← Назад к обзору

ты и я

Осколки хрустального рая

Утро в Ист-Хайленде всегда казалось обманчиво спокойным. Солнечные лучи пробивались сквозь листву деревьев, расчерчивая золотыми полосами асфальт, по которому Кэсси шла к своей машине после дополнительных занятий. Она чувствовала себя странно умиротворенной. После той ночи, когда Мэдди кричала под окнами Нэйта, внутри Кэсси что-то окончательно встало на свои места. Она больше не была «той другой женщиной». Она была единственной.

Кэсси открыла дверцу своей машины, когда резкий рывок за плечо заставил ее вскрикнуть. Она не успела обернуться, как ее с силой прижали к холодному металлу кузова.

– Думала, это так просто? – голос Мэдди звучал хрипло, в нем не осталось и следа прежней величавости. Только голая, выжженная ненависть.

– Мэдди, отпусти, мне больно, – прошептала Кэсси, пытаясь высвободить руку.

– Больно? Ты еще не знаешь, что такое боль, – Мэдди вцепилась пальцами в ее предплечье, оставляя багровые следы. – Ты украла мою жизнь. Ты выпила его, как паразит, и думаешь, что он будет любить тебя вечно? Он уничтожит тебя, Кэсси. Он ломает всё, к чему прикасается, но перед этим я сломаю тебя сама.

Мэдди замахнулась. В ее руке блеснул тяжелый флакон духов — тот самый, который Нэйт подарил ей когда-то. Удар пришелся по касательной, в область виска. Кэсси охнула, оседая на землю, мир перед глазами на мгновение подернулся серой дымкой.

– Это только начало, – прошипела Мэдди, занося руку для нового удара, но звук приближающегося школьного автобуса заставил ее отпрянуть. Она бросила быстрый взгляд на окровавленную ссадину на лбу Кэсси и, зло сплюнув, скрылась за углом парковки.

Нэйт сидел в своем кабинете, просматривая какие-то документы отца, когда дверь распахнулась без стука. Он поднял голову, готовый сорваться на крик, но слова застряли у него в горле.

В дверях стояла Кэсси. Ее идеальное розовое платье было испачкано, золотистые волосы спутались, а по бледной щеке стекала тонкая струйка крови. Она не плакала — ее глаза были пустыми и огромными, как у раненого оленя.

Нэйт вскочил со стула так резко, что тот с грохотом повалился на пол. В два шага он оказался рядом, обхватывая ее лицо ладонями. Его руки дрожали — редкое зрелище для человека, который привык держать всё под контролем.

– Кто? – коротко бросил он. Его голос был тихим, но в нем слышался рокот приближающегося шторма.

– Мэдди, – выдохнула Кэсси, наконец позволяя слезам пролиться. – Она ждала меня у школы. Нэйт, она была... она была не в себе.

Нэйт притянул ее к себе, зарываясь лицом в ее волосы. Внутри него что-то окончательно оборвалось. Та тонкая нить, которая еще связывала его с остатками человечности и социальными нормами, лопнула с оглушительным звоном. Он обещал Кэсси, что сожжет мир ради нее. И он решил начать с того, кто посмел коснуться его собственности. Его мира. Его Кэсси.

– Иди в ванную, умойся, – сказал он, отстраняясь. Его взгляд стал абсолютно прозрачным, ледяным. – В шкафчике есть аптечка. Обработай рану.

– Нэйт, что ты собираешься делать? – Кэсси схватила его за рукав рубашки. – Пожалуйста, не оставляй меня.

– Я просто закрою этот вопрос, Кэсси. Раз и навсегда.

Он вышел из дома, не чувствуя ни страха, ни сомнений. В его голове пульсировала только одна мысль: Мэдди Перес совершила фатальную ошибку. Она думала, что играет в старую игру «верни бывшего», не понимая, что правила изменились. Теперь это была не игра, а зачистка территории.

Мэдди сидела в своей комнате, уставившись в зеркало. Она видела в отражении незнакомку — растрепанную, с безумным блеском в глазах. Она чувствовала триумф от того, что наконец-то причинила Кэсси физическую боль, но этот триумф быстро сменялся липким страхом. Она знала Нэйта. Знала, на что он способен.

Грохот выбитой входной двери заставил ее подпрыгнуть. Мать Мэдди что-то вскрикнула на первом этаже, но ее голос тут же стих. Тяжелые шаги на лестнице отдавались в ушах Мэдди погребальным звоном.

Дверь в ее спальню не просто открылась — она влетела внутрь, ударившись о стену. Нэйт заполнил собой всё пространство комнаты. Он выглядел как карающий ангел, сошедший с картин старых мастеров, только вместо нимба над ним витала аура первобытной ярости.

– Нэйт... – Мэдди попыталась придать голосу уверенности, но он сорвался на писк. – Ты не можешь просто так врываться...

Он не дал ей договорить. Схватив ее за горло, Нэйт прижал ее к стене, приподнимая так, что носки ее туфель едва касались пола. В его глазах не было гнева — там была пустота. И это было страшнее всего.

– Я предупреждал тебя, Мэдди, – прошептал он ей прямо в лицо. – Я просил тебя исчезнуть. Я говорил, что если ты тронешь ее, я забуду всё.

– Ты... ты любишь меня... – прохрипела она, задыхаясь. – Ты делаешь это... потому что тебе не всё равно...

Нэйт усмехнулся, и от этой усмешки у Мэдди похолодело внутри.

– Ты так ничего и не поняла. Ты для меня — шум. Назойливое насекомое, которое мешает спать. Но сегодня ты укусила то, что принадлежит мне. А я уничтожаю всё, что пытается причинить вред моему миру.

Он отпустил ее, и Мэдди рухнула на ковер, жадно хватая ртом воздух. Нэйт оглядел комнату. Его взгляд упал на ноутбук Мэдди, на ее телефон, лежащий на кровати.

– Ты думаешь, у тебя есть власть над людьми, потому что ты знаешь их секреты? – Нэйт подошел к столу и взял ее телефон. – Ты думала, что сможешь шантажировать меня или Кэсси?

– У меня есть видео! – выкрикнула Мэдди, пытаясь подняться. – У меня есть диск твоего отца! Я уничтожу твою семью!

Нэйт медленно повернулся к ней. В его руке телефон Мэдди хрустнул и превратился в груду пластика и стекла.

– Тот диск? – он вытащил из кармана маленькую флешку. – Ты правда думала, что я не найду его в твоем тайнике за зеркалом в ванной еще неделю назад? Ты была так предсказуема в своем отчаянии, Мэдди. Ты хранила пустую коробку.

Лицо Мэдди побледнело. Весь ее арсенал, всё ее оружие исчезло в одно мгновение.

– Теперь послушай меня внимательно, – Нэйт наклонился к ней, его голос вибрировал от скрытой угрозы. – Если ты еще раз посмотришь в сторону Кэсси. Если ты произнесешь ее имя. Если ты окажешься в радиусе мили от нашего дома... Я сделаю так, что твоя жизнь превратится в бесконечный кошмар. Твоя мать потеряет работу. Твой отец окажется за решеткой за те махинации с налогами, о которых я знаю. А ты... ты просто исчезнешь. И никто не будет тебя искать, потому что в этом городе все знают, какая ты истеричка. Все поверят, что ты просто сбежала.

– Ты чудовище, – прошептала Мэдди, сжимаясь в комок.

– Я — то, что ты сама создала, – отрезал он. – Ты хотела опасного парня? Получай. Но я больше не твой. Я принадлежу Кэсси. И я — ее цепной пес.

Нэйт вышел из комнаты, оставив Мэдди рыдать на полу. Ему было плевать на ее слезы. Ему было плевать на всё, кроме того, что ждало его дома.

Когда он вернулся, Кэсси сидела на диване, приложив лед к виску. Увидев его, она вскочила, внимательно осматривая его руки, его лицо.

– Ты в порядке? – спросила она с тревогой.

– Теперь да, – Нэйт подошел к ней и осторожно убрал лед, рассматривая ссадину. – Она больше тебя не побеспокоит. Никогда.

Кэсси прижалась к его груди, слушая мерный стук его сердца. Она знала, что он сделал что-то ужасное. Она знала, что их любовь — это яд, который медленно убивает всё вокруг. Но в этот момент, в его объятиях, она чувствовала себя в полной безопасности.

– Ты обещал сжечь мир, – прошептала она.

– Я уже зажег спичку, – ответил Нэйт, целуя ее в макушку. – Пусть горит. Главное, что мы в центре этого пламени.

Они стояли в полумраке гостиной, два сломленных, порочных существа, которые нашли друг в друге оправдание всем своим грехам. Вне этих стен мир мог считать их монстрами, сумасшедшими, потерянными душами. Но здесь, в их искаженной реальности, существовала только одна истина: они были друг для друга всем.

– Я люблю тебя, Нэйт, – сказала Кэсси, поднимая на него глаза, в которых светилось почти религиозное обожание.

– Я знаю, – ответил он, и в его голосе впервые за вечер прозвучала нежность, пугающая в своей интенсивности. – И именно поэтому я никогда не позволю этому миру причинить тебе боль. Мы выше их всех. Мы — это мы.

В ту ночь Ист-Хайленд спал спокойно, не зная, что в одном из богатых особняков родилась новая, темная легенда. О любви, которая не знает жалости. О преданности, которая граничит с безумием. И о том, что бывает, когда два человека решают, что их счастье стоит любых жертв.

Мэдди Перес больше не появлялась в школе. Ходили слухи, что она уехала к родственникам, или что у нее случился нервный срыв. Но Кэсси и Нэйту было всё равно. Они шли по школьным коридорам, крепко держась за руки, и толпа расступалась перед ними, словно чувствуя исходящую от этой пары опасность.

Они были королем и королевой своего собственного, выжженного дотла королевства. И им не нужно было ничего, кроме того темного, вязкого чувства, которое они называли любовью. Неправильной, психопатичной, но единственно верной для них двоих.

– Смотри, – Кэсси указала на закат, окрасивший небо в кроваво-красный цвет. – Красиво.

– Да, – Нэйт притянул ее ближе, чувствуя аромат ее духов, смешанный с запахом озона после грозы. – Почти так же красиво, как то, что мы построили на руинах.

Они стояли на холме, глядя на город, который они переросли. Впереди была целая жизнь — болезненная, сложная, полная теней, но они пройдут ее вместе. Потому что в этом мире, где всё рассыпается в прах, только их одержимость друг другом была вечной. И если для того, чтобы сохранить этот хрупкий рай, нужно было стать чудовищами, они были готовы к этой роли. Ведь в конце концов, даже у монстров есть сердце. Одно на двоих. Стук которого был единственным законом в их вселенной.