← Назад к обзору

Твои поступки

Пепел несбывшихся надежд

Свадьба Чонгука и Чимина стала событием десятилетия. Тэхён помнил этот день обрывками, словно кадры из старого, засвеченного фильма: ослепительно белые цветы, запах дорогого парфюма, который душил его, и счастливый смех Чимина. Тэхён стоял в первом ряду, как лучший друг семьи, и чувствовал, как внутри него медленно умирает всё живое. Когда Чонгук целовал своего мужа, его взгляд на долю секунды встретился с взглядом Тэхёна — в нём не было раскаяния, лишь холодное торжество охотника, загнавшего добычу в угол.

После свадьбы Тэхён исчез. Он заперся в своей квартире, отключив телефоны и игнорируя стук в дверь. Родители думали, что он тяжело переживает потерю статуса «завидного жениха», Чимин присылал сообщения о том, как он скучает, а Чонгук... Чонгук не искал его. Альфа получил то, что хотел: идеальный фасад для своей империи.

Но через два месяца тишину пустой квартиры нарушил звук, который изменил всё. Тихий, судорожный вздох в ванной комнате и вид двух полосок на тесте, которые казались смертным приговором.

Тэхён долго сидел на холодном кафеле, обхватив колени руками. Ребёнок. Плод тех самых «жарких ночей», которые Чонгук назвал простым развлечением. В голове пульсировала одна мысль: он не отдаст его. Он не позволит Чонгуку превратить это дитя в очередную шахматную фигуру в своей жестокой игре.

С помощью верных людей и остатков своего личного сберегательного фонда Тэхён уехал. Он сменил номер, адрес, город. Он скрыл беременность даже от родителей, сказав, что уезжает на стажировку в Европу, а сам затерялся в тихом пригороде Пусана.

Прошло три года.

Для Чонгука и Чимина эти три года были золотым веком их влияния, но черной дырой в личной жизни. Чимин, такой светлый и добрый, увядал. Несмотря на все старания лучших врачей страны, многочисленные процедуры ЭКО и бесконечные обследования, Чимин не мог забеременеть. Биологическая несовместимость или злой рок — никто не знал ответа. Чонгук становился всё мрачнее. Его самолюбие было уязвлено: великий наследник не мог получить самого главного — продолжения своего рода.

– Чонгук-и, может быть, нам стоит подумать об усыновлении? – робко спросил Чимин однажды вечером, когда они прогуливались по торговому центру после очередного неудачного визита в клинику.

– Чон не будет воспитывать чужую кровь, Чимин, – отрезал Чонгук, даже не глядя на мужа. – Ты это знаешь.

Чимин опустил голову, сдерживая слезы. Он чувствовал себя виноватым, хотя его вины в этом не было. Они проходили мимо детской игровой площадки, когда Чонгук внезапно замер.

Его взгляд приковала фигура омеги, стоявшего у ограждения. Тэхён. Он изменился: отросшие волосы были собраны в небрежный хвост, на нём была простая одежда, лишенная былого лоска, но он выглядел... умиротворенным. Совсем не тем сломленным мальчиком, которого Чонгук видел в последний раз.

– Тэхён? – Чимин тоже заметил его и невольно вскрикнул от радости.

Тэхён вздрогнул, и его лицо мгновенно побледнело. Он инстинктивно сделал шаг назад, загораживая собой маленького мальчика, который в этот момент выбежал к нему с пластиковой машинкой в руках.

– Мама! Посмотри, какая быстрая! – звонко крикнул малыш, дергая Тэхёна за край куртки.

Мир вокруг Чонгука будто перестал существовать. Он смотрел на ребенка. Мальчику было около двух с половиной лет. У него были те же самые глаза с острой искринкой, тот же изгиб губ и та же форма носа, которую Чонгук каждое утро видел в зеркале. Это была его уменьшенная копия, разбавленная мягкостью Тэхёна.

– Тэхён-а, это... это твой сын? – Чимин подошел ближе, его глаза светились восторгом и немой тоской.

– Мне нужно идти, – голос Тэхёна дрожал. Он подхватил ребенка на руки, пытаясь уйти.

– Стой, – тяжелая рука Чонгука опустилась на плечо омеги, сжимая его с пугающей силой. – Как его зовут?

– Это не имеет значения, Чонгук. Пусти меня, – Тэхён пытался вырваться, но альфа стоял как скала.

– Сколько ему? – Чонгук не спрашивал, он требовал. Его глаза горели лихорадочным огнем. – Тэхён, отвечай мне!

– Два с половиной, – прошептал Тэхён, понимая, что скрывать очевидное бесполезно.

Малыш, почувствовав напряжение взрослых, прижался к шее Тэхёна и испуганно посмотрел на незнакомого дядю. Чонгук смотрел на ребенка, и в его голове со свистом захлопывались ловушки. Это был его сын. Его наследник. Тот, кого он так отчаянно и безуспешно пытался зачать с Чимином.

– Это мой ребенок, – констатировал Чонгук. Это не был вопрос.

– Нет, – Тэхён посмотрел ему прямо в глаза, несмотря на ужас. – Он мой. Ты отказался от всего, что было между нами. Ты сказал, что я — развлечение. У развлечений не бывает общих детей с такими, как ты.

– Мы это еще посмотрим, – процедил Чонгук.

Следующие недели превратились для Тэхёна в сущий кошмар. Он пытался бежать снова, но на этот раз у него не было шансов. Адвокаты корпорации Чон работали быстрее, чем он мог собрать чемодан. Судебный иск об установлении отцовства и лишении родительских прав был подан молниеносно.

Зал суда казался Тэхёну камерой пыток. Он сидел на скамье, сжимая в руках маленькую вязаную шапочку сына, пока адвокаты Чонгука зачитывали отчеты о его «нестабильном финансовом положении» и «скрытном образе жизни, который может нанести вред психике ребенка».

– Ваша честь, – Тэхён встал, его голос срывался на крик. – Посмотрите на него! Он — всё, что у меня есть! Чон Чонгук никогда не хотел этого ребенка, он даже не знал о нём! Он женился на другом!

– Именно поэтому, господин Ким, – холодно произнес судья, – господин Чон и его законный супруг, господин Пак, предлагают ребенку полную семью, лучшие условия жизни и неограниченные возможности. В то время как вы скрывали наследника одной из крупнейших корпораций страны, лишая его законных прав.

Чимин сидел рядом с Чонгуком, опустив глаза. Ему было больно за друга, но желание иметь ребенка, эта болезненная пустота внутри, была сильнее морали. Он убеждал себя, что Тэхёну просто нужно время, что они вместе воспитают мальчика в любви.

– Суд постановляет, – голос судьи звучал как удар топора, – передать полную опеку над несовершеннолетним Чон Ханом его биологическому отцу, Чон Чонгуку. Ким Тэхёну разрешены свидания раз в месяц под присмотром охраны.

– Нет! – Тэхён рухнул на колени прямо посреди зала. – Пожалуйста! Чонгук, умоляю тебя! Не делай этого! Он же не знает тебя! Он будет плакать, он будет звать меня!

Чонгук встал, поправляя пиджак. Он подошел к Тэхёну и наклонился, прошептав так, чтобы слышал только он:

– Я предупреждал тебя когда-то: знай свое место. Ты решил поиграть в прятки с судьбой, Тэхён. Ты проиграл. Теперь он будет жить в настоящем дворце, а не в твоей лачуге. А ты... ты можешь приходить по расписанию. Если я разрешу.

Тэхён вцепился в брюки Чонгука, его слезы оставляли темные пятна на дорогой ткани.

– Пожалуйста, Чонгук... Я всё прощу, я никогда больше не появлюсь в вашей жизни, только оставь его мне! Он еще маленький, он спит только со мной...

– Чимин позаботится о нём, – холодно бросил Чонгук, стряхивая руки омеги со своей ноги. – Пойдем, Чимин. Нас ждет сын.

Тэхён рыдал, размазывая слезы по лицу, пока судебные приставы удерживали его. Он видел, как Чонгук и Чимин выходят из зала, направляясь к машине, где в детском кресле сидел напуганный Хан, которого уже забрали из детского сада люди Чона.

Вечером того же дня Тэхён стоял у высоких кованых ворот особняка Чонов. Дождь лил стеной, пропитывая его одежду насквозь, но он не чувствовал холода. Он прижимался лицом к холодным прутьям решетки и слушал.

Где-то там, за толстыми стенами этого роскошного склепа, кричал его ребенок. Тэхён был уверен, что слышит этот крик сквозь шум ливня.

В окне второго этажа показался силуэт. Чонгук стоял у окна с бокалом виски, глядя вниз на съежившуюся фигурку у ворот. Он видел Тэхёна — промокшего, уничтоженного, раздавленного.

В комнату вошел Чимин, неся на руках всхлипывающего Хана. Малыш отталкивал Чимина, его личико покраснело от слез.

– Он не успокаивается, Чонгук, – голос Чимина был полон отчаяния. – Он зовет маму. Может быть, нам стоит...

– Он привыкнет, – сухо ответил Чонгук, не отрывая взгляда от Тэхёна. – Всем нужно время, чтобы привыкнуть к новой реальности.

Чонгук задернул тяжелые шторы, отсекая свет и вид на человека, чью жизнь он только что окончательно превратил в пепел.

Тэхён сполз по воротам на мокрый асфальт. В его голове больше не было мыслей, только оглушающая тишина. Он понял, что Чонгук не просто забрал ребенка. Он вырвал у него сердце, оставив лишь пустую оболочку, которая должна была продолжать дышать по расписанию, установленному его палачом.

– Я верну его, – прошептал Тэхён в пустоту ночи, и его голос, сорванный от крика, звучал как клятва. – Даже если мне придется сжечь этот мир дотла, я верну своего сына.

Но пока он мог только лежать у ног своего богатого врага, слушая, как дождь смывает последние капли его надежды. В эту ночь Ким Тэхён, добрый и мягкий омега, окончательно умер. На его месте рождалось нечто иное — холодное и расчетливое, взращенное на боли и предательстве. Он научится играть по правилам Чонгука. Он станет тем, кого Чонгук не сможет просто «использовать».

А за окном, в золотой клетке, маленький Хан наконец уснул от истощения, сжимая в руке край одеяла и не зная, что его жизнь стала главным призом в войне, которой не будет конца.