УБийца волшебников и Стражница Воды
Плюшевый армагеддон и тактическая капитуляция пафоса
Калейдоскоп измерений переливался в хрустальных гранях бесконечного пространства, словно детская игрушка, забытая на чердаке скучающего демиурга.
Кишкур Зелретч Швайнорг сидел в своем неизменном викторианском кресле, левитирующем посреди многомерного эфира, и с глубочайшим унынием созерцал происходящее на трех центральных проекциях. Пепел с его гаванской сигары падал прямо в пустоту между мирами, превращаясь в крошечные карликовые созвездия.
– Скука, – сухо проскрипел Маршал Волшебства, постукивая рубиновым набалдашником трости по воздуху. – Абсолютная, серая, бездарная скука. Я рассчитывал на драму шекспировского масштаба, а получил унылую провинциальную оперетту с дешевыми пиротехническими эффектами.
На левом экране метался по подземельям Малфой-мэнора лорд Волан-де-Морт. Темный маг, лишившийся доброй половины задней части мантии вместе с филейной плотью после взрыва гарриной пластической взрывчатки, непрерывно шипел, хватал слуг за горло и брызгал слюной, требуя немедленно принести ему головы магловских оружейников.
На правом экране в темной гостиной на площади Гриммо Альбус Дамблдор, нервно вздрагивая каждый раз, когда на улице сигналил магловский автомобиль, в сотый раз вещал сломленной чете Поттеров о «великом замысле», «хрупком балансе добра» и необходимости «вернуть заблудшую овечку Гарри в лоно света».
– Никакой фантазии, – вздохнул старик, выпустив плотное кольцо сизого дыма. – Одни упиваются дешевым садизмом, другие торгуют индульгенциями и пафосом. А парень в Хизерфилде тем временем вынужден жечь драгоценный ресурс духовных карт, чтобы отстреливать этот цирк с конями. Непорядок. Вторая Магия существует не для того, чтобы терпеть чужую безвкусицу.
Зелретч криво осклабился. В его рубиновых глазах вспыхнул тот самый зловещий, искрометный огонек, от которого в семи параллельных вселенных жрецы до сих пор превентивно уходили в глухие монастыри.
– Если трагедия окончательно выродилась в фарс, – протянул древний вампир, – то режиссер обязан сменить реквизит.
Старик поднял багровую трость, прицелился ее острием точно в перекрестие двух временных линий и с сухим, щелкающим смешком провернул набалдашник на четверть оборота против часовой стрелки.
– Концептуальная трансфигурация высшего порядка. Протокол «Детский мир». Повеселимся.
***
Великобритания, Уилтшир. Малфой-мэнор.
В главном бальном зале, освещенном тусклым зеленоватым пламенем зачарованных факелов, царила атмосфера могильного ужаса.
Люциус Малфой, бледный как полотно, с забинтованной культей левой руки и загипсованной ногой, стоял на коленях на ледяном мраморе. Рядом, подрагивая всем телом, замерла Беллатриса Лестрейндж. Ее изуродованная серебряной пулей рука висела на черной перевязи, но в безумных глазах ведьмы все еще тлела фанатичная готовность резать врагов зубами.
Во главе длинного полированного стола возвышался Волан-де-Морт.
Темный Лорд стоял, опираясь на край столешницы, потому что садиться после подарка Гарри Поттера он физически не мог. Каждое движение отзывалось в его изувеченном теле дикой, дергающей болью.
– Мы вернемся туда! – шипел он, и его голос напоминал скрежет ржавого скальпеля по стеклу. – Мы поднимем великанов! Мы выпустим стаи акромантулов на их улицы! Я лично сорву кожу с лица этого щенка, а девку... девку я скормлю Нагайне на его глазах! Круцио! КРУЦИО-О-О!
Он яростно взмахнул новой палочкой, вырезанной из черного терновника.
Но заклинание не сорвалось с дерева.
Вместо этого прямо над головой Темного Лорда воздух свернулся в безупречную калейдоскопическую воронку. Раздался громкий, сочный звук, похожий на хлопок лопнувшего детского шарика:
*ПУК.*
Зал озарился нестерпимо ярким, конфетно-розовым сиянием, пахнущим сладкой ватой и мыльными пузырями.
Пожиратели смерти вскрикнули, закрывая глаза руками.
А когда свет погас, грозный тиран исчез.
Вместо двухметрового бледного чудовища в шелковых лохмотьях посреди огромного резного кресла сидел... плюшевый медвежонок.
Он был ростом не более тридцати сантиметров. Сшитый из полинялого темно-серого искусственного меха, с криво пришитой пуговицей вместо левого глаза и маленьким черным носиком из дерматина. На его пузике серебряными нитками был вышит неровный череп со змейкой, а в крошечной лапке была намертво зажата крохотная деревянная зубочистка.
В бальном зале повисла тишина такой плотности, что было слышно, как в дальнем углу капает воск со свечи.
Люциус Малфой медленно поднял голову. Его единственный здоровый глаз нервно дернулся:
– М-мой... лорд?..
Плюшевый медвежонок зашевелился.
Он неуклюже взмахнул лапками, попытался вскочить, но его мягкое набивное тельце потеряло равновесие, и он со звуком упавшей подушки шлепнулся мордочкой в полированный дуб стола:
*ПФ-Ф-Ф.*
Медведь в ярости перевернулся, его пуговичный глаз вспыхнул тусклым красным огоньком, и из плюшевой пасти вырвался крик.
Однако вместо громового, леденящего кровь гласа темного владыки по залу разнесся писклявый, захлебывающийся визг анимационного бурундука, вдохнувшего два баллона чистого гелия:
– ЧТО ЭТО ЗА МАГИЯ?! ЛЮЦИУС! БЕЛЛА! УБЕЙТЕ ИХ ВСЕХ! Я РАЗОРВУ ВАШИ ДУШИ! АВАДА КЕДАВРА-А-А-А!
Медвежонок изо всех сил взмахнул зубочисткой в сторону Малфоя.
Из кончика палочки не вылетело ни единой искры. Зато внутри плюшевого животика от резкого движения сработал встроенный фабричный пищащий механизм:
*ПИ-И-ИП!*
Люциус замер с открытым ртом. Лоб аристократа покрылся крупными каплями холодного пота.
– АВАДА КЕДАВРА! – снова истошно взвизгнула игрушка, отчаянно дергая лапками и подпрыгивая на месте.
*ПИ-И-ИП! ПИ-И-ИП! ПИ-И-ИП!*
– Мой... мой повелитель? – прошептала Беллатриса.
Ее лицо исказилось в чудовищной гримасе, где боролись слепая преданность и абсолютное, нечеловеческое когнитивное расстройство:
– Вы... вы стали таким... компактным?
– ЗАТКНИСЬ, ДРЯНЬ! – пищал медведь, яростно пытаясь перешагнуть через край серебряного кубка, но снова запутался в собственных ватных лапах и покатился по столу. – ПОДНИМИТЕ МЕНЯ! ЭТО ВРЕМЕННОЕ ЗАКЛЯТИЕ! Я ВЕЛИЧАЙШИЙ ТЕМНЫЙ МАГ В ИСТОРИИ! ПОЧЕМУ У МЕНЯ ВНУТРИ ВАТА?! ГДЕ МОИ ВНУТРЕННОСТИ?!
Он дернулся, и его пузико снова звонко отозвалось:
*ПИ-И-И-ИП.*
В дверях зала бесшумно возникла Нагайна.
Гигантская ядовитая змея, почуявшая зов хозяина, проскользила к столу, подняла чешуйчатую морду, близоруко уставилась на серый комок шерсти...
Затем ее раздвоенный язык лениво скользнул по плюшевому уху медведя. Змея тихо, разочарованно фыркнула, свернулась клубком у ножки стула и просто закрыла глаза, решив, что это очередная хозяйская дурь.
– НАГАЙНА! УКУСИ ИХ! – визжал плюшевый Волан-де-Морт, тщетно пытаясь дотянуться лапкой до своего носа. – ЛЮЦИУС, ЕСЛИ ТЫ СЕЙЧАС ЖЕ НЕ НАЙДЕШЬ КОНТРЗАКЛЯТИЕ, Я... Я...
*ПИ-И-ИП.*
Люциус Малфой медленно закрыл лицо здоровой рукой и тихо, безнадежно застонал.
Вся его родовая гордость, миллионы галлеонов в сейфах Гринготтса и многолетняя борьба за чистоту крови только что разбились о дешевую пластиковую пищалку в брюхе плюшевого медведя.
***
Лондон, площадь Гриммо, 12. Штаб-квартира Ордена Феникса.
За длинным кухонным столом царило тягостное молчание.
Джеймс Поттер сидел, ссутулившись, прижимая к груди перевязанное плечо, в котором до сих пор фантомно ныла рана от пули старшего сына. Лили, осунувшаяся, с темными кругами под заплаканными глазами, механически помешивала остывший чай. Сириус и Римус сидели напротив, не поднимая глаз от столешницы.
Во главе стола возвышался Альбус Дамблдор.
Великий светлый маг выглядел монументально, хотя в глубине его мудрых голубых глаз за стеклами очков-половинок еще тлел ужас воспоминания о старике с багровой тростью, который несколькими часами ранее вышвырнул их с причала, как нашкодивших первокурсников.
– Мы не должны отчаиваться, – мягко, веско произнес директор, складывая длинные пальцы домиком. – Гарри ожесточился. Его сердце сковано льдом отчуждения. Но высшее благо требует терпения. Любовь семьи... истинный свет... они непременно пробьются сквозь эту магловскую броню. Мы обязаны подготовить новый ритуал призыва. Нам нужно очистить его ауру от скверны оружия и...
*ХЛОП.*
Над столом кухни лопнула точно такая же розовая радужная воронка.
Запахло карамелью, свежей клубникой и детской присыпкой.
– Защитные чары! – взревел Джеймс, вскакивая и выхватывая палочку здоровой рукой.
Но защищать было некого.
На высоком резном стуле директора Хогвартса больше не было седобородого старца в златотканой мантии.
Там сидел плюшевый императорский пингвин.
Он был пухлым, невероятно мягким на вид, с угольно-черной спинкой, ослепительно-белым пузиком и ярко-оранжевыми замшевыми лапками. На его круглом клюве сидели те самые крошечные очки-половинки, а на макушке гордо покачивался остроконечный фиолетовый колпак со звездами.
Пингвин моргнул блестящими черными стеклярусами глаз.
Его маленькие плюшевые крылышки-ласты судорожно захлопали по столу:
*ШЛЕП-ШЛЕП-ШЛЕП.*
– О боги... – выронил палочку Сириус Блэк.
Пингвин открыл оранжевый клюв.
И вместо бархатного, исполненного глубокой мудрости старческого баритона раздалось тоненькое, скрипучее кряканье, похожее на голос резиновой уточки для купания младенцев:
– КВЯ-Я-ЯК! Лимонную дольку... не соблаговолит ли кто-нибудь подать мне лимонную дольку?! Квяк! Что за странная акустическая флуктуация пространства?!
Пингвин попытался встать на лапки, но перевалился на бок, задрав короткие оранжевые культяпки к закопченному потолку кухни:
– Джеймс? Лили? Почему вы стали такими огромными?! Квяк! Римус, прекрати так на меня смотреть! Это всего лишь временное трансфигурационное искажение высшего порядка! Квя-я-як!
Северус Снейп, стоявший в тени буфета со скрещенными руками, медленно опустил взгляд на свои ботинки.
Его бледные губы мелко задрожали. Мышцы лица зельевара свело судорогой такой силы, что он был вынужден прикусить язык до крови, лишь бы не забиться в истерическом, безумном хохоте прямо на глазах у всего Ордена.
– Директор?.. – шепотом выдавила Лили Поттер, прижимая ладонь к губам.
– Квяк! Именно, дорогая девочка! – пингвин с трудом перекатился на брюшко, опираясь ластами о край чайного блюдца. – Не стоит паниковать! Ситуация под полным контролем Ордена! Нам просто... квя-а-ак... нужно продолжать нести свет!
Сириус Блэк не выдержал первым.
Его плечи затряслись, из горла вырвался хриплый, лающий звук, перешедший в оглушительный, безудержный гогот, сотрясший вековые стропила дома Блэков:
– ОН... ОН ПИНГВИН! ВЕЛИКИЙ СВЕТЛЫЙ МАГ — ПЛЮШЕВЫЙ ПИНГВИН С ЛИМОННЫМИ ДОЛЬКАМИ! ДЖЕЙМС, СМОТРИ, ОН ЛАСТАМИ МАШЕТ!
– СИРИУС, ПРЕКРАТИ! ЭТО НЕ СМЕШНО! – в отчаянии закричал Джеймс, хотя его собственный голос предательски сорвался на визг. – АЛЬБУС, КАК ЭТО СНЯТЬ?!
– Квяк! – строго отозвался пингвин, грозно взмахнув левой ластой. – Десять очков с Гриффиндора за неподобающую реакцию на авторитет директора! Квя-я-як!
***
Магическая Британия рухнула в бездну когнитивного апокалипсиса ровно в восемь утра следующего дня.
Экстренный выпуск «Ежедневного Пророка» вышел с гигантским, пылающим багровыми буквами заголовком:
*«КРИЗИС АВТОРИТЕТОВ: ТЕМНЫЙ ЛОРД И ДИРЕКТОР ХОГВАРТСА СТАЛИ ДЕТСКИМИ ИГРУШКАМИ?!»*
На первой полосе двигались две живые колдографии.
Слева: плюшевый серый медведь с вышитым черепом, стоящий на столе в Малфой-мэноре, яростно тыкал зубочисткой в объектив репортера и непрерывно открывал плюшевый рот, издавая беззвучные, но очевидно истерические вопли (колдограф любезно снабдил снимок текстовой плашкой: *«ПИ-И-ИП!»*).
Справа: плюшевый пингвин в фиолетовом колпаке и очках-половинках сидел на стопке книг в кабинете директора, меланхолично хлопая ластами и пытаясь дотянуться клювом до тарелки с карамельками.
Министерство магии объявило чрезвычайное положение.
Корнелиус Фадж, прибывший в Хогвартс для экстренных консультаций, провел в кабинете Дамблдора ровно три минуты. После чего министр вышел в коридор, зеленый как болотная тина, молча сорвал с себя котелок, растоптал его каблуком и подал в отставку, заявив журналистам, что уходит разводить флоббер-червей в Шотландию, потому что «мир сошел с ума, а спорить с пингвином о бюджетных субсидиях он больше не намерен».
В Косом переулке царила вакханалия.
Владелец магазина игрушек на радостях снизил цены на плюшевых медведей на девяносто процентов, после чего разъяренная толпа смела витрины за полчаса. В баре «Дырявый котел» волшебники чокались кружками со сливочным пивом, провозглашая тосты за «Великую Ватную Революцию».
А в поместье Поттеров в Годриковой Лощине разворачивалась личная трагедия.
Четырнадцатилетний Годрик Поттер, «Мальчик, Который Выжил», сидел в своей спальне перед зеркалом, сжимая в дрожащей руке волшебную палочку.
Шрам в виде буквы «V» на его лбу больше не болел. Он вообще ничего не чувствовал.
– Я... я Избранный, – шептал подросток, глядя на колдографию пищащего медведя в газете. – Я должен был сразиться с воплощением абсолютного зла... Я четыре года тренировал дуэльные стойки... Дамблдор говорил, что мне предстоит эпическая битва за судьбу мира...
Парень швырнул газету в стену и в слезах уткнулся в подушку:
– КАК МНЕ СРАЖАТЬСЯ С МЕДВЕДЕМ?! МНЕ ЧТО, ПОРОЛОНОМ ЕГО ЗАДУШИТЬ?! ЧЕМУ МЕНЯ УЧИЛИ?!
Снизу, из гостиной, доносились приглушенные рыдания Лили и глухие удары кулака Джеймса о дубовую стойку камина. Великий миф семьи Поттеров, ради которого они когда-то вычеркнули из жизни своего первенца, превратился в анекдот, над которым теперь в открытую потешались даже домовые эльфы.
***
Хизерфилд, ресторан «Серебряный Дракон». Вторник, одиннадцать утра.
Осеннее солнце заливало чистый, пустой зал ресторана мягким светом. На столах стояли свежие хризантемы в глиняных вазочках, за окном лениво шелестел прибой, а из кухни доносился умопомрачительный аромат запеченной утки с анисом и имбирем.
Гарри Поттер сидел за дальним столиком.
На нем был его привычный темно-синий шеффилдский блейзер, надетая под него белая рубашка и чистые круглые очки. Перед юношей лежал орихалковый смартфон Зелретча, на экране которого светилась прямая трансляция из британского Министерства, а рядом лежала свежая копия «Ежедневного Пророка», доставленная через калейдоскопическую щель пять минут назад.
Рядом сидела Ирма Лэр.
Девушка уже три минуты не могла сделать вдох.
Она лежала грудью на столе, уткнувшись лицом в сгиб локтя, ее плечи сотрясались в таких диких, конвульсивных приступах хохота, что деревянная скамья под ней мелко вибрировала.
– Я... я не могу... – всхлипывала она, поднимая красное, мокрое от слез лицо и тыча пальцем в двигающуюся колдографию Волан-де-Морта. – Гарри! Посмотри на него! Он... он пытается сделать круцио... А ОНО ПИЩИТ! ПИ-И-ИП! ХА-ХА-ХА-ХА-ХА!
Гарри сидел неподвижно.
Его рот был приоткрыт. Правая бровь взлетела так высоко, что скрылась под челкой. Тело юноши застыло в драматической, канонической позе Джозефа Джостара: ладонь прижата ко лбу, глаза расширены в немом, космическом потрясении.
– О-О-О М-А-А-А-Й Г-А-А-А-А-Д! – наконец выдохнул он хриплым, упавшим голосом. – Старик Зел... Он реально это сделал. Он превратил Темного Лорда Британии в бракованную игрушку из дешевого супермаркета.
В его голове тут же проснулся целый хор:
– БУ-ГА-ГА-ГА-ГА! – взревела Мордред, катаясь по полу астрального тронного зала. – ВОТ ЭТО ДЕМОРАЛИЗАЦИЯ! ВОТ ЭТО ТАКТИКА! Зачем пробивать рыцарские латы, если можно набить врага опилками?! Мастер, передай этому вампирскому деду мой персональный респект! Это самый жестокий удар по эго, какой я видела со времен падения Камелота!
– Абсолютная концептуальная деградация структуры, – с глубоким профессиональным уважением протянул Эмия-Арчер. – Превратить мага уровня гранд-мастера в неодушевленный объект с сохранением сознания, но с полным лишением возможности формировать арии и контуры... Истинная Вторая Магия. Затраты энергии — минимальны. Психологический урон популяции противника — сто процентов.
– А пингвинчик такой милый! – умилилась Тамамо, прижимая лапки к щекам. – Мастер, давайте выпишем этого пернатого дедушку к нам на кухню? Он будет так забавно переваливаться между кастрюлями и крякать, требуя конфет!
– Кухулин бы сейчас выпил за здоровье старика бочонок эля, – хохотнул Лансер. – Это почище кельтских проклятий! Воин без чести — это труп, а темный маг в виде плюшевой свистульки — это ходячий позор до конца времен!
Гарри медленно потер переносицу, закрыв глаза.
Четырнадцать лет.
Четырнадцать долгих, проклятых лет его семья жила в паническом, священном страхе перед «возвращением темных сил».
Ради подготовки к этой великой войне его заперли в детской, лишили родительского тепла, сделали тенью бездарного брата. Ради победы над этим чудовищем Гарри сутками стрелял по мишеням в сырых подвалах, ломал свои кости отдачей крупнокалиберных стволов, резал вены для зарядки рунических пуль и учился смотреть на мир через холодную оптику наемного убийцы.
А старик Зелретч просто щелкнул пальцами, выкурил сигару... и превратил величайшую экзистенциальную трагедию целой страны в цирк с плюшевыми зверушками.
– Гарри?.. – голос Ирмы внезапно стал тихим и мягким.
Девушка перестала смеяться. Она придвинулась ближе, ее ладонь осторожно накрыла его напряженную руку на столе:
– Эй, ликвидатор. Ты в порядке?
Юноша медленно повернул к ней голову.
В его изумрудных глазах за стеклами очков больше не было холода Кирицугу. Там медленно таяла застарелая, въевшаяся в подкорку боль брошенного ребенка, уступая место чему-то новому, абсолютно чистому и легкому.
– Знаешь, русалочка... – тихо произнес он, и на его губах впервые за много лет появилась совершенно мальчишеская, открытая улыбка. – Я ведь искренне верил, что эта война будет преследовать меня до самой могилы. Что однажды они придут сюда с армиями, с древними проклятиями, и мне придется положить жизнь на то, чтобы застрелить их всех до единого.
Гарри перевел взгляд на газету, где плюшевый пингвин Дамблдор пытался поймать ластами упавшую карамельку:
– А оказалось... вся их великая трагедия не стоила даже выстрела из мелкокалиберного пистолета. Они были ничтожествами, надутыми собственной важностью. И стоило выпустить из них этот пафос — осталась только дешевая вата.
Ирма улыбнулась — тепло, лукаво, с той самой безграничной нежностью, которая умела согревать самые глубокие раны:
– Ну конечно, глупый. Ты свободный человек, Гарри Поттер. Твое прошлое больше не может тебя достать. Оно слишком занято тем, что пищит и хлопает ластами.
Она приподнялась на цыпочках и звонко чмокнула его в щеку:
– Твоя следующая фраза, мистер шеф-повар: «Ирма, утка почти готова, накрывай на стол»!
Гарри замер, глядя на нее, и вдруг весело, открыто рассмеялся — тем самым победным смехом Джозефа Джостара, который не боялся никаких богов и демонов:
– Ирма, утка почти готова, накрывай на стол!
Он вскочил на ноги, подхватил девушку за талию, закружив ее посреди ресторанного зала под звон фарфоровых соусников:
– Черт возьми, русалочка! Ты читаешь мои мысли лучше, чем вся эта толпа духов в моей голове!
– Эй! Осторожнее, ликвидатор, у меня прическа! – со смехом пищала Ирма, обнимая его за шею.
В дверях кухни бесшумно появилась бабушка Ян Лин.
Пожилая китаянка держала в руках большой деревянный поднос с дымящейся уткой по-пекински, золотистыми лепешками и свежими огурцами. Глядя на танцующих подростков и газету с плюшевыми магами на столе, старушка лишь мудро, понимающе прищурилась:
– Садитесь обедать, дети. Кажется, этот мир наконец-то обрел правильные пропорции.
***
Где-то в складках бесконечности.
Кишкур Зелретч Швайнорг стряхнул пепел с сигары, глядя на экран, где юноша в синем блейзере бережно ставил на стол пиалы с рисом для своей девушки.
– Вот теперь — хорошая концовка, – пробормотал старик, пряча трость в пространственный карман. – А теперь... пора навестить Арквейд в семьдесят четвертом таймлайне. Она обещала показать мне, как правильно грабить королевские кондитерские без применения тяжелой артиллерии.
Радужный калейдоскоп с мягким щелчком закрылся.
Над Хизерфилдом сияло мирное осеннее солнце, волны залива мерно лизали гранит причала, а в далекой туманной Британии великий и ужасный Темный Лорд отчаянно пытался научиться ходить на ватных лапках, ежесекундно оглашая подземелья жалобным, фабричным писком.