← Назад к обзору

Ты мой свет

Шепот замерзшего озера

Утро перед балом началось для Лиззи с ощущения невидимых тисков. Гостиная Гриффиндора напоминала растревоженный муравейник: повсюду летали заклинания для утюжки мантий, пахло духами, лаком для волос и нервным ожиданием. Девочки обсуждали прически, мальчики пытались вспомнить шаги вальса, а Мародеры, как обычно, занимали самый большой диван, создавая вокруг себя зону шумного хаоса.

– Лиззи, иди сюда! – Джеймс помахал ей рукой, едва она спустилась из спальни. – Хвост тренируется завязывать галстук уже сорок минут, помоги ему, а то он задушится еще до начала фуршета.

Питер, раскрасневшийся и взъерошенный, действительно сражался с полоской шелка. Лиззи послушно подошла к нему. Ее руки машинально потянулись к его воротнику. Ей нужно было это прикосновение — почувствовать тепло чужого тела, чтобы унять дрожь, которая не отпускала ее после вчерашней встречи в библиотеке.

– Не волнуйся, Питер, – мягко проговорила она, ловко завязывая узел. – Ты будешь выглядеть очень достойно.

– Ты слишком добра к нему, Лиз, – Сириус, развалившийся в кресле, подкинул в воздух золотой галлеон. – Хвост будет выглядеть как Хвост, только в парадной мантии. Главное, чтобы ты не отходила от него. Мы будем рядом, если кто-то из Слизерина решит испортить вечер.

– Сириус, я ведь не маленькая, – Лиззи чуть дольше, чем нужно, задержала руки на плечах Питера, прежде чем отстраниться. – Почему вы думаете, что мне постоянно нужна охрана?

Джеймс и Сириус переглянулись. В этом взгляде было то самое снисходительное покровительство, которое в последнее время душило Лиззи сильнее, чем Питера его галстук.

– Потому что ты — это ты, – просто ответил Поттер. – Ты видишь в людях то, чего там нет. Как вчера с Розье. Мы просто оберегаем тебя от твоей собственной наивности. Кстати, о Розье... Мы слышали, что они с Краучем готовят какую-то пакость на балу. Так что план такой: ты все время в поле нашего зрения. Никаких прогулок по темным коридорам, никаких «я просто выйду подышать».

– Но я хотела... – начала было Лиззи.

– Никаких «но», – отрезал Сириус, хотя его улыбка оставалась дружелюбной. – Мы уже все решили. Это для твоего же блага.

Лиззи промолчала. Она чувствовала, как внутри нее растет маленькое, холодное зернышко протеста. Ей не дали права выбрать партнера, не дали права сочувствовать тому, кому она хотела, а теперь лишали даже возможности распоряжаться своим временем на празднике. Она любила Мародеров, они были ее семьей, но иногда эта семья казалась ей золотой клеткой.

***

Большой зал преобразился. С потолка падали зачарованные снежинки, которые таяли, не долетая до плеч студентов. Стены были задрапированы серебристой тканью, а сотни свечей парили в воздухе, заливая помещение ярким, теплым светом. Для Лиззи это было спасением — здесь не было теней, не было углов, в которых могла бы спрятаться ее паника.

Она была в нежно-голубом платье, которое подчеркивало ее хрупкость. Питер, одетый в темно-зеленую мантию, которую ему помог выбрать Римус, выглядел на удивление опрятно, хотя и постоянно вытирал вспотевшие ладони о штанины.

– Пойдем потанцуем? – несмело предложил он.

– Конечно, – Лиззи тут же взяла его за руку. Контакт помог ей немного расслабиться.

Они вышли в круг. Музыка была легкой и кружащей голову. Лиззи старалась улыбаться, отвечать на шутки Джеймса, который проносился мимо с Лили Эванс, и не замечать, как Сириус то и дело бросает на нее контролирующие взгляды от стола с напитками.

А потом она увидела его.

Эван Розье стоял у одной из колонн, вдали от танцующих. Его парадная мантия была черной, как беззвездная ночь, с серебряной вышивкой на манжетах. Он не танцевал. Он просто стоял, скрестив руки на груди, и наблюдал за залом с тем же выражением лица, с каким смотрят на копошение насекомых в банке.

Рядом с ним Барти Крауч-младший что-то шептал ему на ухо, злорадно ухмыляясь, но Эван, казалось, не слушал. Его взгляд был устремлен в пространство, пока в какой-то момент не столкнулся со взглядом Лиззи.

Она не отвела глаз. Ей показалось, что в этом ярко освещенном зале он выглядит еще более чужим, чем в полумраке библиотеки. Словно он был сделан из другого вещества — более плотного, более холодного, несовместимого с этим праздником.

– Лиззи? Ты меня слышишь? – Питер потянул ее за руку, возвращая в реальность. – Я говорю, может, пойдем выпьем пунша?

– Да, прости, Питер. Я просто немного запыхалась.

Они направились к столам. По пути им преградили путь Сириус и Римус.

– Ну как, Хвост, еще не отдавил нашей Лиззи ноги? – со смехом спросил Блэк.

– Все хорошо, Сириус, – Лиззи привычно прижалась к плечу Римуса, ища опоры. – Здесь так красиво.

– Красиво, но душно, – Римус внимательно посмотрел на нее. – Ты бледная, Лиз. Все в порядке?

– Да, просто... слишком много людей.

– Вот поэтому ты сидишь с нами, – Джеймс, подошедший с Лили, по-хозяйски обнял Лиззи за плечи. – Мы сейчас пойдем в ту часть зала, где потише. Там Флитвик поставил диваны.

– Я бы хотела еще потанцевать, – тихо сказала Лиззи.

– Позже, – отрезал Джеймс. – Сначала передохни. Мы не хотим, чтобы ты упала в обморок посередине зала.

Они снова решили за нее. Снова повели ее, как ценный, но лишенный воли груз. Лиззи шла за ними, чувствуя, как внутри нарастает странное раздражение. Ей хотелось тепла, но не этого — не того, которое душит и диктует условия.

Через час, когда музыка стала более медленной и тягучей, Лиззи поняла, что больше не может находиться в этом коконе заботы. Мародеры увлеклись спором о каком-то новом розыгрыше, Лили отошла к подругам, а Питер увлеченно поглощал эклеры.

– Я отойду на минуту, – прошептала она Римусу.

– Куда? Я пойду с тобой, – тут же отозвался он.

– К профессору Макгонагалл, – солгала Лиззи, чувствуя укол совести. – Она просила подойти насчет расписания. Это буквально в пяти шагах, Римус. Видишь, она стоит у входа?

Люпин проследил за ее взглядом и кивнул.

– Ладно, только быстро.

Лиззи нырнула в толпу. Но она не пошла к Макгонагалл. Вместо этого она проскользнула за одну из тяжелых бархатных штор, закрывавших выход на балкон. Ей нужно было одиночество. Хотя бы на пять минут.

На балконе было холодно. Морозный воздух мгновенно обжег легкие, и Лиззи непроизвольно обхватила себя руками. Снег тихо падал на каменные перила. Здесь было почти темно, лишь свет из зала пробивался сквозь щели в шторах.

– Гретхем. Ты все-таки сбежала из своей конуры.

Голос раздался из тени. Лиззи вздрогнула и резко обернулась. Эван Розье сидел на перилах балкона, опасно откинувшись назад. В его руке была зажата тонкая сигарета, дым от которой тонкой струйкой поднимался в ночное небо.

– Ты... ты напугал меня, – выдохнула она, делая шаг назад.

– Ты пугаешься собственной тени, – он спрыгнул на пол и медленно пошел к ней. – Как ты вообще живешь, постоянно ожидая удара?

– Я не жду удара, – Лиззи почувствовала, как страх перед темнотой начинает подступать к горлу, и инстинктивно протянула руку, коснувшись его локтя. Ей нужно было за что-то держаться.

Эван замер. Он посмотрел на ее пальцы, сжимающие дорогую ткань его мантии, затем снова в ее лицо. В его глазах не было вчерашней ярости — только странное, колючее напряжение.

– Ты опять это делаешь, – произнес он тихим, опасным шепотом. – Зачем ты меня трогаешь? Твои друзья сказали бы, что я заразен.

– Ты не заразен, – Лиззи сделала шаг ближе, вопреки холоду, исходящему от него. – Ты просто очень замерз, Эван. Внутри.

Розье издал короткий, сухой смешок.

– Тебе не надоело играть в святую? Ты здесь, на холоде, без своих защитников. Знаешь, что я мог бы сделать? Один взмах палочки — и ты забудешь, как тебя зовут. Или просто столкнуть тебя вниз.

– Ты не сделаешь этого, – уверенно сказала она, хотя сердце колотилось где-то в горле. – Ты хочешь, чтобы все думали, что ты чудовище, потому что так проще. Тогда никто не увидит, как тебе больно.

Эван резко схватил ее за запястье. Его пальцы были как стальной обруч.

– Ты ничего не знаешь о боли, Гретхем. Ты живешь в мире, где тебя обкладывают ватой и кормят лимонными дольками. Тебе даже дышать не дают без разрешения Поттера и Блэка. Ты думаешь, они тебя любят? Они просто владеют тобой. Ты для них — удобная грелка, которая всегда под рукой.

Эти слова ударили Лиззи сильнее, чем если бы он ее толкнул. Потому что в глубине души она чувствовала то же самое.

– Это неправда, – прошептала она, но голос дрогнул.

– Ложь, – Эван наклонился к ней, и она снова почувствовала этот запах — лед и табак. – Тебе не дают выбора. Тебе сказали пойти с этим ничтожеством Питером — и ты пошла. Тебе сказали не смотреть на меня — и ты боишься поднять глаза. Ты раба своей доброты, Лиззи.

В этот момент шторы резко распахнулись.

– Лиззи! – голос Сириуса прорезал тишину балкона, как удар бича.

Блэк стоял в проеме, и его лицо было искажено гневом. За ним виднелись встревоженные Джеймс и Римус.

– Отойди от нее, Розье! – Джеймс уже выхватил палочку.

Эван не спеша отпустил запястье Лиззи. На ее бледной коже остались красные следы от его пальцев. Он обернулся к Мародерам, и на его лицо мгновенно вернулась маска ледяного безразличия.

– Какая трогательная сцена, – протянул он. – Пастухи прибежали за своей овечкой. Не волнуйтесь, я не успел ее съесть. Она слишком пресная на мой вкус.

– Ты тронул ее, – Сириус шагнул вперед, его глаза горели опасным огнем. – Я предупреждал тебя.

– Сириус, стой! – Лиззи бросилась между ними, хватая Блэка за руку. – Ничего не случилось! Мы просто разговаривали!

– Разговаривали? – Джеймс посмотрел на ее запястье. – Он хватал тебя, Лиз! Ты совсем сошла с ума? Мы же говорили тебе держаться от него подальше!

– Вы всегда говорите мне, что делать! – вдруг вскрикнула Лиззи. Ее голос сорвался на плач. – Всегда! С кем танцевать, куда ходить, что думать! Вы не лучше его!

В воздухе повисла тяжелая, звенящая тишина. Мародеры замерли, пораженные этой вспышкой. Лиззи никогда не повышала на них голос. Никогда не шла против их воли так открыто.

Эван Розье, стоявший чуть позади, наблюдал за этой сценой с едва заметной, кривой ухмылкой.

– Кажется, овечка начинает подавать голос, – негромко заметил он.

– Заткнись, – бросил через плечо Римус, но его взгляд был прикован к Лиззи. – Лиз, мы просто беспокоимся о тебе. Он опасен. Ты не понимаешь, во что ввязываешься.

– Я понимаю, что мне душно! – Лиззи закрыла лицо руками. – Мне темно и холодно, даже когда вы рядом!

Она развернулась и бросилась прочь с балкона, расталкивая друзей. Она бежала через Большой зал, не разбирая дороги, мимо удивленных студентов, мимо ярких огней, которые теперь казались ей ослепляющими и чужими.

Она остановилась только в одном из заброшенных коридоров на третьем этаже. Здесь не было свечей. Только тусклый лунный свет, пробивающийся сквозь высокие окна. Тень от рыцарских доспехов легла на пол, напоминая огромное, костлявое чудовище.

Лиззи прижалась спиной к холодной стене и сползла вниз, обхватив колени. Темнота начала сгущаться вокруг нее. Страх, привычный и липкий, потянулся к ней своими щупальцами. Ей нужно было чье-то прикосновение. Чье-то тепло. Но впервые в жизни она не хотела, чтобы это были Мародеры.

– Ты все-таки боишься темноты, – раздался спокойный, холодный голос.

Эван Розье стоял в нескольких шагах от нее. Он шел за ней? Или просто знал, где она окажется?

Лиззи подняла голову. В полумраке его лицо казалось фарфоровой маской.

– Уходи, – прошептала она. – Ты ведь этого хотел? Чтобы я поссорилась с ними?

– Я хотел, чтобы ты перестала врать самой себе, – он подошел ближе и сел на корточки прямо перед ней. – Темнота не страшная, Гретхем. В ней просто нет лжи. В темноте ты видишь вещи такими, какие они есть.

Он протянул руку. Лиззи вздрогнула, ожидая боли или грубости, но он просто коснулся кончиками пальцев ее щеки. Его рука все еще была холодной, но на этот раз этот холод не пугал. Он отрезвлял.

– Твои друзья сейчас ищут тебя, – сказал Эван, глядя ей прямо в глаза. – Они будут извиняться, будут обнимать тебя, пока ты не задохнешься. И ты снова вернешься в свою клетку. Или...

– Или что? – голос Лиззи дрожал.

– Или ты можешь научиться видеть в темноте. Со мной.

Он не предлагал ей защиты. Он не предлагал ей тепла. Он предлагал нечто гораздо более опасное — свободу быть собой, даже если эта свобода будет стоить ей всего, что она любила.

Лиззи посмотрела на его бледную руку, на его ледяные глаза, в которых сейчас не было насмешки — только странное, пугающее ожидание. Она знала, что должна встать и уйти. Вернуться к свету, к Мародерам, к безопасности.

Но вместо этого она накрыла его холодную ладонь своей.

– Научи меня, – прошептала она.

В этот момент где-то вдалеке послышались крики Сириуса и Джеймса, зовущих ее по имени. Но здесь, в тени коридора, Лиззи впервые почувствовала, что темнота больше не пытается ее задушить. Она просто приняла ее.