← Назад к обзору

УБийца волшебников и Стражница Воды

Юрисдикция бесконечности и парадокс второго мага

В Храме Бесконечности не существовало ни дня, ни ночи, ни смены времен года.

Здесь, в сердце Кондракара, парящего над бездной первозданного хаоса, время застыло прозрачной смолой. По циклопическим ступеням из молочно-белого опала струился свет нерожденных звезд, а между парящими в воздухе колоннами лениво дрейфовали сферы предвидения — гигантские хрустальные капли, внутри которых беззвучно рождались, цвели и гибли целые галактики.

Но сегодня в священной тишине Зала Собраний стоял не благоговейный покой, а тяжелый, раскаленный гул встревоженного улья.

Посреди круглого помоста, окруженного чашами с негаснущим сапфировым пламенем, кипела Оракулова Чаша — чаша Вод Времени. Ее поверхность, обычно гладкая, как зеркало полированного обсидиана, сейчас пенилась грязным фиолетовым осадком, то и дело взрываясь мелкими, колючими искрами неестественного, призматического света.

– Это не просто нарушение Статута невмешательства! Это святотатство! Это плевок в лицо самому Ткачу Судеб! – яростный, шипящий голос Любы, Хранительницы Аурамеров, эхом отскакивал от сводов зала.

Существо с телом гибкой барсовой кошки и мудрым лицом древней женщины нервно хлестало себя хвостом по бокам. Ее когти с резким, противным скрежетом вонзались в опаловые плиты помоста.

Она не отрывала горящих желтых глаз от мерцающих в чаше видений: разбитые деревянные мостки пирса номер девять в Хизерфилде, обугленные контейнеры, замерзшая в черном стекле исполинская огненная кобра и ошметки плоти Волан-де-Морта, улетающие в пространственную воронку от взрыва пластической взрывчатки.

– Посмотрите на это! – Люба указала когтистой лапой на воду, где раз за разом прокручивался момент невозможного рикошета пули, пробившей плечо Нериссы. – Смертный мальчишка из мира, скованного плотной завесой магловского неведения, использует оружие низших рас, зачарованное древней кровью и... и чужеродными мистическими конструктами! Он взломал причинность! Пуля нашла цель до того, как был нажат спуск! Закон непреложного следования следствия за причиной был разорван, как старая тряпка!

– Успокойся, Люба, – раздался мягкий, но невыносимо глубокий голос с возвышения.

Оракул Кондракара, Хеймерос, сидел на своем троне из застывшего звездного света.

Его вечно юное лицо, лишенное возраста и земных страстей, казалось высеченным из чистейшего мрамора. Но пальцы правителя Вселенной, лежащие на коленях, были сжаты в замок так крепко, что костяшки побелели. В его серых, лишенных зрачков глазах плескалась тревога, какой Кондракар не видел со времен мятежа Нериссы сорок лет назад.

– Взлом причинности — меньшая из наших забот, – тихо произнес Оракул. – То, что мальчик перенял концепт проклятого копья кельтских легенд через проекционную матрицу, укладывается в рамки феноменов высшей геральдической магии. Но источник этих матриц...

Оракул поднял руку и медленно провел ладонью над чашей.

Вода закружилась в обратную сторону. Кадры бойни на пирсе растаяли, уступая место воспоминанию предыдущего вечера: набережная Хизерфилда, мелкий осенний дождь, приникший к мокрым доскам Альбус Дамблдор с разбитой мантией... и старик в викторианском сюртуке, лениво выпускающий сигаретный дым прямо в лицо законам мироздания.

Стоило призрачному образу старика с рубиновым набалдашником трости проявиться в чаше, как вода в ней с шипением закипела.

Несколько старейшин Совета — почтенные мудрецы в длинных лазурных мантиях, чьи бороды касались пола, — испуганно отшатнулись назад, закрывая лица широкими рукавами. Две парящие сферы предвидения у южной стены треснули и с сухим хрустом осыпались на пол хрустальным песком.

– Маршал, – глухо прошептал один из старейшин, старец с кожей цвета старого пергамента. – Кишкур Зелретч Швайнорг. Вторая Магия. Тот, кто шагает между ветвями Древа Иггдрасиль, не спрашивая соизволения садовников.

– Он не должен был приближаться к нашему сектору! – зашипела Люба, шерсть на ее загривке встала дыбом. – Наш континуум изолирован Великой Завесой! Сердце Кондракара держит баланс пяти первородных элементов! По какому праву этот... этот бродячий парадокс, этот старый пьющий вампир сует свой нос в дела наших Стражниц?!

– По праву абсолютной силы, хранительница, – бесстрастно отозвался Оракул, и в его голосе прозвучала горечь, непривычная для небожителя. – Ты мыслишь категориями нашего древа измерений, Люба. Ты видишь Меридиан, Землю, Замбаллу, Кондракар как вершины единой геометрической пирамиды. Но для Маршала Калейдоскопа наша пирамида — лишь один из миллиардов детских кубиков, разбросанных по полу его бесконечной гостиной.

Оракул поднялся с трона. Белоснежные складки его одеяния коснулись ступеней. Он подошел к кипящей чаше и посмотрел на отражение сигаретного дыма:

– Сорок тысяч лет назад в одной из параллелей Зелретч в одиночку отбросил назад падение спутника планеты, разорвав законы гравитации концептуальным залпом эфирного света. В другой ветви он стер в пыль три верховных пантеона просто потому, что их жрецы заперли вход в его любимую кофейню. Если этот человек лично явился на Землю, чтобы передать мальчику шесть Классовых Карт из системы Войны за Грааль... это значит только одно.

– И что же? – с вызовом спросила Люба.

– Это значит, что Гарри Поттер больше не принадлежит юрисдикции Кондракара.

В огромном зале повисла такая тишина, что стало слышно, как в дальнем конце коридора капает конденсат с лепестков золотого лотоса.

Старейшины испуганно переглядывались. Подобное заявление из уст Оракула граничило с отречением от собственной божественной власти.

– Мы не можем оставить это просто так! – Люба сделала шаг к трону, ее хвост хлестнул по воздуху со свистом плети. – Этот юноша опасен! Он искалечен духовно! Его растили в тени брата, его предали родители, его пытались превратить в инструмент светлые маги Британии! В нем нет благоговения перед жизнью! Он расправляется с врагами с хладнокровием наемного мясника! Он заложил взрывчатку в карман верховного темного мага другого измерения и нажал кнопку с улыбкой на лице! Если мы позволим ему и дальше влиять на Стражниц...

– Он уже влияет на них, – раздался мягкий, хрипловатый, удивительно земной голос из арки центрального портала.

Совет вздрогнул и повернулся.

По ступеням из опала неторопливо поднималась женщина.

На ней был простой шелковый китайский халат темно-зеленого цвета с вышитыми золотыми драконами, в седых волосах блестела деревянная шпилька, а в руках она держала знакомый резной веер.

Бабушка Ян Лин ступала по священным плитам Храма Бесконечности с той же домашней, уютной неторопливостью, с какой обычно выходила из кухни своего ресторана навстречу посетителям.

– Ян Лин, – Оракул склонил голову в легком, уважительном поклоне. – Твое присутствие в зале собраний всегда желанно, старая подруга. Но твое сердце сегодня бьется в такт земным тревогам.

– Мое сердце бьется в такт правде, Хеймерос, – спокойно ответила пожилая китаянка, останавливаясь перед чашей и бросая насмешливый взгляд на взъерошенную Любу. – Я слышала твои речи, хранительница кошек. Ты говоришь о Гарри как о чуме, как об угрозе порядку. Но ты сидишь здесь, среди хрусталя и звездной пыли, и не видишь дальше собственного носа.

– Я вижу факты! – оскалилась Люба. – Он научил Ирму использовать стихию Воды для создания режущих гидродинамических струй промышленного давления! Девочка, которой суждено было нести сострадание и жизнь, теперь мыслит терминами баллистики и углов поражения!

– Девочка, которой суждено было погибнуть в подземельях Седрика еще три месяца назад, сегодня жива, счастлива и защитила свой дом, – отрезала Ян Лин, и в ее старческом голосе вдруг прорезалась властная мощь прежней Стражницы Воздуха. – Скажи мне, Люба: где был Кондракар, когда Фобос выкачивал жизнь из Меридиана? Вы прислали пятерых школьниц с куском хрусталя на шее и велели им спасти мир, не дав даже инструкции по выживанию!

Старейшины за роптали, но китаянка не обратила на них внимания:

– Где был Совет, когда Нерисса пришла на Замбаллу? Кадма ослепла от гордыни. Если бы Гарри Поттер не разорвал время своим телом, не выбил Сердце планеты выстрелом из своего магловского оружия — Нерисса получила бы силу двух стихий! Она стояла бы сейчас здесь, на этих ступенях, и выжигала бы ваши хваленые Аурамеры дотла!

– Мальчик действовал не из верности Кондракару, – холодно парировала Люба. – Он наемник. Ликвидатор.

– Он действовал ради тех, кого любит, – тихо, но веско произнесла Ян Лин.

Она повернулась к Оракулу, ее взгляд стал пронзительным:

– Вы боитесь его не потому, что он опасен. Вы боитесь его, потому что не можете его контролировать. В вашей Великой Книге Судеб нет страницы для Гарри Поттера. Британия стерла его из своих пророчеств ради Годрика. Кондракар не учел его в планах Завесы. А Зелретч... Зелретч просто дал мальчику в руки инструмент, сказав: «Пиши свою историю сам». И мальчик пишет ее. Свинцом, порохом и абсолютной преданностью моим девочкам.

Оракул молчал долго. Он смотрел на отражение старой соратницы в Водах Времени, и на его лице медленно таяла маска космического величия.

– Ты знаешь, что произошло этой ночью, Ян Лин? – наконец спросил правитель. – Помимо разгрома английских магов?

– Знаю, – кивнула она. – Он принял в себя Карты Слуг. Шесть героических матриц теперь резонируют с его магическими цепями.

– И как его разум? – тихо подал голос один из старейшин. – Вместить шесть Героических Душ... обычный человек сошел бы с ума за долю секунды. Его эго должно было раствориться в ярости Берсеркера или гордыне Сейбер.

Бабушка Ян вдруг тихо, дребезжаще рассмеялась, прикрыв рот веером:

– Сойти с ума? О нет, почтенные. Вы недооцениваете упрямство рода Поттеров и наглость предков его матери. Когда я поднималась сюда, этот мальчик стоял на кухне в фартуке, жарил яблочные блинчики и параллельно орал в собственном сознании на рыцаря Мордред, запрещая ей сквернословить при Ирме. А древняя лисица-шаманка Тамамо выпрашивала у него рецепт карамели в обмен на тайны японской магии.

Люба опешила, ее уши комично дернулись:

– Он... он командует Героическими Душами высшего ранга... на кухне?!

– Он кормит их, – улыбнулась Ян Лин. – А для воина, будь он живым или призрачным, нет ничего важнее хорошего очага и командира, который не бросает своих в бою. Эмия Кирицугу передал ему холод разума. Но тепло... тепло он нашел в Хизерфилде. Рядом с Ирмой.

Оракул медленно опустился обратно на трон.

Свет вокруг него замерцал с новой силой, но теперь в нем не было тревоги. Там проступало глубокое, взвешенное решение высшего арбитра:

– Совет выслушал свидетельства.

Голос Хеймероса раскатился по Храму Бесконечности, заставляя замолчать даже недовольную Любу:

– Статус Гарри Поттера пересматривается немедленно. Отныне и впредь Кондракар признает юношу суверенным субъектом межпространственного права. Ни один эмиссар Совета, ни один дух Завесы не имеет права вмешиваться в его действия на Земле без его личного согласия.

– Владыка! – ахнула Люба. – Вы даруете смертному статус полубога?!

– Я дарую ему статус того, за чьей спиной стоит Вторая Магия, – жестко отрезал Оракул, и его взгляд заставил хранительницу прижать уши к голове. – Ты хочешь, чтобы Зелретч постучал тростью в наши ворота, Люба? Ты хочешь лично объяснить ему, почему его ученика пытались судить за защиту собственного дома?

Люба сглотнула и отступила во тьму за колоннами, не проронив больше ни слова.

Оракул повернулся к Ян Лин:

– Передай ему это, старая подруга. Кондракар не станет его врагом. Мы предлагаем пакт о ненападении и сотрудничестве. Если Нерисса посмеет поднять руку на Хизерфилд снова — Стражницы вольны использовать любые методы, которым научил их Гарри Поттер. Баллистику, термитные смеси, сломанные фантазмы. Баланс важнее догм.

– Он оценит это, Хеймерос, – поклонилась Ян Лин. – Хотя, зная его характер, он все равно попросит у вас письменную гарантию с гербовой печатью и коробку цейлонского чая высшего сорта в качестве компенсации за моральный ущерб.

Оракул впервые за несколько столетий позволил себе едва заметную, теплую улыбку:

– Он получит свой чай, Ян Лин. Самый лучший чай в трех измерениях.

***

Хизерфилд, ресторан «Серебряный Дракон». Полдень того же дня.

Внутренний дворик за рестораном, обычно служивший для разгрузки ящиков с овощами и сушки кухонных полотенец, сегодня превратился в полигон полевых испытаний специального назначения.

На кирпичной стене старого склада висели три чугунные крышки от канализационных люков, на каждой из которых мелом были нарисованы концентрические круги мишеней.

Посреди дворика, широко расставив ноги в армейских ботинках, стоял Гарри Поттер.

На нем были черные тактические брюки и свежая белая рубашка с закатанными до локтей рукавами. Левое предплечье юноши больше не пульсировало болью: на золотисто-багровой вязи рун теперь отчетливо читался шестиугольный контур, связывающий его нервную систему с картами, покоящимися в специальном подсумке на бедре.

На деревянном ящике из-под пекинской капусты сидела Ирма Лэр.

Девушка уже переоделась в свои любимые синие джинсы и бирюзовый свитер с открытым плечом. Она неторопливо болтала ногами в воздухе, держа в одной руке надкусанный персик, а в другой — секундомер с таймером Кондракара.

Рядом, прислонившись к перилам пожарной лестницы, стояли остальные Стражницы.

Корнелия с легким ужасом наблюдала за манипуляциями Гарри с боеприпасами, Тарани что-то увлеченно чертила в блокноте, высчитывая теплоотдачу зачарованных гильз, а Хай Лин с восторгом крутила в пальцах стреляную латунную гильзу с гравировкой дракона.

– Итак, ликвидатор, – пропела Ирма, откусывая персик. – Совет старейшин в твоей голове готов к следующему раунду? Или лисичка все еще дуется, что я не разрешила ей надеть мой фартук?

Гарри тяжело вздохнул, поправляя круглые очки на переносице:

– Тамамо заперлась в чайном павильоне моего подсознания и шьет куклу вуду из астрального шелка с твоим лицом, русалочка. Но Арчер и Мордред требуют продолжения стрельб. Они утверждают, что третий люк висит с отклонением в полтора градуса от горизонтали, и это оскорбляет их эстетическое чувство прекрасного.

– Оскорбляет?! – взвизгнула в его черепе Мордред. – Да эта круглая железка кривая, как рожа Ланселота после хорошего пинка! Снеси ее к чертовой матери, стрелок! Врубай перегрузку!

– Успокойся, принцесса мятежников, – сухо отозвался Эмия. – Мастер, обратите внимание на распределение праны по малому кругу циркуляции. При вызове концепта меча в патроннике давление пороховых газов возрастает втрое. Ствол «Беретты» выдержит не более сорока таких выстрелов без полной замены возвратной пружины.

– Я уже модифицировал пружину адамантовой проволокой с Замбаллы, снайпер, – мысленно ответил юноша.

Гарри глубоко вдохнул влажный морской воздух, прикрыв глаза.

– *Трассировка: ВКЛЮЧЕНИЕ.*

Его внутренний мир на мгновение озарился бесконечным полем холмов, утыканных тысячами обнаженных клинков под стальным, затянутым дымом небом.

Магия Эмии текла по его каналам легко, естественно, словно чистая родниковая вода, находя идеальный резонанс с его собственной стихией первородного льда.

Гарри выхватил обе «Беретты» из наплечных кобур.

Движение было настолько быстрым, что воздух во дворике сухо щелкнул.

– *Сломанный Фантазм: КАНСЁ И БАКУЯ!*

Дула пистолетов окутались парным сиянием: правый ствол вспыхнул ослепительно-белым морозным светом инь, левый — глубоким, смоляно-черным жаром ян.

*БАХ-БАХ!*

Два выстрела слились в единый раскат грома.

Тяжелые пули ударили точно в яблочко центрального чугунного люка.

Но вместо банального свинцового удара во дворе развернулась концептуальная дуэль клинков: белый и черный вихри закружились на поверхности металла, взаимно притягиваясь, сжимая чугун толщиной в два дюйма в тонкую, смятую гармошкой пластину, которая с глухим звоном рухнула на битый кирпич.

– Время: ноль целых тридцать две сотых секунды, – невозмутимо щелкнула секундомером Ирма, хотя ее глаза сияли неподдельным восторгом. – Разброс попаданий — ноль миллиметров. Вердикт: мистер Коллинз снова плачет в учительской от зависти к твоим познаниям в прикладной физике.

– Неплохо для начала, – сдержанно одобрил Эмия в сознании юноши. – Но выпуск газов можно было компенсировать смещением центра тяжести на левую пятку.

– ХА! ДА ОН ВМЯЛ ЭТУ КРЫШКУ, КАК ПИВНУЮ БАНКУ! – орала Мордред. – ВОТ ЭТО ДРАЙВ! Эй, девка с персиком, дай ему еще одну железку! Пусть пальнет моим Кларентом! Я хочу видеть, как эта стена улетит на соседнюю улицу!

– Мордред, если эта стена улетит на соседнюю улицу, мистер Лэр арестует меня за порчу муниципального имущества, – проворчал Гарри, плавно опуская оружие и ставя пистолеты на предохранители. – А объяснять отцу Ирмы, почему британский школьник сносит склады силой древнеанглийских королей, я пока не готов.

– Папа все равно считает тебя тайным агентом британской контрразведки, – фыркнула Ирма, спрыгивая с ящика и подходя к нему вплотную. – Вчера за ужином он всерьез расспрашивал меня, умеешь ли ты собирать парашют на ходу и правда ли, что королева лично выдает каждому ликвидатору лицензию на отстрел неугодных родственников.

– Я могу выдать лицензию на отстрел только подгоревшим тостам, русалочка, – слабо улыбнулся Гарри, чувствуя, как тепло ее присутствия окончательно гасит боевой транс.

В этот момент скрипнула задняя дверь ресторана.

На пороге появилась бабушка Ян Лин. В руках пожилая женщина держала не привычный поднос с пирожками, а изящную, покрытую перламутром шкатулку из лунного камня, запечатанную печатью в виде пятиконечной звезды Кондракара.

Стражницы мгновенно подобрались, сбросив беззаботный вид.

– Бабушка? – удивленно спросила Хай Лин, спускаясь с пожарной лестницы. – Что-то случилось в Совете? Нерисса снова шевелится?

– Нерисса зализывает раны в бездонных шахтах нижнего Меридиана, дитя мое, – мягко ответила старушка, спускаясь во дворик. – Ее костяной посох сломан, а страх перед «стрелком без магии» будет держать ее во тьме еще очень долго.

Ян Лин подошла прямо к Гарри и протянула ему шкатулку:

– Это тебе, юноша. Послание от Храма Бесконечности.

Гарри нахмурился, не спеша брать подношение.

Его аналитический взгляд мгновенно просканировал артефакт:

– *Структурный анализ: эфирный монолит высшей пробы. Ловушек нет. Детонаторов нет. Внутри... органический субстрат растительного происхождения.*

– Если это очередная повестка на заседание трибунала, почтенная Ян, – сухо произнес юноша, – то передайте Оракулу, что у меня закончились патроны для дипломатических переговоров. Придется сразу пускать в ход ручные гранаты.

– Открой, не бойся, – усмехнулась старая китаянка, постукивая веером по своей ладони. – Даже боги иногда умеют признавать свои ошибки, когда им показывают дуло крупнокалиберного револьвера.

Гарри коснулся звездной печати.

Замок тихо щелкнул, распавшись мягкими искрами. Крышка откинулась.

Внутри, на тончайшем белом шелке, лежали два предмета.

Первым был свиток из негниющего пергамента, скрепленный золотой печатью Хеймероса. На нем витиеватой, древней вязью было выведено официальное признание абсолютного суверенитета мистера Гарри Джеймса Поттера на территории земного сектора, гарантия полного иммунитета от законов Кондракара и статус Почетного Защитника Завесы с правом вето на любые операции Совета в Хизерфилде.

А вторым предметом была... круглая жестяная банка с надписью на санскрите, от которой поднимался неземной, пьянящий аромат сушеных горных трав, дикого меда и цветущего белого лотоса.

Ирма заглянула через его плечо, округлив глаза:

– Это что... чай?!

– Чай из Садов Вечности, – с гордостью подтвердила Ян Лин. – Его собирают раз в столетие на пиках священной горы Кондракара. Восстанавливает разорванные магические каналы, укрепляет нервные узлы и превосходно сочетается с твоими яблочными блинчиками, Гарри.

Юноша медленно закрыл шкатулку.

Его брови поползли вверх, а рот приоткрылся в том самом неподражаемом, театральном шоке Джозефа Джостара:

– О-О-О М-А-А-А-Й Г-А-А-А-Д! Они прислали мне взятку! Космические дедушки прислали мне коробку элитного чая, чтобы я не звал дедушку Зела выбивать им окна!

– ПФ-Ф-Ф-ХА-ХА-ХА! – взорвалась хохотом Мордред в его голове. – ДА ОНИ ТЕБЯ БОЯТСЯ ДО СМЕРТИ, МАСТЕР! ЭТИ СВЯТОШИ ПРОСТО ОБДЕЛАЛИСЬ! ТРЕБУЙ ЕЩЕ ПЕЧЕНЬЕ!

– Отличный чай, между прочим, – заметила Тамамо, мечтательно прижав лапки к щекам. – Если заварить его при температуре девяносто пять градусов в глиняном чайнике, получится идеальный напиток для свадебной церемонии! Мастер, я уже раскроила шелк для подвенечного платья!

– Тамамо, сидеть, – машинально осадил ее Гарри, но на его губах уже играла широкая, искренняя, победная улыбка.

Он повернулся к Стражницам, которые смотрели на него с нескрываемым восхищением.

Вилл Вандом шагнула вперед и протянула ему руку в крепком, товарищеском рукопожатии:

– Официальный суверенитет от Кондракара... Ни один смертный за всю историю Завесы не получал такого документа, Гарри. Ты победил их систему. Без единого выстрела в их сторону.

– Система ломается тогда, когда понимает, что затраты на твою ликвидацию превышают стоимость твоего признания, лидер, – спокойно ответил Гарри, пожимая ее руку. – Простая экономика войны.

– Ну что, мистер Почетный Защитник с правом вето, – лукаво прищурилась Ирма, подходя к нему вплотную и собственническим жестом поправляя воротник его белой рубашки. – Теперь, когда высшие силы вселенной официально расписались в собственном бессилии перед твоим скверным характером... у нас остался один незакрытый гештальт.

– Какой же, сержант Лэр? – юноша склонил голову, глядя в ее сияющие сапфировые глаза.

– Ты обещал мне кино с Джимом Керри и мороженое, – напомнила она, ткнув пальцем в его грудь. – Сеанс через сорок минут. И если мы опоздаем из-за того, что ты будешь натирать свои пушки воском Кондракара... я заставлю тебя выпить всю эту банку священного чая залпом без сахара.

Гарри рассмеялся — легко, свободно, сбросив с плеч последние тени многолетней войны.

Он повернулся к верстаку, сгреб обе «Беретты» и «Контендер», убрал их в тяжелый сейф под лестницей и с громким, окончательным щелчком провернул ключ в замке.

– Пистолеты на консервации, русалочка. На сегодня мой единственный рабочий инструмент — это кредитная карточка и пара билетов на последний ряд.

– Вот это правильный подход к боевой задаче, ликвидатор, – рассмеялась девушка, беря его под руку и прижимаясь к его плечу.

Они вышли через калитку внутреннего дворика на залитую солнцем улицу Хизерфилда.

Осенний ветер кружил золотые листья платанов по тротуарам.

Где-то вдалеке гудел океанский прибой, пахло свежей выпечкой из соседней булочной, звенели звонки велосипедов, и обычные земные люди спешили по своим простым, мирным делам.

В кармане брюк Гарри Поттера тихо мерцал орихалковый смартфон, готовый в любую секунду принять звонок от древнего Маршала Волшебства. На предплечье дремали матрицы величайших героев параллельных миров. В подвале ресторана лежали сотни зачарованных патронов.

Но прямо сейчас его пальцы сжимали теплую, мягкую ладонь девочки, ради которой этот мир стоило защищать снова и снова.

И пока на его губах играла дерзкая ухмылка Джостара, а в кармане звенели ключи от кухни «Серебряного Дракона» — ни один Темный Лорд, ни одна древняя колдунья и ни один небесный совет не имели ни единого шанса нарушить этот хрупкий, завоеванный свинцом и верностью покой.