ты мой
Алое на белом
Зима в Ривердэйле не собиралась отступать, словно город был заперт в стеклянном шаре, который кто-то яростно встряхнул. Снег, некогда казавшийся Арчи символом праздника, теперь вызывал лишь глухое раздражение. Каждый раз, когда он видел замерзшую гладь воды или слышал хруст наста под ногами, перед глазами всплывала одна и та же картина: ярко-рыжие волосы, уходящие под темную воду, и невыносимый холод, сковывающий пальцы.
Прошло две недели с того дня на реке Свитэуотер. Шрамы на костяшках Арчи начали затягиваться, превращаясь в неровные розовые отметины — вечное напоминание о том, как дорого стоит жизнь Шерил Блоссом. В больнице всё казалось проще. Там, в стерильной тишине, между ними возникло нечто хрупкое, похожее на перемирие или даже на начало чего-то большего.
Но Ривердэйл Хай была не больницей. Это были джунгли, и Шерил Блоссом вернулась в них, чтобы снова занять трон.
Арчи стоял у своего шкафчика, пытаясь запихнуть внутрь тяжелый учебник по истории. Мысли его были заняты предстоящей тренировкой, когда по коридору разнесся знакомый стук каблуков — резкий, уверенный, словно удары метронома.
Шерил шла в окружении своих верных «Лис», облаченная в ярко-красное кожаное платье, которое кричало о ее возвращении громче любых слов. Она выглядела безупречно. Ни бледности, ни дрожи в руках, ни намека на ту сломленную девушку, которая прижималась к его ладони в палате.
– Шерил! – окликнул её Арчи, невольно улыбнувшись. – Привет. Как ты?
Она остановилась, медленно, с королевским изяществом повернув голову. Девушки из группы поддержки тут же замерли, предвкушая зрелище. Шерил окинула Арчи взглядом, в котором не было ни капли той теплоты, что он запомнил. Только лед.
– О, посмотрите-ка, наш местный герой всё еще ждет медали? – Ее голос прозвучал звонко и ядовито, разрезая гул коридора. – Эндрюс, я думала, ты занят спасением бездомных котят или полировкой своей гитары. Зачем отвлекать меня от важных дел?
Арчи нахмурился, чувствуя, как внутри закипает недоумение.
– Я просто хотел узнать, как ты себя чувствуешь после возвращения. Мы не разговаривали с тех пор, как тебя выписали.
Шерил картинно вздохнула и закатила глаза, обращаясь к своим подругам.
– Вы слышите это? Какая трогательная забота. Арчи, милый, то, что ты пару раз ударил по льду и вытащил меня из воды, не дает тебе абонемент на вход в мою жизнь. Это был несчастный случай, а не начало дешевого романа в мягкой обложке.
– Шерил, перестань, – тихо сказал Арчи, делая шаг к ней. – К чему этот цирк?
– Цирк? – Она вскинула бровь, и в ее глазах вспыхнул опасный огонек. – Цирк — это твои попытки строить из себя рыцаря. Ты выглядишь жалко, Эндрюс. Твои бинты сняли, но ты всё еще пахнешь той дешевой мазью и отчаянием. Иди поиграй в спасателя с Бетти или Вероникой, им нравятся такие скучные, предсказуемые мальчики. А меня оставь в покое. Ты просто... инструмент, который оказался под рукой в нужный момент. Не больше.
Она развернулась, собираясь уйти, и толпа «Лис» последовала за ней, хихикая.
Арчи замер. Слова Шерил ударили сильнее, чем ледяная вода. Внутри него что-то щелкнуло. Это не была обида — это была ярость, смешанная с тем самым первобытным страхом потерять её, который он ощутил на реке. Только теперь он боялся потерять не её жизнь, а ту связь, которая, как он думал, между ними возникла.
Он не стал раздумывать. В два прыжка он нагнал её, схватил за локоть и, игнорируя возмущенные вскрики её свиты, потащил в сторону пустующего в этот час музыкального класса.
– Эндрюс! Ты с ума сошел?! Отпусти меня сейчас же! – шипела Шерил, пытаясь вырваться, но его хватка была железной.
Он затолкнул её в кабинет, захлопнул дверь и провернул замок. Шерил отскочила вглубь комнаты, поправляя платье, её грудь часто вздымалась от гнева.
– Ты совсем потерял страх, деревенщина? – выплюнула она, хотя в глубине её зрачков мелькнуло что-то, похожее на волнение. – Я уничтожу тебя. Моя мать сотрет твою семью в порошок за такое обращение...
Арчи не дал ей договорить. Он стремительно сократил расстояние и прижал её к стене, уперевшись руками по обе стороны от её головы. Шерил вжалась в холодную поверхность, но не отвела взгляда.
– Хватит, – прорычал он, глядя ей прямо в глаза. – Хватит врать мне и всем вокруг.
– Я не вру! – выкрикнула она. – Ты мне безразличен, Арчи Эндрюс! Ты просто соседский мальчишка, который возомнил о себе слишком много!
– Да неужели? – Арчи наклонился ближе, так что их лица разделяли считанные сантиметры. – Тогда почему твоё сердце сейчас колотится так, будто ты снова под льдом? Я чувствую это, Шерил.
Он опустил одну руку и прижал ладонь к её груди, чуть выше выреза платья. Кожа была горячей, а пульс — бешеным. Шерил сглотнула, её дерзость начала давать трещину.
– Ты думаешь, что если будешь вести себя как стерва, то никто не заметит, как тебе страшно? – продолжал он низким, вибрирующим голосом. – Ты боишься, что кто-то подошел слишком близко. Ты боишься, что я видел тебя настоящую — без этой твоей красной помады и ядовитых шуточек.
– Ты ничего не видел... – прошептала она, но голос дрогнул.
– Я видел всё, – отрезал Арчи. – Я видел девушку, которая хотела уйти, и я вырвал её у смерти. Я бил этот чертов лед до костей не для того, чтобы ты сейчас стояла здесь и поливала меня грязью.
Он прижался к ней всем телом, чувствуя её хрупкость под слоем дорогой кожи. Шерил попыталась поднять руки, чтобы оттолкнуть его, но он перехватил её запястья и прижал их к стене над её головой.
– Ты невыносима, Шерил Блоссом, – прошептал он ей в самые губы. – Ты злая, эгоистичная и колючая. Но я, черт возьми, не могу выкинуть тебя из головы. И я не позволю тебе снова спрятаться за этой маской.
Шерил смотрела на него широко открытыми глазами. В них больше не было льда — там полыхал пожар.
– И что ты сделаешь? – с вызовом, но уже без прежней злобы спросила она. – Будешь держать меня здесь, пока я не извинюсь?
Арчи усмехнулся, и в этой улыбке было что-то новое для него — что-то опасное и дерзкое.
– Нет. Я сделаю то, что должен был сделать еще в больнице.
Он накрыл её губы своими. Это не был нежный поцелуй из тех, что он дарил Веронике. Это было столкновение, требовательное и властное. Он целовал её так, словно хотел забрать весь холод, который еще оставался в её душе, и заменить его своим жаром.
Шерил на секунду замерла, ошеломленная его напором, а затем издала тихий звук, похожий на стон, и ответила с той же яростью. Она высвободила руки и вцепилась в его волосы, притягивая еще ближе, словно пытаясь раствориться в нем.
Арчи чувствовал вкус её помады — сладкий, с легкой горчинкой, — и запах её духов, напоминающий о зимних розах. Его руки скользнули вниз, по изгибам её талии, сминая дорогую ткань платья. Он чувствовал, как она дрожит под его пальцами, и это осознание пьянило сильнее любого вина.
Он оторвался от её губ, но не отстранился, тяжело дыша ей в шею.
– Ну что, – прохрипел он, – я всё еще «инструмент», Шерил?
Она откинула голову назад, подставляя шею под его горячее дыхание. Её глаза были подернуты дымкой, а губы припухли от поцелуев.
– Ты невыносимый грубиян, Эндрюс, – прошептала она, пытаясь вернуть себе хотя бы крупицу самообладания. – Ты испортил мне прическу.
– Я могу испортить гораздо больше, если ты не перестанешь играть в королеву льда, – Арчи прикусил мочку её уха, заставив её вздрогнуть.
Шерил слабо толкнула его в плечи, но не для того, чтобы прогнать, а чтобы заглянуть в лицо. Она изучала его, словно видела впервые. Этот Арчи — решительный, немного дикий, не боящийся её гнева — пугал и восхищал её одновременно.
– Ты действительно боишься меня потерять? – спросила она, и в её голосе проскользнула та самая уязвимость, которую она так тщательно скрывала.
Арчи взял её лицо в свои ладони, осторожно поглаживая большими пальцами скулы.
– Больше всего на свете, – серьезно ответил он. – Даже если ты будешь вести себя как последняя стерва в Ривердэйле. Даже если ты решишь сжечь этот город дотла. Я буду рядом, чтобы помочь тебе держать факел или чтобы вытащить тебя из огня.
Шерил молчала, глядя на него, и в её глазах медленно собирались слезы, которые она тут же смахнула с привычным изяществом.
– Ладно, – она выпрямилась, поправляя платье и пытаясь придать лицу невозмутимый вид, хотя её пылающие щеки выдавали её с головой. – Допустим, я прощаю тебе это... варварское нападение.
– Только прощаешь? – Арчи хитро прищурился.
Шерил подошла к нему вплотную, поправила его воротник и внезапно резко дернула за край его куртки, заставляя наклониться.
– Если ты расскажешь кому-то, что я позволила тебе прижать себя к стенке в кабинете музыки, я лично позабочусь о том, чтобы твою гитару скормили измельчителю для древесины, – прошептала она ему на ухо, а затем легонько лизнула его кожу, заставив Арчи затаить дыхание.
Она отстранилась, одарила его своей самой ослепительной и опасной улыбкой и направилась к двери.
– Зайди за мной после тренировки, Арчи. И не опаздывай. Я не люблю ждать.
Она открыла замок и вышла в коридор, мгновенно принимая образ неприступной королевы. Арчи остался в классе, глядя на закрытую дверь. Его сердце всё еще колотилось, а на губах остался вкус вишневой помады и зимнего холода.
Он коснулся своих забинтованных костяшек и улыбнулся. Да, она была стервой. Самой невыносимой, сложной и опасной девушкой в этом городе. Но теперь он знал наверняка: под этим льдом течет живой огонь, и этот огонь теперь принадлежал ему.
Арчи вышел в коридор, чувствуя, что эта зима в Ривердэйле обещает быть гораздо жарче, чем любая весна. И на этот раз он был готов к любым трещинам на льду.