← Назад к обзору

УБийца волшебников и Стражница Воды

Кофе, порох и ледяной прилив

Шпатель в руке Гарри двигался с такой пугающей размеренностью, будто он оперировал на открытом сердце, а не заделывал брешь в кирпичной кладке ресторана.

Серая строительная смесь ложилась между заново подогнанными кирпичами безупречно ровными полосами. Ни одного подтёка, ни единой неровности. Прежде чем уложить каждый блок, парень слегка сжимал его пальцами, пропуская едва заметный импульс праны — укрепляя внутреннюю структуру камня, заполняя микротрещины и связывая раствор на молекулярном уровне. Этот навык, отточенный сотнями часов кропотливого ремонта древних артефактов и собственного снаряжения в сырых подвалах Британии, работал сам по себе.

– Знаешь, парень, – протянул Калеб, сидя на перевернутом деревянном ящике и завороженно наблюдая за тем, как Гарри за считанные минуты восстановил половину разбитого дверного косяка. – В Меридиане каменщики возводят стену неделями. А ты орудуешь мастерком так, словно это боевой меч.

Гарри ловко подбросил шпатель в воздух, поймал его за кончик ручки, не глядя соскрёб излишек раствора и картинно изогнул бровь:

– Обижаешь, партизан! Меч — это примитивная заточенная железяка для тех, у кого не хватает фантазии. А вот идеальная кладка — это искусство, геометрия и высшая степень гармонии. К тому же, если я оставлю щель, мадам Лин простудится на сквозняке. А за простуду бабушки Ян внучка лично скормит меня сырому осьминогу.

– Неправда! – донесся возмущенный крик Хай Лин из глубины кухни, где девочка вместе с Тарани оттирала закопченную стену. – Осьминоги слишком милые, чтобы кормить ими таких нахалов! Я бы выбрала испорченный тофу!

– Вот видишь, – хмыкнул Гарри, подмигнув Калебу. – Женщины повсюду одинаковы. Никакого чувства прекрасного, сплошная тяга к гастрономическим пыткам.

Вилл и Корнелия стояли чуть поодаль, в тени навеса. Рыжеволосая лидер Стражниц то и дело трогала кулон под футболкой, словно проверяя, на месте ли Сердце Кондракара. Её взгляд, устремленный на Гарри, оставался настороженным, но враждебности в нём больше не было — только глубокое, лихорадочное непонимание.

– Ты так и не ответил, Гарри, – негромко произнесла Вилл, сделав шаг вперед. – Кто ты? Ты не похож на беглеца из Меридиана. Но и на обычного жителя Земли... мягко говоря, тоже. Я чувствую в тебе магию. Но она странная. Холодная, древняя... и пахнет гарью.

Гарри аккуратно положил шпатель на ведро, вытер руки белоснежным полотенцем, на котором каким-то чудом не осталось ни единого серого пятна, и прислонился спиной к только что отремонтированному проему. Его лицо на миг утратило маску самодовольного шута.

– Скажем так, лидер команды спасателей: я беженец из мира, где правит маразм, помноженный на абсолютную слепоту, – спокойно ответил он. В его зеленых глазах промелькнула тень той самой ледяной бездны, что разорвала тролля на куски. – Там, откуда я родом, на войну отправляют детей с деревянными палочками, твердя им о прощении и «высшем благе». Там убийц и насильников сажают в тюрьму с правом на досрочное раскаяние, а тех, кто готов пустить врагу пулю в лоб ради защиты близких, клеймят чудовищами. Я просто решил, что эта сказка мне не по вкусу.

– Твои пистолеты... – подала голос Тарани, поправляя очки и внимательно разглядывая пустые гильзы, аккуратно сложенные Гарри в жестяную банку. – Это же девятимиллиметровые «Парабеллум»? Но звук выстрела был другим. И пробивная сила... Обычный свинец не способен пробить шкуру горного тролля, тем более разнести ее в щепки.

– Девочка в очках рубит в баллистике, хвалю! – Гарри ослепительно улыбнулся, щелкнув пальцами. – Оболочка магловская, сердечник — вольфрам с гравировкой рун кинетического разгона и стихийной нестабильности. Сам точил. Когда я нажимаю на спуск, пороховые газы активируют рунический круг в донце гильзы. Скорость полета пули возрастает втрое, а при контакте с плотью высвобождается импульс абсолютного нуля. Враг замерзает изнутри раньше, чем понимает, что в него попали. Быстро, гигиенично, и никаких соплей про «исправление заблудших душ».

– Жутко, – поежилась Корнелия, скрестив руки на груди. – Ты рассуждаешь об убийстве так, будто рецепт пирога пересказываешь.

– А на войне нет разницы между рецептом и тактикой, блондиночка, – Гарри мягко, по-кошачьи качнулся на пятках. – Ошибся с пропорциями сахара — испортил блюдо. Ошибся с дистанцией выстрела — тебя сожрали. Всё просто.

– Он прав, – неожиданно твердо произнес Калеб, поднимаясь с ящика. Молодой повстанец посмотрел на Гарри с нескрываемым солдатским братством. – Фобос не знает жалости. Его слуги понимают только силу. Если бы у моих бойцов было такое оружие... мы бы освободили столицу за месяц.

– Оружие ничего не решает, если в голове опилки вместо мозгов, – отрезал Гарри, взъерошив темные волосы. – Научить стрелять можно и обезьяну. А вот научить вовремя уйти с линии огня и не верить старым болванам с длинными бородами — это, увы, задача посложнее.

В дверях кухни появилась бабушка Ян Лин с подносом, на котором дымились чашки с ароматным жасминовым чаем. Старушка бросила лукавый взгляд на отремонтированную стену, затем на Гарри:

– Работа мастера радует глаз. Но, кажется, кое-кто забыл, который час?

Гарри бросил быстрый взгляд на наручные часы — надежный механический «Сейко», чудом переживший все передряги. Стрелки неумолимо приближались к шести часам вечера.

– Проклятье, – пробормотал он, картинно хлопнув себя по лбу. – Если я опоздаю, эта синеглазая фурия вызовет цунами и затопит весь нижний порт!

Девочки переглянулись и синхронно захихикали. Даже строгая Вилл не смогла сдержать улыбки.

– Ирма уже полчаса назад убежала домой, – с невинным видом заметила Хай Лин, беря чашку чая. – Сказала, что ей нужно «срочно переодеться в то, что не пахнет тухлыми троллями». Хотя обычно её вообще не волнует, как она выглядит после патруля!

– О-о-о, – протянул Гарри, театрально расправив воротник рубашки и поправив воображаемый галстук. – Значит, моя неотразимость всё-таки нанесла сокрушительный удар по её защитным редутам? Прекрасно! Пойду надену что-нибудь такое, чтобы окончательно закрепить тактический триумф!

– Смотри не споткнись о собственное самолюбие, снайпер, – фыркнула Корнелия, но в ее голосе уже звенело неприкрытое веселье.

***

Лондон, Англия. Площадь Гриммо, 12. Тот же вечер.

В мрачной столовой старинного особняка Блэков стояла удушливая тишина. Пламя свечей в медных канделябрах нервно подрагивало, отбрасывая длинные тени на тяжелые гобелены. Во главе длинного стола восседал Альбус Дамблдор. Его лицо, обычно выражавшее безмятежную благожелательность, сейчас казалось серым и осунувшимся.

Рядом, сгорбившись на стуле, сидел Джеймс Поттер. Его правая рука покоилась на перевязи из плотного полотна. Несмотря на все усилия мадам Помфри и использование слез феникса, раздробленная кость ключицы и порванные мышцы плеча заживали с мучительной медлительностью. Рана постоянно гноилась, источая слабый, едва уловимый запах серы и жженого металла.

– Никаких следов, Альбус? – голос Лили Поттер дрожал. Женщина сидела напротив мужа, сжимая в ладонях чашку с остывшим чаем. Глаза ее покраснели от бессонницы и слез. – Мы проверили Францию, Германию, Болгарию... Гринготтс наложил вето на выдачу информации о его личном сейфе! Гоблины просто выставили нас за порог!

– Гоблины всегда были жадными до чужих тайн тварями, – прорычал Сириус Блэк, нервно расхаживая по комнате и сжимая кулаки. – Но как этот щенок посмел?! Выстрелить в собственного отца! Сбежать, как крыса, бросив семью перед лицом возвращения Волан-де-Морта! Годрик рискует жизнью, а этот мерзавец...

– Замолчи, Сириус, – холодно оборвал его Северус Снейп, стоявший в тени у книжного шкафа. Зельевар скрестил руки на груди, его крючковатый нос казался еще острее в полумраке. – Ты лаешь, как дворовый пес, не понимая масштаба катастрофы.

– Что ты сказал, Нюхлюс?! – Сириус мгновенно дернулся к нему, но Римус Люпин крепко перехватил друга за плечо.

– Сириус, сядь, – тихо, но властно произнес оборотень. Люпин выглядел постаревшим на десять лет. – Северус прав. Мы не о том думаем. Выстрел Гарри в Джеймса был не вспышкой ярости. Это был расчет.

– Расчет?! – вспыхнул Джеймс, поморщившись от боли в плече. – Он едва не оторвал мне руку магловской железякой! Мой собственный сын! Я вырастил его, я дал ему кров...

– Ты запер его на чердаке, Поттер, – ядовито процедил Снейп, сделав шаг на свет. На губах мастера зелий играла кривая, презрительная усмешка. – Ты забывал позвать его к рождественскому столу, пока вы все распевали дифирамбы твоему драгоценному Годрику. И пока вы тешили свое непомерное эго, мальчишка времени даром не терял.

– Северус, – мягко предостерег Дамблдор, подняв ладонь со сверкающим серебряным перстнем. – Мы собрались здесь не для взаимных обвинений. Что показал визит к семье Чанг?

Снейп скривился, словно проглотил лимон:

– Девчонка молчит как партизан на допросе. Но ее отец... мистер Чанг весьма доходчиво дал понять, что вмешательство Министерства или Ордена в дела его семьи приведет к проблемам, которые мы не сможем решить дипломатическим путем. У триады в Гонконге слишком длинные руки. Однако кое-что мне удалось выяснить через свои каналы в Лютном.

– И что же? – подалась вперед Лили, вглядываясь в лицо старого друга.

– Ваш сын не просто баловался оружием. Он выполнял заказы, – Снейп произнес эти слова медленно, смакуя каждый слог. – В криминальном подполье волшебной Европы он известен под псевдонимом «Оружейник». Он устранял беглых пожирателей, контрабандистов темных артефактов и тех, до кого не могли добраться авроры. И делал это с безупречной, хирургической жестокостью. Магловский свинец, зачарованный древней рунической магией.

– Это невозможно! – ахнула Лили, зажимая рот рукой. – Ему всего пятнадцать! Он не мог... он же ребенок!

– Этот «ребенок», Лили, на кладбище за тридцать секунд выкосил четверых матерых боевиков Темного Лорда, – безжалостно припечатал Снейп. – Он прострелил колени Люциусу, превратив его в калеку, и всадил три пули в грудь самому Волан-де-Морту. Темный Лорд выжил лишь потому, что ритуал возрождения наделил его тело чудовищной регенерацией. И сейчас Волан-де-Морт в бешенстве. Он боится. Впервые за десятки лет он боится не Дамблдора, а неизвестного стрелка, которого вы, в своем ослеплении, просто выставили за дверь.

В комнате повисла тяжелая, гробовая тишина. Джеймс побелел как полотно, невидящим взглядом уставившись на свои перебинтованные пальцы.

– Но Годрик... – прошептал Джеймс. – Годрик сказал, что это он отбил нападение...

– Твой Годрик валялся в грязи и пускал слюни от первого же Круциатуса, – безжалостно усмехнулся Снейп. – И ты это знаешь, Поттер. В глубине души ты всегда знал, кто из них двоих настоящий боец.

– Довольно, – Дамблдор тяжело вздохнул, и его голос заставил всех замолчать. – Гарри ушел. И, судя по колебаниям пространственных барьеров, он покинул не просто Британию. Он скрылся там, где наши поисковые чары бессильны. Но нам придется его найти. Не только ради семьи, Лили. Без него... пророчество может быть истолковано превратно. И если Волан-де-Морт доберется до Гарри раньше нас...

– Он не доберется, – прохрипел Джеймс, сжимая здоровую руку в кулак. – Я сам найду его. Я приведу его обратно. Даже если придется связать его чарами.

– Попробуй, Поттер, – тихо прошептал Снейп, отступая обратно во тьму. – Только в следующий раз он будет целиться не в плечо. А прямо между твоих оленьих глаз.

***

Хизерфилд. Набережная залива. 19:15.

Соленый морской бриз приятно холодил лицо, разгоняя вечернюю духоту приморского городка. Оранжевый диск солнца медленно опускался за горизонт, окрашивая тяжелые волны в медно-золотые тона. Старый деревянный пирс скрипел под накатами прибоя, а в воздухе стоял густой, терпкий запах водорослей, жареного попкорна и дизельного топлива от пришвартованных рыболовецких шхун.

Гарри стоял у перил пирса, небрежно засунув руки в карманы темно-синего шерстяного пальто. На нем были строгие черные джинсы, начищенные до блеска ботинки и тонкий серый кашемировый свитер под горло — никакой мешковатой мантии, никакого дурацкого поварского колпака. Ветром растрепало его смоляные волосы, но в осанке сквозила та же небрежная, опасная легкость. В левой руке он держал два картонных стаканчика с дымящимся кофе, от которых исходил соблазнительный аромат корицы и карамели, а под мышкой покоился бумажный пакет из местной кондитерской.

– Опаздываешь на пятнадцать минут, русалочка, – не оборачиваясь, произнес он ровным, бархатным голосом. – Твоя следующая фраза: «Вообще-то, нормальные парни ждут девушек молча и не смотрят на часы!»

Позади послышался сухой щелчок каблуков по доскам, а затем звонкий, полный сарказма голос:

– Вообще-то, нормальные парни ждут девушек молча и... – Девушка осеклась, возмущенно выдохнула и с силой пнула носком кеда ножку деревянной скамейки. – Черт бы тебя побрал, Поттер! Ты когда-нибудь прекратишь этот цирк с чтением мыслей?! Я же просила!

Гарри плавно повернулся к ней, и на его губах расплылась самая нахальная, обезоруживающая улыбка из его арсенала.

Но в следующую секунду его взгляд скользнул по ней, и брови парня невольно поползли вверх.

Ирма Лэр выглядела... потрясающе. Куда делась та взъерошенная пацанка в растянутых толстовках, которая вечно подшучивала над всеми в школе и в ресторане? На ней была короткая кожаная куртка поверх лазурно-голубого топа, выгодно подчеркивавшего цвет ее глаз, узкие темные джинсы и стильные кеды. Ее темно-русые кудри были аккуратно уложены мягкими волнами, спадая на плечи, а губы тронула легкая розовая помада. В лучах заходящего солнца она казалась сотканной из морской пены и заката.

– Ну? – Ирма картинно уперла руки в бока, слегка приподняв подбородок, хотя легкий румянец на ее круглых щеках выдавал волнение. – Что замер, великий стратег? Язык проглотил? Или в твоей гениальной голове не нашлось шутки про мой внешний вид?

Гарри сделал шаг вперед, протягивая ей один из стаканчиков:

– Признаю тактическое поражение, Лэр. Против такого калибра у меня нет бронежилета. Ты выглядишь просто сногсшибательно.

Ирма моргнула, явно не ожидавшая прямого и искреннего комплимента вместо привычной порции язвительности. Она взяла теплый стаканчик, пряча смущенную улыбку за глотком кофе.

– Хм... Карамель и двойная корица? – удивленно протянула она, распробовав напиток. – Откуда ты узнал? Я же не говорила, какой кофе люблю.

– Профессиональная деформация, – Гарри пожал плечами, отсалютовав ей своим стаканом. – Человек, который обожает соленое и острое в основных блюдах, на десерт всегда выбирает что-то приторно-сладкое с пряным акцентом. Простая психология вкусовых рецепторов. А в пакете — миндальные круассаны. Еще теплые.

– Ладно, ладно, подлиза, ты реабилитирован, – Ирма хихикнула, с удовольствием забирая пакет и доставая нежную выпечку. Они пошли рядом по длинному деревянному настилу пирса, слушая крики чаек и размеренный шум волн. – Но только не зазнавайся. Мое прощение стоит дорого.

– Могу расплатиться золотом гоблинов или парочкой язвительных анекдотов про древнюю британскую аристократию, – предложил Гарри, лениво щурясь на горизонт.

Некоторое время они шли молча. Но эта тишина не была неловкой — скорее уютной, согревающей, словно кофе в их руках. Ирма искоса наблюдала за Гарри. Она привыкла к парням из Шеффилдской школы — неуклюжим, вечно пытающимся казаться взрослыми, вроде Эндрю Хорнби или застенчивого Мартина Таббса. Гарри был совершенно другим. От него веяло взрослой, опасной уверенностью человека, который заглядывал за грань жизни и смерти, но при этом в нем оставалось мальчишеское, озорное тепло.

– Гарри, – негромко позвала она, остановившись у чугунного парапета на самом краю пирса.

– М-м?

– То, что ты сказал днем... Про мир, из которого ты сбежал. Это ведь была правда? Ты действительно сражался с чудовищами? Настоящими, не такими, как в Меридиане?

Гарри замер, глядя на темнеющую воду залива. Веселая маска сползла с его лица, открывая усталость, которую пятнадцатилетний подросток не должен был носить в своих глазах.

– Чудовища из Меридиана честнее, Ирма, – тихо произнес он. – Они не скрывают, что хотят сожрать тебя или размазать по стенке. А в Британии... Самые страшные чудовища носили белоснежные шелковые мантии, улыбались добрыми старческими улыбками и кормили меня лимонными дольками, пока за моей спиной лепили из моего тупоголового братца идола для толпы. Знаешь, каково это — быть тенью? Невидимой прислугой в доме, который принадлежит твоим предкам?

Ирма затаила дыхание, не перебивая.

– Когда в одиннадцать лет мне пришло письмо из Хогвартса, отец даже не посмотрел на меня. Он покупал Годрику лучшую метлу, золотой котел, мантии из драконьей кожи... А мне просто сунули мешочек с серебряными сиклями и сказали: «Купишь себе что-нибудь из подержанного». Я не плакал. Я просто пошел в Косой переулок, свернул в магловский Лондон и купил свой первый станок для обработки металла и подшивку чертежей огнестрельного оружия.

– И... ты научился всему сам? – с трепетом спросила девушка.

– Не совсем. Были люди, которые помогли. Чо Чанг познакомила меня со своим отцом — он научил меня стрелять из засады и контролировать дыхание. Су Ли научила меня рукопашному бою, показав, что тело мага должно быть крепче стали. А гоблины... Гоблинам плевать на пророчества, пока у тебя есть золото и ясная голова. Они дали мне древние трактаты по зачарованию металлов.

Гарри криво усмехнулся, сделав глоток остывающего кофе:

– А потом было кладбище. Мой драгоценный братец орал как свинья под ножом, родители потом кричали, что я завидую его славе... Когда отец направил на меня палочку, приказывая остаться и «служить высшему благу», я просто нажал на спуск. Я прострелил плечо Джеймсу Поттеру и ушел через камин. Вот и вся история «героического побега». Никакого пафоса. Просто грязь, кровь и две пустые обоймы.

Ирма стояла неподвижно. Ее синие глаза блестели от подступивших слез. Без лишних слов, повинуясь внезапному порыву, она сделала шаг вперед, обвила руками его шею и крепко прижалась к его груди, уткнувшись носом в воротник его пальто.

Гарри на секунду окаменел. Тело, натренированное мгновенно реагировать на любое сближение как на атаку, напряглось. Рука инстинктивно дернулась к кобуре под пальто.

Но он не оттолкнул ее.

Медленно, неуверенно, он опустил руки ей на талию, чувствуя, как бьется ее сердце — часто, горячо и искренне. От нее пахло морем, ванилью и дождем.

– Они идиоты, Гарри, – глухо прошептала Ирма ему в плечо. – Твой отец, этот твой директор и все те, кто был рядом. Они слепые, самодовольные идиоты. Если бы у меня был такой брат... или друг... Я бы никогда, слышишь? Никогда в жизни не предала тебя.

У Гарри перехватило дыхание. Вся его напускная бравада, все выученные уловки Джозефа Джостара, весь цинизм наемника растворились в этих простых, безыскусных словах. В груди разлилось странное, щемящее тепло, от которого защипало в углах глаз.

– Эй... Лэр, – сипло выговорил он, пытаясь вернуть привычный насмешливый тон, но голос дрогнул. – Ты сейчас испачкаешь мне пальто своими слезами. А чистка шерсти в Хизерфилде стоит бешеных денег.

– Заткнись, Поттер, – шмыгнула носом Ирма, но объятий не разжала, только крепче сжала пальцы на его спине. – Помолчи хоть минуту, тебе это идет.

Они стояли так на краю пирса, пока последние лучи солнца не утонули в океане.

Идиллия разорвалась внезапно и мерзко.

Вода под опорами пирса забурлила, словно в гигантском кипящем котле. Воздух мгновенно наполнился удушливым запахом гнили, болотной тины и паленой чешуи. Скрип дерева сменился треском ломающихся свай.

– Что за... – Ирма отпрянула, ее глаза расширились. – Гарри, внизу!

Гарри среагировал мгновенно. Он схватил девушку за руку, дернув ее на себя и уводя с линии удара за долю секунды до того, как настил пирса разлетелся в щепки.

Из воды, вздымая фонтаны брызг, выметнулось чудовище. Длинное, гибкое, покрытое скользкой зеленовато-черной чешуей тело напоминало исполинского угря с четырьмя когтистыми лапами и перепончатыми крыльями за спиной. Морда твари, лишенная глаз, состояла из сплошных рядов игловидных зубов, из пасти сочилась зеленая едкая слюна, с шипением прожигавшая доски. За ней из пучины показались еще трое — меньшего размера, но столь же смертоносные.

– Глубинные ползуны Седрика! – выдохнула Ирма, вскидывая ладони. – Они выслеживают остаточную магию портала! Калеб говорил о них...

– Значит, змейка Седрик решил прислать своих аквариумных рыбок? – оскалился Гарри. Вся его меланхолия улетучилась, сменившись бешеным азартом. Пальто распахнулось, и в обеих руках парня с глухим щелчком материализовались верные «Беретты». – Твоя следующая фраза, скользкая дрянь: «Ш-ш-ш, сдохните, детишки!»

Тварь взвизгнула, выплевывая струю зеленой кислоты:

– Ш-ш-ш... с-с-дохните!

– Мимо кассы! Ирма, дай им воды!

– С удовольствием! – крикнула девушка. Ее глаза вспыхнули ярко-бирюзовым светом.

Она не стала тратить время на трансформацию в Стражницу — ярость и желание защитить Гарри придали ей сил. Ирма сделала резкий взмах руками вверх, словно поднимая невидимый занавес. Огромная масса океанской воды повиновалась ее воле, взметнувшись из залива гигантской водяной дугой, которая обрушилась на нападающих монстров, сбивая их в кучу и прижимая к полуразрушенным сваям.

– А теперь — ледниковый период, дубль два! – рявкнул Гарри.

Он не стал стрелять сразу. Парень прыгнул вперед, приземлившись на уцелевшую балку, и ударил ладонью прямо в бурлящий водяной вихрь, созданный Ирмой.

Стихийная магия девушки и древняя родовая магия Гарри вошли в идеальный, смертоносный резонанс.

Там, где обычный маг льда просто создал бы корку, Гарри высвободил абсолютный холод. Вода, подвластная Ирме, мгновенно застыла, превращаясь не просто в лед, а в монолитный, сверхплотный кристаллический куб, намертво сковавший всех четырех ползунов. Твари даже не успели взвизгнуть — их тела застыли в причудливых позах внутри прозрачной голубоватой глыбы весом в несколько тонн.

– Ого... – выдохнула Ирма, тяжело дыша и опуская руки. – Мы... мы сделали это вместе?

– Еще не до конца, русалочка! – крикнул Гарри, взводя курки обоих пистолетов. – Красивые скульптуры, но я предпочитаю крошку!

Он выстрелил.

Бабах! Бабах! Бабах!

Двенадцать выстрелов слились в один непрерывный металлический грохот. Зачарованные кинетические пули с вольфрамовыми сердечниками ударили точно в узловые точки напряжения ледяного монолита. Гарри рассчитал векторы удара за доли секунды, читая структуру льда, как открытую книгу.

Хрясь! Дзынь-н-н!

Чудовищный куб льда вместе с вмороженными в него монстрами взорвался снопом ослепительных алмазных искр, осыпав залив безвредным ледяным дождем. Ни от чудовищ, ни от кислоты не осталось и следа — лишь легкий морозный пар стелился над темной морской гладью.

Тишину вечера нарушал только шум прибоя да звон пустых гильз, остывающих на мокрых досках пирса.

Гарри крутанул пистолеты на пальцах, с привычным щелчком загнал их в подмышечные кобуры и повернулся к Ирме. Волосы девушки растрепались от ветра, щеки пылали, а на губах играла шальная, победная улыбка.

– Знаешь, Поттер... – протянула она, подходя к нему вплотную и заглядывая снизу вверх в его глаза. – Твои железки иногда бывают чертовски полезными.

– Железки? – Гарри прижал руку к сердцу, изображая глубокую обиду. – Это шедевр итальянской инженерной мысли, дополненный кельтской рунической вязью! Обижаешь мое оружие — обижаешь меня!

– Да брось ты, – рассмеялась Ирма.

Она вдруг протянула руку, взяла его за лацкан пальто и потянула вниз, заставляя парня наклониться. Их лица снова оказались в считанных сантиметрах друг от друга.

– Твоя следующая фраза, Гарри: «Ирма, я согласен готовить тебе десерты бесплатно до конца жизни, только не смотри на меня так»!

Гарри замер. Он посмотрел в ее сияющие, глубокие, как океан, глаза, в которых не было ни капли страха перед его прошлым, ни тени сомнения. Только тепло, вызов и едва сдерживаемая нежность.

– Ошиблась, русалочка, – прошептал он, и его обычная наглая ухмылка сменилась мягкой, искренней улыбкой. – Моя следующая фраза... звучит совсем иначе.

Он не стал договаривать. Гарри просто подался вперед и накрыл ее губы своими.

Поцелуй был со вкусом соленых морских брызг, корицы и едва уловимого порохового дыма. Ирма на мгновение замерла от неожиданности, а затем мягко вздохнула и ответила, запустив пальцы в его густые темные волосы. Весь мир вокруг — далекая Британия с ее дурацкими пророчествами, Меридиан с его тиранами, разбитый пирс и надвигающаяся ночь — всё это перестало существовать.

Остались только они двое. Беглый стрелок, нашедший свой дом, и дерзкая повелительница воды, растопившая его лед.

Когда они наконец неохотно отстранились друг от друга, оба тяжело дышали. Ирма лукаво прикусила нижнюю губу, пряча порозовевшие щеки в воротник куртки, но ее глаза сияли ярче звезд, зажигавшихся над Хизерфилдом.

– Неплохо для начала, снайпер, – хрипловато произнесла она, шутливо ткнув его кулаком в грудь. – Но учти: в следующий раз круассаны должны быть с шоколадом.

Гарри рассмеялся — легко, свободно, счастливо, обнимая ее за плечи и прижимая к себе.

– Будет тебе шоколад, Лэр. Всё, что пожелаешь. А если Седрик или кто-то еще попытается нам помешать... что ж, у меня в запасе еще много свинца.

Они развернулись и не спеша пошли по пирсу обратно к огням ночного города, держась за руки. Впереди была долгая война за два мира, но Гарри Поттер больше ничего не боялся. Впервые в жизни ему было за что сражаться по-настоящему.