← Назад к обзору

Ты мне больше, чем конкурент

Протокол нарушения дистанции

Утро в Балтиморе не принесло облегчения. Серые тучи все так же цеплялись за верхушки кирпичных зданий, а в воздухе висела влажная взвесь. В безопасной квартире пахло крепким кофе, антисептиком и чем-то еще — едва уловимым, мускусным, принадлежащим им обоим.

Дженсен стоял у окна, прижимая к губам щербатую кружку. Его плечи, обычно напряженные, как натянутая струна, сейчас казались чуть более расслабленными, но взгляд оставался настороженным. Он слышал, как за его спиной зашуршали простыни. Джаред проснулся.

– Который час? – голос Падалеки был хриплым, надтреснутым после вчерашнего.

– Почти семь, – Дженсен не обернулся, но по звуку понял, что Джаред пытается сесть. – Лежи. Тебе еще нельзя резко дергаться. Гематома на боку выглядит паршиво.

– Ты сам вчера не особо заботился о моих ранах, Эклз, – в голосе Джареда послышалась слабая усмешка. – Напомнить, кто просил «не сдерживаться»?

Дженсен наконец повернулся. Вид Джареда — взлохмаченного, с синяками на лице и багровыми полосами на запястьях, которые выглядывали из-под одеяла — вызвал у него внутри странный укол. Это была смесь собственнического триумфа и глухого беспокойства.

– Это было... – Дженсен запнулся, подбирая слово. – Вне протокола.

– Вне протокола, – повторил Джаред, пробуя слово на вкус. Он спустил ноги с кровати, игнорируя болезненный стон, и дотянулся до своей рубашки, валявшейся на полу. – Значит, сейчас мы снова великие конкуренты? Агент ФБР и агент ЦРУ, которые делят территорию?

Дженсен поставил кружку на подоконник и подошел к кровати. Он опустился на корточки перед Джаредом, заставляя того посмотреть себе в глаза.

– Мы в дерьме, Джаред. Глубоко. Моретти знают, что я тебя вытащил. Мое начальство в Лэнгли уже наверняка строчит отчет о моем «необъяснимом исчезновении». Твои ребята из Бюро тоже не идиоты. Если мы сейчас появимся вместе, нас обоих спишут в утиль. Или посадят за государственную измену.

Джаред замер, пуговица на рубашке замерла в его пальцах. Он внимательно изучал лицо Дженсена — острые скулы, веснушки, которые проступали ярче, когда тот нервничал, и эту вертикальную складку между бровей.

– Ты жалеешь? – тихо спросил он.

– О том, что вытащил тебя? Нет. О том, что было ночью? – Дженсен усмехнулся и коснулся пальцами подбородка Джареда. – Я бы повторил. Прямо сейчас, если бы у нас было время. Но времени нет.

Джаред накрыл руку Дженсена своей ладонью.

– У нас есть план. Мы закроем дело Моретти. Вместе. Но по отдельности. Ты вернешься в Лэнгли и скажешь, что преследовал информатора. Я свяжусь со своим куратором и сообщу, что сбежал сам во время перевозки.

– Ты врешь хуже, чем стреляешь, Падалеки, – Дженсен покачал головой. – Они увидят следы на запястьях. Они поймут, что это не мафия тебя так... «пытала».

– Скажу, что сопротивлялся конвоирам, – Джаред пожал плечами, хотя в его глазах промелькнула тень сомнения. – Дженсен, мы должны довести это до конца. Если мы сейчас разбежимся, Моретти уйдут. Все, над чем мы работали полгода, пойдет прахом.

Эклз поднялся во весь рост, вытягиваясь в струнку. Профессионал внутри него боролся с чем-то новым, пугающе живым.

– Ладно. Встречаемся в порту, склад номер четырнадцать. В полночь. Там будет основная сделка. Но запомни: если я увижу, что ты снова лезешь на рожон, я сам тебя пристрелю, чтобы не мучился.

– Я тоже тебя люблю, Дженсен, – бросил Джаред ему в спину, когда тот направился к двери.

Эклз замер на пороге. Его рука сжалась на дверной ручке так, что кожа натянулась. Он не обернулся, но Джаред увидел, как дернулось его плечо.

– Не смей произносить это слово, пока мы не закончим дело, – бросил Дженсен и вышел, громко хлопнув дверью.

Весь день прошел в лихорадочном ожидании. Дженсену пришлось проявить чудеса изворотливости, чтобы объяснить свое отсутствие в штабе. Он лгал, глядя в глаза своему куратору, и чувствовал, как внутри него растет холод. Он предал систему. Он стал «кротом» ради человека, который официально был его противником.

Полночь в порту встретила его туманом и криками чаек. Дженсен занял позицию на крыше соседнего склада, прильнув к оптическому прицелу винтовки. Его пальцы в тактических перчатках были холодными, но сердце билось ровно. До тех пор, пока в поле зрения не появился Джаред.

Падалеки шел в открытую, изображая раненого, но решительного агента, который якобы пришел договориться. Это было безумие. Самоубийство.

– Ты чертов идиот, – прошептал Дженсен в микрофон скрытой связи, надеясь, что Джаред слышит его через крошечный наушник.

– Рад тебя слышать, – отозвался тихий голос в ухе. – Видишь парня в сером плаще? Это их главный бухгалтер. У него все коды доступа к офшорам. Не дай ему уйти.

– Сосредоточься на себе, Джаред! У тебя три ствола направлены в спину!

– Я знаю. Просто делай свою работу, Эклз.

Ситуация внизу накалялась. Люди Моретти окружили Джареда. Главарь клана, грузный мужчина с лицом, похожим на маску бульдога, вышел вперед.

– Агент Падалеки. Вы живучий сукин сын, – голос мафиози долетел до Дженсена через направленный микрофон. – Где ваш напарник из ЦРУ? Тот красавчик, что убил моих людей в подвале?

Джаред усмехнулся, и Дженсен даже через прицел увидел этот вызывающий блеск в его глазах.

– Он испугался и улетел обратно в свой Лэнгли. ЦРУшники — они такие, знаете ли. Только и умеют, что бумажки перекладывать.

Дженсен невольно оскалился.

– Получишь у меня за это, – пробормотал он, снимая винтовку с предохранителя.

– Хватит болтовни, – Моретти кивнул своим людям. – Кончайте с ним.

В тот момент, когда охранник начал поднимать пистолет, Дженсен нажал на спуск. Пуля калибра .308 прошла точно в голову цели. Второй выстрел — и еще один боевик упал на бетон.

– Начали! – крикнул Джаред, резко уходя перекатом за ящики и выхватывая свой «Глок».

Завязалась бойня. Дженсен работал как автомат, методично убирая тех, кто представлял наибольшую угрозу для Джареда. Он видел, как Падалеки двигается — быстро, агрессивно, почти красиво. В нем не было и следа утренней слабости.

Когда последний из охраны Моретти пал, а сам главарь оказался прижат Джаредом к стене с дулом пистолета у виска, Дженсен спрыгнул с пожарной лестницы и быстрым шагом направился к ним.

– Чисто, – коротко бросил он, не опуская винтовку.

Джаред тяжело дышал. Его лицо было забрызгано чужой кровью, а рубашка снова промокла — на этот раз от пота и вскрывшейся раны на боку. Он посмотрел на Дженсена, и тот увидел в его взгляде не торжество победы, а нечто иное. Голод. Тот самый, что сжигал их обоих в безопасной квартире.

– Мы это сделали, – выдохнул Джаред. – Все данные у нас.

– ФБР будет довольно, – Дженсен подошел вплотную, игнорируя стоны Моретти. – Ты получишь свою медаль, агент Падалеки.

– К черту медаль, – Джаред внезапно сократил дистанцию, упираясь лбом в лоб Дженсена. – Ты прикрыл меня. Снова.

– Это моя работа, придурок, – Дженсен хотел оттолкнуть его, но вместо этого его рука сама собой легла на затылок Джареда, запутываясь в длинных волосах. – Уходим отсюда, пока не нагрянула полиция штата.

Они скрылись в тенях портовых складов за несколько минут до того, как окрестности огласили сирены.

Спустя час они сидели в машине Дженсена, припаркованной в глухом переулке. Адреналин медленно выветривался, оставляя после себя сосущую пустоту и ноющую боль в мышцах.

– Ты ведь понимаешь, что теперь все изменится? – спросил Джаред, глядя в лобовое стекло. – Мы не сможем просто вернуться к тому, что было. К этим дурацким спорам о юрисдикции.

Дженсен молчал. Он смотрел на свои руки на руле.

– Я не умею в нормальные отношения, Джаред. Моя жизнь — это ложь, засады и отчеты. Я не тот парень, который будет ждать тебя дома с ужином.

– А я и не прошу ужина, – Джаред повернулся к нему, и в полумраке салона его глаза казались почти черными. – Мне не нужна «нормальность». Мне нужен ты. Тот, кто готов пойти под трибунал ради меня. Тот, кто вчера ночью показал мне, что значит принадлежать кому-то по-настоящему.

Дженсен шумно выдохнул. Он ненавидел, когда Джаред был таким — искренним, уязвимым и в то же время пугающе сильным.

– Иди сюда, – скомандовал Эклз.

Джаред не заставил себя ждать. Он перелез через консоль, устраиваясь на коленях у Дженсена в тесном пространстве водительского сиденья. Машина была старой, кожа сидений скрипела, но им было плевать.

Дженсен обхватил его лицо ладонями, заставляя смотреть на себя.

– Слушай меня внимательно, агент Падалеки. Я не буду добрым. Я не буду милым. Если ты решишь играть в эту игру, ты будешь играть по моим правилам. Ты обещал мне подчинение. Ты все еще этого хочешь?

Вместо ответа Джаред взял руку Дженсена и приложил ее к своей шее, слегка сжимая пальцы.

– Да, – прошептал он. – Делай со мной что хочешь. Только не отпускай.

Дженсен почувствовал, как по венам снова ударил ток. Он рванул Джареда на себя, впиваясь в его губы жестким, властным поцелуем. Это не было похоже на романтическую историю. Это была сделка, скрепленная кровью, порохом и общим секретом, который мог уничтожить их карьеры, но спас их души.

– Поехали ко мне, – прорычал Дженсен в самые губы Джареда. – У меня есть наручники, которые не принадлежат ни ФБР, ни ЦРУ. И сегодня я научу тебя, как правильно благодарить за спасение жизни.

Джаред ответил тихим, гортанным смехом, который тут же перешел в стон, когда Дженсен сильнее сжал его шею.

В эту ночь в Балтиморе дождь наконец прекратился. Но для двух агентов, ставших друг для друга всем, настоящая буря только начиналась. И ни один из них не собирался искать укрытия.