← Назад к обзору

Цепи

Симфония муки и теней

– Юджин, стой! Если ты сейчас размажешь этот крем по полу, твой отец решит, что в доме завелся слизень ранга S, – Юки рассмеялся, подхватывая на руки годовалого сорванца, который с поразительной для своего возраста скоростью пытался добраться до миски с белковой глазурью.

Маленький Юкумура Юджин Сон заливисто хохотал, перебирая пухлыми ножками в воздухе. Мальчик был удивительной смесью своих родителей: те же растрепанные черные волосы и ярко-синие, как у Юки, глаза, но в разрезе век и едва уловимой грации движений уже сейчас угадывался Сон Джин Ву. Ребенок был испачкан мукой с головы до пят, и на его щеке красовалось белое пятно, удивительно похожее на облако.

Юки прижал сына к своему обнаженному торсу, не заботясь о том, что мука теперь перекочевала и на его татуировки. За два года его тело стало еще более мощным, а взгляд — спокойнее. Пирсинг в ушах всё так же позвякивал, когда он наклонял голову, чтобы поцеловать сына в макушку.

– Ты маленький разбойник, – прошептал он, вдыхая запах ребенка — смесь молочной смеси и ванили. – Весь в отца. Тот тоже любит появляться там, где его не ждут, и наводить беспорядок в моих мыслях.

Сегодня был редкий выходной. Кондитерская «Синий иней» была закрыта, жалюзи опущены, а на двери висела табличка, извещающая о том, что шеф-повар занят «семейными хрониками». Внутри было тепло и уютно. На кухне, которая за эти годы расширилась и обросла самым современным оборудованием, царил творческий хаос.

Юки усадил Юджина на высокий стул, предварительно огородив его горой подушек, и выдал ему кусочек мягкого теста. Малыш тут же сосредоточенно принялся его мять, высунув кончик языка от усердия.

– Вот так, работай, – одобрительно хмыкнул Юки, возвращаясь к разделке заготовок для домашнего хлеба. – Охотником ты всегда успеешь стать, а вот умение чувствовать текстуру теста — это дар.

Пространство кухни внезапно дрогнуло. Тени в углах стали гуще, а воздух на мгновение похолодал, приобретая тот самый знакомый аромат озона и ночной прохлады. Юджин мгновенно вскинул голову, его синие глазки расширились, а на личике расплылась беззубая, но совершенно счастливая улыбка.

– Па-па! – выкрикнул мальчик, хлопая ладошками по тесту.

Из густой тени у окна бесшумно выступил Сон Джин Ву. За два года он почти не изменился внешне, но его аура, прежде холодная и пугающая, теперь казалась мягче, когда он находился в этих стенах. Он снял свой неизменный черный плащ, бросая его на спинку стула, и сразу направился к сыну.

– Опять тренируешь его на кухне, Юки? – Джин Ву улыбнулся, подхватывая Юджина на руки и совершенно не обращая внимания на то, что мука с детских ладошек мгновенно испачкала его дорогую футболку. – Ассоциация надеется, что он унаследует мой дар, а ты упорно делаешь из него су-шефа.

– Ассоциация может надеяться на что угодно, – Юки обернулся, вытирая руки о фартук и одаривая мужа долгим, внимательным взглядом. – Пока он в моем доме, он учится созидать, а не разрушать. Ты поздно сегодня. Опять разлом в Японии?

– Затянулось больше, чем я рассчитывал, – Джин Ву подошел к Юки, всё еще держа притихшего и довольного Юджина на одной руке. Второй рукой он обнял Юки за талию, притягивая к себе. – Но Игрит и Берилл настояли на том, чтобы закончить всё без меня, как только узнали, что у нас сегодня семейный ужин. Кажется, твои тарты нравятся моим теням больше, чем битвы.

– Еще бы, – Юки наклонился и коротко, но властно поцеловал Джин Ву в губы. – Мои тарты — это искусство. А твои битвы — это просто работа.

Джин Ву прижался лбом к плечу Юки, прикрыв глаза. Только здесь, в этом облаке муки и запахе корицы, он мог по-настоящему выдохнуть. Весь мир видел в нем бога, защитника, Монарха. И только Юки видел в нем человека, который устает, который любит сладкое и который до безумия обожает своего сына.

– Юджин сегодня пытался вызвать тень, – небрежно заметил Юки, возвращаясь к тесту. – Ну, или мне так показалось. Он так усердно смотрел на свою чашку с соком, что она начала подозрительно дрожать.

Джин Ву открыл глаза и посмотрел на сына. Мальчик сейчас увлеченно дергал отца за цепочку на шее — ту самую, с кулоном, которую Юки подарил ему когда-то.

– В нем огромный потенциал, – тихо произнес Джин Ву. – Даже больше, чем был у меня в начале. Система... она как будто признала его еще до рождения.

– Только попробуй втянуть его в свои игры с уровнями, Сон, – Юки угрожающе взмахнул скалкой, хотя в его глазах прыгали смешинки. – Я серьезно. Сначала он научится печь идеальный круассан, а потом уже пусть открывает свои порталы.

– Обещаю, – Джин Ву поднял руку в притворном жесте капитуляции. – Никаких тренировок до пяти лет.

– До десяти! – отрезал Юки.

– Семь, и я разрешу тебе использовать Игрита в качестве курьера для доставки на Рождество, – парировал Джин Ву, хитро прищурившись.

Юки замер, обдумывая предложение. Вид верховного рыцаря в красном колпаке, развозящего торты по Сеулу, был слишком заманчивым.

– Ладно, по рукам. Но если я увижу у него в руках меч раньше времени, ты будешь месяц питаться моими неудачными экспериментами с глютеновой мукой.

Джин Ву картинно содрогнулся. Он знал, что «неудачные эксперименты» Юки — это единственное, что могло заставить Монарха Теней просить о пощаде.

– Папа, ням-ням! – Юджин, которому надоели взрослые разговоры, указал пальчиком на свежевыпеченные булочки, остывающие на решетке.

– Сейчас, маленький обжора, – Юки взял одну булочку, разломил ее пополам, проверяя мякиш, и протянул сыну. – Осторожно, еще теплая.

Они устроились за большим деревянным столом. Юджин сидел между ними, сосредоточенно уничтожая угощение и перемазывая всё лицо джемом. Джин Ву пил кофе, наблюдая за тем, как за окном сгущаются сумерки.

– Знаешь, – начал Джин Ву, помешивая сахар в чашке, – иногда я вспоминаю ту цепь. Артефакт, который нас связал. Глава Го до сих пор считает, что это была величайшая магическая аномалия десятилетия.

Юки усмехнулся, откидываясь на спинку стула и закидывая руки за голову. Его мускулистая грудь мерно вздымалась.

– Величайшая аномалия — это то, что ты до сих пор не научился нормально завязывать фартук, когда пытаешься мне помочь, – он кивнул на Джин Ву. – А цепь... она просто сделала то, на что у нас самих не хватило бы смелости. Мы оба были слишком гордыми и слишком одинокими в своей силе.

– Я был пустым, Юки, – Джин Ву посмотрел на свои руки. – До встречи с тобой я чувствовал, что становлюсь частью системы. Больше тенью, чем человеком. Ты вернул мне вкус. В буквальном смысле.

Юки протянул руку через стол и накрыл ладонь Джин Ву своей — широкой, мозолистой и надежной.

– Ты никогда не был пустым, Сон. Ты просто забыл, что боги тоже хотят кушать и чтобы их кто-то обнимал по вечерам.

Юджин, закончив с булочкой, потянулся к отцу, требуя внимания. Джин Ву подхватил его, усаживая к себе на колени. Малыш тут же принялся исследовать лицо отца, хватая его за нос и смеясь.

– Он сегодня видел телевизор, – сказал Юки, наблюдая за ними. – Там показывали твое интервью после зачистки в Пусане. Он замер и минут пять не отрывал глаз от экрана. А потом подошел к телевизору и поцеловал стекло.

Сердце Джин Ву пропустило удар. Он крепче прижал сына к себе, чувствуя, как внутри разливается тепло, которое было сильнее любой маны.

– Я стараюсь ради него, – негромко произнес он. – Чтобы ему не пришлось сражаться так, как мне. Чтобы мир, в котором он вырастет, был безопасным.

– Мир никогда не будет полностью безопасным, – Юки встал и начал убирать со стола. – Но пока у него есть мы, он справится. И пока у него есть этот дом, пахнущий мукой, у него будет место, где он всегда сможет спрятаться от любых теней. Даже от твоих.

Джин Ву кивнул. Он посмотрел на Юки — на этого огромного, татуированного мужчину, который когда-то смотрел на него с брезгливостью, а теперь стал его миром. Юки был его якорем. Его правдой.

– Кстати, – Юки обернулся у раковины, хитро поблескивая глазами. – Завтра приедет твоя сестра. Она обещала привезти Юджину какой-то «особый подарок». Зная Джин А, это будет либо набор юного охотника, либо что-то розовое и блестящее.

– Только не набор охотника, – взмолился Джин Ву. – У нас и так весь дом завален игрушечными мечами, которые ему дарят твои помощники.

– Мои парни его обожают, – рассмеялся Юки. – Они считают его маленьким принцем кондитерской. Берилл, кстати, вчера тайком принес ему какую-то погремушку из магического кристалла. Я ее конфисковал, она светилась слишком ярко.

Джин Ву покачал головой. Его теневые солдаты, кажется, окончательно превратились в нянек.

Вечер плавно перешел в ночь. Юджин уснул прямо на руках у Джин Ву, утомленный дневными приключениями и борьбой с тестом. Они вдвоем осторожно отнесли его в детскую, уложив в кроватку, украшенную резными фигурками драконов и... пирожных.

Стоя у кроватки сына, они долго молчали.

– Два года, – прошептал Юки, обнимая Джин Ву со спины и кладя подбородок ему на плечо. – Иногда мне кажется, что тот случай в Ассоциации был в другой жизни.

– Это и была другая жизнь, – Джин Ву накрыл руки мужа своими. – Жизнь, в которой мы не знали друг друга.

Они вышли из детской, прикрыв дверь. В гостиной горел только один торшер, создавая уютные тени. Юки потянул Джин Ву на диван, заставляя его сесть и буквально заваливаясь на него сверху, как огромный кот.

– Устал? – спросил Юки, перебирая пальцами волосы на затылке Джин Ву.

– Теперь — нет, – Джин Ву расслабился, чувствуя тяжесть и тепло тела Юки. – С тобой усталость проходит быстрее, чем после любого зелья.

– Еще бы, я ведь эксклюзивный кондитер Монарха, – Юки усмехнулся, приподнимаясь и глядя Джин Ву прямо в глаза. – Знаешь, Сон... я никогда не говорил этого тогда, когда мы были связаны цепью. Я боялся, что это магия говорит за меня.

– И что ты хочешь сказать теперь? – Джин Ву затаил дыхание.

Юки наклонился, коснувшись своим носом носа Джин Ву. Его ярко-синие глаза в полумраке казались бесконечными.

– Я люблю тебя больше, чем свое самое идеальное суфле. Больше, чем тишину по утрам. И даже больше, чем свою независимость. Ты — мой самый сложный рецепт, Сон Джин Ву. И я собираюсь совершенствовать его всю оставшуюся жизнь.

Джин Ву ответил на поцелуй — глубокий, долгий и полный того самого «вкуса жизни», о котором они говорили. В этом поцелуе не было борьбы за лидерство, как раньше. Было только полное, абсолютное доверие.

За окном спал Сеул. Охотники патрулировали улицы, где-то открывались и закрывались врата, люди спешили по своим делам. Но здесь, в квартире над закрытой кондитерской, время замерло в идеальной гармонии.

Юкумура Юки, человек без маны, и Сон Джин Ву, сильнейший охотник человечества, нашли свою общую истину. Она не была написана в магических свитках и не выпадала в качестве трофея из боссов. Она пахла мукой, смеялась голосом их сына и согревала их каждую ночь, когда тени отступали перед светом обычной домашней лампы.

– Завтра будет хороший день, – прошептал Юки, засыпая на плече мужа.

– Самый лучший, – ответил Джин Ву, закрывая глаза и чувствуя, как в его душе наконец-то воцарился абсолютный покой.

Узы вечного сродства не исчезли. Они просто стали невидимыми, превратившись из магической тюрьмы в добровольный союз двух сердец, которые больше никогда не будут одиноки. И пока в печи Юки пекся хлеб, а в руках Джин Ву была сила защищать этот очаг, их симфония муки и теней продолжала звучать — громко, уверенно и бесконечно прекрасно.