← Назад к обзору

Убийца Волшебников и Чародейки

Змеиная кровь на холодном железе

Тронный зал замка Фобоса тонул в липком, удушливом сумраке. Здесь не было факелов — лишь узкие вертикальные жаровни из черного обсидиана, в которых бесшумно чадил ядовитый зеленоватый огонь, не дававший ни тепла, ни уверенности. За стрельчатыми витражами, скованными железными переплетами, раскинулась мертвая равнина Меридиана, вечно освещенная бледным, гнилостным сиянием умирающего неба.

Принц Фобос стоял у высокого окна, скрестив руки за спиной. Длинные платиновые волосы водопадом ниспадали на темный парчовый плащ, расшитый серебряными терновними лозами. В чертах его лица, тонких и безупречно правильных, застыло ледяное, надменное терпение хищника, привыкшего ждать свою добычу веками.

Воздух в центре зала внезапно лопнул с мерзким, мокрым звуком.

Пространство закрутилось рваной спиралью, выбросив клуб серного дыма, и на полированные плиты черного сланца с глухим стуком рухнуло тело.

Это было не триумфальное возвращение лорда.

Существо, корчившееся на полу, лишь отдаленно напоминало человека. Седрик бился в конвульсиях, не в силах завершить обратную трансформацию: половина его лица была покрыта крупной, лоснящейся чешуей, один глаз горел мутным змеиным янтарем, а изо рта толчками, заливая каменный пол, хлестала густая, дымящаяся черная кровь.

Но страшнее всего было горло.

Мягкие ткани под челюстным щитком представляли собой развороченное, обугленное месиво. Рана не кровоточила привычным образом — ее края были проморожены до хрупкости тонкого льда, а из глубины разорванной трахеи с шипением вырывался густой пар, пахнущий жженым порохом, серой и абсолютным холодом. Шейный позвонок был раскрошен; голова верного слуги Фобоса неестественно заваливалась набок, удерживаемая лишь остатками сухожилий и бешено сопротивляющейся регенерацией.

– Сир... – вырвался из изувеченного горла утробный, хрипящий хрип, сопровождаемый кровавыми пузырями. – Сир... помогите...

Фобос даже не дрогнул. Он медленно повернулся, и в его холодных серых глазах вспыхнуло глухое, опасное бешенство.

– Какое омерзительное зрелище, – шепотом произнес правитель Меридиана, неслышно шагая к распростертому генералу. – Мой верный пес приполз ко мне на брюхе, истекая слизью, словно раздавленный червь в придорожной канаве. Где охотники? Где девчонки?

– Мертвы... – Седрик судорожно впился когтями в сланец, оставляя на камне глубокие борозды. – Охотники... уничтожены... за секунды... Пуля... пробила кость... разорвала контуры...

Фобос остановился в полушаге от хрипящего оборотня. Он брезгливо приподнял подол мантии, чтобы не испачкать ее в ядовитой жиже, и плавно опустил руку. Тонкие, унизанные перстнями пальцы засветились тусклым багровым светом.

– Замри, – приказал он тоном, не терпящим возражений.

Фобос приложил ладонь к разорванному горлу Седрика.

Воздух зазвенел. Темная магия Меридиана, плотная и властная, хлынула в рану, пытаясь стянуть разорванные волокна мышц и восстановить перебитую артерию. Но в ту же секунду пальцы принца обожгло.

Фобос резко отдернул руку, нахмурившись.

На кончиках его пальцев выступил белесый, кристаллический иней. В глубине раны Седрика что-то сопротивлялось его воле: невидимая, чудовищно плотная сеть древней заморозки вгрызалась в клетки, отвергая регенерацию, а мелкие зазубренные частицы металла, оставшиеся внутри, пульсировали ядовитыми, чуждыми этому миру рунами.

– Это не магия стихий, – в голосе Фобоса впервые за столетия прозвучала нотка искреннего недоумения. – Стихии Кондракара созидают и восстанавливают баланс. Это же... чистая энтропия. Смерть, запечатанная в железе. Откуда в тебе этот холод, Седрик?

Принц сжал кулак, вливая в рану куда больше сырой силы, чем планировал. Раздался шипящий треск: багровые нити магии буквально выжгли ледяную скверну, вытягивая наружу сплющенный, деформированный кусок свинца, покрытый сложной микроскопической вязью. Пуля со звоном упала на пол.

Только после этого плоть Седрика начала с неохотой срастаться. Кости шеи с влажным хрустом встали на место, чешуя окончательно втянулась под кожу, и оборотень, наконец, смог вдохнуть полной грудью, сотрясаясь от мучительного кашля.

– Говори, – приказал Фобос, возвращаясь к трону и садясь на резное сиденье. – И лучше бы твоим словам стоить той силы, которую я только что потратил на твою никчемную жизнь.

Седрик тяжело поднялся на четвереньки, утирая черную кровь с подбородка. Его пальцы все еще мелко дрожали от пережитого болевого шока. Глаза, полные первобытного ужаса, уставились на сплющенный кусок металла, остывающий на плитах.

– Это был не Кондракар, мой господин, – хрипло, ломающимся голосом начал оборотень. – И не девочки. Стражницы... они всего лишь инструменты в его руках. Декорации. Мы ошиблись. Мы искали детей, а натолкнулись на палача.

– На того самого мальчишку со свинцовыми игрушками? – Фобос подпер подбородок бледной ладонью, и в его взгляде мелькнула тень насмешки. – Ты хочешь сказать, что элитный отряд моих ловчих и ты, генерал Меридиана, пали жертвой одного смертного подростка?

– Он не просто подросток! – в голосе Седрика прорвалось отчаяние, граничащее с истерикой. – Сир, я вскрыл архивы британских магов! Я заплатил гоблинам Лютного переулка золотом из вашей казны, чтобы получить его истинное досье. Вы не понимаете, с кем мы имеем дело!

Седрик дрожащей рукой полез во внутренний карман изодранного камзола и извлек тонкий пергаментный свиток, покрытый магическими печатями. Он не посмел подойти к ступеням трона — просто пустил свиток по воздуху, и тот плавно опустился на колени принца.

– Его зовут Гарри, – продолжал Седрик, и в его шепоте звенел неподдельный страх. – Старший сын рода Поттеров. Брат того самого Годрика Поттера, которого их мир провозгласил 'Избранным'. Но вся эта история — ложь. Чудовищная, слепая ложь старика, возглавляющего их светлый совет!

Фобос лениво развернул свиток. Его глаза заскользили по строкам, составленным гоблинскими дознавателями и теневыми брокерами информации.

– Четырнадцать лет назад, – Седрик сглотнул вязкую слюну, – когда их величайший Темный Лорд пришел в их дом, чтобы уничтожить младенцев, он встретил не щиты и не молитвы. В этом мальчишке проснулась древняя кровь рода Блэков — северных чародеев, чьи предки владели магией абсолютного нуля задолго до того, как люди научились держать палочки. Младенец Гарри не защищался. Он заморозил эфирное тело их Лорда до состояния хрупкого льда и взорвал его давлением.

Фобос слегка приподнял бровь:

– Любопытно. Врожденная легилименция холода в столь раннем возрасте? Редкий дар. Но почему же слава досталась второму?

– Потому что этот глупый старик, Дамблдор, увидел царапину на лбу второго близнеца, – скривился Седрик. – А Гарри лежал в коме от магического истощения. Его сочли калекой. Ошибкой. Сквибом. Семья выбросила его на задворки собственной жизни. Пока 'героя' купали в роскоши и учили бальным танцам, старший брат спал в каморке прислуги и питался объедками.

Фобос усмехнулся, но в этой усмешке не было тепла:

– Классическая слепота смертных. Ослепленные блеском золота, они выбрасывают в канаву алмаз, способный перерезать им глотки. Но как калека стал... этим?

Седрик указал на сплющенную пулю:

– Он отказался от их правил. Он понял то, чего не понимают древние магические роды: традиционная дуэль — это глупость. Взмахи деревянными прутиками, латинские формулы, поклоны перед боем... Он выкинул всё это. С одиннадцати лет он начал изучать магловское оружие, соединяя его с алхимией и рунами. Он не искал славы. Он стал наемником. Ликвидатором.

Оборотень тяжело вздохнул, вспоминая строки отчета:

– В их мире его зовут 'Серый стрелок'. На его счету десятки трупов. Он убивал чистокровных лордов, егерей, боевых магов. Никаких поединков чести. Он расстреливал их сквозь стены из магловских винтовок за полмили. Он взрывал их камины радиоуправляемыми фугасами. Он отравлял их воду реагентами, растворяющими магические ядра. А месяц назад... на их священном кладбище, когда их Темный Лорд вернулся во плоти, Гарри Поттер устроил бойню.

Седрик поднял на Фобоса горящие глаза:

– Он в одиночку положил шестерых генералов Волан-де-Морта за сорок секунд. Он снес кисть руки их богатейшему лорду, Малфою, прострелил колено, а самому Лорду снес челюсть магловским свинцом! Их великий темный владыка бежал с поля боя, вопя от боли, как побитая собака! А когда отец Гарри попытался запереть его в доме, мальчишка без колебаний прострелил плечо собственному отцу, забрал арсенал и исчез с их радаров.

В тронном зале повисла тяжелая, гулкая тишина.

Зеленое пламя в жаровнях тревожно заколебалось. Фобос медленно опустил свиток на подлокотник трона. Его пальцы с идеальным маникюром задумчиво постукивали по черному дереву.

– Ты утверждаешь, – негромко, с нарастающей опасностью в голосе произнес принц, – что этот мальчик... мыслит не как маг?

– Именно так, сир! – воскликнул Седрик. – В этом весь ужас! Маги Кондракара или маги Земли — они предсказуемы. Они живут в рамках доктрин, баланса сил и морали. Они думают: 'Я ударю молнией, а он поставит щит'.

Седрик судорожно коснулся своего зажившего горла:

– Этот парень не думает о магии. Он думает баллистическими траекториями, углами рикошета и анатомией внутренних органов! Он просчитывает скорость движения нервного импульса! Сегодня в парке... это не было битвой. Это была зачистка по протоколу.

– Расскажи мне, – тихо приказал Фобос. – До мельчайших деталей.

Седрик закрыл глаза, и перед его внутренним взором снова вспыхнула эта кошмарная бойня:

– Он использовал девчонок не как воинов. Он расставил их, как магловские расчеты тяжелых орудий. Девчонка Земли не бросала камни — она возвела наклонный монолит, сбив скорость моим охотникам. Девчонка Воды не пыталась нас утопить — она создала пленку жидкости, а Поттер выморозил ее в абсолютный лед за долю секунды! Мои ловчие потеряли сцепление, их занесло, и они открыли незащищенное брюхо.

Седрик сглотнул подступившую к горлу желчь:

– Девчонка Огня нагрела их промороженный хитин до тысячи градусов. Термический шок разорвал панцири. А затем... затем вышел он. С двумя магловскими пистолетами. Четыре выстрела. Ни одного лишнего движения. Он стрелял в упор, целясь в нервные узлы и глазницы. Мои лучшие ищейки сдохли за четыре секунды, даже не успев взмахнуть лезвиями!

– А ты? – прищурился Фобос. – Ты трансформировался. Твоя драконья чешуя держит удары тяжелых осадных таранов.

– Я недооценил его, сир, – Седрик опустил голову, и его голос сорвался на шепот, полный унижения. – Я бросился на него, уверенный, что разорву его массой. Но маленькая китаянка... Стражница Воздуха... Она спикировала сверху и создала восходящий воздушный таран под мою челюсть. Она запрокинула мою голову всего на дюйм! На один проклятый дюйм!

Оборотень задрожал всем телом:

– Она не пыталась меня ранить. Она просто открыла сектор для выстрела. Поттер даже не целился сам. В трехстах метрах позади, на крыше водонапорной башни, стояла его дальнобойная винтовка на автоматическом станке. Он нажал кнопку на поясе. Пуля вошла мне в горло со скоростью, превышающей скорость звука втрое. Я не услышал выстрела, сир! Сначала свинец пробил мою трахею и раздробил позвоночник, вырвав кусок мяса размером с дыню, и только потом донесся грохот! Если бы не аварийный амулет... я бы сгнил на том мертвом асфальте.

Седрик замолчал, тяжело дыша.

Фобос не двигался.

Впервые с момента падения Завесы на лице правителя Меридиана не было скучающего презрения. Его взгляд, холодный и острый, как лезвие стилета, был прикован к деформированной пуле на полу.

– Значит, сторожевой пес оказался волком, – медленно протянул Фобос. – И он учит овец охотиться стаей.

– Сир, он превращает этих глупых школьниц в боевую группу, – Седрик поднял глаза на господина. – Если мы продолжим посылать туда монстров, он просто перестреляет их всех, укрепит оборону Хизерфилда и превратит приморский сектор в неприступную крепость. К нему нельзя приближаться на дистанцию выстрела. Он не станет слушать ультиматумы. Он выстрелит в лицо послу раньше, чем тот произнесет первое слово приветствия.

– Я оценил твое предостережение, Седрик, – тихо произнес принц, поднимаясь с трона.

Шелест его тяжелой мантии по каменным плитам звучал как шорох чешуи гигантского полоза. Фобос подошел к окну, глядя на бескрайние, увядающие земли своего королевства.

– Ты прав в одном: лобовая атака бессмысленна. Наемники опасны тем, что у них нет иллюзий о чести. Они не защищают флаги, не произносят клятв перед королями. Но у каждого наемника, бежавшего от собственного дома, есть уязвимость.

Фобос повернул голову к Седрику, и на его бледных губах расцвела ядовитая, торжествующая улыбка:

– Он ненавидит свой род. Он презирает британских магов. Он бежал за океан, чтобы скрыться от их мелочной войны. Что произойдет, Седрик, если британское Министерство и Орден этого их Дамблдора узнают, где скрывается их 'блудный сын'?

Седрик замер, и его желтые зрачки медленно расширились:

– Они... они придут за ним. Они попытаются вернуть его силой или арестовать за использование магловского оружия.

– Именно, – мягко рассмеялся Фобос. – Они придут на Землю со своей напыщенной моралью, своими длинными мантиями и деревянными палочками. Они начнут давить на него. Они отвлекут его внимание от Завесы. А пока 'Серый стрелок' будет простреливать колени собственным сородичам, мы спокойно возьмем девчонок. Поодиночке. Лишив их координатора.

– Гениально, мой принц, – Седрик склонил голову, чувствуя, как страх медленно сменяется предвкушением мести. – Я через подставных лиц в Лютном переулке передам анонимное донесение прямо в руки Сириуса Блэка и Артура Уизли. Они узнают, что старший Поттер обосновался в Хизерфилде.

– Сделай это, – приказал Фобос. – Но будь предельно осторожен. И закрой свою лавку. Этот мальчишка уже вычислил тебя. Если ты появишься там снова, он не станет ждать ночи. Он подорвет здание вместе со всеми редкими книгами.

– Слушаюсь, сир, – Седрик поднялся на ноги, низко поклонился и, прихрамывая, растворился в тенях коридора.

Фобос остался один.

Он наклонился, подцепил длинным ногтем остывшую пулю Гарри Поттера и поднял ее к глазам.

– Свинец и холод, – прошептал принц Меридиана в пустоту зала. – Посмотрим, мальчишка, насколько точен твой прицел, когда против тебя встанет не чудовище из другого мира... а собственная мать.

***

Хизерфилд. Три часа ночи.

В ресторане «Серебряный дракон» царил полумрак. Тяжелые дубовые ставни были плотно заперты изнутри, на двери висела табличка «Закрыто на техническое обслуживание».

В подвальном помещении, служившем прачечной и складом сухих продуктов, пахло хлоркой, спиртом и горьким отваром целебных трав.

На длинном металлическом столе сидела Вилл, свесив ноги. Ее лицо было непривычно бледным, но в глазах больше не плескался детский испуг — в них залегла та самая глухая, взрослая усталость, которую Гарри слишком часто видел у ветеранов магических стычек. Рядом на скамье сидела Корнелия, прижимая к разбитому колену полотенце со льдом; Ирма и Тарани спали прямо на тюках с рисом, укрывшись старыми шерстяными пледами.

Гарри стоял у раковины, закатав рукава черной рубашки до плеч.

Его руки по локоть были погружены в ледяную воду. Мелкая, судорожная дрожь сотрясала мышцы предплечий: расплата за дистанционное управление артефактами и сдерживание отдачи тяжелого оружия давала о себе знать. Каждое применение родового льда вымораживало сосуды, делая кровь густой, как патока.

– Твоя мама убьет тебя за разбитые джинсы, Хейл, – не оборачиваясь, сухо произнес он.

Корнелия слабо скривилась, но в ее голосе не было привычной язвительности:

– Скажу, что упала с велосипеда в парке. Мама все равно не слушает, когда говорит о своих показах.

Она подняла глаза на широкую спину парня.

– Поттер... ты правда думал, что мы справимся? Там, на площади. Когда эта тварь полезла из чешуи... я думала, нам конец.

– Расчет строился на вероятности успеха в шестьдесят восемь процентов, – Гарри вытащил руки из воды и начал методично вытирать их вафельным полотенцем. – Ошибка Седрика заключалась в высокомерии. Он считал вас слабыми, а меня — одиночкой. Он не учел фактор комплексного поражения. Вы отработали на 'хорошо'. Корнелия — постановка гранита безупречна, задержка сократилась до ноль целых трех десятых секунды. Тарани — фокус теплового луча идеален. Ирма... – он повернул голову к спящей девочке, – водяная подушка легла точно по вектору.

Вилл спрыгнула со стола, подходя ближе. Ее пальцы коснулись Сердца Кондракара, спрятанного под футболкой.

– Мы закрыли портал, Гарри. Но Седрик ушел. Ты сказал, что он ранен, но он жив. Он вернется?

– Вернется, – ровно ответил Гарри, аккуратно складывая полотенце. – Но не завтра. Пуля .308 калибра с руной разрыва оставляет в тканях устойчивый некроз. Даже с магической регенерацией Меридиана ему потребуется минимум две недели, чтобы восстановить голосовые связки и подвижность шейных позвонков. Но когда он вернется, тактика изменится. Он больше не полезет в открытый бой.

– И что нам делать? – тихо спросила Вилл.

– Спать, – отрезал он. – До шести утра у вас три часа. Восстановление фазы быстрого сна критически важно для стабилизации эфирных каналов. Вилл, бери девочек и поднимайтесь в гостевую комнату на втором этаже. Ян Лин постелила там футоны. Домой пойдете утром, когда на улицах появятся первые рабочие. Конспирация превыше всего.

Вилл посмотрела на него долгим, понимающим взглядом, затем молча кивнула. Она подошла к спящим подругам, тихо растолкала их и помогла подняться. Корнелия, хромая, поплелась к лестнице, бросив на Гарри короткое: «Спокойной ночи, командир».

Когда шаги девочек затихли на скрипучих ступенях, в подвале остался лишь мерный стук капель из неплотно закрытого крана.

Гарри медленно выдохнул.

Он подошел к металлическому верстаку в углу, где лежала разобранная для чистки «Беретта». Пальцы отказывались слушаться: мелкий тремор в суставах усиливался, в груди тянуло тупой, ноющей болью — магическое ядро требовало тепла, которого его собственное тело выработать не могло. Это была цена силы Блэков. Сила, которая спасла ему жизнь в Годриковой Лощине, медленно убивала его сосуды каждый раз, когда он выпускал мороз наружу.

Он достал из кармана пачку сигарет, но пальцы соскользнули с гладкого картона, уронив пачку на бетонный пол.

Гарри выругался сквозь зубы — тихо, грязно, по-магловски.

– Настоящие герои не мусорят в чужих прачечных, – раздался мягкий, шепчущий голос из тени лестничного пролета.

Хай Лин спустилась бесшумно, словно опустившийся на пол осенний лист. На ней были мягкие фланелевые пижамные штаны с забавными пандами и безразмерный серый свитер, рукава которого полностью скрывали ее ладони. В руках она несла глубокую деревянную плошку, от которой поднимался густой, пряный пар.

– Я велел всем спать, – глухо произнес Гарри, не поворачиваясь к ней и пытаясь унять дрожь в руках.

– Ты велел спать Стражницам, – парировала она, подходя вплотную и ставя плошку на верстак рядом с разобранным оружием. – А я — разведка и мобильный резерв. К тому же... кто-то должен следить, чтобы наш строгий командир не замерз насмерть над своими железками.

– Моя терморегуляция...

– Заткнись, Гарри, – перебила она, и в ее голосе не было страха перед его мрачной славой ликвидатора — только бесконечное, упрямое тепло. – Просто помолчи хотя бы пять минут.

Она взяла его правую руку в свои ладони.

Гарри вздрогнул. Его пальцы были жесткими, мозолистыми и абсолютно ледяными — кожа побелела, ногтевые пластины отливали синевой.

Хай Лин не отшатнулась. Она накрыла его ладонь своими узкими, теплыми пальцами и глубоко, ровно вздохнула.

– *Теплый бриз южных долин,* – прошептала она древнюю формулу, которой учила ее бабушка.

Воздух вокруг них заструился, наливаясь мягким, золотисто-зеленым сиянием. Не разрушительный ураган, сбивший с ног гигантского змея, а ласковое, живое дыхание весны. Тепло хлынуло сквозь поры его кожи, вгрызаясь в замерзшие сухожилия, растворяя кристаллы эфирного льда в венах. Онемение отступало, сменяясь покалыванием сотен крошечных иголочек.

Гарри замер, глядя на нее сверху вниз.

Ее лицо было совсем близко. В полумраке подвала ее карие глаза казались огромными, бездонными, в них отражались отблески далеких фонарей с улицы. Несколько черных прядей выбились из ее растрепанных хвостиков, щекоча его запястье.

– Зачем ты это делаешь? – его голос потерял стальную жесткость, став хриплым и надтреснутым. – Я убийца, Хай Лин. Ты видела документы. Я стрелял в затылок тем, кто молил о пощаде. Я заминировал камин человека, зная, что в соседней комнате спят его слуги. Я не защитник. Во мне нет света, о котором твердит твой Кондракар.

Хай Лин не отпустила его руки. Напротив, она сделала полшага вперед, сокращая дистанцию до минимума. От нее пахло мылом с ароматом цветущей вишни, чистым хлопком и чем-то неуловимо легким — ветром, который никогда не знал стен и решеток.

– Кондракар далеко, Гарри, – тихо ответила она, глядя ему прямо в душу. – А ты — здесь. Ты стоишь на этом сквозняке. Ты заставил меня натренировать этот вихрь, чтобы я выжила. Ты подставил себя под удар хвоста этой твари, закрывая помост, где сидела Корнелия.

Она подняла вторую руку и осторожно, едва касаясь кончиками пальцев, провела по свежей ссадине на его скуле.

– Твоя Англия пыталась сделать из тебя чудовище. Твой отец хотел, чтобы ты был тенью его любимого сына. Но чудовища не варят лечебный суп для испуганных девочек. И они не смотрят так... словно весь мир вокруг них сделан из тонкого стекла, которое они боятся разбить.

– Я не боюсь, – сдавленно произнес он, чувствуя, как его хваленая ментальная броня, выкованная годами боли и одиночества, трещит по швам.

– Боишься, – мягко улыбнулась Хай Лин. – Ты боишься, что однажды проснешься, а вокруг никого нет. Что все тепло окажется сном.

Она опустила его согретую руку, взяла с верстака плошку и протянула ему. Внутри был густой, темно-коричневый настой из корня дикого женьшеня, ягод годжи и сушеного имбиря, сваренный по старинному рецепту Ян Лин.

– Пей. Бабушка встала среди ночи, чтобы приготовить это. Сказала, что если ты не восстановишь ци, она лично отберет у тебя твои пистолеты и заставит мести зал до самого рождества.

Гарри взял плошку. Дерево приятно грело ладони. Он сделал глоток: горячая, терпкая жидкость обожгла горло, разливаясь по телу тяжелой, восстанавливающей волной. Спазм в груди окончательно отпустил.

– Спасибо, – негромко сказал он.

– Не за что, снайпер, – она лукаво прищурилась, прислонившись бедром к верстаку и разглядывая детали разобранного оружия. – Знаешь... когда я была в воздухе... там, над змеем... я впервые не боялась высоты. Я всегда любила летать во сне. Но сегодня... когда я услышала твой голос в наушнике, я поняла, что ветер — это не просто полет. Это опора. Ты был моей опорой на земле, а я — твоей в небе.

Гарри поставил пустую плошку на стол.

Его взгляд упал на ее лицо. Впервые в жизни расчетливый ум наемника уступил место чему-то простому, человеческому, о чем он не смел мечтать даже в самых темных углах чулана в Поттер-мэноре.

Он протянул руку и аккуратно, кончиками огрубевших пальцев заправил выбившуюся черную прядь ей за ухо. Его прикосновение было предельно осторожным — словно он касался крыла редкой бабочки, боясь стереть пыльцу.

Хай Лин замерла. Ее дыхание перехватило, щеки мгновенно залил густой, яркий румянец, но она не отстранилась. Напротив, она слегка прижалась щекой к его ладони, закрыв глаза.

– Ты не один, Гарри, – прошептала она в тишину подвала. – Больше никогда. Пусть твой старый мир катится к черту со своими волшебниками. Здесь — твой дом. И если они придут за тобой... я создам такой ураган, что их палочки улетят обратно через океан.

Гарри не ответил словами.

Его пальцы на секунду задержались на ее теплой щеке, прежде чем он медленно опустил руку. Внутри него, под толщей вечной мерзлоты, что-то окончательно надломилось и растаяло.

Он повернулся к верстаку, взял затвор «Беретты» и одним быстрым, виртуозным движением вогнал его на направляющие рамки. Металл отозвался четким, хищным щелчком.

– Завтра в восемь утра проверка домашнего задания по физике, – ровным, привычным тоном произнес он, загоняя магазин в рукоять. – Если ты снова забудешь закон сохранения импульса, я удвою норматив по челночному бегу.

Хай Лин тихо, счастливо рассмеялась, отступая к лестнице:

– Ты неисправим, Поттер! Абсолютно неисправим!

Она взбежала по ступеням, обернулась на верхней площадке, сверкнув глазами в полумраке, и шепнула:

– Спокойной ночи, Гарри.

– Спокойной ночи, ласточка, – тихо, одними губами ответил он, когда дверь за ней закрылась.

Он остался один в тишине подвала.

Гарри подошел к крошечному слуховому окну под самым потолком, выходящему на ночной залив. На востоке, над темной кромкой воды, уже зарождалась тонкая, едва заметная полоска рассвета.

Он знал: Седрик выжил. Фобос изменит тактику. В Англии его следы уже ищут ищейки Дамблдора и министерские мракоборцы. Рано или поздно прошлое постучит в дверь «Серебряного дракона» кованым сапогом или всполохом зеленого смертельного пламени.

Но теперь всё изменилось.

Гарри достал из кармана вин