← Назад к обзору

Убийца ведьмаков

Ледяные осколки памяти

Персонажи и мир «Ведьмака» принадлежат Анджею Сапковскому и студии CD Projekt Red. Я не претендую на них и не извлекаю прибыль. Это творение фаната.

***

Элиас теперь был совсем другим. Медальоны ведьмаков, висевшие на поясе Лео, перестали вызывать у него трепет. Он сам участвовал в охоте, сам научился распознавать следы, расставлять ловушки, наносить смертельные удары. Деревянная птичка, брошенная в болото, стала лишь смутным воспоминанием, которое не вызывало ни боли, ни тоски. Лишь иногда, в редкие моменты затишья, когда Лео погружался в медитацию или чистил оружие, Элиас ловил себя на мысли, что его наставник – это не просто человек, а воплощение какой-то древней, холодной силы.

Они сидели у костра на опушке леса, недалеко от дороги, ведущей в Каэдвен. Небо было звездным, воздух – пронзительно свежим. Лео, как всегда, был сосредоточен на своем клинке, оттачивая его до бритвенной остроты. Элиас, напротив, был рассеян. Сегодня они расправились с очередным ведьмаком, молодым, неопытным, из какой-то забытой школы. Он сражался храбро, но Лео был слишком искусен.

– Сэр, – нарушил тишину Элиас, не выдержав. – А вы… вы когда-нибудь кого-нибудь любили?

Лео замер, его рука с точильным камнем остановилась. Он медленно поднял голову, и его рыбьи глаза уставились на Элиаса. В них не было ни гнева, ни удивления, только привычное безразличие.

– Любил? – повторил Лео, словно пробуя слово на вкус. – Что ты имеешь в виду?

– Ну… чувства. Привязанность. К кому-то, кроме себя, – Элиас запнулся, пытаясь сформулировать. – К женщине, к другу… к животному, может быть.

Лео отложил клинок и точильный камень. Он посмотрел на огонь, и на мгновение Элиасу показалось, что в его глазах мелькнуло что-то иное, что-то, чего он никогда раньше не видел. Но это было лишь мгновение, и оно исчезло так же быстро, как появилось.

– Была… Марта, – начал Лео, и его голос был ровным, как обычно. – Дочь трактирщика в Эббинге.

Элиас внимательно слушал. Это было первое, что Лео рассказывал о своем прошлом, о чем-то личном.

– Она не была красавицей, – продолжил Лео. – Но в ней была… холодная, спокойная натура. Как у меня. Не болтливая. Не суетливая. Она просто… была.

Лео сделал паузу, словно вспоминая.

– Я тогда был солдатом. Часто уходил надолго. А она… она просто ждала. Не спрашивала, куда, зачем. Не устраивала истерик. Я… терпел ее рядом. Не из-за любви. А потому что она была… удобной. Как хорошая, надежная вещь. Как клинок, который ты знаешь, не подведет.

Элиас не посмел перебить. Он видел, как Лео, казалось, отстраненно рассматривает свои воспоминания, словно чужие, но все же принадлежащие ему.

– Я ушел в очередную кампанию, – продолжил Лео. – Долгую. Обещал вернуться. Когда вернулся… все было по-другому.

В голосе Лео не было ни горечи, ни сожаления, только констатация факта.

– Разбойники. Налет. Ее семью убили. А ее саму… забрали в рабство.

Элиас почувствовал, как внутри него что-то сжалось. Он ожидал реакции, хоть какой-то эмоции. Но Лео оставался бесстрастным.

– Я не чувствовал горя, – опередил его мысли Лео. – Только ярость. Ярость от того, что кто-то посмел тронуть мою… собственность. Мою вещь.

Лео поднял взгляд на Элиаса.

– Я выследил их. Всю банду. Одного за другим. Это заняло время. Много времени. Я вырезал их всех. До последнего.

Элиас представил эту картину: Лео, молодой, но уже безжалостный, методично истребляющий бандитов. Он уже видел его таким.

– Но я опоздал, – продолжил Лео. – Она умерла. От болезни. За неделю до того, как я до нее добрался.

Элиас ждал. Ждал хоть чего-то. Слезы? Отчаяния? Но ничего не последовало.

– Я стоял над ее безымянной могилой, – голос Лео был ровным, как всегда. – Я не плакал. Я понял. Урок.

Лео поднял свой клинок, который уже блестел в свете костра.

– Никогда ничем не обладай. Тогда нечего и терять. Есть только работа. Только цель. Все остальное – слабость. Иллюзия.

Элиас молчал. Он понял, что Лео не шутит. Он не притворяется. Он действительно так считает.

– В том разграбленном трактире, – Лео снова посмотрел на огонь. – Прибился ко мне пес. Бездомный. Злой. Но… преданный. Только мне. Он не ластился. Не вилял хвостом. Просто… был рядом.

Элиас почувствовал легкое удивление. Лео Бонхарт и пес. Это казалось таким невозможным сочетанием.

– Я подобрал его. Выходил. Он был… единственным существом, которому я позволял себя касаться. Он был таким же, как я. Не нуждался в ласке. Просто… был.

Лео снова замолчал, его взгляд был устремлен в темноту за пределами костра.

– А потом… – его голос стал чуть тише, но не потерял своей бесстрастности. – Его убили. Сослуживцы. «В шутку», сказали они. Хотели посмотреть, почувствую ли я что-то. «Железный Лео».

Элиас почувствовал, как его сердце сжимается. Он ждал вспышки гнева, ярости. Но Лео оставался спокойным.

– Я ничего не почувствовал, – сказал Лео. – Вернее… пустоту.

Элиас не мог понять. Пустоту? После смерти единственного существа, которому он позволял быть рядом?

– А на следующий день… – Лео закончил, и в его голосе прозвучало что-то, что заставило Элиаса вздрогнуть. – «Шутников» нашли мертвыми.

Элиас уставился на Лео.

– Не было ярости, – Лео посмотрел на него своими холодными глазами. – Было лишь… устранение неисправности.

Элиас медленно кивнул. Он понял. Для Лео это было не личное. Это было решение проблемы. Устранение помехи.

– Он был умнее людей, – Лео наконец поднял клинок и начал его чистить. – Никогда не просил ласки и не вилял хвостом. Просто был рядом. И его убили.

Лео посмотрел на Элиаса пустым взглядом.

– Запомни, мальчик: всё, что ты хоть сколько-то терпишь рядом, рано или поздно станет твоей уязвимостью. Мёртвая собака — хорошая собака.

Элиас почувствовал, как холод пронзает его до самых костей. Он посмотрел на свои руки, на свои пальцы. Он больше не чувствовал ничего. Ни страха, ни отвращения, ни даже пустоты. Только холод. Он был готов. Готов целиком и полностью принять философию Лео.

– Я понял, сэр, – сказал Элиас. Его голос был таким же ровным и бесстрастным, как у наставника.

Лео кивнул, словно одобряя. Он продолжил чистить свой клинок, и в его глазах снова появилось привычное ледяное безразличие.

Луна поднялась высоко над лесом, освещая их фигуры холодным, бледным светом. Два хищника, две тени, сидящие у костра. Один – полностью превратившийся, другой – окончательно превращающийся. И мир ведьмаков содрогнется от их поступков. Их коллекция будет расти. И ничто не сможет их остановить. Потому что у них не было ничего, что можно было бы потерять. Никакой привязанности. Никакой любви. Только работа.