Цель: сердца
Тихий омут и его черти
Горячая вода сделала свое дело. Въедливая зеленая краска, хоть и не сдалась без боя, все же отступила, оставив на коже Златы лишь едва заметные, призрачные разводы, словно напоминание о проигранном утреннем раунде. Вытираясь пушистым полотенцем, которое принесла Хейзел, Злата смотрела на свое отражение. Легкий зеленоватый оттенок на прядях у корней волос и на шее вызывал не столько злость, сколько боевой азарт. Это был не просто след от краски. Это была метка, оставленная противником. Вызов.
«Два-один, значит?» – мысленно усмехнулась она. – «Ну-ну, очкарик. Посмотрим, как ты запоешь, когда счет сравняется».
План мести, рожденный в клубах пара и запахе мыла, был прост, но элегантен. Не физическая расправа – это слишком грубо и предсказуемо. Не ответный розыгрыш с краской или клеем – это было бы повторением, плагиатом. Нет, нужно было ударить по самому святому. По его самооценке, по его главному атрибуту, его щиту и оружию. По его дурацким спиральным очкам. Лишить шута его маски – вот это будет настоящая победа.
Она быстро оделась в принесенные сестрой джинсы и черную футболку, провела пятерней по влажным волосам и приоткрыла дверь ванной. Шум воды давно стих, и из квартиры доносилось лишь приглушенное бормотание телевизора. Идеально. Время для операции «Возмездие».
Злата на цыпочках, словно кошка, прокралась по коридору. В гостиной, как она и предполагала, царило обманчивое затишье. На диване, скрестив руки на груди, сидел Пик. Его хмурый взгляд был устремлен в экран, но было очевидно, что мысли его далеко. Рядом с ним, на безопасном расстоянии, сидела Хейзел. Она обнимала подушку и делала вид, что тоже увлечена фильмом, но ее поза выдавала напряжение. Между ними, на полу, устроился Феликс, он пытался создать атмосферу уюта, комментируя происходящее на экране, но его бодрый тон звучал в этой компании немного чужеродно.
– О, смотрите! Сейчас он поймет, что это был его брат-близнец! – с энтузиазмом воскликнул Феликс.
Хейзел тихонько кивнула, не отрывая взгляда от экрана. Пик в ответ лишь недовольно сощурился, словно реплика Феликса ему физически мешала.
Злата усмехнулась. Тихий омут. Она скользнула взглядом по этой троице и беззвучно двинулась дальше, к своей цели – комнате Вару. Остальные, видимо, разошлись по своим углам, зализывать раны после утреннего урагана. Данте медитировать, Куромаку – строчить очередной том своего устава, а Ромео… наверняка полировать свое эго перед зеркалом.
Дверь в логово врага была слегка приоткрыта. Подозрительно. Вару никогда не был образцом аккуратности, но оставить свою сокровищницу без присмотра? Это было похоже на ловушку. Злата на секунду замерла, прислушиваясь. Из комнаты не доносилось ни звука. Может, он ушел на кухню за очередной порцией блинов? Или готовит новую пакость где-то еще?
Риск был велик, но и награда обещала быть сладкой. Месть – блюдо, которое подают холодным, но в ее случае оно должно было быть еще и стремительным. Она глубоко вздохнула, выдохнула и, решившись, толкнула дверь.
Комната Вару была именно такой, какой Злата ее и представляла. Творческий беспорядок, граничащий с хаосом. На полу валялись какие-то пружины, пустые баллончики из-под краски, мотки лески. На столе громоздились колбы с разноцветными жидкостями. На стуле висела его зеленая толстовка. Воздух был пропитан слабым запахом химикатов и чего-то сладкого, похожего на жвачку. Но самого хозяина комнаты нигде не было видно.
«Отлично», – подумала Злата, проскальзывая внутрь. Ее цель – очки. Где он мог их оставить? На столе? На прикроватной тумбочке? Она сделала шаг к столу, ее глаза уже выискивали знакомый зеленый пластик.
В тот же миг дверь за ее спиной с тихим щелчком захлопнулась.
Злата резко обернулась.
И врезалась носом во что-то твердое. В грудь.
Из-за двери, где он все это время прятался, шагнул Вару. Он двигался с хищной грацией, отрезая ей путь к отступлению. Один шаг, второй – и вот спина Златы уже упирается в холодную стену. Он выставил руку, уперевшись ладонью в стену рядом с ее головой, и наклонился. Их лица оказались в опасной близости.
– Хе-хе, – его голос был тихим, вкрадчивым, с нотками торжества. Дыхание щекотало ей щеку. – Кажется, кто-то не слишком аккуратен, да? Попалась, ведьма. Думала, я оставлю свою берлогу без сигнализации?
Он ухмылялся. Его спиральные очки, казалось, гипнотизировали, втягивая в свою зеленую бездну. Сердце Златы пропустило удар, а затем забилось с бешеной скоростью, гулко отдаваясь в ушах. Это было не от страха. Это было от внезапной, ошеломляющей близости. Она могла рассмотреть каждую черточку его лица, каждую веснушку на носу, которые обычно скрывались за тенью очков. От него пахло той самой жвачкой и чем-то еще – озоном, как после грозы.
Ее гениальный план рухнул. Она была в ловушке. И вместо того, чтобы выдать гневную тираду или попытаться вырваться, из ее уст вырвалось лишь жалкое, сдавленное:
– Т-ты… дебил?
Вару замер. Ухмылка сползла с его лица, сменившись искренним недоумением. Он ожидал чего угодно: криков, угроз, попытки ударить его. Но не этого.
– В смысле? – переспросил он, даже слегка отстранившись.
Его замешательство дало Злате драгоценную секунду, чтобы прийти в себя. Щеки пылали. Она была зла на него за ловушку, но еще больше – на себя за свою дурацкую реакцию.
– Неважно! – рявкнула она, обретая наконец голос.
Собрав всю волю в кулак, она с силой оттолкнула его в грудь. Вару, не ожидавший такого резкого отпора, отшатнулся на пару шагов назад, едва не споткнувшись о разбросанные на полу вещи.
– Э, ты офигела?! – его недоумение мгновенно сменилось праведным гневом. Он поправил очки, словно надевая обратно свою боевую маску. – Я тебя поймал на месте преступления, а ты еще и руки распускаешь!
– Сам виноват! – парировала Злата, выпрямляясь и сжимая кулаки. Теперь, когда между ними снова была дистанция, к ней вернулась ее обычная дерзость. – Нечего было меня краской обливать! Это была самооборона! Превентивный удар!
– Превентивный удар по моим личным вещам? – Вару картинно всплеснул руками. – Какая ты коварная! Я-то думал, ты пришла извиняться!
– Извиняться? Да я пришла забрать твою душу! И очки в качестве трофея! – выпалила она.
– Душу? Да у меня ее нет! – расхохотался Вару. – А вот очки… Попробуй отбери!
С этими словами он схватил с кровати первую попавшуюся подушку и с боевым кличем швырнул ее в Злату.
Реакция у Златы была отменная. Она ловко пригнулась, и подушка, пролетев мимо, врезалась в стеллаж, сбив с него какую-то шаткую конструкцию из банок.
– Ах так! – взревела Злата.
Второй подушки долго искать не пришлось. Она лежала на полу. Схватив ее, Злата метнула снаряд в ответ. Вару увернулся, и подушка угодила в его рабочий стол, вызвав лавину из колб и бумажек.
– Ты мне лабораторию разнесешь, ведьма!
– Это только начало, очкарик!
Началась настоящая битва. Они носились по комнате, используя подушки как метательные снаряды и как щиты. Вару хохотал, уворачиваясь и прячась за мебелью. Злата, разъяренная и в то же время пьяная от этого безумного веселья, преследовала его, выкрикивая угрозы.
– Я из тебя все перья выбью!
– Сначала свои зеленые патлы причеши!
Подушки летали по комнате, сталкиваясь в воздухе, ударяясь о стены. Одна из них, особенно старая, не выдержала натиска и лопнула прямо в руках у Вару, когда он пытался отбить ею атаку. Комнату наполнил вихрь из мелких белых перьев. Они кружились в воздухе, оседая на волосы, одежду, на зеленые линзы очков Вару и на все еще влажные пряди Златы.
***
В гостиной шум из комнаты Вару был слышен отчетливо. Сначала глухие удары, потом звон чего-то стеклянного, а затем приглушенные крики.
Феликс встревоженно поднял голову от экрана.
– О нет… Кажется, они опять начали.
Он уже собирался встать, чтобы пойти и разнять неугомонную парочку, но тяжелый взгляд Пика остановил его.
– Сиди, – прорычал Пиковый король, не отрывая глаз от телевизора. – Пусть друг друга перебьют. Тише будет.
В его голосе не было злости, скорее, усталая обреченность. Феликс колебался. С одной стороны, Пик был прав – вмешиваться в разборки Вару и Златы было себе дороже. С другой – его миролюбивая натура не могла смириться с конфликтом.
Хейзел тоже слышала шум. Она съежилась, инстинктивно придвигаясь чуть ближе к Феликсу, подальше от Пика. Ей было не по себе от этого грохота. Она боялась, что сейчас снова начнется утренний хаос. Она бросила быстрый, испуганный взгляд на Пика. Он заметил ее движение. Их глаза на долю секунды встретились.
Хейзел тут же опустила взгляд, ее щеки залил румянец. Она ожидала увидеть в его глазах холод или раздражение, но вместо этого ей показалось, что она уловила что-то другое. Что-то похожее на… смущение? Но это было так мимолетно, что она решила, что ей просто показалось.
Пик мысленно выругался. Он снова пялился на нее. И она снова это заметила. Он резко отвернулся к телевизору, чувствуя, как горят уши. Почему рядом с ней он превращался в неловкого идиота? Его собственная реплика про «перебьют друг друга» теперь казалась ему глупой и излишне жестокой. Особенно после того, как он увидел страх в ее глазах. Он хотел сказать что-то еще. Что-то, что успокоило бы ее. Но что? Слова застревали в горле.
– Может… может, сделаем звук погромче? – неожиданно для самой себя тихо предложила Хейзел, кивая на телевизор. Это была отчаянная попытка заглушить шум из коридора и неловкую тишину между ними.
Феликс с готовностью схватился за эту идею.
– Точно! Отличная мысль, Хейзел!
Он потянулся за пультом. Пик не возражал. Он был даже благодарен. Громкие звуки фильма были лучше, чем громкие звуки его собственных мыслей.
***
Тем временем в комнате, похожей на взорвавшуюся птицефабрику, битва достигала своего апогея. Злата, вся в перьях, загнала Вару в угол между кроватью и стеной.
– Все, очкарик, пришел твой конец! – торжествующе объявила она, замахиваясь подушкой для решающего удара.
– Не дождешься! – крикнул Вару и, вместо того чтобы защищаться, сделал нечто неожиданное. Он резко присел и рванул на себя край ковра, на котором стояла Злата.
Это был гениальный и подлый ход. Злата потеряла равновесие и с коротким вскриком полетела вперед, прямо на него. Инстинктивно она выставила руки и вцепилась в его толстовку, увлекая за собой.
Они рухнули на кровать в спутанный клубок тел, подушек и перьев.
Злата оказалась сверху, прижатая к нему всем телом. Ее руки все еще сжимали ворот его толстовки, а лицо было в нескольких сантиметрах от его лица. Вару лежал под ней, ошарашенно глядя вверх. Их тяжелое, сбившееся дыхание смешалось.
В пылу падения его очки съехали на самый кончик носа, а затем и вовсе слетели, упав где-то рядом в мягкую перину из перьев.
И Злата увидела его глаза.
Без привычного зеленого фильтра спиралей они оказались совершенно другими. Ярко-зеленые, цвета молодой листвы после дождя, с золотистыми искорками вокруг зрачков. И в них не было ни капли привычной насмешки или злости. Только удивление и что-то еще… что-то, от чего у Златы снова перехватило дыхание. Какая-то беззащитность. Уязвимость.
Она замерла, глядя в эти глаза, и весь мир сузился до этого пространства между ними. Шум битвы стих, остался только стук ее собственного сердца. Она видела, как его зрачки слегка расширились. Он тоже смотрел на нее, не отрываясь. На ее растрепанные волосы, на прилипшие к щеке перышки, на ее приоткрытые от удивления губы.
В этот момент он был не Вару-шутником, не королем розыгрышей. Он был просто парнем с невероятно красивыми глазами, который лежал под ней и, кажется, забыл, как дышать. И она была не Златой-воительницей, а просто девушкой, которая вдруг поняла, что ее враг совсем не тот, кем кажется.
Время растянулось, превратившись в густой мед. Сколько они так лежали? Секунду? Минуту? Вечность?
Первым опомнился Вару. Осознание того, насколько он сейчас открыт и уязвим без своей маски, ударило по нему, как разряд тока. Он моргнул, разрывая зрительный контакт, и его рука шарящим движением нашла рядом очки. Одним резким движением он водрузил их обратно на нос. Спирали снова скрыли его взгляд, возвращая миру привычного, язвительного Вару.
Магия момента развеялась.
– Ну что, ведьма, – его голос прозвучал хрипло, не так уверенно, как он хотел. – Решила взять меня на абордаж? Сдаешься?
Злата тоже пришла в себя. Она почувствовала жар, заливший ее лицо, и поспешно отстранилась, скатываясь с него на кровать. Она села, отряхивая с джинсов перья, стараясь не смотреть на него.
– Это ты сдался, – буркнула она, хотя голос ее тоже предательски дрогнул. – Использовал запрещенный прием.
Она встала с кровати. Ноги были немного ватными. Нужно было уходить. Прямо сейчас. Пока она не сделала или не сказала еще какую-нибудь глупость.
– Это еще не конец, очкарик, – сказала она, стараясь, чтобы ее голос звучал как можно более грозно. Она повернулась к нему, скрестив руки на груди. – Это была просто разминка. Счет все еще два-один. Но я его сравняю.
Вару тоже сел на кровати, наблюдая за ней из-за своих очков. Он не улыбался.
– Посмотрим, – только и сказал он.
Злата бросила на него последний взгляд, развернулась и решительным шагом направилась к двери. Она вышла, аккуратно прикрыв за собой дверь, и прислонилась к ней спиной в тихом коридоре. Прижала ладонь к бешено колотящемуся сердцу. Образ его настоящих глаз, беззащитных и удивленных, стоял у нее перед глазами.
«Дебил», – снова пронеслось у нее в голове, но на этот раз в этом слове не было ни капли злости. Только растерянность и что-то теплое, пугающее и волнующее одновременно.
А в комнате, похожей на поле боя после пижамной вечеринки ангелов, остался сидеть Вару. Он смотрел на закрывшуюся дверь. Перьевой снег медленно оседал в наступившей тишине. Он медленно снял очки и потер переносицу. Пальцы слегка дрожали.
Он проиграл. Нет, не битву подушками. Он проиграл что-то гораздо более важное – контроль над ситуацией. И над собой. На одно мгновение эта девчонка увидела его настоящего. И самое страшное было не это. Самое страшное было то, что в это мгновение ему не хотелось быть шутом. Ему хотелось, чтобы она продолжала смотреть на него так, как смотрела. С удивлением и… интересом.
Он снова надел очки и откинулся на подушки, заваленные перьями. Усмехнулся своим мыслям, но усмешка получилась какой-то кривой и неуверенной.
«Разминка, значит?» – подумал он. – «Ну что ж, ведьма. Похоже, эта игра становится гораздо интереснее, чем я думал».
Он и не заметил, как на его губах появилась совсем другая улыбка – не насмешливая, не злая. А тихая, задумчивая и немного растерянная. Кажется, его собственный план по развлечению дал неожиданный побочный эффект. И этот эффект ему, черт возьми, нравился.