← Назад к обзору

Цирк фриков

Лабиринт из стеклянных пуговиц

Холод в палатке Пьеро стал осязаемым. Сири сидела на кровати, чувствуя, как мягкая ткань её любимого оверсайз-худи больше не греет, а лишь напоминает о том, как легко в ней спрятаться от мира. Но от Пьеро спрятаться было невозможно. Он был везде: в запахе пряной корицы, в блеске ножей на столе, в тяжёлом, обожающем взгляде, который он не сводил с неё, даже когда занимался делами.

– Ты дрожишь, – Пьеро подошёл к ней бесшумно, словно тень. – Тебе холодно или... ты всё ещё боишься того, что увидел твой алый глаз?

Он опустился перед ней на колени, и Сири невольно вздрогнула, когда его длинные пальцы коснулись её колена. Пьеро не надел маску после возвращения, и его лицо, лишённое грима, казалось пугающе человечным и одновременно чужим. Его серебристые волосы рассыпались по плечам, закрывая обзор.

– Я боюсь всего этого места, Пьеро, – прошептала Сири, стараясь не смотреть в его золотые зрачки. – Доктора, этих «Дураков»... Арлекина. Ты сказал, что он убил Коломбину, но Доктор сказал, что ты — цепной пёс Джестера. Кому мне верить?

Пьеро замер. Его аномально длинный язык на мгновение показался между острых зубов, облизывая бледные губы. Это был жест нетерпения, едва сдерживаемой страсти или ярости.

– Верь своему сердцу, маленькая Сири, – его голос был мягким, как бархат, но в нём слышался металлический скрежет. – Разве Арлекин кормил тебя, когда ты была голодна? Разве Доктор укрывал тебя одеялом, когда тебе снились кошмары? Они видят в тебе ресурс. Эксперимент. Игрушку. А я...

Он замолчал, прижавшись лбом к её рукам. Его дыхание было ровным, но Сири чувствовала, как напряжено каждое сухожилие в его теле.

– А я вижу в тебе смысл, ради которого стоит не убивать всех остальных в этом шатре, – закончил он. – Джестер думает, что управляет мной через мой долг. Но он ошибается. Мной управляешь ты. Каждым ударом моего сердца.

Сири почувствовала, как к горлу подкатил ком. Она любила его — или ей так казалось? В этом безумном цирке грани между любовью и стокгольмским синдромом стирались так же быстро, как грим под дождём. Она потянулась к тумбочке и взяла леденец — острую конфету с чили, которую Пьеро сделал специально для неё. Вкус обжёг язык, давая кратковременное чувство реальности.

– Джестер сказал, что ты будешь охранять меня двадцать четыре часа в сутки, – произнесла она, когда острота немного утихла. – Это значит, что я теперь твоя пленница официально?

Пьеро поднял голову. В его глазах вспыхнул опасный огонёк.

– Ты никогда не была пленницей, Сири. Ты — сокровище. А сокровища хранят под замком не для того, чтобы их мучить, а для того, чтобы их не украли воры вроде Арлекина.

***

На следующее утро цирк задышал привычной, лихорадочной жизнью. Подготовка к вечернему представлению шла полным ходом. Сири, под бдительным присмотром Пьеро, вышла из палатки. Клоун следовал за ней на расстоянии шага, его маска снова была на месте, скрывая все эмоции, кроме нарисованной вечной скорби. Он молчал, как и полагалось его публичному образу, но его рука постоянно находилась в опасной близости от ножен.

Проходя мимо фургонов, Сири заметила странное оживление у входа в «лабораторию» Доктора. Несколько рабочих тащили тяжёлые деревянные ящики, из которых доносился странный, сухой стук.

– О, смотрите-ка, птичка снова на прогулке! И её верный цербер рядом!

Голос Арлекина заставил Сири вздрогнуть. Шут сидел на крыше фургона Доктора, его раненое плечо было небрежно перебинтовано поверх яркого костюма. Он выглядел бледнее обычного, но его улыбка казалась ещё более безумной.

– Тебе запрещено приближаться к ней, – голос Пьеро прозвучал из-за маски глухо, но угрожающе.

Арлекин легко спрыгнул вниз, приземлившись на носки ботинок с тихим звоном бубенцов.

– Джестер запретил мне «играть» с ней, Пьеро. Но он не запрещал мне говорить. Хотя, я вижу, ты уже совсем лишил её воли. Скажи мне, маленькая Сири, ты уже видела новую коллекцию Доктора? Он называет их «Стеклянные души».

Сири остановилась, проигнорировав предостерегающий жест Пьеро.

– Что это значит? – спросила она, чувствуя, как внутри всё сжимается от дурного предчувствия.

– Это значит, что Доктор нашёл способ делать «Дураков» более... эстетичными, – Арлекин сделал шаг в сторону, уклоняясь от воображаемого выпада Пьеро. – Больше никаких пустых глаз. Теперь он вставляет им прекрасные стеклянные линзы. Говорят, он ищет пару бирюзовых и алых для своего главного шедевра.

Пьеро сорвался с места. Его движение было настолько быстрым, что Сири увидела лишь вспышку серебристых волос. В следующую секунду Арлекин был прижат к стенке фургона, а нож Пьеро упирался ему в горло, прямо под подбородком.

– Ещё одно слово, – прошипел Пьеро, – и я вырву твой язык. Джестеру нужны твои руки для фокусов, но твой рот ему не нужен.

Арлекин лишь рассмеялся, хотя лезвие уже пустило тонкую струйку крови по его шее.

– Ты так предсказуем, мой печальный друг. Ты думаешь, что защищаешь её, пряча под своим крылом. Но ты лишь готовишь её к столу Доктора. Чем больше она привязана к тебе, тем интереснее будет Джестеру сломать её. Ведь «Дурак», который помнит боль разбитого сердца, служит гораздо дольше.

Сири почувствовала, как земля уходит из-под ног. Слова Арлекина, какими бы ядовитыми они ни были, несли в себе зерно истины, которую она боялась признать. Цирк не был местом для жизни. Он был огромным перерабатывающим заводом, где люди превращались в реквизит.

– Уходим, – Пьеро резко оттолкнул Арлекина и схватил Сири за руку.

Его хватка была слишком сильной, почти болезненной. Он вёл её прочь, прочь от фургонов, в сторону тренировочного манежа. Сири едва поспевала за ним, её сердце колотилось в бешеном ритме.

– Пьеро, пусти! Мне больно! – вскрикнула она.

Он мгновенно остановился, словно его ударило током. Он отпустил её руку и посмотрел на покрасневшую кожу запястья.

– Прости, – прошептал он, и в его голосе было столько искреннего отчаяния, что Сири на мгновение забыла о своём страхе. – Я... я не хотел. Он просто выводит меня из себя. Он хочет, чтобы я сорвался. Чтобы Джестер увидел во мне угрозу.

– А ты угроза, Пьеро? – Сири посмотрела ему прямо в маску. – Для него? Или для меня?

Пьеро медленно снял маску. Его лицо было искажено гримасой боли.

– Я никогда не причиню тебе вреда, Сири. Клянусь. Всё, что я делаю... всё это ради того, чтобы ты оставалась собой. Доброй, нежной Сири, которая любит сладкое.

Он протянул руку, осторожно касаясь её щеки. Его пальцы дрожали.

– Но Арлекин прав в одном, – продолжал он. – Доктор и Джестер наблюдают. Им не нравится, что я стал... менее управляемым. Пойдём со мной. Я хочу показать тебе то, что не видел никто.

Он повёл её в самую глубь главного шатра, туда, где за тяжёлыми бархатными занавесами скрывались механизмы, управляющие ареной. Там, в тесном пространстве между балками, была спрятана небольшая дверь.

За дверью оказалась крошечная комната, заполненная странными вещами: старыми афишами, засушенными цветами и множеством рисунков. На каждом рисунке была изображена одна и та же девушка — Коломбина. Она улыбалась, танцевала на канате, смеялась. Но на последних набросках её лицо становилось всё более испуганным, пока не превратилось в маску ужаса.

– Это моё прошлое, – сказал Пьеро, закрывая дверь. – Арлекин говорит, что он убил её. Но это не так.

Сири сглотнула, рассматривая рисунки.

– А что случилось на самом деле?

– Она не выдержала, – Пьеро сел на старый сундук, опустив голову. – Она хотела сбежать. Я обещал ей помочь. Мы разработали план, нашли выход через старые коллекторы под цирком. Но в ночь побега... Джестер узнал.

Он поднял на Сири взгляд, полный невыносимой горечи.

– Он не убил её. Он отдал её Доктору. Арлекин лишь «ассистировал». Они заставили меня смотреть, как из неё выкачивают жизнь, превращая в одну из этих кукол. Она до сих пор здесь, Сири. Она — та самая «Дурочка», которая подметает арену после шоу. Она не узнаёт меня. Она не чувствует ничего.

Сири прикрыла рот рукой, чувствуя, как слёзы обжигают глаза. Это было хуже смерти. Бесконечное существование в пустом теле, прямо перед глазами того, кто тебя любил.

– Поэтому я так одержим тобой, – Пьеро подошёл к ней вплотную, обнимая за плечи. – Я не могу допустить этого снова. Если я увижу, что они тянут к тебе свои руки... я сожгу этот цирк дотла. Даже если мне придётся сгореть вместе с ним.

– Но Джестер... ты ведь боишься его? – тихо спросила Сири.

– Я уважаю его силу, – поправил Пьеро. – Он — архитектор этого кошмара. Но даже у архитекторов есть слабые места.

В этот момент в дверь постучали. Три мерных, тяжёлых удара.

– Пьеро, – раздался спокойный, лишенный эмоций голос Джестера. – Доктор ждёт Сири для планового осмотра. Приведи её. Сейчас же.

Сири почувствовала, как Пьеро весь подобрался, словно хищник перед прыжком. Его рука легла на рукоять ножа.

– Нет, – прошептал он ей на ухо. – Не в этот раз.

– Пьеро, если ты не выйдешь, он пришлёт «Дураков», – Сири схватила его за рукав. – Пожалуйста, не делай ничего безумного. Я пойду. Он сказал — «плановый осмотр». Может, это просто... формальность?

Пьеро посмотрел на неё так, словно видел в последний раз.

– Хорошо, – сказал он громко, чтобы Джестер услышал. – Мы выходим.

Когда они вышли из тайной комнаты, Джестер стоял в коридоре, сложив руки за спиной. Его лицо было непроницаемым.

– Ты слишком много времени проводишь в пыльных чуланах, Пьеро, – заметил он. – Это плохо сказывается на твоей концентрации. Сири, иди за мной. Пьеро, тебя ждёт тренировка на арене.

– Я пойду с ней, – отрезал клоун.

– Это был приказ, а не предложение, – в голосе Джестера прорезался холод. – Не заставляй меня напоминать тебе, где твоё место в этой иерархии.

Сири посмотрела на Пьеро, умоляя его взглядом не спорить. Она видела, как за спиной Джестера из тени вышли две фигуры — «Дураки» в серых трико, их движения были дергаными и механическими.

– Всё будет хорошо, Пьеро, – сказала она, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Я скоро вернусь. Приготовь мне что-нибудь острое к ужину, ладно?

Пьеро долго смотрел на неё, прежде чем медленно кивнуть. Он развернулся и ушёл в сторону арены, но Сири видела, что его кулаки сжаты так сильно, что костяшки побелели.

Джестер повёл её к палатке Доктора. Внутри пахло антисептиком и чем-то сладковато-приторным, от чего кружилась голова. Доктор уже ждал их, раскладывая на столике блестящие инструменты.

– Ах, вот и наша редкая птица, – Доктор поправил очки. – Садись, Сири. Не бойся. Мы просто проверим твою... реакцию на раздражители.

Джестер остался у входа, наблюдая. Сири села на холодный металлический стул. Доктор поднёс к её лицу яркий фонарик, изучая её глаза.

– Удивительно, – пробормотал он. – Бирюзовый и алый. Как будто два разных существа живут в одном теле. Скажи мне, Сири, ты иногда чувствуешь, что твои глаза видят разные вещи? Одна — реальность, а другая — то, что скрыто?

– Нет, – быстро ответила она. – Я вижу всё одинаково.

– Ложь, – подал голос Джестер. – Она видит страх Пьеро. Она видит амбиции Арлекина. И она начинает видеть мои планы. Доктор, приступайте к тесту «Б».

Доктор взял шприц с темной жидкостью.

– Что это? – Сири попыталась встать, но Джестер одним движением руки приказал «Дуракам» схватить её.

Холодные, безжизненные руки вцепились в её плечи, прижимая к стулу.

– Это всего лишь сыворотка правды, смешанная с небольшим количеством... успокоительного, – мягко сказал Доктор. – Нам нужно знать, насколько сильно Пьеро успел тебя «отравить» своими секретами.

Игла коснулась её кожи, и в этот момент снаружи раздался оглушительный грохот. Земля вздрогнула, а со сводов палатки посыпалась пыль.

– Что за...? – Доктор обернулся к выходу.

В палатку ворвался Арлекин, он выглядел непривычно серьёзным.

– Джестер! Пьеро... он сошёл с ума! Он поджёг склад с пиротехникой и сейчас крушит арену! Он кричит, что если вы не отпустите девчонку, он убьёт каждого, кто попадётся ему под руку!

Джестер нахмурился.

– Этот идиот... Доктор, заканчивайте быстрее. Я разберусь с ним.

Но Джестер не успел сделать и шага. Ткань палатки сзади него с треском разорвалась, и в образовавшуюся щель влетело сразу три ножа. Один из них задел рукав Джестера, два других пригвоздили «Дураков», державших Сири, к их собственным теням.

Пьеро ворвался внутрь, как вихрь. Его волосы были растрепаны, на лице не было маски, а глаза светились фанатичным, безумным огнём. В его руках был огромный тесак, который он обычно использовал для разделки мяса на кухне.

– Отойди от неё, – прорычал он, обращаясь к Доктору.

– Пьеро, ты нарушаешь все правила! – крикнул Джестер, выхватывая из-за пазухи короткий хлыст.

– К чёрту правила! К чёрту твой цирк! – Пьеро бросился вперёд.

Начался хаос. Арлекин, вместо того чтобы помочь Джестеру, вдруг запрыгнул на стол с инструментами, опрокидывая их.

– О, какая драма! Какое шоу! – хохотал он, подбрасывая в воздух скальпели. – Давай, Пьеро! Покажи им, как сильно ты любишь свою птичку!

Сири воспользовалась моментом и выскользнула из рук ослабевших «Дураков». Она бросилась к Пьеро, но он оттолкнул её в сторону, загораживая от удара хлыста Джестера.

– Беги к фургонам! – крикнул он ей. – Забери сумку из моей палатки! Там ключи от ворот!

– А как же ты? – крикнула она сквозь слёзы.

– Я догоню! Беги!

Сири бросилась прочь из палатки. Снаружи всё было в дыму. Огонь уже лизал края главного шатра. Люди в панике бегали туда-сюда, а животные в клетках выли от страха. Она добежала до палатки Пьеро, схватила заранее приготовленную сумку — он знал, он всё подготовил заранее! — и уже собиралась уходить, когда чья-то рука перехватила её поперек талии.

– Не так быстро, маленькая птичка.

Это был Арлекин. Он каким-то образом оказался здесь раньше неё.

– Ты думала, я помогу ему просто так? – он наклонился к её уху, его дыхание было горячим. – Пьеро слишком занят Джестером. Доктор занят своими склянками. А ты... ты пойдёшь со мной. Мы создадим свой собственный цирк, Сири. Где ты будешь моей главной звездой.

– Отпусти меня! – Сири ударила его локтем, но шут был крепким, как стальной трос.

– Нет-нет, игрушки не должны драться, – он приставил к её горлу нож. – Тот самый нож, который Пьеро метнул в меня. Иронично, не правда ли?

В этот момент из дыма появилась фигура. Пьеро. Он тяжело дышал, его костюм был разорван, на боку расплывалось кровавое пятно.

– Отпусти... её... – выдохнул он, с трудом держась на ногах.

– Или что? – Арлекин оскалился. – Ты едва стоишь. Ты проиграл, Пьеро. Джестер скоро будет здесь с охраной. Уходи, пока можешь, а девочку оставь профессионалу.

Пьеро медленно поднял руку. В его пальцах был последний нож. Не метательный, а маленький, тонкий, предназначенный для тонкой работы.

– Ты прав, – тихо сказал Пьеро. – Я едва стою. Но мне и не нужно стоять, чтобы попасть в цель.

Он не метнул нож в Арлекина. Он метнул его в газовый фонарь, висевший над их головами.

Раздался взрыв. Огненная волна отбросила Арлекина назад, ослабив его хватку. Сири упала на колени, кашляя от едкого дыма.

– Сири! – Пьеро был рядом в мгновение ока. Он подхватил её на руки, не обращая внимания на свои раны. – Мы уходим. Сейчас.

Они бежали через горящий цирк, мимо рушащихся конструкций и кричащих людей. Пьеро знал каждый потайной ход, каждую лазейку. Они выскочили за ворота как раз в тот момент, когда купол главного шатра с грохотом обрушился, погребая под собой огни, маски и тайны.

Они остановились только в лесу, далеко за пределами видимости цирка. Пьеро опустил Сири на траву и сам упал рядом, тяжело дыша.

– Мы... мы выбрались? – прошептала Сири, глядя на зарево пожара вдали.

– Да, – Пьеро повернулся к ней, его лицо было испачкано сажей и кровью, но в глазах светилось странное спокойствие. – Мы свободны.

Сири посмотрела на него, потом на свои руки. Она знала, что за ними будут охотиться. Джестер не прощает предательства, а Арлекин — поражения. Доктор наверняка захочет вернуть свой «образец».

Но глядя на Пьеро, который был готов уничтожить мир ради одного её взгляда, она поняла, что её клетка не исчезла. Она просто стала больше. Теперь её клеткой был этот человек, его любовь и его безумие.

– Пьеро, – она коснулась его руки. – Обещай мне одну вещь.

Он посмотрел на неё, готовый выполнить любое её желание.

– Больше никаких «Дураков». Никогда.

Он долго молчал, слушая шум леса. Затем он поднёс её руку к своим губам и нежно поцеловал кончики пальцев.

– Обещаю, Сири. Пока ты со мной по своей воле... мне не нужны куклы.

Они сидели в темноте, двое беглецов из ада, который сами называли домом. И Сири знала: где-то там, в пепле цирка, Арлекин уже точит новые ножи, а Джестер пишет сценарий для их следующей встречи. Но сейчас, в эту минуту, у неё был только Пьеро и вкус горького шоколада на губах, который он откуда-то достал и протянул ей.

Мир был огромен и страшен, но в нём было острое и сладкое. И этого было достаточно, чтобы сделать первый шаг в темноту.