← Назад к обзору

Ты только моя

Танцы на краю бездны

Прошло три месяца с того памятного утра, когда старая инвалидная коляска оставила свой след на боку черного «Гелендвагена». За это время жизнь Саши Смирновой изменилась до неузнаваемости. Глеб Суворов, человек, которого она поначалу считала своим личным кошмаром, стал центром её вселенной. Он помог с реабилитацией мамы, нашел лучших врачей, а главное — он научил Сашу не бояться жизни.

Их отношения были похожи на шторм: бурные, честные и порой пугающие своей интенсивностью. Глеб больше не скрывал своей привязанности, хотя его нежность всё еще часто пряталась за грубоватой формой. Саша же расцвела, в её глазах появилась уверенность, а тихий голос окреп. Она начала всё чаще оставаться у него на ночь в его просторной, минималистично обставленной квартире, где пахло дорогим парфюмом, кожей и самим Глебом.

Этим вечером в воздухе вибрировало нечто особенное. Глеб был необычайно молчалив, когда забирал её из дома. Он лишь крепко сжал её руку в своей, и этот жест сказал Саше больше, чем любые признания. Когда они вошли в его квартиру, он не включил основной свет, оставив лишь приглушенное сияние городских огней, пробивающееся сквозь панорамные окна.

– Саш, – он притянул её к себе, обнимая со спины и утыкаясь носом в изгиб шеи. – Ты ведь знаешь, что я тебя никуда не отпущу?

– Знаю, – прошептала она, закрывая глаза от удовольствия. Его близость всегда вызывала у неё дрожь, но сегодня эта дрожь была иной — глубокой, тягучей, предвкушающей.

Глеб развернул её к себе. Его взгляд, обычно стальной и резкий, сейчас потемнел от желания. Он медленно, словно давая ей возможность передумать, коснулся своими губами её губ. Поцелуй был долгим, со вкусом нежности и скрытой страсти, которая копилась в них обоих неделями.

– Я хочу тебя, – выдохнул он ей в губы, его голос вибрировал от напряжения. – Но я не хочу давить. Если ты не готова...

– Я готова, – перебила она его, глядя прямо в глаза. – С тобой — готова на всё.

Глеб подхватил её на руки, словно она ничего не весила, и отнес в спальню. Он осторожно опустил её на широкую кровать, застеленную темным шелком. В комнате царил полумрак, подчеркивающий рельеф его мышц, когда он одним резким движением стянул через голову футболку. Саша завороженно смотрела на него. Его татуировки в этом свете казались живыми узорами на бронзовой коже.

Он опустился на колени между её раздвинутых ног, его руки легли на её бедра, медленно поднимая край легкого платья.

– Ты такая красивая, Смирнова, – прохрипел он, расстегивая пуговицы на её груди. – Я с ума схожу от того, какая ты настоящая.

Когда одежда была отброшена в сторону, Глеб замер на мгновение, любуясь её наготой. Саша чувствовала себя уязвимой, но под его восхищенным взглядом этот страх таял. Он начал покрывать её тело поцелуями — от ключиц до живота, заставляя её выгибаться навстречу его губам. Его ладонь скользнула ниже, к нежному шелку между её ног.

– Глеб... – сорвался с её губ первый стон, когда его пальцы коснулись её клитора.

– Тише, маленькая, – он ласково прикусил мочку её уха. – Наслаждайся.

Его пальцы, привыкшие к тяжелым ударам на ринге, сейчас проявляли невероятную чуткость. Он чувствовал, как она становится влажной, как её тело отзывается на каждое его движение. Глеб опустился ниже, и Саша почувствовала жар его дыхания совсем близко. Когда он впервые коснулся её языком, она вскрикнула, вцепившись пальцами в его коротко стриженные волосы. Это было слишком остро, слишком ново.

– О боже, Глеб... что ты делаешь... – лепетала она, теряя связь с реальностью.

Он не отвечал, продолжая ласкать её, доводя до исступления. Его язык ритмично двигался, вызывая волны наслаждения, которые скручивали её живот в тугой узел. Саша чувствовала, как внутри неё разливается нестерпимый жар, как смазка течет по её бедрам, делая каждое его движение еще более скользким и глубоким.

– Теперь ты, – прошептал он, поднимаясь и усаживая её перед собой.

Саша, ведомая инстинктом и желанием доставить ему такое же удовольствие, робко протянула руку к его джинсам. Когда она освободила его член, он показался ей огромным, пульсирующим от прилившей крови. Она никогда не видела мужчину так близко, и это зрелище пугало и восхищало одновременно.

– Не бойся, – Глеб поощряюще кивнул. – Просто делай то, что чувствуешь.

Она обхватила его ладонью, чувствуя, какой он горячий и твердый. Глеб откинул голову назад, прерывисто дыша. Саша начала медленно двигать рукой вверх-вниз, имитируя дрочку, как видела когда-то в фильмах, которые тайком смотрела с подругой. Видя, как он реагирует на её ласки, она набралась смелости и подалась вперед, касаясь кончиком языка самой головки.

– Сука, Саша... – вырвалось у него сквозь стиснутые зубы.

Она взяла его в рот, стараясь делать минет так, как ей подсказывало воображение. Глеб стонал, его руки сжимали простыни, а тело напряглось как струна. Он долго не выдержал — его терпение лопнуло.

– Хватит, – он мягко отстранил её, его глаза горели первобытным огнем. – Иначе я кончу прямо сейчас, а я хочу быть внутри тебя.

Он потянулся к тумбочке, достал презик и быстро, привычным движением натянул его. Саша наблюдала за ним с бьющимся сердцем. Это был момент истины.

Глеб навис над ней, раздвигая её колени еще шире. Он вошел в неё медленно, сантиметр за сантиметром. Саша почувствовала резкую, распирающую боль и невольно вскрикнула, зажмурившись.

– Тш-ш-ш, – он замер, целуя её в лоб, в щеки, в губы. – Дыши, Саш. Просто дыши. Сейчас пройдет.

Он ждал, пока её тело привыкнет к нему, пока мышцы расслабятся. Когда он почувствовал, что она обмякла и начала отвечать на его поцелуи, он сделал первое осторожное движение. Потом еще одно. Боль постепенно сменялась тупым давлением, а затем начало возвращаться то самое тягучее удовольствие.

– Глеб, быстрее... пожалуйста, – попросила она, обвивая его шею руками.

Он прибавил темп. Звуки их тел, сталкивающихся в ритме страсти, заполняли комнату. Саша стонала громко, не стесняясь, её крики смешивались с его низким рычанием. В какой-то момент он перевернул её на живот, ставя в позу раком. Это было еще более глубоко и дико. Глеб вонзался в неё мощными толчками, придерживая за бедра так сильно, что завтра там наверняка останутся синяки.

– Ты моя, слышишь? – шептал он ей в затылок, вбиваясь в неё до самого основания. – Только моя, Смирнова.

Она чувствовала каждое его движение, каждый пульс его члена внутри себя. Смазка хлюпала при каждом толчке, а жар внизу живота нарастал, становясь невыносимым. Саша чувствовала, как приближается финал. Она закричала, когда её тело сотряс мощный оргазм, сжимая Глеба внутри себя так сильно, что он тоже не выдержал. С громким, протяжным стоном он излился в презерватив, совершая последние, самые глубокие толчки.

Они повалились на кровать, тяжело дыша. Глеб обнял её, прижимая к своему потному, разгоряченному телу.

– Ты в порядке? – спросил он через пару минут, целуя её в макушку.

– Я... я никогда не думала, что это может быть так, – прошептала она, прижимаясь к нему. – Спасибо тебе.

– За что, глупая? – он усмехнулся, его рука лениво поглаживала её плечо.

– За то, что ты — это ты.

Глеб ничего не ответил, но он прижал её к себе еще крепче. В эту ночь он окончательно понял, что никакие бои на ринге, никакие победы и никакие деньги не сравнятся с тем чувством, которое дарила ему эта тихая девушка. Она была его спасением, его тихой гаванью и его самой большой страстью. И он знал, что сделает всё, чтобы этот огонь между ними никогда не погас.

За окном просыпался город, но в этой комнате время замерло. Здесь были только они — два человека, нашедшие друг друга вопреки всему, связанные одной случайной царапиной и бесконечной, всепоглощающей любовью. Глеб смотрел на спящую Сашу и понимал: его жизнь, та, что была до неё, была лишь черновиком. Настоящая история началась только сейчас.