Убийца волшебников и духи
Сталь, порох и ледяное пламя
Холодный октябрьский ветер 2001 года со свистом рассекал кроны вековых дубов в Годриковой Лощине, срывая багряную листву и бросая её под ноги фигуре в глубоком чёрном капюшоне.
В этот вечер в воздухе висел запах надвигающейся грозы и застарелой крови. Волан-де-Морт ступал неслышно, словно сама смерть, облачённая в плоть. Предательство Питера Петтигрю сработало безупречно: барьеры пали, открыв путь к сердцу дома Поттеров. Донесение Северуса Снейпа о рождённом на исходе седьмого месяца не оставляло выбора. Беллатриса со своими псами уже крушила поместье Долгопупсов, а сам Тёмный Лорд пришёл зачистить корень угрозы.
Деревянная дверь коттеджа разлетелась в щепки от беззвучного сокрушительного проклятия. В холле его встретил Чарлус Поттер. Старый дуэлянт, ветеран войн с Грин-де-Вальдом, вскинул палочку без единого лишнего слова.
Схватка была яростной, беспощадной и короткой. Чарлус дрался как загнаный лев, комбинируя высшую трансфигурацию с родовыми боевыми чарами Поттеров. Воздух плавился, ступени лестницы обращались в раскалённое стекло, и на долю секунды показалось, что старик сможет загнать Лорда в угол. Но Волан-де-Морт был быстрее. Разворот, обманный финт тёмной дымкой — и луч цвета гнилой листвы вонзился Чарлусу в грудь. Старый мастер рухнул на колени, остекленевшим взглядом глядя в пустоту.
Тёмный Лорд перешагнул через тело и начал подниматься на второй этаж. Наверху захлопнулась дубовая дверь детской.
Перед запертой комнатой стояла Дорея Поттер, урождённая Блэк. На полу вокруг неё мерцал начертанный кровью древний геометрический узор — защитный круг чистокровных, берущий начало в магии крови. В её тёмных глазах не было паники. Только ледяная ненависть истинной дочери дома Блэков.
– Нам незачем драться, Дорея, – ровным, вкрадчивым шёпотом произнёс Волан-де-Морт, взмахнув бледной кистью. – Отойди в сторону. Как только я устраню детей, я оставлю тебя и память о твоём роде в покое. Твоя кровь слишком благородна, чтобы осквернять её напрасной смертью.
– Твои речи смердят фальшью, Том Марволо Реддл, – выплюнула Дорея, и на её губах расцвела хищная, ядовитая ухмылка.
Зрачки Тёмного Лорда сузились до змеиных щелей.
– Откуда тебе известно это имя? Я стёр прошлое. Каждый, кто смел его помнить, давно гниёт в безымянных могилах.
– Ты недооцениваешь Блэков, мальчишка из приюта, – холодно усмехнулась женщина. – Ты любил кичиться происхождением от Салазара Слизерина. Мне не составило труда поднять архивы Хогвартса, сопоставить даты, генеалогию Мраксов и твоё полукровное убожество. Ты мнишь себя бессмертным богом, но для меня ты навсегда останешься закомплексованным бастардом.
Ярость вспыхнула в груди Волан-де-Морта удушливой волной, но сквозь неё пробилось невольное уважение. Дорея была куда умнее и опаснее своего сына Джеймса. Тот, ослеплённый идеалами «Светлой стороны» и фанатичной верой в Дамблдора, был предсказуем до зевоты. Дорея же дышала войной.
– Последний раз, – прошипел Тёмный Лорд, поднимая палочку из тиса. – Уйди с дороги.
– Только через мой труп! – рявкнула Дорея. – Ты не тронешь моих внуков!
– Да будет так. *Авада Кедавра!*
Зелёный луч ударил в пространство, но Дорея среагировала с ошеломительной точностью. Взлетевший стул трансфигурировался в плотную базальтовую стену, принявшую смертоносный разряд. Камень разлетелся осколками, и сквозь дым метнулись алые жгуты проклятий Блэков: костедробильные, вспарывающие чары и вихрь чёрного пламени.
Она теснила его. Арктур Блэк вымуштровал сестру идеально, а десятилетия брака с Чарлусом довели её рефлексы до абсолюта. Но годы брали своё. Магические резервы пожилой женщины таяли с каждым выпадом. Волан-де-Морт уловил секундную задержку дыхания, сорвался в мгновенную череду беспалочковых аппарирований, смазываясь в тенях коридора. Дорея резко развернулась влево, предчувствуя удар, но оказалась на полсекунды медленнее.
Вспышка зелени озарила её бледное лицо. Тело женщины безжизненно осело на пол, прямо на границу защитного круга.
– Ты дралась достойно, Дорея, – тихо бросил Лорд, переступая через труп. – Жаль, что твой сын не унаследовал твоей воли.
Дверь детской сорвало заклинанием «Алохомора». В полумраке комнаты стояли две детские кроватки. Малышам едва исполнилось по пятнадцать месяцев. Черноволосый Годрик пускал слюни и хныкал от грохота, а вот второй ребёнок — Гарри — смотрел на вошедшего чудовищно спокойным, осознанным взглядом.
– Жаль прерывать ваш род, – протянул Тёмный Лорд, подходя вплотную к манежу Гарри. – Вы могли бы стать отличным оружием. Но пророчество неумолимо.
Он вскинул палочку, целясь в грудь старшего близнеца.
В этот миг изумрудные глаза Гарри заволокло мёртвым, стальным серым цветом.
Воздух в комнате мгновенно обратился в жидкий азот. Стены затрещали от резкого перепада температур. Из-под ножек кроватки Гарри по полу метнулась ледяная корка, в доли секунды достигшая сапог Волан-де-Морта. Мороз хлынул вверх, сковывая мышцы, замораживая кровь в жилах.
– Что за чертовщина?! – в панике выкрикнул Тёмный Лорд, пытаясь вызвать адский огонь. Но пламя гасло, едва сорвавшись с древка. Древняя, спящая магия первородного холода, дремавшая в скрытых истоках крови, не подчинялась законам волшебников.
Лёд мгновенно поглотил тело Волан-де-Морта целиком. Секунда абсолютной тишины — и ледяная статуя сдетонировала. Чудовищная взрывная волна разметала мебель, выбила окна наружу. Острый кусок щепки рассек лоб Годрика, оставив рваную рану в форме буквы «V».
Бесплотный, разорванный дух Тёмного Лорда взвыл от бессильной ярости. Он метнулся под потолком, и крошечный осколок его истерзанной души инстинктивно впился в кровоточащую рану Годрика. Затем тень растворилась в ночи.
Гарри, исчерпав всю внутреннюю энергию до капли, рухнул на дно кроватки в глубокий обморок от жесточайшего магического истощения.
Спустя десять минут с улицы донеслись хлопки аппарирования. Джеймс, Лили, Сириус Блэк и Альбус Дамблдор ворвались в дом.
– Чарлус! О Мерлин, нет... – глухой стон Джеймса эхом разнесся по первому этажу.
Лили в слезах взбежала наверх, ворвавшись в детскую. Обнаружив мёртвую Дорею, она зарыдала, но тут же бросилась к детям.
– Они живы! Джеймс, они живы!
Дамблдор вошёл неторопливо, его голубые глаза за очками-половинками цепко сканировали пространство. Он бегло взглянул на бледного, едва дышащего Гарри:
– Сильное истощение ядра. Мальчик слаб.
Затем директор перевёл взгляд на истошно вопившего Годрика. На лбу малыша пульсировал след проклятия — метка в виде латинской «V», сочащаяся чужеродной тёмной аурой. Дамблдор медленно улыбнулся в седую бороду. Пророчество свершилось. План пришёл в движение.
– Невероятно... – торжественно произнёс Альбус, обращаясь к чете Поттеров. – Годрик принял удар на себя и отразил смертоносную мощь Волан-де-Морта. Именно он — тот, о ком гласит пророчество. Годрик Поттер — наш Избранный. Мальчик, Который Выжил!
– Годрик?.. – Лили благоговейно прижала орущего младшего сына к груди. – Значит... всё закончилось?
– Нет, дорогая Лили. Тёмный Лорд лишь временно лишён плоти. Он вернётся, – мягко, но весомо произнёс Дамблдор. – И наш долг — положить все силы, всё наше внимание и ресурсы на подготовку Годрика к финальной битве. На нём лежит судьба Британии.
– Мы сделаем всё, директор, – гордо выпятил грудь Джеймс, вытирая слёзы скорби по родителям.
О Гарри, лежавшем без сознания в углу разгромленной комнаты, в тот вечер больше никто не вспомнил.
***
21 июля 2015 года. Поместье Поттеров.
Четырнадцать лет — долгий срок для того, чтобы научиться ненавидеть лицемерие.
Гарри стоял посреди своей комнаты на мансарде, куда его переселили ещё в детстве, подальше от бесконечных приёмов, фотографов «Ежедневного Пророка» и восторженных фанатов Годрика. Парень методично укладывал вещи в зачарованный чемодан с расширенным пространством.
На первый взгляд Гарри Поттер казался странной смесью уставшего наёмника и ленивого бродяги. Высокий, поджарый, с небрежно растрёпанными тёмными волосами и пронзительными серо-стальными глазами, в которых плескался сарказм бывалого бойца. В его повадках сквозила ленивая пластика сытого кота — повадки Данте или Сакаты Гинтоки, которому до смерти осточертел окружающий цирк. Но под этой маской скрывался расчётливый ум Эмии Широ: практичный, въедливый, умеющий починить любой механизм и приготовить идеальный ужин из пачки дешёвой лапши и связки лука.
– Итак, господа предки, – бросил Гарри в пустоту, защёлкивая замки оружейного кейса, – кажется, наше совместное проживание подошло к логическому финалу.
Его никто не учил магии. Все книги, репетиторы, дуэльные тренеры и артефакты отдавались Годрику. Своего первенца Джеймс и Лили замечали лишь тогда, когда нужно было отчитать его за «неподобающий вид» или приказать не путаться под ногами у Великого Брата. Гарри воспитали домовики, старые фамильные гримуары, добытые с боем из закрытых секций, и суровая реальность магловских улиц.
Когда в Хогвартсе на втором курсе василиск едва не распорол его единственную подругу, Пенелопу Кристалл, Гарри понял главное: волшебная палочка — медленное, пафосное и чудовищно неэффективное дерьмо в руках того, кто скован правилами дуэльного этикета.
Тот апрельский вечер 1993 года в библиотеке изменил всё.
***
*Хогвартс, 25 апреля 1993 года.*
– Что читаешь? – раздался за спиной мелодичный женский голос, едва не заставивший его рефлекторно выхватить оружие.
Гарри обернулся. Перед ним стояла Чо Чанг, второкурсница с Когтеврана.
– Пытаюсь понять, какая тварь ползает по вентиляции и обращает людей в камень, – сухо отозвался Гарри, захлопывая фолиант. – Пенелопа в больничном крыле. Учителя разводят руками, а директор кормит всех речами про «единство и безопасность».
– Ты думаешь, это василиск? – Чо опустилась на соседний стул, вглядываясь в гравюру с чудовищным змеем. – Но как семиметровая рептилия перемещается по замку незамеченной?
– Трубы, – отрезал Гарри. – Водопровод замка огромен. И если Дамблдор за пятьдесят лет не удосужился сложить два и два, значит, ему просто выгодно держать школу в страхе. Я найду эту тварь и убью её.
Чо посмотрела на него с нескрываемым ужасом и восторгом:
– Ты сумасшедший, Поттер. Называть Дамблдора старым маразматиком...
– Я реалист, Чо.
Их прервал нарастающий гул в каменных перекрытиях. Стены завибрировали. Из глубокой вентиляционной решётки под потолком потянуло смрадом тухлятины и могильного тлена. В проёме вспыхнули два чудовищных желтых глаза, источавших первобытную тьму.
– Чо, закрой глаза! Немедленно! В пол, быстро! – рявкнул Гарри.
Девочка послушно зажмурилась, сползая под стол. Гарри действовал чисто на инстинктах, вбитых месяцами изнурительных тренировок. Он зажмурился, вскинул правую руку за спину и выдернул из поясной кобуры магловский тульский Токарев — модифицированный ТТ, купленный через контрабандистов Лютного.
Щелчок взведённого курка. Гарри ориентировался исключительно на слух, на зловонное шипение и шелест чешуи о камень.
*Бах! Бах! Бах! Бах!*
Четыре оглушительных раската разорвали тишину вековой библиотеки. Зачарованные свинцовые пули калибра 7.62, напичканные рунами пробития, вошли точно в правый глаз колоссальной рептилии. Василиск взревел так, что посыпалась штукатурка, дернулся и в панике уполз обратно в глубины труб, заливая пол едкой черной кровью.
Когда пороховой дым рассеялся, Чо открыла глаза и увидела растрёпанного Гарри, небрежно прокручивающего горячий пистолет на пальце, прежде чем спрятать его за спину.
– О Мерлин... – выдохнула она, бросившись ему на шею. – Ты... ты псих! Ты стрелял вслепую!
– Бывало и хуже, – хмыкнул тогда Гарри, похлопав её по плечу. – Главное — не говори маме, а то лишит карманных денег, которых у меня и так нет.
Именно Чо познакомила его со своим дядей — мистером Чангом из Гонконгской триады. А через Чанга тринадцатилетний Гарри Поттер вышел на людей, которые действительно умели выживать в аду: бывших бойцов отряда «Москва» под началом несравненной Балалайки, бешеную Реви из Лагуны и холодную, как хирургическая сталь, Майю Хисау — лучшую ученицу легендарного Кирицуги Эмии. Они не учили его махать палочкой и верить во всепрощающую любовь. Они учили его «ган-кате», македонской стрельбе из двух рук, тактическому отходу, установке растяжек и ремеслу Убийцы Волшебников.
На четвёртом курсе, пока Годрик купался в лучах славы Турнира Трёх Волшебников, Гарри спокойно отрабатывал боевые связки с Су Ли — грациозной когтевранкой, обучившей его азам рукопашного боя, с которой он позже весело и без пафоса отжигал на Святочном балу, наплевав на напыщенных чистокровных индюков.
А затем наступило 24 июня на кладбище в Литтл-Хэнглтоне.
***
Волан-де-Морт воскрес, использовав кровь обоих близнецов. Годрика бросили в круг Пожирателей, заставив драться на дуэли. Избранный Мальчик, накормленный речами Дамблдора о том, что «убивать — значит пасть во тьму», беспомощно сыпал «Экспеллиармусами» и парализующими чарами. Тёмный Лорд откровенно издевался над ним, швыряя «Круциатусами» и ломая кости, как щенку.
А затем настала очередь Гарри. Реддл ожидал увидеть ещё одну трясущуюся жертву.
Он не ожидал увидеть оскал Рё Саэбы и скорость Реви.
Когда с Гарри спали путы, он не стал доставать палочку. Из скрытых нарукавных кобур в ладони скользнули два крупнокалиберных кольта, доработанных мистическими кодами. Македонская стрельба на дистанции в двадцать шагов превратила элиту Пожирателей Смерти в кровавый фарш за три секунды.
Гарри всадил по две разрывные пули в головы Уолтона Макнейра, старшего Гойла и старшего Крэбба. Алекто и Амикус Кэрроу полегли следом со снесёнными черепами. Люциус Малфой, попытавшийся вскинуть трость, получил пулю в правое колено и ещё одну — в запястье, навсегда лишившись возможности держать палочку. Сам Волан-де-Морт, взбешённый и раненый зачарованным свинцом в плечо и бедро, едва успел выставить щит тьмы и в ужасе скомандовал общее отступление, растворившись в клубах черного дыма вместе с уцелевшими шакалами.
Гарри спас Годрика. Он дотащил хныкающего, переломанного брата до Кубка-портала и вернул на поле Хогвартса.
И что произошло дальше?
Годрик, едва очухавшись в лазарете, с наглой физиономией заявил министру, Дамблдору и родителям, что это *он* в одиночку отразил атаку воскресшего Тёмного Лорда, обратил в бегство Пожирателей и заставил Волан-де-Морта бежать в страхе.
А Гарри? Когда он попытался сказать правду, Джеймс отвесил ему пощёчину:
– Заткнись, бездарь! Как ты смеешь завидовать брату?! Ты просто трусливо прятался за надгробиями, пока Годрик истекал кровью ради всех нас!
Это стало последней каплей. Лимит терпения иссяк.
***
Гарри спустился по парадной лестнице особняка Поттеров. На нём было длинное тёмно-серое пальто, белая рубашка, чуть ослабленный чёрный галстук и начищенные армейские берцы. За плечом висел бездонный чемодан с мастерской, чертежами мистических кодов и запасом боеприпасов.
В гостиной возле камина стояли Джеймс и Лили. Они явно ждали его.
– Гарри? – Лили нахмурилась, оглядывая его дорожный багаж. – Куда это ты собрался? И что на тебе надето?
– Я ухожу, миссис Поттер, – спокойно ответил Гарри, направляясь прямо к каминной полке с летучим порохом.
– Что за глупости?! – повысил голос Джеймс, сделав шаг вперёд и скрестив руки на груди. – Тёмный Лорд вернулся! На улице война! Сейчас не время для твоих дурацких подростковых капризов!
– Для меня ваша война закончилась на кладбище, Лорд Поттер. Разбирайтесь с вашим питомцем сами.
– Опять зависть к Годрику? – Джеймс скривился в насмешливой ухмылке. – Ты не можешь смириться с тем, что твой младший брат — герой, спасший тебя от расправы? Пойми наконец: не всем дано быть великими. Но Дамблдор сказал, что если мы поддадимся ненависти и начнём убивать врагов, мы станем такими же чудовищами. Годрик проявил милосердие!
Гарри замер. На его губах медленно расползлась кривая, абсолютно безумная ухмылка в стиле Джозефа Джостара. Затем он запрокинул голову и расхохотался — громко, искренне, до слёз.
– Милосердие?! – сквозь смех выдавил Гарри. – Твой ненаглядный Годрик обоссался со страху после первого же «Круцио»! Он ползал на карачках и умолял о пощаде! Если бы не мои пули, вы бы хоронили своего «Избранного» в закрытом гробу, по частям!
– Заткнись! – вскипел Джеймс, багровея. – Не смей так говорить о брате!
– Джеймс прав, Гарри, прекрати истерику, – вмешалась Лили, но в её голосе скользнула неуверенность. – Мы семья. Мы должны держаться вместе. Потерпи немного. Вот победим Тома, и всё вернётся на круги своя...
– На круги своя?! – Гарри оборвал смех, и его взгляд стал холоднее антарктического льда. – Вы заперли меня на чердаке четырнадцать лет назад! Меня кормили эльфы, пока вы устраивали балы в честь Годрика! Чтобы купить элементарные книги и одежду, мне пришлось стать наёмником в магловском мире, потому что вы перекрыли мне доступ к семейным сейфам! Вы не дали мне ни капли родительского тепла. Для вас существовал только один сын. Ну так радуйтесь: теперь он у вас действительно один.
– И куда ты пойдёшь, щенок? – прорычал Джеймс. – У тебя за душой ни гроша, ни связей!
– Это вас не касается.
Гарри взялся за ручку чемодана. В этот момент Джеймс стремительно выхватил палочку и направил её Гарри в лицо:
– Ты никуда не пойдёшь. Как глава рода Поттер я приказываю тебе оставаться в доме! Ты закончишь Хогвартс, вступишь в Орден Феникса и будешь прикрывать спину брату. Ради Высшего Блага! Положи палочку на стол. Живо!
– Силовой метод, папаша? – лениво протянул Гарри. – Серьёзно?
– Положи палочку, Гарри, – тихо попросила Лили, испуганно глядя на мужа. – Не доводи до беды.
Гарри вздохнул, медленно полез во внутренний карман, достал палочку из остролиста и небрежно швырнул её на полированную столешницу.
– Доволен?
– А теперь сядь на диван, и мы...
Джеймс не успел договорить.
Движение Гарри было быстрее взмаха крыла колибри. Из задней кобуры вылетели спаренные Beretta 92FS. Сухой, громоподобный выстрел грянул без предупреждения.
*БАМ!*
Пуля девятого калибра вошла Джеймсу аккуратно в правое плечо, дробя сустав. Мужчина взвыл от дикой, незнакомой боли, выронил палочку и рухнул на колени, зажимая хлещущую кровь ладонью.
– Джеймс! – истошно завопила Лили, бросаясь к мужу, но тут же застыла на месте: холодное дуло второго пистолета упёрлось ей прямо в переносицу.
– Палочку на пол, Лили Поттер, – ледяным тоном скомандовал Гарри. – Медленно. Двумя пальцами. Иначе я прострелю твоему ненаглядному муженьку второе плечо.
Дрожащими руками Лили вытащила палочку и отшвырнула её в угол. По её щекам текли слёзы ужаса:
– Гарри... откуда у тебя это?.. Ты стрелял в отца?!
– Он перестал быть моим отцом в тот день, когда повесил медаль на шею лжеца, – Гарри крутанул пистолет и загнал его обратно в кобуру, удерживая второй наготове. Он подобрал свою палочку со стола и подошёл к стонущему Джеймсу.
– Ты... ты чудовище... – хрипел Джеймс, бледнея от шока. – Мы всё исправим... Гарри, постой... научи Годрика... научи его так стрелять...
Гарри посмотрел на него сверху вниз с бесконечным презрением:
– Ты безнадёжен, Джеймс. Твой мирок рушится, а ты всё думаешь, как скормить меня на убой ради своего золотого мальчика. Вы опоздали. На четырнадцать чертовых лет.
Он повернулся спиной, зачерпнул горсть летучего пороха и шагнул в камин:
– Если я ещё раз увижу кого-то из вас на своём пути... я стреляю на поражение. Прощайте, Поттеры.
Зелёное пламя взметнулось вверх с гулким ревом, оставив в гостиной лишь запах пороха, оседающую копоть и эхо разорванных навсегда семейных уз.
***
Банк «Гринготтс», Лондон.
Грипхук с хищным гоблинским оскалом изучал подписанные пергаменты:
– Значит, вы окончательно ликвидируете свой личный счёт в Лондоне, мистер Поттер? Все средства переведены в филиал банка в Токио. Новые документы на имя Гарри Эмии полностью легализованы маглами и Международной Конфедерацией.
– Благодарю, старый друг, – Гарри набросил капюшон, скрывая лицо. – Британский гадюшник пусть варится в собственном соку. Мне нужно место, где можно спокойно заняться разработкой Мистических Кодов, выпить хорошего кофе и не слушать бредни про пророчества.
– Япония — специфический выбор, сэр. Там неспокойно. Пространственные разломы, так называемые «пространственные землетрясения».
– Землетрясения не лезут ко мне с дурацкими советами о Высшем Благе, Грипхук. Так что это идеальный курорт.
***
Тенгу Сити, Япония. Август 2015 года.
Жара стояла невыносимая. Асфальт плавился под ногами, а в воздухе стрекотали цикады. Гарри шёл по тихой улочке жилого сектора, лениво потягивая холодный клубничный сок из картонного пакетика. На плече висела потёртая спортивная сумка, в зубах торчала незажжённая сигарета — чисто для поддержания имиджа крутого парня. Жизнь казалась прекрасной ровно до тех пор, пока из-за поворота не повалил густой сизый дым.
У обочины замер новенький внедорожник. Капот был задран, а рядом металась миниатюрная женщина в военной форме Сил Самообороны — капитан Рёко Кусакабе, командир местного подразделения AST (Anti-Spirit Team).
– Проклятая колымага! – Рёко с размаху пнула переднее колесо армейским ботинком. – Ну почему именно сегодня?! У меня через сорок минут брифинг на базе, а этот кусок металлолома решил сдохнуть прямо на солнцепёке!
Гарри остановился, смерил взглядом дымящийся двигатель, затем женщину. Внутри него тут же проснулась въедливая натура Эмии — он физически не мог пройти мимо сломанной техники, требующей починки.
– С таким подходом ты скорее оторвёшь себе бампер, тётушка, чем заведёшь двигатель, – лениво протянул он на чистом японском, подходя ближе.
– Ч-чего?! Тётушка?! – Рёко резко развернулась, сверкнув разъярёнными глазами. – Да я тебя в порошок сотру, сопляк! Кто тут тётушка?!
– Да ладно тебе шуметь, нервные клетки не восстанавливаются, – Гарри небрежно отодвинул её локтем, заглядывая под капот.
Его взгляд расфокусировался на секунду. Без всяких палочек, используя внутренний анализ структуры, он мгновенно «увидел» поломку: треснувший патрубок радиатора и перегоревший силовой предохранитель стартера.
– Ключ на двенадцать есть? – бросил он.
– А... в багажнике, – опешила Рёко, ошарашенная его наглостью и деловым тоном.
Гарри скинул сумку, достал из своего потайного кармана моток армированной термоленты, перехватил поданный ключ и с ловкостью заправского автомеханика за пять минут перебрал узел, параллельно влив микроскопический импульс магии холода в перегретый блок цилиндров.
– Заводи, – хмыкнул он, вытирая испачканные маслом пальцы ветошью.
Рёко недоверчиво прыгнула за руль, повернула ключ — и мощный мотор ожил с ровным, идеальным урчанием.
– Ого... – капитан AST высунулась из окна, глядя на парня совершенно другими глазами. – Пацан, да ты гений! Где ты так научился?
– Жизнь заставит — не так раскорячишься, – Гарри закинул сумку на плечо и развернулся, собираясь уйти. – С тебя должок, командирша. Бывай.
Но Рёко Кусакабе не зря была капитаном элитного боевого отряда. Её профессиональный взгляд мгновенно подметил детали: застарелые пороховые ожоги на предплечьях, профессиональные мозоли от рукоятей огнестрела, походку опытного убийцы, держащего баланс... и абсолютно сиротскую пустоту во взгляде, какая бывает только у бродяг без дома и семьи.
– Стоять, – рявкнула она, выскакивая из машины.
– Чего ещё? За автограф доплачивать надо.
Рёко молча подошла, резким и отточенным армейским захватом скрутила парня за ухо и потащила к пассажирской двери.
– Ай-ай-ай! Женщина, ты с дуба рухнула?! – взвыл Гарри, совершенно не ожидавший такого бытового насилия. С Пожирателями Смерти было проще — их можно было просто пристрелить! – Отпусти ухо, это государственная собственность!
– Заткнись, шпана! – отрезала Рёко, заталкивая его на сиденье и защёлкивая ремень. – У тебя на лбу написано, что ты беглый и голодный! Паспорт есть? Нету! Жилья нет, жрать нечего! Я капитан Кусакабе, и я не позволю малолетнему таланту подыхать в подворотнях города, где раз в неделю падают пространственные метеориты!
– Да я сам по себе! У меня деньги есть! – отбивался Гарри в манере Данте, отчаянно пытаясь вернуть контроль над ситуацией.
– Молчать, приёмыш! С этого дня ты живёшь у меня. Будешь готовить, чинить мою тачку и учиться в нормальной школе! А если дёрнешься — пристрелю из табельного, понял?