Убийца Волшебников и Чародейки
Трассировка северного ветра
– Опять ты за свое, – вздохнула Хай Лин, покачав головой, но в ее голосе звенела неподдельная мягкость. – Проценты, белки, эфирные каналы... Ты хоть иногда можешь просто сказать: «Хай Лин, я приготовил ужин, потому что это вкусно»?
Гарри аккуратно снял вок с огня. Движение было плавным, отточенным сотнями часов монотонной работы: ни капли темного соуса не упало на начищенную до зеркального блеска стальную поверхность плиты.
– Еда — это поддержание работоспособности биологического комплекса, – ровно отозвался он, раскладывая дымящееся блюдо по расписным фарфоровым тарелкам. – Но если тебе необходима субъективная сенсорная оценка: баланс острого перца и сахара в соусе получился приемлемым. Глутамат из сушеных грибов муэр раскрылся полностью.
Хай Лин тихо рассмеялась, запрыгивая на высокий табурет у разделочного стола и подпирая подбородок ладонями.
– «Приемлемым»... Ну ты и зануда, Поттер. Настоящий кошмар ресторанного критика.
Она взяла палочки, подцепила тонкий, блестящий от глазури кусочек курицы и отправила в рот. Глаза девочки довольно прищурились.
– Невероятно. Серьезно, если бы ты готовил в школьной столовой, там бы начались драки за добавку. Корнелия перестала бы сидеть на своих яблочных диетах, а Ирма... Ирма, наверное, продала бы за эту курицу свои любимые диски.
– Диета Хейл нерациональна, – заметил Гарри, садясь напротив и пододвигая к себе свою порцию. – Ограничение жиров при ее типе стихийной нагрузки приведет к падению плотности костной ткани. Земля требует минералов и липидов для поддержания плотности клеточных мембран. Завтра я добавлю в рацион кальцинированный творог и кунжутную пасту.
Хай Лин перестала жевать и внимательно посмотрела на него поверх тарелки. Теплый свет подвесной лампы очерчивал его резкие, не по возрасту взрослые черты: прямую линию челюсти, глубокую складку между бровей и тонкий, почти незаметный шрам, спускавшийся от виска к скуле — память о рикошете на кладбище Литтл-Хэнглтона.
– Ты уже составил для нас рацион? – тихо спросила она.
– Планирование минимизирует потери, – Гарри даже не поднял глаз от тарелки, ловко подцепляя палочками побег чеснока. – Вы тратите резерв, к которому ваши тела биологически не готовы. Сердце Кондракара — слишком мощный генератор для пяти неподготовленных сосудов. Если вы начнете истощаться физически, магия начнет выжигать нервные узлы. Я видел такое у маглорожденных волшебников, пытавшихся колдовать во время болезни. Это заканчивается эпилептическими припадками и потерей контроля над ядром.
– Ты снова говоришь так, будто собираешься опекать нас до самого выпускного.
Палочки в пальцах Гарри замерли на долю секунды.
Он поднял взгляд. Карие глаза Хай Лин смотрели на него без насмешки — с той обезоруживающей, чистой пытливостью, перед которой рушились все его выстроенные годами барьеры. В Англии за каждым взглядом скрывался расчет: Дамблдор взвешивал его полезность для плана, Снейп искал черты ненавистного Джеймса, сам Джеймс видел лишь помеху на пути к триумфу Годрика.
Здесь же не было второго дна. Только маленькая китаянка, пахнущая акварельными красками, дождем и жасминовым мылом.
– Я выполняю условия контракта, – глухо ответил он. – Твоя бабка предоставила мне крышу, прикрытие от британского надзора и спокойный сектор. Я гарантирую сохранность ее семьи и вас. Ничего лишнего.
– Врешь, – улыбнулась Хай Лин, и в уголках ее глаз собрались лукавые лучики. – Контрактники не готовят ужин на шесть персон своими руками. И они не чинят старые шкатулки по ночам, когда их никто не просит. Ты мог просто купить новую витрину, но вместо этого сам вырезал раму из мореного дуба и укрепил ее чарами. Бабушка видела руны с внутренней стороны.
Гарри нахмурился, чувствуя, как внутри нарастает привычное раздражение на собственную уязвимость.
– Древесина была пересушена. Без укрепления она треснула бы при первом шторме.
– Конечно-конечно, – покладисто согласилась она, протягивая руку через стол.
Ее пальцы коснулись его тыльной стороны ладони. Кожа Гарри по-прежнему хранила остаточный холод после утренней работы со снайперскими боеприпасами, но прикосновение Хай Лин словно стирало эту морозную пленку. Ее тепло было легким, ненавязчивым — словно теплый бриз скользнул по заледеневшему стеклу, оставляя за собой дорожку прозрачной талой воды.
– Спасибо, Гарри, – тихо сказала она. – За то, что не ушел утром. Когда девочки испугались твоих бумаг... я подумала, что ты просто развернешься и исчезнешь. Ты ведь привык уходить первым, да? Чтобы не успели выгнать.
Гарри медленно выдохнул сквозь зубы.
*«Она читает меня быстрее, чем опытный легилимент»,* – с холодным изумлением подумал он.
– Если позиция скомпрометирована, смена дислокации — базовое правило тактики.
– Но мы не позиция. Мы — твои друзья. Даже Корнелия, хотя она и будет ворчать еще неделю. И я... я не хочу, чтобы ты менял дислокацию. Мне нравится, когда на кухне пахнет твоим чаем. И когда за спиной есть кто-то, кто не дает упасть.
Она сжала его пальцы чуть крепче. Гарри посмотрел на ее узкую ладонь. На кончиках ее пальцев виднелись крошечные пятна синей и изумрудной туши — днем она наверняка снова рисовала эскизы своих крыльев.
– Руки, – негромко произнес он, поворачивая ее ладонь тыльной стороной вверх.
– Что? – смутилась Хай Лин.
– Микротрещины на коже от сегодняшнего воздушного тарана, – Гарри перехватил ее запястье двумя пальцами. – Ты слишком резко раскрыла кинетический конус. Встречный поток воздуха сорвал эпителий на костяшках. Если не обработать, начнется воспаление.
Он не стал дожидаться ее ответа. Поднявшись из-за стола, Гарри подошел к неприметному шкафчику в углу кухни, где среди банок со специями стояли три флакона из темного медицинского стекла. Достав один из них, он вернулся, сел рядом и капнул густую, прозрачную мазь с запахом эвкалипта и горного меда на ее пальцы.
– *Структурный захват,* – едва слышно прошептал он.
В воздухе тонко пахнуло озоном.
Хай Лин затаила дыхание. Она видела, как по пальцам Гарри пробежали едва заметные серебристые искры — не разрушительный мороз, крушивший черепа тварей Фобоса, а тончайшая, созидательная магия. Мазь впиталась в кожу мгновенно. Ссадины затянулись на глазах, оставив лишь гладкую, здоровую кожу.
– Ты... ты умеешь лечить? – зачарованно выдохнула она, шевеля пальцами. – Бабушка говорила, что магия крови способна только разрушать.
– Магия не имеет морали, – ровно отозвался Гарри, убирая флакон. – Это энергия и вектор приложения. Если ты знаешь анатомию клетки и умеешь ускорять митоз, не вызывая онкологического сбоя, разницы между наложением шва и починкой спускового механизма нет. Вопрос концентрации.
Хай Лин посмотрела на него снизу вверх. Ее глаза блестели в полумраке кухни, и внезапно она подалась вперед.
Ее движение было настолько быстрым и непосредственным, что боевые рефлексы Гарри дали сбой — тело не распознало угрозы.
Теплые, мягкие губы девочки легко коснулись его щеки — прямо над линией старого шрама. Это длилось меньше секунды, но для Гарри время словно растянулось, как при включении внутреннего ускорителя восприятия. Он почувствовал тонкий запах персикового шампуня, тепло ее дыхания и легкое, едва уловимое дуновение ветра, взъерошившее его челку.
Хай Лин отстранилась, ее щеки залил густой девичий румянец, но взгляд она не отвела.
– Это вместо платы за медицинские услуги, господин специалист, – выпалила она, подхватывая пустые тарелки и спешно направляясь к раковине. – А теперь иди спать. Завтра понедельник. Тебе еще провожать нас до школы, раз уж ты взял на себя обязанности начальника службы безопасности!
Гарри остался сидеть за столом.
Его пальцы непроизвольно коснулись щеки в том месте, где еще сохранилось ощущение тепла. Сердце, обычно бившееся с монотонной частотой семьдесят ударов в минуту, сделало внеочередной, гулкий толчок.
– Нарушение субординации, – тихо, почти неслышно пробормотал он в пустоту кухни.
Но в темноте его глаз впервые за много лет растаял вечный, сторожевой лед.
***
Понедельник в Хизерфилде начался с моросящего, липкого дождя.
Улицы возле Шеффилдской школы были забиты желтыми автобусами, автомобилями родителей и толпами зевающих подростков в форменных пиджаках. Жизнь текла своим чередом: звенели звонки, кто-то дописывал домашнее задание на капоте машины, под козырьком парадного входа громко спорили старшеклассники.
Никто из них не замечал высокой, худой фигуры в темной непромокаемой куртке, стоявшей на противоположной стороне улицы под сенью раскидистого мокрого вяза.
Гарри стоял неподвижно, засунув руки в карманы.
Его взгляд — расфокусированный, охватывающий весь сектор — методично сканировал пространство.
*«Сектор А: парадный вход. Плотность гражданских высокая. Время реагирования полиции — семь минут. Сектор Б: боковая аллея, ведущая к стадиону. Слепая зона для камер наблюдения. Идеальная точка для организации засады или открытия портала. Сектор В: двухэтажное здание книжного магазина 'Старая книга' на углу перекрестка».*
Взгляд Гарри зацепился за витрину книжной лавки.
Там, за пыльным стеклом, среди стопок старых фолиантов и географических карт, стоял высокий мужчина в старомодном шерстяном жилете. Длинные темные волосы, правильные, породистые черты лица, вежливая полуулыбка на губах. В руках он держал раскрытую книгу, но его глаза...
Гарри прищурился.
*«Дистанция — шестьдесят два метра. Угол обзора тридцать пять градусов».*
*«Анализ эфирного контура: нестабилен. Внешняя оболочка гуманоидная, толщина маскировочного слоя — около трех миллиметров плотной магии иллюзий. Внутренняя структура: плотность чешуи соответствует классу высших рептилоидов. Масса скрытого тела — не менее трехсот килограммов. Биополе фонит серой и сырым камнем Меридиана».*
*«Седрик»,* – всплыло в памяти имя, упомянутое Ян Лин в одном из вечерних разговоров. Правая рука Фобоса. Проводник между мирами.
Мужчина за стеклом медленно повернул голову. Их взгляды встретились через мокрую улицу, сквозь пелену осеннего дождя и потоки спешащих школьников.
Седрик не отвел глаз. На его губах зазмеилась тонкая, предупреждающая усмешка. Он слегка приподнял книгу, словно салютуя, но его пальцы в этот момент коротко сложились в тайный жест вызова, принятый среди темных гильдий нижних миров.
Гарри не шелохнулся. Его лицо осталось застывшей маской из бетона.
Его правая рука в кармане куртки привычно легла на рукоять скрытого пистолета, большой палец плавно сдвинул флажок предохранителя вниз.
*«Цель определена. Профиль угрозы: класс А. Особенности: высокая регенерация, ядовитый секрет, способность к частичной трансформации. Прямая атака в черте города нерациональна: избыточный сопутствующий ущерб среди гражданских. Метод решения: выманивание на заранее подготовленный рубеж».*
Из дверей школы выпорхнула Хай Лин. Она о чем-то весело спорила с Ирмой, размахивая папкой для рисования. Следом шли Вилл, Тарани и Корнелия. Девочки держались вместе, неосознанно формируя ту самую защитную коробку, которую Гарри вбивал им в рефлексы все выходные: Вилл в центре, фланги прикрыты, Корнелия контролирует тыл.
Проходя мимо книжной лавки, Хай Лин на секунду замедлила шаг, посмотрела через улицу и нашла взглядом Гарри. Она не подала виду, не помахала рукой — конспирация была соблюдена безупречно. Лишь короткий, едва заметный кивок и легкое касание пальцами шеи, где под воротником прятался защитный амулет.
Седрик тоже проводил девочек взглядом. Затем снова посмотрел на Гарри, и в его желтых глазах мелькнуло нечто новое: раздражение хищника, у которого прямо из-под носа увели легкую добычу.
Гарри развернулся и неторопливо зашагал в сторону переулка.
Игра перешла в открытую фазу.
***
– Он следит за школой, – ровным тоном произнес Гарри три часа спустя.
Они находились на чердаке заброшенной насосной станции в полумиле от доков. Сквозь разбитые слуховые окна открывался великолепный сектор обстрела на промышленную зону и заброшенный парк аттракционов, закрытый на зиму.
На деревянном ящике лежала крупномасштабная карта Хизерфилда. Рядом стояли несколько снаряженных магазинов, мотки детонационного шнура и радиоуправляемые взрыватели, которые Гарри собрал ночью из магловских радиодеталей и алхимических порохов.
Ян Лин сидела на низком стуле, опираясь подбородком на сухонькие ладони, сложенные поверх трости. Лицо старой китаянки было мрачным.
– Седрик терпелив, – тихо сказала она. – Он не станет нападать при свидетелях. Завеса еще держится, и Фобос боится прямого вмешательства Кондракара. Но если он понял, кто ты... он попытается изолировать тебя от девочек.
– Он не станет меня изолировать, – Гарри закончил снаряжать последний магазин бронебойными пулями с вольфрамовыми сердечниками. – Он попытается ликвидировать меня первым. В его табеле о рангах я — главная помеха. Без меня Стражницы вернутся в состояние испуганных школьниц, которых можно брать голыми руками.
– И каков твой план? – Ян Лин подняла глаза. В ее взгляде не было страха — только древняя, тысячелетняя усталость женщины, видевшей слишком много смертей.
– Стандартная контрснайперская операция, – Гарри достал из брезентового чехла тяжелый черный ствол карабина. – Я дам ему то, чего он хочет. Изолированную цель на открытом пространстве.
– Ты собираешься использовать себя в качестве наживки? – в голосе старушки прорезалась жесткость. – Это безумие, юноша. Седрик — не слепой тролль. В своем истинном обличии он способен разорвать стальной контейнер за секунду.
– Плотность его чешуи высока, но не абсолютна, – Гарри загнал патрон в патронник «Ремингтона» с сухим, хищным щелчком. – Скорость звука — триста сорок метров в секунду. Начальная скорость этой пули — восемьсот пятьдесят. Ни один рефлекс хладнокровных не способен опередить кинетический удар, о котором нервная система узнает только после разрушения стволового отдела мозга.
– А если он придет не один?
– Он точно придет не один, – Гарри повернул голову к окну, где над заливом сгущались черные, свинцовые тучи. – У него есть охотники. Ищейки, которых он держал в резерве. Но у меня есть то, чего он не учитывает в своих уравнениях.
– Что же?
– Пять стихийных единиц, которые больше не боятся испачкать руки.
***
Сумерки опустились на старый парк аттракционов быстро, словно кто-то задернул тяжелую пыльную штору.
Ржавое колесо обозрения скрипело под порывами шквалистого ветра, медленно покачивая пустые кабинки. Заброшенные тиры, разбитые павильоны с кривыми зеркалами и потрескавшиеся асфальтовые дорожки, заросшие жухлой травой, создавали идеальный ландшафт для зачистки.
Гарри стоял на открытой площадке перед полуразрушенным деревянным помостом старого театра марионеток.
На нем был длинный темный плащ из плотного брезента, скрывавший очертания тела, капюшон натянут глубоко на лоб. Винтовка осталась на позиции в трехстах метрах позади — на крыше старой водонапорной башни, наведенная на перекресток дорожек и зафиксированная на жестком станке с сервоприводом дистанционного спуска. В руках у него не было ничего. Руки были опущены вдоль тела, пальцы расслаблены.
Ветер с залива взвыл, поднимая в воздух вихри мокрых листьев и мусора.
Воздух в центре площади дрогнул.
Температура резко упала — но не тем чистым, хрустальным морозом, которым владел Гарри, а удушливой, болотной стужей. Запахло гнилым мясом, разлагающимися водорослями и серой. Пространство разодралось темной, сочащейся фиолетовым светом трещиной.
Из портала неслышно выскользнули четыре тени.
Это были не горгульи. Новые твари напоминали гигантских богомолов, сросшихся с человеческими скелетами: четырехметровые, на длинных суставчатых лапах, покрытых черным лаковым хитином. Их передние конечности представляли собой зазубренные костяные серпы, мерцавшие ядовитой зеленью.
Следом за ними, ступая по мокрому асфальту мягко, по-кошачьи, из портала вышел Седрик.
Он больше не прятался под маской вежливого книготорговца. Человеческое лицо осталось, но кожа приобрела мертвенно-серый оттенок, глаза пылали ядовитым золотом, а за спиной шевелился длинный, чешуйчатый хвост, усеянный шипами.
– Гарри Поттер, – прошипел оборотень, останавливаясь в двадцати шагах. Голос его двоился, переходя в утробное змеиное гудение. – 'Серый стрелок' британских болот. Изгнанник, возомнивший себя карателем.
Гарри не шелохнулся. Из-под капюшона блеснули холодные серые глаза.
– Ты много болтаешь для цели в секторе прямого поражения, – ровно произнес он.
Седрик издал короткий, лающий смешок:
– Ты думаешь, твои примитивные магловские игрушки спасут тебя здесь? Я изучил твои отчеты, мальчишка. Ты убивал слабых, самодовольных магов, закосневших в своих ритуалах. Тех, кто боялся запачкать мантии. Но мы — создания Меридиана. Мы рождены в крови и войне, пока твой напыщенный народец учился размахивать деревянными прутиками!
– Ошибочный тезис, – Гарри даже не сменил позы. – Разница между волшебником и монстром — лишь в толщине лобной кости и скорости регенерации. И то, и другое компенсируется правильной навеской пороха.
– Убейте его, – лениво бросил Седрик, отступая на шаг назад. – Медленно. Сначала переломите ему ноги. Я хочу услышать, как звучит голос хваленого ликвидатора, когда из него вытекает жизнь.
Четыре серповидных твари сорвались с места одновременно.
Их скорость была нечеловеческой — размытые черные росчерки, рассекающие воздух со свистом рассекаемой стали. Дистанция в двадцать метров сокращалась за долю секунды.
Гарри не стал уклоняться. Он не сделал ни шага назад.
– *Контакт,* – негромко произнес он в крошечную гарнитуру, закрепленную у горла.
Земля под ногами мчащихся чудовищ взорвалась.
Не магией — чистым гранитом.
Корнелия, сидевшая в засаде под трибунами старого тира в сорока метрах слева, ударила обеими руками в асфальт. Две массивные каменные плиты толщиной в фут взметнулись под углом семьдесят пять градусов, перекрывая траекторию движения крайних тварей. Монстры на полном ходу врезались в камень; раздался оглушительный треск, осколки породы брызнули во все стороны, сбивая тварям центровку и ломая суставы передних лап.
– Ирма, лед под опору! – прозвучал в наушнике звонкий голос Вилл.
Из темноты аллеи вырвался плотный, ревущий поток воды. Лэр не стала швырять водяные шары — она залила асфальт тонким, зеркальным слоем жидкости прямо перед оставшимися двумя монстрами.
– Гарри, забирай температуру! – крикнула Хай Лин.
Гарри закрыл глаза на микросекунду.
*«Фазовый переход: жидкость в кристаллическую решетку. Поглощение тепла: абсолютный ноль».*
Вода под лапами мчащихся хищников мгновенно остекленела, превратившись в идеально гладкий лед с нулевым коэффициентом трения. Тяжелые твари потеряли сцепление с поверхностью, их лапы разъехались с омерзительным хрустом, и четырехметровые туши по инерции юзом понеслись прямо на помост — боком, подставляя незащищенные сочленения брюха.
– Тарани, термический удар!
Сгусток белого, ослепительного пламени ударил сверху, из кабинки застывшего колеса обозрения. Тарани не распыляла огонь: она сконденсировала тепловой луч диаметром в три дюйма, разогревая промороженный хитин скользящей твари до тысячи градусов.
Раздался сухой, трескучий хлопок — термическое напряжение разорвало панцирь монстра, обнажая пульсирующую темную плоть.
В этот момент Гарри сбросил плащ.
Под плотной тканью не было обычной одежды. На нем была жесткая тактическая разгрузка, а в руках, словно продолжая линии предплечий, уже смотрели в темноту спаренные «Беретты».
*БАМ-БАМ! БАМ-БАМ!*
Серия из четырех выстрелов прозвучала как единый пулеметный раскат.
Гарри стрелял модифицированными экспансивными пулями со стальными клиновидными сердечниками. Первый выстрел вошел в обнаженную термическим ударом плоть скользящей твари, разрывая брюшную аорту. Второй пробил сочленение челюсти. Третий и четвертый ушли наперерез второй твари, пытавшейся подняться со льда — пули прошили фасеточные глаза, взрывая мозг чудовища изнутри.
Оба монстра забились в предсмертных судорогах, заливая лед едкой зеленой жижей.
Седрик замер. Его зрачки сузились до булавочных головок.
Вся атака заняла ровно четыре секунды. Идеальная, слаженная работа: инженерная преграда, потеря сцепления, температурный шок и точечная ликвидация на выходе из траектории. Никаких красивых стоек. Никаких криков заклинаний. Чистая, беспощадная геометрия уничтожения.
– Девчонки... – прошипел Седрик, и его тело начало стремительно раздуваться.
Человеческая кожа лопнула вдоль позвоночника. Камзол разорвался в клочья. На асфальт рухнула гигантская, двадцатиметровая змея с мордой дракона, покрытая непробиваемой черной чешуей, от которой отскакивали даже мелкие осколки камней. Чудовище издало оглушительный рев, от которого задрожали металлические конструкции аттракционов.
– *Я разорву вас всех на куски!* – громовой голос сотряс воздух.
Гигантский хвост с чудовищной силой хлестнул по помосту, сметая деревянные балки в щепки. Гарри ушел перекатом влево, но ударная волна от падения многотонного хвоста швырнула его на асфальт, выбивая воздух из легких.
Один из пистолетов вылетел из руки, заскользив в темноту.
Седрик не стал тратить время. Распахнув пасть, усеянную полуметровыми загнутыми клыками, с которых капал дымящийся яд, гигантский змей метнулся прямо к Гарри, намереваясь перекусить его пополам.
Дистанция — шесть метров. Время до контакта — ноль целых три десятых секунды.
Гарри лежал на боку. Вскинуть второй ствол он успевал, но обычный калибр девять миллиметров не пробил бы лобовую кость трансформированного лорда Меридиана.
– Гарри! – отчаянный, звонкий девичий крик разорвал вой ветра.
Сверху, с крыши старого тира, спикировала тоненькая фигурка.
Хай Лин не просто спрыгнула — за ее спиной сияли сотканные из чистого зеленоватого света прозрачные крылья. Воздушный поток подхватил ее, разгоняя до невероятной скорости.
Она не стала атаковать змея в лоб. Она помнила каждое слово, вбитое Гарри на тренировках: *«Ты — баллистический корректор. Твоя задача — изменить угол».*
Вскинув руки, Хай Лин выдохнула, вкладывая в удар всю силу своих легких:
– *ВОСХОДЯЩИЙ ВИХРЬ!*
Тугой, спрессованный до плотности бетона смерч ударил снизу вверх — точно под массивную нижнюю челюсть Седрика.
Удар ветра не мог убить гиганта, но он сделал главное: он запрокинул многотонную башку чудовища вверх, обнажая не защищенную чешуей мягкую ткань под горловым щитком.
– Гарри, стреляй! – крикнула она, зависнув в воздухе на высоте пяти метров.
Время для Гарри снова застыло.
Он не стал тянуться за выпавшей «Береттой». Его левая рука скользнула за спину, нащупывая на поясе небольшой радиопульт с единственной красной кнопкой.
В трехстах метрах позади, на крыше водонапорной башни, ожил сервопривод.
*«Трассировка: захват цели».*
*«Дистанция — триста двенадцать метров. Поправка на боковой ветер: ноль целых четыре десятых тысячных влево. Коррекция восходящего потока Хай Лин: плюс полтора градуса по вертикали».*
Палец Гарри вдавил кнопку пульта.
*ГРОМ.*
Звук выстрела крупнокалиберной винтовки с дистанции триста метров докатился до площади с опозданием на полсекунды.
Тяжелая пуля калибра .308 с цельнометаллическим сердечником, усиленная руной разрыва и разогнанная в созданном Хай Лин вакуумном коридоре, вошла точно в открытое горло Седрика — на два дюйма ниже челюстного сочленения.
Раздался влажный, глухой хлопок.
Змей издал захлебывающийся, булькающий хрип. Пуля пробила трахею, раздробила шейный позвонок и вышла через затылочную часть, вырвав кусок черной чешуи размером с тарелку.
Многотонная туша чудовища конвульсивно дернулась, хвост вслепую пропахал глубокую борозду в асфальте, снося фонарный столб, и с оглушительным грохотом рухнула на землю, поднимая тучи мокрой пыли.
Седрик забился в агонии. Его тело начало стремительно уменьшаться, чешуя сползала, уступая место окровавленной человеческой плоти. Мужчина судорожно хватал ртом воздух, зажимая разорванное пулей горло обеими руками, из-под которых толчками хлестала густая черная кровь.
Оставшиеся два богомола, оглушенные гибелью командира и каменными зубьями Корнелии, попытались броситься к поверженному лорду, но тут в центр площади выбежала Вилл.
Ее лицо было белым от ярости и напряжения. Она высоко подняла руку, и розовый кристалл на ее груди вспыхнул светом маленького солнца:
– *ИМЕНЕМ КОНДРАКАРА — НАЗАД В ТЕМНОТУ!*
Волна чистой, первозданной энергии вырвалась из Сердца. Она ударила по раненым тварям, выжигая их темную плоть, и с треском захлопнула сочащийся фиолетовым светом портал. Богомолы взвизгнули, распадаясь на серые хлопья пепла, которые ветер мгновенно разметал по мокрому асфальту.
Седрик, хрипя и кашляя кровью, сумел активировать аварийный амулет перемещения на запястье. Пространство вокруг его тела подернулось рябью, и с глухим хлопком он растворился в воздухе, оставив на асфальте лишь дымящуюся лужу черной ядовитой жижи.
Наступила тишина.
Ветер медленно стихал. Дождь почти прекратился, сквозь прорехи в тучах проглянула холодная, блеклая луна.
Гарри медленно поднялся на ноги. Его плащ был разорван на плече, на скуле темнела свежая ссадина, но взгляд оставался абсолютно ясным, сканирующим пространство на предмет вторичных угроз.
– Сектор чист, – хрипло произнес он в микрофон. – Контроль периметра.
Из укрытий медленно выходили девочки.
Корнелия тяжело опиралась на уцелевший фонарный столб, ее колени дрожали, но пальцы были крепко сжаты в кулаки. Ирма сидела прямо на мокрой траве, тяжело дыша и вытирая со лба пот. Тарани спускалась с колеса обозрения, прижимая к груди сумку, ее плечи мелко подергивались от пережитого шока, но в глазах горело торжество исследователя, чей расчет оказался верен.
Вилл опустила Сердце Кондракара. Ее руки мелко дрожали, но она подошла к Гарри твердым шагом:
– Мы сделали это. Без потерь.
– Седрик ушел, – сухо заметил Гарри, наклоняясь и подбирая с земли выпавшую «Беретту». – Ранение тяжелое, поврежден шейный отдел и сонная артерия. Без квалифици