← Назад к обзору

Цена лжи

Узы и тени в тишине библиотеки

– Тише, Юки, не разбуди брата, – я приложил палец к губам, глядя на то, как старший из близнецов Окумура пытается отобрать у Сухо игрушечного рыцаря, которого я сам когда-то выковал из остатков магического железа.

Библиотека в поместье Алекса была местом, где время, казалось, замедляло свой бег. Высокие стеллажи из темного дерева уходили под самый потолок, заполненные редкими фолиантами, магическими свитками и современными бизнес-изданиями. Воздух здесь был пропитан запахом старой бумаги, дорогого воска и едва уловимым ароматом лотоса, который всегда следовал за Ли Воном.

Сам Ли Вон сидел в глубоком кресле напротив меня, поджав под себя ноги. На его коленях лежал тяжелый, обтянутый кожей том с золотым тиснением на обложке. Алекс спал наверху, в нашей спальне, окончательно вымотанный последствиями гона и той невероятной энергетической встряской, которую мы ему устроили. Даже для доминантного альфы неделя с Теневым Монархом и еще одним омегой была испытанием на грани возможного.

– Джинву, послушай, что тут пишут, – Ли Вон поднял на меня взгляд, и в его глазах блеснул исследовательский интерес. – Я нашел раздел о социальной структуре древних кланов доминантных альф. Оказывается, биология таких, как Алекс, намного сложнее, чем принято считать в современных учебниках.

Я отложил в сторону отчет Ассоциации, который пытался изучить последние полчаса, и полностью переключился на Ли Вона.

– И что же там такого особенного? – спросил я, наблюдая, как Сухо, Тэцу и Юки мирно устроились на ковре, создавая из книг (надеюсь, не слишком ценных) подобие баррикад.

– Здесь сказано, что доминантный альфа высшего порядка — это не просто сильный самец. Это ядро, вокруг которого формируется «стабильная стая». Он не просто может, он биологически предрасположен иметь несколько омег, если его внутренняя энергия слишком велика для одного партнера. Это создает своего рода энергетический контур, где омеги уравновешивают друг друга и подпитывают альфу, не давая ему выгореть от собственного тестостерона и маны.

Я усмехнулся, вспоминая, как Алекс выглядел сегодня утром — как человек, который пытался выпить океан через соломинку.

– Бедный наш альфа, – я не сдержался и тихо хихикнул. – Значит, мы с тобой — его «стабильная стая»?

Ли Вон тоже улыбнулся, прикрыв рот ладонью, чтобы не рассмеяться в голос.

– Именно. Но, судя по тому, как он дышал сегодня ночью, когда ты применил свои теневые нити для... стимуляции, наш «ядерный реактор» чуть не расплавился. В книге написано, что такие союзы считались самыми могущественными, потому что омеги в них не конкурируют, а резонируют.

– Думаю, нашему альфе достаточно и нас двоих, – я серьезно посмотрел на Ли Вона. – Если в его жизни появится кто-то третий, боюсь, бедняга просто не выйдет из спальни до конца своих дней.

– Согласен, – Ли Вон захлопнул книгу, и звук эхом отразился от сводов библиотеки. – Джинву, я хотел спросить... Ты ведь чувствуешь это, верно? Связь между нами тремя. Она стала другой после того, как он поставил тебе метку.

Я невольно коснулся шеи, где под воротником рубашки скрывался след от клыков Алекса. Метка больше не болела, но она пульсировала мягким теплом каждый раз, когда я думал об Алексе или когда Ли Вон оказывался рядом.

– Да, – ответил я тише. – Это странно. Раньше я чувствовал только своих теней. Тысячи голосов в голове, преданность армии, холод бездны. Теперь... теперь в этом холоде есть очаг. Я чувствую присутствие Алекса как постоянный источник тема, а тебя — как тихую гавань. Это пугает и успокаивает одновременно.

Ли Вон поднялся, подошел к моему креслу и присел на подлокотник. Он положил руку мне на плечо, и я почувствовал, как наши ауры соприкасаются, переплетаясь в гармоничном узоре.

– Не бойся, – прошептал он. – Мы — твои якоря. Ты слишком долго был один на вершине своей силы. Теперь тебе есть куда падать, если ты споткнешься.

– Папа Джинву! – Сухо вдруг вскочил и подбежал к нам, протягивая какую-то картинку, вырванную (всё-таки вырвал!) из старого журнала. – Смотри, это мы!

На картинке был изображен величественный замок, окруженный лесом и горами. Сухо ткнул пальцем в самую высокую башню.

– Тут живешь ты и дядя Жук. А тут, – он указал на сад, – мы с Юки и Тэцу. И папа Ли Вон. А Алекс — он весь замок!

Мы с Ли Воном переглянулись. Детская интуиция порой поражала своей точностью.

– Да, малыш, – я погладил сына по голове. – Алекс — это наш дом.

– А когда мы пойдем в больницу? – вдруг спросил Тэцу, младший из близнецов, подходя к нам с серьезным видом. – Папа Ли Вон говорил, что скоро у нас будет... как это... «пополнение»?

Ли Вон слегка покраснел и бросил на меня быстрый взгляд.

– Скоро, Тэцу. Когда наш альфа проснется и наберется сил, мы все вместе поедем на обследование. Мы должны убедиться, что всё идет по плану.

– Пополнение... – я задумчиво повторил это слово. – Знаешь, Ли Вон, я ведь никогда не думал, что у Сухо будет столько братьев. А теперь я представляю, как в один день мы все окажемся в больнице... Целая делегация из Монарха, бизнес-магната, адвоката и толпы детей.

– Бедные врачи, – Ли Вон снова хихикнул. – Представь их лица, когда они увидят твою ауру и феромоны Алекса в одном коридоре. Им придется вызывать подкрепление из Ассоциации охотников просто для того, чтобы удержать здание от разрушения.

– А если родится еще одна двойня? – я с притворным ужасом посмотрел на него. – Или тройня? У Алекса в роду были такие случаи?

– У доминантных альф часто рождаются близнецы, – Ли Вон подмигнул мне. – Так что готовься, Джинву. Твоя теневая армия скоро пополнится не только солдатами, но и маленькими принцами, которые будут дергать Игриса за плащ.

– Игрис уже привык, – я улыбнулся, вспоминая, как мой верный рыцарь терпеливо сносил попытки Сухо использовать его меч в качестве качелей. – Но если их станет пятеро... или шестеро... боюсь, даже тени запросят отпуск.

Мы замолчали, наблюдая за детьми. В библиотеке было тепло и уютно. Это было то самое затишье, которое мы заслужили после долгих лет борьбы и одиночества.

– Джинву, – Ли Вон заговорил снова, его голос стал серьезным. – Ты ведь понимаешь, что как только мы выйдем в свет, начнется война? Не магическая, а социальная. Ча Хэ Ин уже начала консультации с юристами. Она хочет оспорить твой развод, ссылаясь на «нестабильное психическое состояние» омеги-монарха.

Я почувствовал, как внутри меня шевельнулась тень. Холодная, острая ярость на мгновение затопила сознание, но я быстро взял её под контроль.

– Пусть пробует, – отрезал я. – У неё нет шансов. Мои тени следят за каждым её шагом. Если она посмеет тронуть Сухо или попытается очернить наше имя, я не буду играть по правилам ассоциации.

– Тебе и не придется, – Ли Вон сжал мою руку. – Я уже подготовил встречный иск. И поверь, как адвокат я гораздо опаснее, чем кажется на первый взгляд. А с ресурсами Алекса мы просто сотрем её с юридической карты мира.

– Я знаю, – я посмотрел на него с благодарностью. – Спасибо, что ты рядом. Я привык решать проблемы силой, но в этом мире... иногда твое слово значит больше, чем мой «Камиш».

– Мы команда, Джинву. Стабильная стая, помнишь?

В этот момент двери библиотеки тихо скрипнули, и на пороге появился Алекс. Он всё еще выглядел сонным, в простом домашнем халате, с растрепанными волосами, но в его глазах уже не было той смертельной усталости. Увидев нас, он улыбнулся — тепло и открыто.

– О чем хихикаете, омеги? – спросил он, проходя в комнату и притягивая нас обоих к себе для объятия.

– О твоей тяжелой доле, – ответил я, вдыхая его запах корицы, который стал теперь родным. – Мы тут читали, что ты обязан иметь нас обоих, чтобы не взорваться от собственной крутости.

Алекс рассмеялся, утыкаясь носом в мою макушку.

– О, поверьте, я более чем доволен своей «тяжелой долей». Хотя, признаться, мой организм всё еще в легком шоке от того, что Теневой Монарх умеет делать в постели.

– Папа Алекс проснулся! – дети с криком бросились к нему, облепляя его ноги.

Алекс подхватил Сухо и Юки на руки, а Тэцу прижался к его колену.

– Ну что, мелюзга? Готовы к приключениям? – он посмотрел на нас с Ли Воном. – Я тут подумал... раз уж мы всё равно собирались в больницу на обследование, может, сделаем это сегодня? Хочу закрыть все вопросы с врачами, прежде чем мы официально объявим о нашем... расширении.

– Ты уверен? – Ли Вон обеспокоенно коснулся его лба. – Ты только что проснулся после гона.

– Я в порядке, Ли. Твое присутствие и мана Джинву творят чудеса. Я чувствую себя так, будто могу свернуть горы. Или, по крайней мере, выдержать очередь в частной клинике.

Мы начали собираться. Броня Монарха привычно скрылась под обычной одеждой, Ли Вон быстро привел детей в порядок, а Алекс вызвал кортеж.

Поездка в больницу была похожа на военную операцию. Пять черных лимузинов, невидимые тени, скользящие по крышам зданий, и напряженная тишина внутри салона. Сухо сидел у меня на коленях, завороженно глядя на огни Токио.

– Папа, а там будет больно? – спросил он тихо.

– Нет, малыш. Врач просто посмотрит, как растут твои новые братики или сестренки. Это совсем не страшно.

В клинике нас уже ждали. Главный врач, пожилой бета с дрожащими руками, лично встретил нас у входа. Он явно знал, кто перед ним, и его аура буквально кричала о панике.

– Господин Окумура... Господин Сон... Господин Чон... Проходите, пожалуйста. Всё подготовлено. VIP-блок полностью изолирован.

Мы шли по коридору, и я чувствовал, как люди прижимаются к стенам, инстинктивно уступая дорогу. Моя аура, даже подавленная, была слишком тяжелой для обычных людей, а Алекс сегодня буквально искрил альфа-феромонами.

– Бедный наш альфа, – прошептал Ли Вон мне на ухо, когда мы зашли в кабинет УЗИ. – Смотри, как он гордится.

Алекс действительно выглядел как король на параде. Он усадил нас с Ли Воном на кушетку, а сам встал рядом, скрестив руки на груди и сканируя взглядом каждый угол комнаты, словно ожидал нападения монстров из теней.

Врач, сглатывая слюну, начал процедуру. Сначала обследовали Ли Вона. Экран монитора заполнился серо-белыми пятнами, в которых я, честно говоря, мало что понимал.

– Так... здесь у нас всё отлично, – бормотал врач. – Сердцебиение в норме. Плод развивается согласно сроку. Поздравляю, господин Чон, господин Окумура. Это будет крепкий альфа.

Алекс довольно хмыкнул, сжав руку Ли Вона.

– А теперь вы, господин Сон, – врач повернулся ко мне, и его голос заметно дрогнул.

Я лег на кушетку, чувствуя странное волнение. Я убивал драконов, сражался с богами, но сейчас мое сердце колотилось как у мальчишки. Холодный гель коснулся кожи живота.

Врач долго водил датчиком, хмурился, переключал настройки. Тишина в кабинете стала почти осязаемой.

– Что-то не так? – мой голос прозвучал слишком резко, и тени в углах комнаты угрожающе сгустились.

– Нет-нет! – испуганно вскрикнул врач. – Напротив! Просто... это удивительно. Господин Сон, ваша магическая энергия... она создала уникальную среду. Я вижу два плода. Двойня.

Алекс издал звук, похожий на сдавленный стон.

– Еще двое? – он осел на стул, который жалобно скрипнул под его весом.

– И судя по магическому фону, – продолжал врач, уже не в силах скрыть восторг, – один из них наследует вашу силу, Монарх. Я вижу зачатки теневых каналов. А второй... второй, кажется, будет доминантным омегой, как и вы.

Ли Вон прыснул и уткнулся лицом в плечо Алекса, который сидел с совершенно ошарашенным видом.

– Оз, бедный наш альфа, – сквозь смех выдавил Ли Вон. – Джинву, ты слышал? Теневой наследник и еще один доминантный омега. Алекс, ты как, живой?

Алекс медленно поднял взгляд на монитор, где пульсировали две крошечные точки. Его шок медленно сменился выражением такой безграничной любви и гордости, что у меня перехватило дыхание.

– Трое, – прошептал он. – У нас будет еще трое детей одновременно.

– Пятеро в сумме, – поправил я его, не в силах сдержать улыбку. – Сухо, Юки, Тэцу и эти двое. Алекс, ты уверен, что «Okumura Industries» потянет такие расходы на подгузники?

Алекс вдруг вскочил, подхватил нас обоих под мышки и буквально оторвал от земли, кружа по кабинету под испуганный писк врача.

– Да я всю Японию скуплю, если понадобится! – проревел он, сияя от счастья. – Пятеро! У меня будет целая армия!

Дети, сидевшие в углу на диванчике, начали радостно прыгать и хлопать в ладоши, не совсем понимая причину восторга, но заражаясь общим настроением.

– Папа Джинву, там братики? – крикнул Сухо.

– И братики, и сестренки, малыш! – ответил я, чувствуя, как счастье переполняет меня, вытесняя последние остатки холода Теневого Монарха.

Когда мы выходили из больницы, я заметил в тени здания несколько подозрительных фигур с камерами. Журналисты. Раньше я бы приказал Бергу их прогнать, но сегодня... сегодня мне было всё равно.

Алекс шел посередине, обнимая нас с Ли Воном за плечи. Мы не прятались. Мы не скрывали метки и не подавляли свои ауры.

– Пусть снимают, – тихо сказал Алекс, словно прочитав мои мысли. – Завтра весь мир узнает, что у Теневого Монарха и Алекса Окумуры будет пополнение. И что мы — самая сильная семья на этой планете.

Я посмотрел на Сухо, который весело бежал впереди, держа за руки Юки и Тэцу. Я посмотрел на Ли Вона, который светился тихой радостью. И, наконец, я посмотрел на Алекса — на своего истинного альфу, который не побоялся принять в свою жизнь тьму Монарха и превратить её в свет домашнего очага.

– Знаешь, Ли Вон, – сказал я, когда мы садились в машину. – Та книга в библиотеке была права.

– О чем именно? – спросил он, устраиваясь поудобнее.

– О резонансе. Я чувствую, что вместе мы можем не просто выжить. Мы можем построить мир, в котором нашим детям не придется сражаться так, как сражались мы.

Алекс закрыл дверь лимузина, отсекая нас от внешнего мира.

– Мы уже строим его, Джинву. Прямо сейчас.

Машина тронулась с места, унося нас прочь от больницы, навстречу новому дню, новому будущему и новым теням, которые теперь не пугали, а охраняли наш покой. И где-то в глубине моей души, там, где раньше была лишь пустота, теперь звучал многоголосый хор — шепот моей семьи, который был громче любого приказа Системы.

– Бедный наш альфа, – снова прошептал Ли Вон, глядя на Алекса, который уже начал планировать расширение детской комнаты в главном крыле.

И мы снова хихикнули, зная, что впереди у нас еще много таких моментов. Ведь быть «стабильной стаей» Монарха — это, пожалуй, самая захватывающая битва, в которой мне когда-либо доводилось участвовать. И в этой битве мы уже победили.