← Назад к обзору

Цепи

Шепот муки и крик тишины

Прошло несколько месяцев с того дня, когда золотые цепи артефакта рассыпались искрами на простынях, оставив после себя лишь фантомное ощущение тяжести на запястьях. Для Сеула Сон Джин Ву оставался недосягаемым богом, Монархом Теней, чья мощь крепла с каждым днем. Для Юкумуры Юки жизнь вернулась в привычное русло: запах дрожжевого теста по утрам, звон пирсинга в ушах и бесконечные заказы на торты, которые теперь разлетались по всему городу как горячие пирожки.

Но что-то изменилось. Тишина в квартире над кондитерской стала давить. Юки ловил себя на том, что прислушивается к шорохам теней в углах, надеясь увидеть знакомый силуэт. Джин Ву заходил — иногда официально, под предлогом проверки безопасности после того дела с приютами, иногда просто проездом. Но это были короткие встречи, полные недосказанности и вежливых улыбок. Юки злился на себя за эту тягу. Он, человек, который гордился своей независимостью от мира охотников, теперь чувствовал себя так, словно у него вырвали кусок души вместе с теми магическими оковами.

Вечер выдался душным. Юки закрыл лавку пораньше, чувствуя, как липкая усталость сковывает движения. Ему нужно было смыть с себя этот день, запах сахара и чужих ожиданий.

В квартире было темно. Юки не зажигал свет, привычно ориентируясь в пространстве. Он скинул футболку прямо в гостиной, расстегнул брюки и шагнул в ванную. Горячая вода тонкими струями стекала по его мощному телу, омывая рельефные мышцы пресса и запутанные узоры татуировок на правом плече. Он стоял под душем долго, закрыв глаза и пытаясь выкинуть из головы образ Джин Ву — того самого, настоящего, каким он видел его лишь однажды. Не героя в сияющих доспехах, а мужчину, который умел стонать от наслаждения и кусать губы в порыве страсти.

Выключив воду, Юки накинул полотенце на бедра, а вторым принялся лениво вытирать короткие черные волосы. Он вышел из ванной, небрежно встряхивая головой, так что капли влаги разлетелись по сторонам, блестя в лунном свете, пробивающемся сквозь окно.

Юки замер на пороге спальни. В кресле у окна, наполовину скрытый тенью, сидел человек.

– Ты всё так же плохо следишь за замками, Юки, – раздался тихий, вибрирующий голос, от которого по коже кондитера пробежала волна мурашек.

Юки не вздрогнул. Он лишь медленно опустил руки с полотенцем, выпрямляясь во весь свой двухметровый рост. Его ярко-синие глаза сверкнули в полумраке, фокусируясь на госте.

– А ты всё так же любишь входить без стука, Сон Джин Ву, – Юки бросил мокрое полотенце на стул. – Я живу один и привык делать в своем доме всё, что мне заблагорассудится. В том числе ходить голым. Тебя это смущает?

Джин Ву медленно поднялся с кресла. В лунном свете его лицо казалось высеченным из бледного мрамора. Он был одет в свою привычную черную одежду, которая словно поглощала свет вокруг него.

– Меня трудно чем-то смутить после того, что было между нами, – Джин Ву сделал шаг вперед, выходя из тени. – Я пришел, потому что больше не могу делать вид, что ничего не происходит.

Юки усмехнулся, хотя внутри у него всё натянулось, как струна. Он подошел ближе, останавливаясь в паре шагов от охотника. От Юки пахло мылом, теплом распаренной кожи и едва уловимым ароматом ванили, который, казалось, въелся в его поры навсегда.

– И что же происходит, великий Монарх? – Юки скрестил мощные руки на груди, подчеркивая бугры мышц. – Опять какой-то древний артефакт нашелся? Или Ассоциация требует моего присутствия для очередного эксперимента?

– К черту Ассоциацию, – Джин Ву сократил расстояние между ними еще на шаг. Теперь он стоял так близко, что Юки чувствовал исходящий от него холод теней. – Прошли недели, Юки. Я закрыл десятки врат, я сражался с существами, которых ты не можешь себе представить. Но каждый раз, когда я закрываю глаза, я вижу не подземелья. Я вижу эту комнату.

Юки затаил дыхание. Его сердце, обычно работавшее как четкий часовой механизм, сбилось с ритма.

– Я помню ту ночь, – продолжал Джин Ву, его голос стал ниже, приобретая опасную, бархатистую глубину. – Когда цепи спали. Ты думал, что это была магия? Что артефакт заставил меня чувствовать это? Нет, Юки. Артефакт лишь убрал барьеры, которые я сам строил годами. В ту ночь, когда ты брал меня, когда ты властвовал надо мной, я впервые за очень долгое время почувствовал себя живым. Не инструментом системы, не бессмертным воином. А просто человеком.

Юки молчал, глядя в глаза Джин Ву. В них больше не было той бездонной пустоты, которая обычно пугала простых смертных. Там полыхал огонь — чистый, человеческий и отчаянный.

– Я пытался забыть, – Джин Ву протянул руку, но не коснулся Юки, лишь замер в нескольких сантиметрах от его татуированного плеча. – Пытался убедить себя, что это был побочный эффект проклятия. Но это ложь. Я возвращаюсь сюда снова и снова, потому что только рядом с тобой я чувствую пульс собственной жизни.

Юки почувствовал, как его собственная решимость тает, словно глазурь под горячим ножом. Он сделал шаг вперед, сам сокращая последнее расстояние. Его кожа коснулась пальцев Джин Ву.

– Ты понимаешь, что говоришь? – хрипло спросил Юки. – Я — обычный человек. Я старею, я могу пораниться, я пеку хлеб. У нас нет ничего общего, кроме тех проклятых цепей, которые нас связали.

– У нас есть всё, – Джин Ву наконец положил ладонь на его плечо, и Юки вздрогнул от этого прикосновения. Оно было собственническим и нежным одновременно. – Юкумура Юки... я люблю тебя. Не как охотник — кондитера. А как мужчина — мужчину, который оказался сильнее всех моих теней вместе взятых.

Юки замер. Эти слова, произнесенные самым могущественным существом на планете, звучали оглушительнее любого взрыва в подземелье. Он смотрел на Джин Ву, на его серьезное, почти скорбное лицо, и чувствовал, как внутри него рушится последняя стена.

– Ты сумасшедший, Сон Джин Ву, – прошептал Юки, его рука поднялась и легла на затылок охотника, пальцы зарылись в мягкие темные волосы. – Ты понимаешь, что теперь я тебя не отпущу? Мне плевать на твои ранги и твои обязанности. Если ты входишь в эту дверь, ты принадлежишь мне.

– Я на это и надеюсь, – ответил Джин Ву, подаваясь навстречу.

Их поцелуй был похож на столкновение двух миров. Это не было осторожным исследованием — это была битва, признание и капитуляция в одном флаконе. Юки целовался жадно, властно, словно хотел выпить саму суть Монарха Теней. Джин Ву отвечал с такой же неистовой силой, его руки впились в спину Юки, притягивая его к себе так плотно, что казалось, они снова связаны той самой невидимой цепью.

Юки рывком подхватил Джин Ву под бедра, заставляя того обхватить свою талию ногами. Охотник был легче, изящнее, но в нем чувствовалась скрытая мощь, которая заставляла кровь Юки закипать. Кондитер донес его до кровати и практически бросил на простыни, нависая сверху.

– Ты уверен? – Юки тяжело дышал, его синие глаза горели хищным огнем. – Обратного пути не будет. Если мы начнем это сейчас, я больше не позволю тебе быть просто «гостем».

Джин Ву вместо ответа потянул его за шею вниз, впиваясь в губы Юки новым, еще более требовательным поцелуем. Его пальцы лихорадочно расстегивали пуговицы собственной рубашки, отбрасывая ее куда-то в темноту.

– Меньше слов, Юки, – прошептал Джин Ву в самые губы кондитера. – Я пришел сюда не за разговорами. Я пришел за тобой.

В эту ночь в спальне над кондитерской не было магии. Не было системы, не было уровней и навыков. Было только тяжелое дыхание, скрип кровати и тихие, надрывные стоны. Юки брал его так, как умел только он — с первобытной страстью, не оставляя места для сомнений. Он вжимал Джин Ву в матрас, его татуированное плечо двигалось в такт их общему ритму, а капли пота падали на бледную кожу охотника, смешиваясь с его собственными.

Джин Ву выгибался под ним, его пальцы оставляли глубокие борозды на спине Юки. Каждое движение кондитера отзывалось в нем вспышкой сверхновой. Это было больно и прекрасно одновременно. Джин Ву чувствовал, как его сила — та самая темная, холодная мощь — отступает, подчиняясь этой живой, горячей человеческой энергии. Здесь, в объятиях Юки, он не был Монархом. Он был просто Соном, человеком, который нашел свой дом в руках того, кто не побоялся на него прикрикнуть.

– Юки... – выдохнул Джин Ву, когда волна оргазма начала накрывать его, заставляя мир вокруг рассыпаться на куски.

– Я здесь, – прорычал Юки, ускоряясь, его голос вибрировал от напряжения. – Я никуда не уйду. Ты мой, слышишь? Мой.

Когда всё закончилось, они долго лежали в тишине, сплетясь телами. Луна ушла за тучи, и комната погрузилась в полную темноту, но им это было не нужно. Они чувствовали друг друга каждой клеточкой кожи.

Юки лежал на спине, тяжело дыша, его рука покоилась на талии Джин Ву, который прижался к нему, уткнувшись лбом в плечо.

– Знаешь, – тихо произнес Юки, его голос был хриплым и довольным. – Мои помощники завтра убьют меня. Я обещал им, что мы откроемся вовремя, а я, кажется, не смогу даже встать с кровати.

Джин Ву издал тихий, приглушенный смешок.

– Я могу отправить одну из своих теней помочь им. Думаю, Игрит отлично справится с выпечкой круассанов. У него твердая рука.

– Только попробуй, – Юки лениво ущипнул его за бок. – Никакой магии на моей кухне. Это святое место.

Джин Ву приподнялся на локтях, глядя на Юки. В темноте он всё равно видел его лицо — его прямой нос, многочисленные кольца в ушах и этот взгляд, в котором сейчас было столько тепла, что Джин Ву на мгновение зажмурился.

– Ты действительно любишь меня? – спросил Юки уже серьезно. – Или это просто... последствия того, что я единственный, кто не падает перед тобой на колени?

Джин Ву коснулся щеки Юки, его пальцы медленно очертили контур губ кондитера.

– Я люблю тебя именно за это, Юки. За то, что рядом с тобой я могу быть слабым. За то, что тебе плевать, сколько у меня маны. И за то, что ты — единственный человек, который видит во мне Сон Джин Ву, а не спасителя человечества.

Юки накрыл его руку своей ладонью и прижал к своей щеке.

– Тогда готовься, Монарх. Быть моим парнем — это тяжелее, чем зачистить подземелье ранга S. Тебе придется есть мои неудачные эксперименты, терпеть мой характер и слушать мои жалобы на цены на муку.

– Я справлюсь, – улыбнулся Джин Ву. – Я прошел через ад, Юки. Думаю, лимонные тарты я как-нибудь переживу.

Они снова погрузились в молчание, но это было самое красноречивое молчание в их жизни. Внизу, в кондитерской, остывали печи и ждали своего часа формы для хлеба. Город за окном жил своей суетливой, опасной жизнью. Но здесь, в маленькой квартире, время остановилось.

Джин Ву засыпал, чувствуя мерное биение сердца Юки под своим ухом. Он знал, что завтра будут проблемы. Будет Ассоциация, будут враги, будут новые врата. Но теперь у него было то, ради чего стоило возвращаться из любой тьмы. У него был запах ванили, синий взгляд и человек, который не побоялся полюбить бога, превратив его обратно в мужчину.

А Юки, засыпая, думал о том, что завтра ему всё-таки придется испечь что-то особенное. Что-то, что будет таким же сложным, глубоким и невероятным, как его отношения с этим странным, тихим охотником. Что-то, что будет иметь вкус свободы и любви.

Цепи больше не были нужны. Они сами создали связь, которую не разорвать ни одному артефакту в мире. Связь, рожденную из честности, боли и одного очень вкусного лимонного тарта.