← Назад к обзору

Убей меня

Багряный закат над бездной

Обещания, данные в темноте спальни, оказались лишь призрачным миражом, испарившимся при первом же свете реальности. Иллюзия перемирия рассыпалась в прах уже через три дня после того памятного разговора. Тэхён не стал другим. Напротив, его внутренние демоны, на мгновение притихшие, вернулись с удвоенной силой, словно мстя за проявленную слабость.

Для Чонгука жизнь превратилась в бесконечный, зацикленный кошмар. То, что начиналось как холодное безразличие и редкие вспышки гнева, переросло в систематическое, изощренное насилие. Ким Тэхён, которого общество знало как жесткого, но справедливого лидера, в четырех стенах своего особняка превращался в монстра, чей голод невозможно было утолить.

Каждый вечер Чонгук содрогался, слыша звук подъезжающей машины. Каждый раз, когда Тэхён переступал порог, омега пытался угадать по звуку шагов: будет ли это просто «обычное» унижение или сегодня его тело снова станет холстом для кровавой живописи альфы. Самым страшным было то, что Тэхён брал его силой, не обращая внимания на слезы и мольбы, превращая акт, который должен был быть священным для истинных, в грязный способ доказать свою власть.

Этот вечер обещал быть особенно тяжелым. Торжественный ужин в честь слияния двух корпораций требовал от Чонгука безупречности. Он сидел за столом, облаченный в шелковый костюм, скрывавший синяки на ребрах, и чувствовал на себе тяжелый, собственнический взгляд мужа.

Беда пришла оттуда, откуда её не ждали. Молодой альфа из делегации партнеров, не зная о нраве Тэхёна, позволил себе слишком долгий взгляд на Чонгука и вежливый комплимент его эрудиции. Чонгук лишь коротко улыбнулся, ответив из вежливости, но под столом он почувствовал, как пальцы Тэхёна до боли впились в его бедро.

Весь остаток ужина Тэхён молчал. Это было то самое зловещее молчание, которое предшествует шторму.

Когда они вышли на парковку и сели в машину, атмосфера внутри салона стала настолько густой от феромонов ярости, что Чонгуку стало трудно дышать. Тэхён гнал машину на предельной скорости, игнорируя светофоры.

– Тэхён, пожалуйста, помедленнее... – прошептал Чонгук, вжимаясь в сиденье.

– Закрой рот, – прорычал альфа, даже не повернув головы. – Ты сегодня был слишком разговорчив. Решил, что если на тебе дорогой костюм, то ты можешь строить глазки каждому встречному кобелю?

– Я просто ответил на вопрос о выставке, это была вежливость...

– Вежливость? – Тэхён резко затормозил у ворот поместья так, что шины взвизгнули. – Я научу тебя правильной «вежливости», Чонгук. Чтобы ты до конца жизни помнил, кому принадлежишь.

Вместо того чтобы проехать к парадному входу, Тэхён свернул к подземному гаражу. Тяжелые автоматические ворота медленно поползли вверх, впуская их в бетонное чрево дома. Как только машина остановилась, Тэхён вышел, обошел автомобиль и, рывком открыв пассажирскую дверь, вытащил Чонгука наружу за шиворот.

– Выходи! – Тэхён толкнул его, и омега упал на колени на холодный бетон.

– Тэхён, прошу тебя, послушай... – Чонгук поднял полные слез глаза, его голос дрожал от первобытного ужаса. – Я ничего не сделал, клянусь! Я даже не смотрел на него!

– Ты улыбался ему, – Тэхён начал медленно расстегивать пуговицы на манжетах, его глаза горели нечеловеческим, янтарным пламенем. – Ты позволил ему думать, что ты доступен. Моя омега не смеет даже дышать в сторону других альф.

Альфа огляделся по сторонам, ища что-то, что могло бы послужить инструментом для его гнева. Его взгляд упал на верстак в углу гаража, где лежали запчасти и инструменты. Среди них поблескивал кусок стальной арматуры, оставшийся после недавнего ремонта стеллажей.

Чонгук, заметив, куда смотрит Тэхён, попытался отползти назад, но спина уперлась в холодное колесо машины.

– Нет... Тэхён, нет, умоляю! – закричал он, закрывая голову руками. – Только не это! Пожалуйста, я сделаю всё, что хочешь!

Тэхён подошел к нему, взвешивая в руке тяжелый металлический прут. Его лицо было маской абсолютной, ледяной жестокости. В этот момент в нем не осталось ничего от того человека, который неделю назад обещал «постараться».

– Ты сказал, что я трус, – голос Тэхёна был тихим и страшным. – Ты сказал, что я вымещаю на тебе боль. Что ж, раз ты такой проницательный, ты должен понимать: боль требует выхода.

Первый удар пришелся по плечу. Чонгук вскрикнул, звук его голоса эхом отразился от бетонных стен гаража. Боль была острой, ослепляющей, она мгновенно прошила всё тело, выбивая воздух из легких.

– Это за твою дерзость, – Тэхён замахнулся снова.

– Пожалуйста... – всхлипнул Чонгук, сползая на бок. – Хватит... мне больно...

– Тебе должно быть больно! – прорычал Тэхён, нанося удар по бедрам омеги. – Только через боль такие, как ты, понимают свое место. Ты – моя собственность. Моя вещь. И если вещь ломается, её нужно чинить силой.

Металл снова и снова опускался на хрупкое тело. Чонгук перестал кричать, силы покинули его, остался только хриплый, прерывистый плач. Он свернулся в клубок, пытаясь защитить живот, чувствуя, как под кожей расцветают гематомы, как рвется нежная ткань шелкового пиджака.

Тэхён действовал методично, словно находился в трансе. Каждый удар был пропитан его ненавистью к собственной судьбе, к отцу, к этому браку, который стал для него оковами. Но сейчас эти оковы воплотились в Чонгуке, и альфа с остервенением пытался их разрушить.

– Ты думал, что я слабак? – Тэхён схватил Чонгука за волосы, заставляя его поднять залитое слезами и потом лицо. – Ты думал, что твоя доброта что-то значит в этом мире? Смотри на меня!

Чонгук с трудом открыл один глаз. Перед ним расплывался образ монстра, которого он когда-то пытался пожалеть.

– Я... я ненавижу... вас... – прошептал он окровавленными губами.

Эти слова стали последней каплей. Тэхён отбросил арматуру в сторону, и она с лязгом покатилась по полу. Он навис над омегой, подавляя его своим весом и тяжелым запахом, от которого теперь несло только смертью и насилием.

– Ненавидишь? Хорошо, – Тэхён начал рывком срывать с Чонгука остатки одежды. – Тогда ненавидь меня по-настоящему.

То, что последовало дальше, было хуже побоев. Это было полное, окончательное растоптание человеческого достоинства. Чонгук лежал на холодном бетоне, глядя в серый потолок гаража, пока его тело содрогалось от грубых, яростных толчков. Он перестал чувствовать боль, перестал чувствовать холод. Его душа, казалось, отделилась от тела, улетая куда-то далеко, в те времена, когда он еще мечтал рисовать и любить.

Когда всё закончилось, Тэхён поднялся, поправляя одежду. Он даже не взглянул на неподвижное тело у своих ног. Его ярость утихла, оставив после себя лишь выжженную пустыню и привычную пустоту.

– Горничная придет убраться здесь через час, – бросил он, направляясь к лифту. – Постарайся до этого времени доползти до своей комнаты. Завтра у нас визит к твоим родителям. Не забудь улыбаться.

Двери лифта закрылись с тихим шелестом.

Чонгук остался лежать на полу. Тишина гаража давила на уши сильнее, чем крики. Он попытался пошевелить рукой, но резкая боль в плече заставила его застонать. Его кожа была покрыта грязью, кровью и следами того, кто должен был быть его защитником.

Он прикрыл глаза, чувствуя, как внутри него что-то окончательно оборвалось. Та доброта, о которой он говорил Тэхёну, тот свет, который он пытался сохранить, угасли. В этой темноте, на грязном полу гаража, родился кто-то другой.

Через силу, преодолевая тошноту и головокружение, Чонгук начал подниматься. Его пальцы скользили по бетону, цепляясь за выступы. Он не звал на помощь. Он знал, что в этом доме помощи ждать не от кого.

– Ты... – прошептал он, глядя на закрытые двери лифта, и в его голосе больше не было дрожи. – Ты сам создал это, Тэхён.

Он дополз до стены и, опираясь на неё, медленно встал. Каждый шаг отзывался вспышкой боли, но он шел. Он должен был выжить. Не ради родителей, не ради этого брака. Теперь у него была только одна цель – увидеть, как этот «справедливый» альфа превратится в пепел.

Поднимаясь по лестнице для прислуги, чтобы не встретиться ни с кем в коридоре, Чонгук оставлял на стенах кровавые отпечатки ладоней. Его взгляд, прежде ясный и добрый, теперь напоминал замерзшее озеро, под толщей льда которого скрывалось нечто темное и беспощадное.

Войдя в свою комнату, он не лег в постель. Он подошел к зеркалу и долго смотрел на свое отражение. Разбитая губа, синяки на шее, затравленный взгляд. Он взял с туалетного столика маленькие ножницы и, не колеблясь, отрезал прядь волос, испачканную в масле и крови.

– Пытка закончилась, Тэхён, – сказал он своему отражению. – Теперь начинается война.

В ту ночь Чонгук не плакал. Он сидел на полу у окна, глядя на луну, и в его голове созревал план, такой же холодный и твердый, как та арматура, которой его били. Он понял одну важную вещь: Тэхён не был справедливым. Тэхён был просто сломленным человеком, который нашел того, кто слабее.

Но Чонгук больше не был слабым. Боль выжгла в нем всё лишнее, оставив только стальной стержень воли. Если этот брак был клеткой, то он собирался стать тем, кто перегрызет прутья, даже если для этого придется вырвать себе зубы.

Утром, когда Тэхён спустился к завтраку, он ожидал увидеть запуганного, избитого мальчика, который будет дрожать от каждого шороха. Но за столом сидел Чонгук. Его лицо было бледным, под глазами залегли тени, а уголок губы был заклеен пластырем, но он сидел прямо, с безупречно ровной спиной.

Когда Тэхён вошел, Чонгук поднял на него взгляд. В этом взгляде не было страха. Не было даже ненависти. Там была пустота, такая глубокая и бездонная, что Тэхён на мгновение почувствовал, как по его спине пробежал холодок.

– Доброе утро, – спокойно произнес Чонгук, отпивая глоток чая. – Во сколько мы выезжаем к моим родителям?

Тэхён замер, не донеся чашку до губ. Он ожидал чего угодно: истерики, отказа выходить, мольбы о разводе. Но эта ледяная вежливость сбивала с толку.

– В два часа, – ответил альфа, сужая глаза. – Ты... как ты себя чувствуешь?

Чонгук слегка наклонил голову набок, и на его губах появилась странная, почти пугающая улыбка.

– О, я чувствую себя прекрасно, Тэхён. Ты был прав – боль действительно проясняет ум. Я многое понял сегодня ночью.

– И что же ты понял? – Тэхён поставил чашку на стол, чувствуя нарастающее раздражение.

– Что справедливость – это субъективное понятие, – Чонгук встал, его движения были медленными, но грациозными, несмотря на травмы. – И что я очень плохой ученик. Мне потребуется еще много уроков, чтобы стать такой «вещью», которую ты хочешь видеть. Но не волнуйся... я буду очень стараться.

Он прошел мимо Тэхёна, и в этот раз альфа не попытался его остановить. Запах жасмина, который всегда исходил от омеги, сменился чем-то другим – тонким, едва уловимым ароматом горькой полыни и пепла.

Тэхён смотрел ему вслед, и впервые в жизни он почувствовал, что совершил ошибку. Он думал, что ломает омегу, но на самом деле он разрушал единственное существо, которое могло его спасти. И теперь, когда спасать было больше некого, он остался один на один с тем, что сам же и породил.

День визита прошел как в тумане. Чонгук играл роль идеального сына и мужа с пугающим мастерством. Он смеялся над шутками отца Тэхёна, нежно прижимался к плечу мужа и благодарил родителей за «такой чудесный союз». Тэхён наблюдал за ним, и внутри него росло беспокойство. Эта покорность была слишком идеальной, слишком искусственной.

Вечером, когда они вернулись домой, Тэхён остановил Чонгука в холле.

– Что ты задумал? – спросил он, хватая омегу за руку.

Чонгук посмотрел на его пальцы, сжимающие его запястье, а затем перевел взгляд на лицо альфы.

– Задумал? – он тихо рассмеялся. – Я просто следую твоим правилам, Тэхён. Будь идеальной омегой на публике и тенью дома. Разве не этого ты хотел?

– Ты ведешь себя странно.

– Я веду себя так, как ты меня научил. Силой, арматурой и... всем остальным.

Тэхён отпустил его руку, словно обжегся.

– Иди к себе, – бросил он, отворачиваясь.

– Конечно, господин Ким, – Чонгук сделал легкий поклон. – Спокойной ночи. И спасибо за вчерашнее. Это был... поучительный опыт.

Когда Чонгук скрылся наверху, Тэхён прошел в кабинет и налил себе полный стакан виски. Он выпил его залпом, но огонь алкоголя не смог заглушить тот холод, который поселился в его груди после взгляда Чонгука.

Он не знал, что в этот самый момент Чонгук в своей комнате открыл ноутбук и вошел в закрытую базу данных компании Ким, пароль от которой он подсмотрел у Тэхёна еще неделю назад. Его пальцы быстро летали по клавишам.

– Ты хотел владеть вещью, Тэхён, – прошептал Чонгук, и в отражении экрана его глаза блеснули холодным торжеством. – Но ты забыл, что вещи иногда могут убивать своих владельцев.

Война только начиналась, и в этой войне не должно было быть победителей. Только те, кто выжил среди руин своей разрушенной жизни.