Цель: сердца
Утро начинается не с кофе
Первый луч утреннего солнца, пробившись сквозь щель в шторах, робко коснулся лица Златы. Она поморщилась и натянула одеяло до самого носа. Вчерашний день был… насыщенным. Переезд, знакомство с разношерстной компанией клонов, первая стычка с местным шутом-очкариком. Злата усмехнулась своим мыслям. Этот Вару был невыносим, но, чёрт возьми, интересен. Он не лебезил, как Ромео, не впадал в панику, как Зонтик, и не пытался впихнуть ее в рамки графиков, как Куромаку. Он бросил ей вызов. И Злата, прирожденный игрок, с азартом его приняла. «Один-один», – пронеслось в голове, и она улыбнулась. Сегодня счет должен был измениться в ее пользу.
С этими мыслями она окончательно проснулась. Хейзел еще спала, свернувшись калачиком и тихо посапывая. Злата осторожно, стараясь не шуметь, выбралась из-под одеяла. Нужно было умыться и привести себя в порядок перед тем, как начинать «боевые действия». Она на цыпочках подошла к двери, прислушалась. В квартире стояла непривычная для такого количества жильцов тишина. Видимо, большинство еще спали. Идеально.
Она взялась за ручку двери, повернула ее и сделала шаг в коридор.
И в тот же миг мир для нее окрасился в ядовито-зеленый цвет.
Холодная, липкая и густая жидкость обрушилась на нее сверху, заливая волосы, лицо, стекая по шее за воротник пижамной футболки. На секунду Злата замерла от шока, не в силах даже вздохнуть. Она моргнула, и с ее ресниц сорвалась тяжелая зеленая капля. Краска. Густая, вонючая зеленая краска.
А потом она услышала его. Сначала это был сдавленный смешок, а затем – громкий, торжествующий хохот, от которого, казалось, задрожали стены. Из-за угла показался Вару. Он стоял, согнувшись пополам от смеха, и указывал на нее пальцем. Спиральные очки, казалось, вращались от восторга.
– Доброе утро, болотная кикимора! – прохрипел он, пытаясь отдышаться. – Зеленый тебе к лицу! Даже больше, чем мне!
В первую секунду Злата почувствовала укол унижения. Но он тут же утонул в волне кипящей, адреналиновой ярости. Она медленно провела рукой по лицу, размазывая краску, и посмотрела на свою зеленую ладонь. Затем она подняла взгляд на Вару. На ее губах расцвела самая хищная и обещающая много бед улыбка.
– Ну, очкарик, – прошипела она, и ее голос был пугающе спокоен. – Ты покойник.
Вару на мгновение перестал смеяться. В ее глазах он увидел не слезы и не обиду, а азартный огонь, который был ему так знаком. Это было даже лучше, чем он ожидал.
– Сначала догони, ведьма! – снова расхохотался он и, развернувшись, бросился наутек в сторону гостиной.
– Я из тебя душу вытрясу! – взревела Злата и рванула за ним, оставляя на полу зеленые следы.
***
А в это время на кухне царила почти идиллическая атмосфера. Феликс, в своем неизменном желтом фартуке с улыбающимся смайликом, ловко переворачивал на сковороде румяные блинчики. Аромат выпечки смешивался с запахом свежезаваренного чая. Хейзел, сидя за столом, аккуратно нарезала бананы и клубнику для начинки. Рядом с ней примостился Зонтик, который с почти детским восторгом взбивал венчиком сметану с сахаром.
После вчерашнего разговора с сестрой Хейзел чувствовала себя немного лучше. Слова Златы о том, что Пик просто «бука», немного успокаили ее, хотя неприятный осадок от его ледяного взгляда все еще оставался.
– У тебя так здорово получается, Феликс! – с искренним восхищением сказала Хейзел, наблюдая, как он подбрасывает очередной блинчик в воздух.
– Спасибо! – просиял Феликс. – Я люблю готовить для всех! Это приносит добро и радость! А когда все сыты, они становятся добрее! Ну… почти все.
Он бросил быстрый взгляд в сторону гостиной, явно намекая на Вару и Пика.
– Не переживай из-за Пика, – тихо сказал он, заметив, как погрустнело лицо Хейзел. – Он… сложный. Но я уверен, что он не хотел тебя обидеть. Он просто не умеет общаться по-другому.
– Наверное, – неуверенно кивнула Хейзел, но в ее голосе слышалось сомнение. Ей очень хотелось в это верить.
Зонтик, который до этого молча трудился над кремом, робко поднял глаза. – Мне… мне тоже сначала было очень страшно. Особенно из-за Вару. Но потом я понял, что здесь есть и очень хорошие… люди. Как ты, Феликс. И ты, Хейзел.
От смущения его щеки залил румянец, и он снова уткнулся в миску со сметаной. Феликс и Хейзел переглянулись и тепло улыбнулись. Присутствие Хейзел явно шло Зонтику на пользу. Он чувствовал себя в безопасности рядом с кем-то таким же тихим и неконфликтным.
– Мы всегда будем тебя защищать! – бодро заявил Феликс. – И тебя, Хейзел, тоже! Мы – команда добра!
Он победоносно поднял вверх лопатку для блинов. Хейзел рассмеялась, а Зонтик несмело улыбнулся. На мгновение показалось, что это утро будет самым спокойным и приятным за долгое время.
***
В гостиной же атмосфера была совершенно иной. Она была разделена на несколько невидимых зон, каждая со своим настроением.
В углу, за рабочим столом, склонился над ноутбуком Куромаку. На его лице было сосредоточенное и слегка недовольное выражение. После вчерашнего фиаско с «Уставом» он решил его доработать. Теперь он вносил поправки и дополнения, касающиеся «несанкционированного применения пищевых продуктов в непищевых целях» и «создания конфликтных ситуаций во время приема пищи». Его пальцы с бешеной скоростью стучали по клавиатуре. Порядок должен быть восстановлен любой ценой.
В центре комнаты, на ковре, сидел в позе лотоса Данте. Его глаза были закрыты, дыхание – ровным. Он был островом спокойствия посреди океана потенциального хаоса. Рядом с ним, поджав ноги, сидел Габриэль и, не мигая, смотрел на него.
– Данте, а почему ты сидишь? А почему у тебя глаза закрыты? Ты спишь? Но люди спят лежа. А если ты не спишь, то что ты делаешь? А медитация – это как думать, только ни о чем? Но как можно думать ни о чем? Ведь если ты думаешь о том, чтобы не думать, ты все равно думаешь? Да?
Данте, не открывая глаз, медленно вздохнул и произнес: – «Пустой ум – не тот, что свободен от мыслей, но тот, что не цепляется ни за одну из них».
Габриэль нахмурился, пытаясь осмыслить услышанное. – А за что цепляются мысли? У них есть ручки?
На этот вопрос Данте решил не отвечать, погружаясь глубже в свое состояние.
На диване, в самом дальнем от всех углу, расположился Пик. Перед ним на журнальном столике стояла остывшая кружка кофе, а по экрану телевизора беззвучно бегали какие-то мультяшные персонажи. Но Пик не смотрел на них. Его взгляд был устремлен в одну точку на стене. Он снова и снова прокручивал в голове вчерашний вечер. Ее робкая улыбка. Ее тихий «привет». И его собственное презрительное фырканье.
Идиот.
Он был зол. Зол на себя за эту непрошеную реакцию, за то, что не смог выдавить из себя простое ответное приветствие. Зол на нее за то, что она одним своим видом выбила его из колеи. Эта ее мягкость, доброта, спокойствие – все это было чуждо его миру, построенному на силе, контроле и одиночестве. Она была… слабостью. Опасной слабостью, которую он не мог себе позволить. И все же, где-то глубоко под слоями брони и раздражения шевельнулось неприятное, колючее чувство. Сожаление. Он сжал кулаки так, что побелели костяшки. Нет. Лучше пусть ненавидит. Так безопаснее для всех. И в первую очередь для него.
Именно в этот момент хрупкая утренняя тишина разлетелась на тысячи осколков.
В гостиную вихрем влетел Вару, едва не сбив с ног Габриэля. – Пропустите гения! – крикнул он, перепрыгивая через разложенные на полу подушки Данте.
Следом за ним, словно фурия, объятая зеленым пламенем, ворвалась Злата. Ее пижама была перепачкана, с волос капала краска, а в глазах полыхала священная война.
– Стой, гад! Я из тебя самого краску сделаю!
Хаос начался.
Вару, хохоча, метнулся за диван. Злата, не раздумывая, бросилась за ним, по пути случайно задев ногой стопку книг, которую Куромаку аккуратно сложил на полу. Книги с громким стуком разлетелись в разные стороны.
– Нарушение пункта 14.1 Устава! «Перемещение по жилому помещению со скоростью, превышающей безопасную»! – тут же отреагировал Куромаку, вскакивая со своего места. Его лицо исказилось от негодования. – А также пункта 3.5! «Порча личного имущества»!
– Да заткнись ты со своим уставом, зануда! – огрызнулась Злата, пытаясь обогнуть диван.
Вару выскочил с другой стороны и схватил с дивана декоративную подушку. – Держи подарочек! – крикнул он и швырнул ее в Злату.
Злата ловко увернулась, и подушка, пролетев через всю комнату, приземлилась точно на ноутбук Куромаку, с глухим стуком захлопнув крышку.
– Мои расчеты! – трагически выдохнул Куромаку, бросаясь к столу.
В этот момент из кухни, привлеченные шумом, выбежали Феликс, Хейзел и Зонтик. Картина, представшая перед ними, была феерична: зеленая Злата гоняется за Вару вокруг дивана, на котором сидит мрачный, как туча, Пик; Куромаку пытается реанимировать свой ноутбук; Габриэль с восторгом хлопает в ладоши, а Данте, кажется, единственный, кто не сдвинулся с места.
– О, смотрите! Злата стала похожа на Вару! Они теперь близнецы? – с неподдельным любопытством спросил Габриэль.
– Вару! Злата! Прекратите немедленно! – взмолился Феликс, всплеснув руками, на которых остались следы теста для блинов. – Вы же все разнесете!
Но его никто не слушал. Вару, решив сменить тактику, одним прыжком запрыгнул на диван, намереваясь перескочить через спинку. Он приземлился в опасной близости от Пика.
Это стало последней каплей.
– Вы мне мешаете, – прорычал Пик. Его голос был тихим, но в нем было столько угрозы, что даже Вару на секунду замер.
Пик молниеносным движением схватил его за воротник толстовки и рывком сдернул с дивана. Вару повис в его руке, как нашкодивший котенок.
– Эй, рогатый, отпусти! Не видишь, у нас тут культурный обмен любезностями! – попытался съязвить он, но получилось не очень убедительно.
Злата, увидев, что ее цель обездвижена, издала победный клич и бросилась вперед. Наконец-то! Сейчас она сотрет эту ехидную ухмылку с его лица! Она уже занесла руку, покрытую липкой краской, чтобы оставить свой автограф на его дурацких очках…
– Так. Я не понял.
Голос Федора, спокойный и смертельно уставший, прозвучал как выстрел. Все замерли.
На пороге гостиной стоял создатель. Уже одетый для работы – джинсы, футболка, на плече сумка-планшет. Он обвел комнату тяжелым взглядом: Злата, с ног до головы покрытая зеленой краской и застывшая в позе хищника; Вару, которого Пик держал за шкирку; разбросанные книги; Куромаку, трясущийся над своим ноутбуком; перепуганные Феликс, Хейзел и Зонтик у входа в кухню. На его лице не отразилось ни удивления, ни гнева. Только безграничная, вселенская усталость.
Он медленно потер переносицу.
– Пик, отпусти его.
Пик смерил Вару презрительным взглядом и разжал пальцы. Вару с глухим стуком приземлился на пол.
– Злата, иди в ванную.
Злата опустила руку, ее боевой запал немного поугас под этим взглядом. Она бросила на Вару последний испепеляющий взгляд, обещавший, что это еще не конец, и понуро побрела в сторону ванной.
Федор подошел к Вару и Злате, которые теперь стояли посреди комнаты, как двое нашкодивших школьников. – Так, успокойтесь, – сказал он ровным, лишенным эмоций голосом. – Хоть сегодня не разнесите квартиру. Я на работу. Ведите себя спокойно.
Он не кричал. Не угрожал. И от этого его слова звучали еще весомее. Он еще раз обвел всех взглядом, задержавшись на долю секунды на Хейзел, которая испуганно смотрела на весь этот бедлам, и тяжело вздохнул. Затем он развернулся и, не сказав больше ни слова, вышел из квартиры. Щелкнул замок входной двери.
В гостиной повисла оглушительная тишина.
Первым ее нарушил Вару. Он отряхнулся, поправил съехавшие на нос очки и с самодовольной ухмылкой посмотрел на остальных. – Ну что, скучно живете, черви, – протянул он. – А я вот утро с огоньком начал! Счет два-один в мою пользу!
Он подмигнул в сторону ванной, откуда уже доносился шум воды, и, насвистывая веселую мелодию, направился на кухню, очевидно, за своей порцией блинов.
Феликс с горестным вздохом пошел за ним, чтобы проследить, чтобы тот не натворил еще чего-нибудь. Зонтик семенил следом.
Куромаку, убедившись, что его ноутбук не пострадал, снова сел за стол и с удвоенной энергией принялся строчить новый раздел устава: «Правила разрешения межличностных конфликтов без применения физической силы и красящих веществ».
Пик снова откинулся на диване и включил звук у телевизора, делая вид, что ему на все плевать. Но краем глаза он следил за Хейзел.
Хейзел же, немного придя в себя от шока, направилась к ванной. – Я принесу тебе чистое полотенце и одежду! – крикнула она сестре сквозь шум воды.
Она быстро сбегала в их комнату, взяла все необходимое и вернулась. Проходя мимо дивана, она снова почувствовала на себе тяжелый взгляд Пика. Она не решилась поднять голову, боясь опять увидеть в его глазах холод и презрение. Она просто прошла мимо, стараясь стать как можно незаметнее.
Пик смотрел ей вслед. Он видел, как она испугалась, как сжалась под его взглядом. И снова острое, как осколок стекла, чувство вины кольнуло его в грудь. Он хотел что-то сказать. Хотя бы просто: «Осторожно». Или: «Ты в порядке?». Но слова застряли в горле, превратившись в невнятное мычание. Он снова отвернулся к телевизору, злясь на себя еще сильнее.
В дверном проеме ванной, куда только что скрылась Хейзел, появился Ромео. Он был одет в элегантный шелковый халат, его розовые волосы были идеально уложены. Судя по всему, он только что закончил свои утренние косметические процедуры и пропустил все веселье.
– О боги, что здесь произошло? – спросил он, обводя гостиную драматическим взглядом. – Я слышал шум, подобный грому Зевса! Прекрасные дамы не пострадали?
Он увидел Феликса, который как раз вернулся из кухни с тарелкой блинов. – Феликс, мой лучезарный друг! Ты цел? Этот ураган не задел тебя?
– Со мной все в порядке, Ромео, – устало улыбнулся Феликс. Его сердце, как всегда, пропустило удар при виде Ромео. – Это Вару облил Злату краской.
– Какой варварский поступок по отношению к нежному цветку! – возмутился Ромео, хотя его глаза с нескрываемым обожанием смотрели на Феликса. На то, как он заботится обо всех, как пытается сохранить мир в этом доме. – Я должен немедленно предложить даме свою помощь и утешение!
Он направился к ванной, но Феликс остановил его. – Не надо, там Хейзел, они сами разберутся. Лучше садись есть, блины остынут.
– Как скажешь, мой заботливый друг, – мягко ответил Ромео, и снова это слово «друг» больно резануло ему слух. Он сел за стол, принимая тарелку из рук Феликса, и их пальцы на мгновение соприкоснулись. Феликс тут же отдернул руку, залившись румянцем. Ромео сделал вид, что не заметил, но внутри у него все ликовало от этого мимолетного прикосновения. Почему так сложно просто сказать правду?
***
В ванной Злата стояла под горячими струями душа, ожесточенно оттирая с кожи зеленую краску. Краска, как оказалось, была на редкость въедливой и не хотела смываться, оставляя на коже бледные разводы.
– Ненавижу, – бормотала она, с силой тр_я мочалкой волосы. – Ненавижу его дурацкие очки, его идиотскую ухмылку, его зеленые волосы…
Хейзел тихонько постучала и вошла, положив на стиральную машину стопку чистой одежды. – Как ты? Сильно въелась?
– Как вторая кожа, – прорычала Злата из-за занавески. – Ничего, я ее отмою. А потом я придумаю для этого очкарика такую месть, что он будет умолять о пощаде. Он пожалеет, что вообще родился на свет.
– Злата, может, не надо? – с тревогой сказала Хейзел. – Федор же просил…
– Федор просил не разносить квартиру. Про изощренные психологические пытки он ничего не говорил, – голос Златы стал задумчивым. – Да, это идея. Физическая сила – это слишком просто. Нужно ударить по самому больному. По его самолюбию.
Она выключила воду. Несколько минут в ванной было тихо, потом Злата вышла, завернутая в полотенце. Ее волосы все еще имели легкий зеленоватый оттенок, как и кожа на шее и руках. Она посмотрела на свое отражение в зеркале. Увидела эти зеленые пятна, следы его «победы». И вместо злости она почувствовала, как в ней снова закипает азарт.
Она посмотрела на свое отражение и улыбнулась. Это была не добрая улыбка. Это была улыбка стратега, который только что разработал гениальный план.
«Два-один, говоришь, очкарик? – подумала она. – Ну что ж. Скоро будет ничья. А потом я выйду вперед».
Этот день только начинался, но уже было ясно одно: перемирия в этой войне не будет. Будет только короткая передышка перед новой, еще более грандиозной битвой. И Злата была к ней готова.