← Назад к обзору

ты мой

Яд в алом кубке

Тишина в столовой Ривердэйл Хай всегда была относительной, но сегодня она напоминала затишье перед эпицентром бури. После инцидента в коридоре школа разделилась на два лагеря. Большинство, впрочем, просто затаило дыхание, наблюдая за тем, как Арчи Эндрюс — их «золотой мальчик» — превращается в тень Шерил Блоссом, в её личного, опасно преданного стража.

Вероника Лодж сидела за своим привычным столом, но её окружение поредело. Кевин нервно помешивал соломинкой коктейль, а Бетти, побледневшая и осунувшаяся, старалась не смотреть в сторону «королевского» стола, где Шерил, с пластырем на переносице, величественно принимала подношения в виде восхищенных взглядов «Лис».

– Она не может просто так выйти сухой из воды, – прошептала Вероника, и её голос дрожал от едва сдерживаемой ненависти. – Она разрушила Арчи. Посмотрите на него! Это не он. Это её марионетка.

– Вероника, остановись, – Бетти наконец подняла глаза, полные тревоги. – Ты уже ударила её. Арчи чуть не разнес школу. Если ты сделаешь еще хоть шаг, пути назад не будет.

Лодж не ответила. Её рука в кармане куртки сжимала маленький стеклянный флакон, который она раздобыла через старые связи своего отца. Это не было смертельным ядом в привычном понимании — всего лишь концентрированный экстракт, вызывающий сильнейший анафилактический шок и временный паралич дыхания. «Маленький урок смирения», как она назвала это про себя. Она хотела, чтобы Шерил почувствовала ту же беспомощность, которую ощутил Арчи, когда вытаскивал её из ледяной воды.

– Мне нужно припудрить носик, – Вероника резко встала, её глаза лихорадочно блестели.

Она прошла мимо раздачи, ловко маневрируя в толпе. Шерил как раз отправила одну из своих приспешниц за особым детокс-напитком, который готовили в школьном буфете только для неё. Вероника дождалась момента, когда поднос на секунду остался без присмотра у края стойки. Одно быстрое движение, пара капель бесцветной жидкости — и ловушка захлопнулась.

Через пять минут Шерил Блоссом уже держала в руках свой стакан. Арчи сидел рядом, его рука лежала на спинке её стула, а взгляд постоянно сканировал помещение, словно он ожидал нападения из-за каждого угла.

– Ты слишком напряжен, Арчи-кинс, – Шерил лениво улыбнулась, поднося стакан к губам. – Расслабься. После твоего вчерашнего перформанса даже Лодж не рискнет подойти ближе, чем на милю.

– Я просто хочу, чтобы ты была в безопасности, – ответил он, и в его голосе прозвучала та самая хрипотца, которая заставляла сердце Шерил биться быстрее. – Я не верю этой тишине.

Шерил сделала большой глоток. Сначала она почувствовала странный металлический привкус, но списала это на витаминные добавки. Однако через несколько секунд мир вокруг начал менять очертания. Стены столовой словно поплыли, а горло сдавило невидимой, ледяной рукой.

– Шерил? – Арчи мгновенно среагировал на то, как она внезапно побледнела, а её пальцы судорожно вцепились в край стола.

Она попыталась вдохнуть, но легкие словно превратились в свинец. Кислород не поступал. В ушах зашумело, а перед глазами поплыли черные пятна. Но даже в этот момент, когда смерть снова протянула к ней свои руки, в Шерил проснулась та самая первобытная, яростная гордость Блоссомов.

Она увидела Веронику. Та стояла у входа в столовую, прислонившись к косяку, и на её губах играла едва заметная, торжествующая улыбка. Вероника ждала падения. Она ждала, что Шерил просто сползет под стол, задыхаясь и моля о помощи.

– Ты... – прохрипела Шерил, и этот звук стоил ей невероятных усилий.

Собрав последние остатки сил, Шерил схватила тяжелый поднос, заваленный остатками обеда, тарелками с липким соусом и стаканами. С резким, отчаянным криком, переходящим в хрип, она метнула его в сторону Вероники.

Поднос пролетел через половину столовой, разбрасывая еду и осколки керамики. Он врезался точно в грудь Лодж, окатывая её дорогую шелковую блузку жирным соусом и остатками супа. Вероника вскрикнула от неожиданности и брезгливости, отступая назад.

И в этот момент Шерил рухнула.

– Шерил! Нет! – рев Арчи перекрыл шум падающей посуды.

Он подхватил её у самого пола. Девушка билась в его руках, её лицо начало приобретать пугающий синеватый оттенок, а губы судорожно ловили воздух. Она не могла произнести ни слова, только её глаза, полные ужаса и боли, были прикованы к Арчи.

– Врача! Позовите врача! – кричал Арчи, прижимая её к себе. – Шерил, дыши! Дыши, черт тебя дери!

Он нащупал её пульс — он был нитевидным и бешеным. Арчи понял, что происходит что-то страшное, что-то, что не было просто обмороком. Он поднял голову и увидел Веронику, которая счищала с себя еду, но в её глазах теперь вместо триумфа плескался настоящий, животный страх. Она не ожидала такой реакции. Она не думала, что Шерил начнет умирать прямо здесь.

Арчи медленно опустил Шерил на руки подоспевшей Бетти, которая, крича от ужаса, начала оказывать первую помощь.

– Держи её, Бетти! Не дай ей закрыть глаза! – приказал Арчи голосом, от которого у всех присутствующих по спине пробежал мороз.

Он встал.

Это не был человек. Это был демон, сорвавшийся с цепи. Арчи шел через столовую, и ученики буквально разлетались в стороны, опрокидывая стулья, лишь бы не оказаться на его пути. Его лицо было багровым, глаза налились кровью, а кулаки сжимались так, что костяшки, едва затянувшиеся после вчерашнего, снова лопнули, орошая пол красными каплями.

Вероника попыталась бежать, но Арчи в два прыжка настиг её. Он не ударил её, нет. Он схватил её за плечи и с такой силой прижал к стене, что штукатурка посыпалась на её голову.

– Что ты сделала?! – взревел он, и этот крик, казалось, сотряс само здание школы. – Что ты подсыпала ей, мразь?!

– Арчи, я... я не хотела... это просто... – Вероника задыхалась, её ноги едва касались пола, так сильно он её приподнял.

– Говори! – он ударил кулаком в стену прямо над её ухом, и звук ломающегося камня заставил Веронику закричать. – Если она умрет, Лодж, я клянусь, я вырву твое сердце голыми руками! Мне плевать на тюрьму! Мне плевать на всё! Говори, что это было, чтобы медики могли дать антидот!

– Это... это экстракт олеандра и аконита... в кармане... флакон в кармане! – взвизгнула Вероника, рыдая от ужаса.

Арчи выхватил флакон из её кармана и швырнул его Кевину, который стоял неподалеку в оцепенении.

– Неси это медсестре! Бегом!

Он снова повернулся к Веронике. Его лицо было в нескольких сантиметрах от её. Она видела в его глазах свою смерть. Арчи не просто злился — он озверел. Вся его человечность, всё его благородство сгорели в тот миг, когда Шерил начала синеть у него на руках.

– Ты больше не существуешь для меня, – прошипел он, и его голос был страшнее крика. – Ты — пустое место. И если она не выживет... молись, Вероника. Молись всем богам, которых знаешь, потому что я стану твоим личным адом.

Он отшвырнул её в сторону, как тряпичную куклу, и бросился обратно к Шерил.

В столовой воцарился хаос. Прибыли парамедики, они быстро ввели Шерил адреналин и надели кислородную маску. Арчи не отходил от неё ни на шаг, мешая врачам, отталкивая учителей, пока его не пришлось держать вчетвером парням из футбольной команды.

– Пустите меня! – рычал он, вырываясь из хватки Реджи и Муса. – Шерил!

– Арчи, успокойся, они ей помогают! – кричал Реджи, едва удерживая друга.

Когда носилки с Шерил начали вывозить из столовой, Арчи внезапно затих. Он перестал сопротивляться, но его взгляд оставался прикованным к её бледному лицу. Она была без сознания, но её грудь начала совершать слабые, рваные движения. Она дышала.

Арчи посмотрел на свои руки. Они были в крови — его собственной, крови Шерил и соусе, который разлетелся от подноса. Он выглядел как человек, только что вернувшийся с бойни.

Он медленно повернул голову в сторону Вероники. Та сидела на полу, окруженная толпой, и её трясло в истерике. Бетти пыталась что-то ей сказать, но Вероника только качала головой, глядя на Арчи с невыразимым ужасом.

Арчи ничего не сказал. Он просто развернулся и пошел вслед за носилками, оставляя за собой кровавые следы на линолеуме.

***

Три часа спустя. Больница Ривердэйла.

Арчи сидел в коридоре, опустив голову на руки. Его одежда была испорчена, костяшки забинтованы дежурной медсестрой, но он не чувствовал боли. Он чувствовал только пустоту, которая заполнялась тлеющей, черной яростью.

Дверь палаты открылась, и вышел врач.

– Она в стабильном состоянии, – произнес он, вытирая пот со лба. – Нам повезло, что вы быстро узнали состав вещества. Еще пять минут, и отек легких стал бы необратимым. Она сильная девочка.

Арчи закрыл глаза, и из них наконец выкатились слезы, которых он не замечал.

– Можно к ней?

– Только на минуту. Ей нужен покой.

Арчи вошел в палату. Шерил лежала среди белых простыней, тонкая и прозрачная. Её горло было обмотано бинтами — аллергическая реакция вызвала сильное раздражение кожи. Когда она услышала шаги, её ресницы дрогнули, и она открыла глаза.

– Привет, – прошептал Арчи, опускаясь на колени у её кровати.

– Я... я попала в неё? – её голос был едва слышным шепотом, но в нем всё еще чувствовалась та самая Шерил Блоссом.

Арчи невольно усмехнулся сквозь слезы.

– Ты окатила её всем обедом, Шерил. Весь зал видел, как Лодж убегала в супе и слезах.

– Хорошо, – Шерил попыталась улыбнуться, но поморщилась от боли. – Значит... я всё еще королева.

– Ты моя королева, – Арчи взял её руку и прижал к своей щеке. – И я больше никогда, слышишь, никогда не оставлю тебя одну. Я уйду из школы, я буду сидеть у твоих дверей, я...

– Тише, мой верный рыцарь, – Шерил слабо сжала его пальцы. – Ты и так напугал всех до смерти. Говорят, ты чуть не убил Веронику.

– Если бы она не дала флакон, я бы это сделал, – честно ответил Арчи, и в его глазах снова на мгновение вспыхнул тот страшный огонь. – Я не шучу, Шерил. Когда я увидел, что ты не можешь дышать... мир перестал существовать. Осталась только ты. И я понял, что готов сжечь этот город до основания, лишь бы ты сделала еще один вдох.

Шерил смотрела на него долго, пронзительно. Она видела в нем то, чего всегда искала — абсолютную, безумную преданность. Любовь, которая не знает границ, не знает морали и не знает страха.

– Ты боишься потерять эту стерву, Эндрюс? – прошептала она, повторяя его слова из больницы.

– Я боюсь, что если тебя не станет, во мне не останется ничего человеческого, – ответил он, целуя её ладонь. – Ты — мой якорь, Шерил. Даже если этот якорь постоянно тянет меня на дно или ранит своими шипами.

Шерил потянулась к нему, и Арчи осторожно обнял её, боясь раздавить. В этой стерильной палате, среди запаха лекарств и тиканья приборов, они были одни. Весь остальной мир — Вероника, школа, их прошлое — перестал иметь значение.

– Арчи? – позвала она, засыпая под действием лекарств.

– Да?

– Когда я выйду отсюда... мы сожжем что-нибудь вместе.

Арчи улыбнулся, и эта улыбка была обещанием.

– Всё, что пожелаешь, Шерил. Всё, что пожелаешь.

Он сидел у её кровати всю ночь, глядя на мерное поднятие её груди. Его руки болели, его репутация в городе была разрушена, а бывшие друзья теперь обходили его стороной. Но, глядя на рыжие волосы на подушке, Арчи Эндрюс знал: он сделал правильный выбор. Потому что под этим льдом, под этим ядом и под этой кровью он нашел то единственное, ради чего стоило стать чудовищем.

Он нашел свою Шерил. И теперь он был готов защищать её даже от самого бога, если тот решит посягнуть на его алое сокровище.