← Назад к обзору

ты и я

Тень в зеркальном лабиринте

– Ты пахнешь как утро, Кэсс, – прошептал Нэйт, зарываясь лицом в её волосы.

Они сидели в его машине, припаркованной на краю утеса. Город внизу мерцал огнями, похожими на рассыпанную бижутерию, но для Нэйта существовал только этот тесный салон и тепло её кожи. Он сходил по ней с ума. Это не было похоже на то, что он чувствовал к Мэдди — то была изматывающая война за власть, бесконечный цикл унижений и триумфов. С Кэсси всё было иначе. Его любовь к ней превратилась в болезненную, почти религиозную одержимость. Она была его алтарем, его искуплением и его личным адом.

– Нэйт, перестань, – Кэсси слабо улыбнулась, но не отстранилась. – Ты говоришь так, будто я святая. А мы оба знаем, что это не так.

– Для меня ты единственная реальность, – он взял её лицо в свои огромные ладони, заставляя смотреть прямо в глаза. – Я готов сжечь этот город дотла, если ты просто попросишь. Я готов стать кем угодно, лишь бы ты не смотрела на меня так, как в тот день, когда хотела уйти.

Кэсси чувствовала, как внутри неё что-то окончательно встает на свои места. Последние недели, проведенные в союзе с Мэдди, открыли ей глаза на вещи, о которых она раньше боялась даже думать. Она видела, как Мэдди наслаждалась их местью. Видела холодный, расчетливый блеск в её глазах, когда они обсуждали, как еще сильнее ударить по Нэйту. В какой-то момент Кэсси осознала: Мэдди не хотела справедливости. Она хотела тотального разрушения. Она была темным зеркалом, в котором отражались только ненависть и жажда реванша.

– Я была дурой, Нэйт, – прошептала Кэсси, прижимаясь лбом к его лбу. – Я думала, что Мэдди — моя подруга, что она помогает мне «освободиться». Но она просто использовала меня, чтобы добраться до тебя. Она — настоящее зло, Нэйт. В ней нет ничего, кроме яда. А я... я просто люблю тебя. Несмотря на всё, что ты сделал. Несмотря на то, какой ты.

Нэйт замер. Эти слова были тем, ради чего он дышал последние месяцы. Он притянул её к себе, целуя так жадно, словно пытался выпить её душу. В этом поцелуе не было нежности — только отчаяние и дикая, первобытная радость обладания.

– Я никогда тебя не отпущу, – выдохнул он ей в губы. – Слышишь? Никогда.

– Мне нужно идти, – Кэсси неохотно отстранилась, поправляя платье. – Мама будет ворчать, если я вернусь слишком поздно. И Лекси... она всё еще смотрит на меня так, будто я совершаю преступление, просто дыша с тобой одним воздухом.

– Я провожу тебя до двери, – Нэйт уже тянулся к ключу зажигания.

– Нет, останься здесь. Мне нужно немного пройтись, остыть. Я напишу тебе, как только зайду в дом. Обещаю.

Он смотрел, как она выходит из машины. Её тонкий силуэт в свете луны казался почти прозрачным. Нэйт ждал, пока она спустится по тропинке к освещенной улице, чувствуя странное, липкое беспокойство. Его интуиция, отточенная годами жизни в семье, где за каждым углом прятался секрет, кричала об опасности.

Прошло десять минут. Пятнадцать. Телефон молчал.

Нэйт набрал её номер. «Абонент временно недоступен». Он набрал еще раз. Тот же механический голос. Внутри него начала медленно закипать паника, превращаясь в холодный, ледяной гнев. Он выскочил из машины и побежал вниз по тропинке, туда, где видел её в последний раз.

На асфальте, прямо под тусклым фонарем, лежал её телефон. Экран был разбит, по нему ползла длинная трещина, похожая на паутину. Рядом валялась заколка — та самая, которую он подарил ей вчера.

Мир вокруг Нэйта перестал существовать. Остался только этот клочок асфальта и осознание того, что его жизнь только что вырвали у него из груди. Он не кричал. Он не звал на помощь. Он просто стоял, сжимая в кулаке разбитый телефон, и его лицо превращалось в маску, которую побоялся бы сам дьявол.

– Мэдди, – прорычал он, и этот звук был больше похож на рык раненого зверя.

Он не сомневался ни секунды. Это не мог быть случайный грабитель или маньяк. Это была она. Мэдди Перес, которая знала, как ударить больнее всего. Которая видела, как Кэсси начала ускользать из её рук обратно к нему.

Нэйт ворвался в дом Мэдди, выбив дверь ногой. Ему было плевать на законы, на её родителей, на последствия. Он был в состоянии того самого безумства, когда человеческое сознание отключается, оставляя место только инстинкту убийцы.

– Где она?! – взревел он, хватая Мэдди за горло прямо в её спальне.

Она сидела на кровати, небрежно листая журнал, и даже не вздрогнула, когда он ворвался. Её глаза блеснули торжеством, когда она почувствовала его пальцы на своей шее.

– Ты опоздал, Нэйт, – прохрипела она, криво усмехаясь. – Ты всегда опаздываешь, когда дело касается чего-то действительно важного.

– Я убью тебя прямо здесь, если ты не скажешь, где Кэсси, – он сжал руку сильнее, прижимая её голову к изголовью кровати. – Клянусь, я сверну тебе шею и даже не моргну.

– Валяй, – Мэдди впилась ногтями в его запястья, но в её голосе не было страха. Только дикое, извращенное наслаждение от его боли. – Убей меня. Но тогда ты никогда не узнаешь, в каком подвале она сейчас плачет. Ты же знаешь моих друзей из восточного района, Нэйт. Они не такие деликатные, как ты. Они не будут дарить ей пионы.

Нэйт отшвырнул её от себя. Его трясло. Он понимал, что она играет с ним, наслаждается каждой секундой его агонии.

– Чего ты хочешь? – его голос стал пугающе тихим. – Денег? Моего признания? Что мне сделать, чтобы ты её отпустила?

Мэдди медленно поднялась, поправляя растрепанные волосы. Она подошла к нему вплотную, глядя снизу вверх.

– Я хочу, чтобы ты почувствовал то же самое, что чувствовала я, когда ты трахал её за моей спиной. Я хочу, чтобы ты знал: она сейчас ненавидит тебя. Она думает, что это ты её предал. Что это твои грехи привели её в то место, где она сейчас находится.

– Ты больная, – выдохнул он.

– Мы оба больные, Нэйт. Но я хотя бы не притворяюсь святой.

В этот момент его телефон завибрировал. Сообщение с неизвестного номера. Видео.

Нэйт дрожащими пальцами открыл файл. На экране была Кэсси. Она была привязана к стулу в каком-то грязном, заброшенном помещении. Её рот был заклеен скотчем, а глаза, полные ужаса, смотрели прямо в камеру. За кадром послышался мужской смех.

– У тебя есть час, – Мэдди провела пальцем по его щеке, и он дернулся, словно от прикосновения раскаленного железа. – Адрес я пришлю, когда буду уверена, что ты придешь один. Без полиции. Без своего папочки. Только ты, Нэйт. Посмотрим, на что ты готов ради своей «ангельской» Кэсси.

Нэйт вылетел из дома, не сказав больше ни слова. Его мозг работал со скоростью компьютера, просчитывая варианты. Он знал этот смех на видео. Тайлер. Один из тех, кого он когда-то подставил, один из тех, кто задолжал Мэдди услугу.

Он гнал машину по ночному шоссе, нарушая все возможные правила. Безумство внутри него трансформировалось в ледяную концентрацию. Он не просто шел спасать Кэсси. Он шел на войну.

– Держись, Кэсс, – шептал он, сжимая руль так, что кожа на костяшках лопнула. – Я иду. И я сожгу весь этот мир, если они коснулись хотя бы одного твоего волоска.

Когда телефон снова пискнул, высвечивая координаты заброшенного завода на окраине, Нэйт нажал на газ до упора. Он знал, что это ловушка. Знал, что Мэдди хочет увидеть его унижение, его крах. Но она не учла одного.

Нэйт Джейкобс не боялся краха. Он уже был на дне. И единственное, что удерживало его от того, чтобы окончательно превратиться в пепел, была Кэсси.

Заброшенный завод встретил его тишиной и запахом ржавчины. Нэйт вышел из машины, не заглушая мотор. Фары разрезали темноту, выхватывая куски разбитых стен.

– Я здесь! – крикнул он, и его голос эхом разнесся по пустым цехам. – Выходите, трусы!

Из тени вышли трое. Тайлер и еще двое парней, которых Нэйт видел в компании Мэдди. У одного в руках была бейсбольная бита, у другого — нож.

– Смотрите-ка, кто пришел, – Тайлер сплюнул на землю. – Золотой мальчик прибежал спасать свою принцессу.

– Где она? – Нэйт шел прямо на них, не замедляя шага. В его руках не было оружия, но его аура была настолько тяжелой, что парни невольно отступили на шаг.

– Сначала мы немного пообщаемся, Джейкобс, – Тайлер замахнулся битой. – За всё, что ты сделал. За Мэдди. За то, что ты считаешь себя богом.

Удар пришелся Нэйту в плечо, но он даже не охнул. Он просто перехватил биту и с такой силой дернул её на себя, что Тайлер полетел вперед. Следующим движением Нэйт впечатал кулак в его лицо. Раздался хруст ломаемого носа.

Это была не драка. Это была бойня. Нэйт не чувствовал боли. Он не чувствовал страха. Он был воплощением ярости. Он бил их методично, жестоко, вкладывая в каждый удар всю свою ненависть к этому миру и к самому себе. Когда двое уже лежали на полу, не в силах подняться, Нэйт схватил Тайлера за воротник и прижал к стене.

– Где. Она. – каждое слово он вбивал ему в лицо короткими ударами.

– Там... в подсобке... ключ у Мэдди... – прохрипел тот, захлебываясь кровью.

Нэйт отбросил его и бросился к железной двери в конце цеха. Она была заперта. Он ударил по ней плечом раз, другой, пока засов не вылетел с мясом.

Кэсси сидела в углу. Она была жива, но её трясло так сильно, что она не могла издать ни звука. Когда Нэйт ворвался, она вскрикнула, забиваясь глубже в угол.

– Кэсс, это я! Это я, маленькая моя! – он упал перед ней на колени, лихорадочно разрывая путы. – Всё хорошо, я здесь. Я с тобой.

Он сорвал скотч с её губ, и она тут же разрыдалась, вцепляясь в его куртку.

– Нэйт... они сказали... они сказали, что ты меня отдал... что ты договорился с Мэдди... – всхлипывала она, пряча лицо у него на груди.

– Ложь. Всё ложь, Кэсси. Я никогда бы этого не сделал. Я люблю тебя больше жизни. Слышишь?

Он поднял её на руки и понес к выходу. На улице, прислонившись к его машине, стояла Мэдди. Она курила, равнодушно наблюдая за тем, как Нэйт выносит Кэсси.

– Ты победил, Нэйт, – тихо сказала она, когда он подошел ближе. – Ты спас свою куклу. Но посмотри на неё. Она теперь всегда будет видеть во мне тебя. Она всегда будет помнить, на что ты способен.

Нэйт остановился напротив неё. Кэсси в его руках замерла, глядя на Мэдди с нескрываемым ужасом и отвращением.

– Ты проиграла, Мэдди, – сказал Нэйт, и в его голосе не было злости. Только бесконечная усталость. – Ты думала, что разрушишь нас, но ты только показала Кэсси, кто ты на самом деле. Ты — пустота. В тебе нет ничего, кроме желания причинять боль. И мне тебя жаль.

Мэдди вздрогнула. Слово «жаль» ударило её сильнее, чем любой кулак. Она швырнула сигарету на землю и быстро пошла прочь, скрываясь в темноте.

Нэйт усадил Кэсси в машину, бережно пристегнул её ремнем и сел за руль. Его руки всё еще были в крови, лицо разбито, но он чувствовал странное умиротворение.

– Нэйт? – позвала Кэсси тихим, дрожащим голосом.

– Да, Кэсс?

– Она... она ведь не вернется?

Нэйт взял её руку и крепко сжал.

– Больше никто и никогда не причинит тебе боли. Я обещаю. Даже если мне придется стать дьяволом, чтобы защитить своего ангела.

Кэсси посмотрела на него — окровавленного, безумного, страшного. И в этот момент она поняла, что Мэдди была права в одном: Нэйт был опасен. Но он был её опасностью. Её личным монстром, который готов был разорвать любого за её улыбку.

– Я люблю тебя, Нэйт, – прошептала она, закрывая глаза.

– Я знаю, Кэсс, – ответил он, выруливая на шоссе. – Я знаю.

В зеркале заднего вида отражался заброшенный завод, медленно исчезающий в ночном тумане. Там остались их старые жизни, их старые обиды и их общая подруга, ставшая врагом. Впереди была только неизвестность, но пока они были в этой машине, пока их пальцы были переплетены, мир казался им обоим почти правильным.

Нэйт прибавил скорость. Он знал, что это не конец. Что Мэдди еще напомнит о себе, что его отец всё еще ждет его дома с новыми требованиями, что школа завтра встретит их новыми сплетнями. Но сейчас, под мерный гул мотора, он чувствовал себя победителем. Он спас свою любовь. И ради этого стоило пройти через любой ад.

– Мы уедем, Кэсси, – сказал он, глядя на дорогу. – Скоро. Далеко отсюда. Где никто не знает наших имен.

– Да, – ответила она, засыпая на его плече. – Далеко отсюда.

Машина летела сквозь ночь, разрезая фарами тьму. Два сломленных сердца, нашедшие друг друга в хаосе лжи и насилия, стремились к свету, который они сами для себя придумали. И в этом безумном мире их любовь была единственной истиной, в которую они всё еще могли верить.