← Назад к обзору

Цирк фриков

Стеклянные слёзы на пепле

– Открой рот, Сири. Ну же, это поможет, – голос Пьеро был едва слышным шелестом, перекрывающим треск догорающего где-то за холмом шатра.

Они укрылись в старом охотничьем домике, который больше напоминал гнилую скорлупу, затерянную в чаще. Пьеро сидел на полу, прислонившись спиной к пыльной стене. Его серебристые волосы, обычно безупречно чистые, теперь слиплись от запекшейся крови и копоти. Он протягивал ей небольшой флакон с густой красной жидкостью — одно из творений Доктора, которое он успел прихватить, прежде чем огонь поглотил лабораторию.

– Что это? – Сири обхватила себя руками, кутаясь в испачканное худи. Её бирюзовый глаз лихорадочно блестел в свете единственной свечи, а алый казался почти чёрным в полумраке. – Очередной эксперимент? Ты хочешь, чтобы я забыла, как ты убивал их?

Пьеро замер. Его золотые зрачки сузились, превращаясь в две тонкие вертикальные щели. Он медленно опустил руку с флаконом.

– Я никогда не хотел, чтобы ты видела меня таким, – он произнёс это без тени оправдания, просто констатируя факт. – Но в цирке нет места для жалости. Если бы я не нанес удар первым, Доктор уже вырезал бы твои глаза, чтобы вставить их в оправу для своей новой коллекции манекенов. Ты этого хотела?

Сири сглотнула, чувствуя, как по спине пробежал холод. Она вспомнила пустые лица «Дураков», их дерганые движения и ту жуткую тишину, которая исходила от них.

– Нет, – прошептала она, опуская взгляд на свои дрожащие пальцы. – Но теперь мы... кто мы теперь? Беглецы?

Пьеро внезапно подался вперёд, преодолевая разделявшее их расстояние. Он схватил её за плечи, и Сири почувствовала, как его пальцы, всё ещё испачканные в чужой крови, судорожно сжались на ткани её одежды.

– Мы — это всё, что осталось от этого мира, – он прижался своим лбом к её лбу. Его дыхание было горячим и пахло пряностями. – Я построю для тебя новый цирк, Сири. Без Джестера. Без Арлекина. Только ты и я. Я буду готовить тебе самую острую еду, я буду приносить тебе сладости со всего света. Ты будешь моей единственной королевой, а не «игрушкой».

– Ты говоришь как он, – Сири попыталась отстраниться, но Пьеро лишь крепче сжал объятия. – Ты говоришь как Джестер. Ты хочешь владеть мной, Пьеро. Это не свобода. Это просто смена хозяина.

Лицо Пьеро исказилось. Он резко отпрянул, и на мгновение Сири показалось, что он ударит её. Его аномально длинный язык скользнул по губам, а острые зубы обнажились в подобии оскала. Но вместо удара он вдруг закрыл лицо руками и задрожал.

– Я не могу иначе, – его голос сорвался на всхлип. – Я видел, как уходит Коломбина. Я видел, как её душа превращается в стеклянную пыль. Я не переживу этого снова. Если ты уйдёшь... если ты хотя бы посмотришь на дорогу, ведущую прочь от меня, я... я не знаю, что я сделаю.

Сири смотрела на него, и в её сердце боролись два чувства: всепоглощающая жалость к этому сломленному существу и леденящий ужас. Она знала, что Пьеро — самый сильный из труппы. Она видела, как он в одиночку противостоял «Дуракам» и Джестеру. И этот монстр сейчас плакал у её ног, умоляя о любви, которая больше походила на смертный приговор.

– Пьеро, посмотри на меня, – она осторожно коснулась его серебристых волос. – Ты ранен. Тебе нужно перевязать бок.

Он медленно поднял голову. Под его левым глазом чёрная метка-слеза казалась настоящей раной.

– Ты позаботишься о моей боли? – спросил он с детской надеждой в голосе.

– Да, – ответила она, хотя внутри всё кричало о том, что нужно бежать в лес, пока он слаб. – Дай мне нож. Нужно разрезать твой костюм.

Пьеро послушно вытащил из-за пояса один из своих метательных ножей. Лезвие было идеально сбалансировано и остро, как бритва. Сири взяла его, чувствуя тяжесть стали. На мгновение ей пришла в голову безумная мысль: один точный удар в шею, и этот кошмар закончится. Она будет свободна. По-настоящему свободна.

Но Пьеро словно прочитал её мысли. Он не шелохнулся, лишь подставил шею под лезвие, глядя на неё своими золотыми глазами с абсолютным доверием.

– Сделай это, если хочешь, – прошептал он. – Если моя смерть — это то, чего ты желаешь больше, чем моего присутствия, я приму этот дар от твоей руки.

Рука Сири дрогнула. Она не была убийцей. Она была доброй девочкой, которая любила оверсайз и сладости, а не кровь и месть. С тихим стоном она опустила нож и принялась разрезать плотную ткань его чёрно-белого костюма.

Рана на боку была глубокой. Хлыст Джестера оставил рваный след, который продолжал кровоточить. Сири начала обрабатывать рану, используя остатки чистой воды и обрывки своей запасной футболки.

– Почему Арлекин помог нам в конце? – спросила она, чтобы прервать удушающую тишину. – Он ведь хотел забрать меня.

Пьеро издал сухой, лающий смешок.

– Арлекин никогда ничего не делает просто так. Он хаос в чистом виде. Он знал, что если Джестер поймает нас, игра закончится слишком быстро. Он хотел посмотреть на финал. Он хотел увидеть, как я уничтожу то, что люблю больше всего, когда пойму, что не могу тебя удержать.

– Он ошибается, – твердо сказала Сири, затягивая узел на повязке. – Ты не уничтожишь меня.

– Надеюсь, – Пьеро прикрыл глаза, его лицо побледнело от потери крови. – Но помни, Сири... в цирке нет бывших участников. Есть только те, кто ещё выступает, и те, кто стал декорациями. Доктор не остановится. Он одержим твоими глазами. Для него они — ключ к какому-то новому виду контроля.

– Что в них такого особенного? – Сири невольно коснулась своего лица. – Это просто гетерохромия.

– Нет, – Пьеро схватил её за руку. – Доктор считал, что твои глаза — результат какого-то старого эксперимента, который проводили ещё до того, как ты попала в цирк. Ты ведь не помнишь своих родителей, верно?

Сири нахмурилась. Туманные образы — запах старых книг, теплые руки, колыбельная... и внезапный холод.

– Я помню только огни фургона, – призналась она. – И голос Джестера, который сказал, что теперь я дома.

– Он нашел тебя не случайно, – голос Пьеро стал жестким. – Ты была целью. Твой алый глаз... он видит не только свет. Со временем ты начнешь замечать нити, которыми Джестер управляет «Дураками». Ты начнешь видеть истинное обличье каждого из нас. И это то, чего он боится больше всего.

Внезапно снаружи донесся хруст веток. Пьеро мгновенно преобразился. Вся его слабость исчезла, уступив место инстинктам хищника. Он одним движением погасил свечу и прижал Сири к полу, закрывая её своим телом.

– Тише, – выдохнул он ей в самое ухо. – Не дыши.

Скрип половиц на веранде домика заставил сердце Сири уйти в пятки. Кто-то медленно обходил здание, постукивая по стенам чем-то металлическим.

– Ой-ой, кажется, я вижу маленькую птичку и её побитого кота! – голос Арлекина раздался совсем рядом, за тонкой перегородкой стены. – Неужели вы думали, что старый домик лесника — это хорошее укрытие? Пьеро, ты стареешь. Твой запах крови тянется за тобой на мили.

Пьеро медленно поднялся, вынимая сразу четыре ножа.

– Уходи, Арлекин, – прорычал он. – Здесь нет Джестера, чтобы защитить тебя. Если ты войдешь, я выпотрошу тебя раньше, чем ты успеешь издать хоть звук.

– О, как грубо! – Арлекин, судя по звуку, уселся на перила веранды. – А я ведь пришел с подарком. Видишь ли, Джестер в ярости. Он поднял всех «Дураков» в округе. Они прочесывают лес. Но это не самое страшное. Доктор... он выпустил «Прототип Ноль».

Сири почувствовала, как Пьеро вздрогнул. Его хватка на ножах стала почти судорожной.

– Ты лжешь, – прошептал Пьеро. – «Прототип» мертв. Он не смог пережить трансформацию.

– Доктор всегда был хорош в реанимации, – весело ответил Арлекин. – Оно уже здесь, в лесу. Оно не видит, не слышит, но оно чувствует биение сердца. А у нашей Сири оно сейчас колотится, как у перепуганного кролика.

– Что это за «Прототип»? – Сири дернула Пьеро за рукав, её голос дрожал.

– Это то, во что превратилась Коломбина после того, как Доктору надоело её человеческое лицо, – ответил Пьеро, и в его голосе было столько ненависти, что Сири стало физически плохо.

– Именно! – Арлекин расхохотался. – И угадайте, что она хочет? Она хочет свои глаза назад. Или чьи-то другие, такие же яркие и красивые. Джестер пообещал ей твои глаза, Сири, если она принесет твою голову.

В лесу раздался жуткий, нечеловеческий вой. Это не было похоже на волка или собаку. Это был звук рвущегося металла и крик агонии, переходящий в ультразвук.

– Пьеро, отдай мне девчонку, – голос Арлекина внезапно потерял всю свою веселость. – Я спрячу её. У меня есть свои пути. С тобой она умрет. Ты ранен, ты слаб. Ты не сможешь защитить её от «Прототипа».

– Никогда, – Пьеро шагнул к двери. – Сири, оставайся здесь. Не выходи, что бы ты ни услышала.

– Нет! – Сири вскочила и схватила его за руку. – Не оставляй меня! Мы уйдем вместе!

– Ты не понимаешь, – Пьеро повернулся к ней, и его лицо было маской чистого ужаса. – Она пришла за мной так же сильно, как и за тобой. Она помнит меня. И она ненавидит меня за то, что я позволил этому случиться.

Он резко оттолкнул её вглубь комнаты и распахнул дверь.

На веранде стоял Арлекин. В лунном свете его костюм казался черным, а маска — черепом. За его спиной, на границе леса, стояло нечто. Это было существо на четырех конечностях, неестественно длинных и тонких. Его тело было обтянуто бледной кожей, сквозь которую просвечивали механизмы и провода. Вместо лица у существа была гладкая поверхность с одной вертикальной щелью посередине.

– Привет, дорогая, – прошептал Арлекин, глядя на существо. – Смотри, кто тут у нас. Твой любимый Пьеро.

Существо издало щелкающий звук и прыгнуло.

Пьеро встретил его в воздухе. Это была не драка, это была бойня. Пьеро метал ножи один за другим, но они просто застревали в теле существа, не причиняя ему вреда. «Прототип» повалил клоуна на пол веранды, его когтистые лапы впились в плечи Пьеро.

– Беги, Сири! – закричал Пьеро, пытаясь удержать челюсти существа подальше от своего горла.

Арлекин стоял в стороне, скрестив руки на груди и с интересом наблюдая за происходящим.

– Ну же, маленькая птичка, – он посмотрел на Сири, которая замерла в дверном проеме. – Твой рыцарь сейчас превратится в фарш. Иди ко мне, пока Коломбина не закончила с ним.

Сири посмотрела на Пьеро. Его кровь брызгала на доски пола, он слабел с каждой секундой. А потом она посмотрела на Арлекина. Его маска всё так же насмешливо улыбалась.

В этот момент в её голове что-то щелкнуло. Её алый глаз внезапно вспыхнул нестерпимым жаром. Мир вокруг изменился. Она увидела тонкие, почти невидимые нити, тянущиеся от пальцев Арлекина к «Прототипу».

– Ты... – прошептала она. – Это ты управляешь ей! Не Джестер!

Арлекин замер. Его маска медленно повернулась к ней.

– Охо... кажется, птичка начала видеть то, что не должна.

– Ты убил её тогда, и ты мучаешь её сейчас! – Сири закричала, чувствуя, как ярость переполняет её. – Отпусти их!

Она бросилась вперед, не к Пьеро, а к Арлекину. В её руке всё ещё был тот самый нож, которым она перевязывала Пьеро. Арлекин не ожидал от неё такой прыти. Он попытался перехватить её руку, но Сири, ведомая каким-то странным инстинктом, увернулась и полоснула ножом по воздуху там, где она видела нити.

Раздался звук, похожий на лопнувшую струну гитары.

Существо на веранде внезапно обмякло и рухнуло на Пьеро, перестав проявлять агрессию. Арлекин вскрикнул, хватаясь за свои руки, словно его ударило током.

– Мои нити! – прошипел он. – Ты... как ты посмела?!

Сири не ответила. Она подбежала к Пьеро и начала оттаскивать тяжелое тело существа. Она увидела, что под слоем механизмов и изуродованной плоти всё ещё можно было разглядеть черты прекрасной девушки. Глаза «Прототипа» — вернее, то место, где они должны были быть — внезапно наполнились прозрачной жидкостью.

Стеклянные слёзы.

Существо издало тихий, почти человеческий вздох и затихло. Оно не умерло, но связь была разорвана.

– Пьеро! – Сири приподняла его голову.

Он открыл глаза. Его взгляд был затуманен, но когда он увидел её, в нем прояснилось сознание.

– Ты... ты сделала это, – прохрипел он. – Ты увидела их.

– Уходим отсюда, – Сири помогла ему подняться.

Она обернулась к Арлекину. Тот стоял в тени, его фигура дрожала от ярости.

– Это еще не конец, птичка, – тихо произнес он. – Ты только что объявила войну всему цирку. Джестер не простит тебе уничтожение его лучшего инструмента. Теперь за вами придут все.

– Пусть приходят, – Сири выпрямилась. Её алый глаз светился в темноте, как уголь. – Теперь я вижу вас насквозь.

Они ушли в лес, оставляя позади горящий домик и замершего Арлекина. Пьеро тяжело опирался на её плечо, но теперь в его походке не было отчаяния.

– Куда мы пойдем? – спросил он через некоторое время.

– Туда, где нет шатров, – ответила Сири. – Туда, где глаза — это просто глаза, а не трофеи.

Она знала, что за ними будет погоня. Она знала, что Пьеро всё еще одержим ею, и эта одержимость может стать их гибелью. Но теперь у неё была сила, которую они не могли контролировать. Она больше не была игрушкой. Она была той, кто видит нити кукловодов.

И в этом безумном мире это было самым опасным оружием.

Где-то далеко позади, в пепле цирка, Доктор поднимал с земли разбитую маску Пьеро.

– Пьеро был прав, – пробормотал он, глядя на горизонт. – Её глаза... они проснулись. Начинайте вторую фазу. Нам нужно больше «Дураков». Много больше.

Спектакль продолжался, но правила игры изменились навсегда. Пьеро и Сири исчезли в темноте, став легендой, которой пугали новых рекрутов труппы. Легендой о клоуне, который полюбил свою жертву настолько, что сжег свой мир, и о девочке, чей алый глаз видел саму смерть.