Убийца волшебников и духи
Аэродинамика гарема, штормовое предупреждение и мужская зависть сорок пятого калибра
Тропический шторм над островом Аруби развивался по всем законам классической кинематографической драмы: с завыванием ветра, гнущимися к самой земле кокосовыми пальмами и тревожным воем сирены гражданской обороны, доносившимся со стороны гостиничного комплекса.
Шидо Ицука в этот момент отчаянно завидовал крабам.
Крабы были умными существами. Они при первых признаках падения барометрического давления зарывались в глубокий прибрежный песок, плотно прижимали клешни к панцирю и не имели младших сестёр, командующих летающими крейсерами.
– Шидо! Доложи обстановку! – в микронаушнике, замаскированном под слуховой аппарат, яростно звенел строгий голосок Котори. На заднем плане с борта «Фраксинуса» доносился панический стрёкот аналитических компьютеров и восторженные всхлипы вице-командующего Каннадзуки, которого, судя по звукам, снова увлечённо топтали форменными каблуками. – Спутниковый сектор зафиксировал прямое нисхождение двойной духовной сигнатуры! Они приземлились прямо перед тобой!
– Я... я вижу, Котори, – сдавленно прошептал Шидо, вжимаясь спиной в мокрый шершавый ствол базальтовой скалы. – Поверь мне, я их прекрасно вижу.
Прямо перед ним, посреди взметнувшихся столбов белого кораллового песка и клокочущих воздушных воронок, материализовались виновницы катаклизма.
Сёстры Ямай.
Два Духа ветра, две половинки некогда единой тайфунной бури, чьё появление заставило бы любого нормального подростка либо потерять сознание от ужаса, либо ослепнуть от переизбытка визуальной информации.
Слева, гордо уперев руку в тонкую талию, стояла Кагуя. Её длинные огненно-рыжие волосы, заплетённые в сложную косу, хлестали по плечам, словно всполохи пламени. Астральное платье «Элохим Цабаот» представляло собой шедевр вызывающего милитаризма: пурпурно-чёрные ремни, тугой кожаный корсет, открывающий безупречный подтянутый живот, массивный металлический наруч на правой руке и тяжеленная разорванная цепь, тянущаяся от кандалов на шее и правой лодыжке. В её фиалковых глазах горело то самое величие, которое обычно вырабатывается у старшеклассников после прочтения двадцати томов темного фэнтези подряд.
Справа, застыв в идеальной, пугающе неподвижной позе, возвышалась Юдзуру. Точно такое же роскошное пламя волос, но собранное в практичный конский хвост. Те же соблазнительные формы, упакованные в идентичные кожаные ремни, с той лишь разницей, что кандалы и наруч сковывали её левую сторону, а цепь змеилась по песку от левого запястья. Её лицо было невозмутимым, как мраморная плита античного саркофага, а сонные полуприкрытые глаза смотрели на мир с абсолютным, почти пугающим спокойствием.
В руках Кагуи грозно гудело циклоническое копье «Эль-Реэм», а Юдзуру с тихим лязгом покачивала на пальце стальной маятник на цепи — «Эль-Нахаш».
– Трепещи, жалкий червь земной тверди! – внезапно выкрикнула Кагуя, картинно взмахнув свободным наручем и запрокинув голову так, что её чёлка взметнулась ветром. – Ибо перед тобой предстала карающая длань небесных чертогов, владычица яростных бурь и сумеречного шквала! Я — истинная Ямай, рождённая разорвать оковы бренного бытия!
– Опровержение, – тем же ровным, мелодичным, лишённым всяких эмоций тоном парировала Юдзуру, даже не повернув головы. – Заявление оппонента является плодом гипертрофированного подросткового воображения. Настоящей Ямай стану я, Юдзуру, после того как сокрушу эту крикливую самозванку в финальном противостоянии.
– Ч-чего?! Самозванку?! – Кагуя мгновенно растеряла весь свой пафос, её щёки вспыхнули багрянцем, а копьё едва не выскользнуло из пальцев. – Да как ты смеешь, бездушная кукла! Мы провели девяносто девять дуэлей! Девяносто девять! И счёт до сих пор сорок девять на сорок девять при одной ничьей! Мой гнев сотрёт тебя в порошок!
– Уточнение, – монотонно продолжила Юдзуру, слегка качнув бёдрами, отчего цепь на её ноге мелодично звякнула. – В пятидесятом поединке на бег с препятствиями ты сжульничала, использовав попутный вихрь для сдувания финишной ленты. Ваша победа юридически ничтожна.
– Это была высшая аэродинамическая стратегия, тупая ты шестерёнка!
– Оскорбление. Фиксация недостатка аргументов у проигрывающей стороны.
Шидо судорожно сглотнул, чувствуя, как песок под ногами начинает плавиться от духовного давления. Ветер вокруг девушек закручивался со скоростью авиационной турбины.
– Эм... извините? – робко подал голос парень, поднимая ладони. – Может быть, вы... ну, не будете драться прямо здесь? Тут рядом пляж, там школьники...
Обе девушки синхронно замерли.
Две пары глаз — пылающие фиалковые Кагуи и глубокие, сонные глаза Юдзуру — сфокусировались на бедном старшекласснике с такой силой, что у Шидо затрещали рёбра.
– Человек... – пробормотала Кагуя, прищурившись. – Мужская особь. Слабая, хрупкая и абсолютно бесполезная...
– Анализ, – Юдзуру сделала полшага вперёд, её взгляд медленно скользнул от взъерошенных синих волос Шидо вниз, к его дрожащим коленям. – Биологический вид: Homo sapiens. Вторичные половые признаки выражены умеренно. Уровень физической привлекательности по десятибалльной шкале человеческих стандартов — приблизительно шесть целых и восемь десятых.
Кагуя внезапно замерла. Её брови взлетели вверх, а на губах расцвела зловещая, ликующая улыбка истинной злодейки из аниме:
– Ха! Ха-ха-ха! Великолепно! Судьба сама бросает нам вызов! Мы состязались в силе, в скорости, в искусстве разрушения скал и в метании молний! Но истинная правительница должна повелевать не только стихиями, но и смертными душами!
Она ткнула остриём копья прямо в нос побелевшему Шидо:
– Сотый поединок, Юдзуру! Тот, кто решит нашу вечную распрю! Мы заставим этого жалкого смертного пасть на колени! Та из нас, кого он признает своей госпожой, кто заставит его трепетать от плотской страсти и отдаст ему своё сердце первым... та и станет истинной Ямай!
– Согласие, – Юдзуру даже бровью не повела, но в её глазах мелькнул азартный огонёк. – Принятие условий состязания. Цель: соблазнение смертного субъекта по имени...
Она сделала паузу, выжидающе глядя на парня.
– И-Ицука... Шидо Ицука... – пролепетал он, чувствуя, как земля уходит из-под ног.
– Цель: Ицука Шидо, – зафиксировала Юдзуру. – Метод: обольщение высшей категории с использованием тактильных и психологических манипуляций. Побеждённая признает превосходство победительницы и добровольно растворится в ветре.
– Эй, стойте! – в панике завопил Шидо. – Что значит «растворится»?! Вы с ума сошли?!
– Кандидат не имеет права голоса в совете высших сущностей! – отрезала Кагуя, гордо задрав подбородок.
И в этот самый момент из-за базальтовой скалы раздался щелчок кремниевой зажигалки.
Звук был сухим, негромким, но в наступившем затишье прозвучал громче орудийного залпа.
– Ну надо же, – раздался густой, ленивый баритон с явным лондонским акцентом. – А я-то наивно полагал, что самые дикие конкурсы красоты устраивают в наркокартелях Паттайи. Оказывается, японские тайфуны кроют тайский криминал как бык овцу.
Сёстры Ямай и Шидо синхронно повернули головы.
На плоском базальтовом валуне, небрежно закинув ногу на ногу и прислонившись спиной к треснувшему стволу пальмы, сидел Гарри Поттер.
На парне была всё та же распахнутая гавайская рубашка с пальмами, из-под которой хищно поблёскивали рукояти снаряжённых «Беретт», серые армейские брюки и массивные походные ботинки. В зубах тлела сигарета, пуская сизый дым навстречу штормовому ветру, а в правой руке он лениво покачивал полупустую банку холодного чая.
– Гарри?! – Шидо едва не разрыдался от облегчения. – Ты... ты откуда здесь?!
– Мимо проходил, – не моргнув глазом, отозвался бывший ликвидатор. – Любовался местной фауной. Только что починил немецкий фотоаппарат одной заносчивой европейской туристке с манией величия, накормил её говядиной вагю, и тут слышу — на пляже раздаются звуки крушения мужской чести и достоинства.
Гарри глубоко затянулся, выпустил струю дыма через ноздри и смерил сестёр долгим, оценивающим взглядом профессионального снайпера:
– Аэродинамика впечатляющая. Кожаные ремни, кандалы, минимальный расход ткани на квадратный метр тела... Британские пуритане в Министерстве Магии при виде вас скончались бы от обширного апоплексического удара прямо в зале суда.
Кагуя мгновенно насупилась, перенаправляя наконечник копья на нового нарушителя спокойствия:
– Молчать, дерзкий червь! Как ты смеешь осквернять своим взором таинство выбора истинной правительницы бури?! Ты хоть понимаешь, перед кем сидишь, жалкий обладатель безвкусной растительной сорочки?!
– Не кипятись, рыжая, – Гарри даже не шелохнулся, лениво стряхнув пепел щелчком пальца. – У тебя баланс копья нарушен на полтора дюйма в сторону наконечника. При броске против ветра свыше двадцати узлов твоё великое оружие уйдёт влево и приземлится аккурат в мусорный бак возле отеля.
Кагуя поперхнулась заготовленным пафосным проклятием, растерянно посмотрев на своё копьё:
– Ч-что?.. В мусорный бак?! Да как ты...
– Сканирование, – прервала её Юдзуру, сделав два шага к валуну.
Её полусонные глаза внезапно расширились, фиксируя показания духовного зрения. Тонкие брови девушки поползли вверх:
– Предостережение. Кагуя, опусти оружие. Перед нами биологическая аномалия высшего ранга. Внутренний мано-фон субъекта напоминает застывший арктический ледник с примесью тяжелых металлов и сгоревшего пороха. Плотность кинетической защиты исключает возможность мгновенного поражения шквалом.
– Спасибо за комплимент, железная леди, – хмыкнул парень.
Он спрыгнул с валуна на песок, мягко спружинив коленями, и не спеша подошёл к застывшему Шидо.
Подойдя вплотную, Гарри опустил тяжёлую ладонь на плечо несчастного подростка, слегка сжал его и с выражением вселенской скорби, смешанной с зубоскальным восторгом бывалого наёмника, посмотрел ему прямо в глаза:
– Шидо. Мой дорогой названый братец. Посмотри на меня.
– Г-Гарри?.. – заикнулся Ицука.
– Ты понимаешь, что ты только что натворил? – голос Гарри понизился до проникновенного, трагического шёпота, в котором звенели нотки Джозефа Джостара, цинизм Данте и откровенное ехидство Рё Саэбы. – Ты прямо сейчас, на этом унылом коралловом пляже, в одних мокрых кедах и мятых школьных шортах... воплотил сокровенную, первобытную, священную мечту абсолютно каждого половозрелого старшеклассника Японского архипелага.
Шидо опешил:
– Какую ещё мечту?! Они же собираются разорвать друг друга на куски!
– Гарем, Ицука. ГА-РЕМ, – Гарри с чувством рубанул воздух ребром ладони. – Причём не просто банальный школьный кружок с тремя застенчивыми первогодками, которые краснеют от случайного касания мизинцами. Нет! Тебе на голову с неба свалились две полуобнажённые богини шторма в БДСМ-экипировке, которые устроили смертельный турнир за право уложить тебя в постель и заставить расписаться в свидетельстве о капитуляции!
– Гарри, прекрати! – взмолился Шидо, заливаясь краской до корней волос. – Котори всё слышит через наушник!
В наушнике в подтверждение его слов раздался яростный скрежет зубов командующей «Рататоска»:
– Эмия, твою мать! Не сбивай пилоту настройки психоэмоционального контура! У нас тут расчёт совместимости висит на сорока процентах!
Гарри лишь досадливо поморщился, постучав пальцем по уху Шидо:
– Передай своей малолетней сестре с чупа-чупсом, что её аналитический отдел на «Фраксинусе» — сборище девственников-теоретиков. Они полгода пытались научить тебя пикапу по методичкам из сопливых симуляторов свиданий, а тут реальная жизнь выкатывает тебе карт-бланш со скидкой девяносто девять процентов!
Он снова повернулся к сёстрам Ямай, скрестив руки на груди:
– Значит так, крылатые бестии. План ваш я услышал. Задумка богатая, хотя и отдаёт дешевым бульварным романом за триста иен. Вопрос на засыпку: по каким критериям вы собираетесь оценивать победу? Кто будет судьёй в этом забеге на короткую дистанцию к мужскому сердцу?
Кагуя гордо выпятила грудь, отчего тонкие кожаные ремни на её корсете угрожающе натянулись:
– Победит та, чьё искусство обольщения заставит его трепетать от священного благоговения! Та, ради чьего взгляда он будет готов броситься в бездну преисподней! Я явлю ему величие ночи, напою его вином темных грез и сделаю своим вечным рабом!
– Возражение, – монотонно вставила Юдзуру, сделав шаг вперёд и слегка наклонившись к Шидо, так что её внушительное декольте оказалось ровно на уровне его глаз. – Поэтические бредни Кагуи не имеют практической ценности. Мужская анатомия реагирует на визуальные стимулы и прямой физический контакт. Я планирую использовать массаж воротниковой зоны, совместное принятие горячих источников и тактильное доминирование.
У Шидо из носа едва не брызнула кровь. Он судорожно зажал нос ладонью, отступая на два шага назад.
– Боже... – простонал парень.
– Вот видишь! – Гарри хлопнул в ладоши, расплываясь в хищной, бандитской ухмылке. – Первый раунд всухую забирает правый фланг! Юдзуру бьёт тяжёлой артиллерией прямо по базовым мужским инстинктам, пока Кагуя читает стихи собственного сочинения эпохи раннего пубертата!
– ЧТО-О-О-О?! – взревела Кагуя, а её лицо стало пунцовым. – Да как ты... Да я!.. Я знаю о соблазнении всё! Я прочитала тридцать томов манги про попаданцев в другой мир! Я знаю, как сводить мужчин с ума!
– Теоретик, – с сокрушительным вздохом припечатал Гарри. – Типичный комнатный стратег. В Роанапуре девочки в баре «Жёлтый флаг» таких ломали за две секунды, просто попросив прикурить.
Он повернулся к ошарашенному Шидо:
– Слушай сюда, герой-любовник специального назначения. Ты хотел спасти обеих? Хотел, чтобы ни одна из них не растворилась в воздухе?
Шидо мгновенно подобрался, его взгляд стал серьёзным:
– Да. Я не позволю ни одной из них умереть. Они обе имеют право жить.
– Тогда включай режим профессионального жиголо, – отрезал Гарри, и в его голосе зазвучал холодный, практичный металл. – Никаких признаний в любви до финала. Держи дистанцию. Давай надежду обеим, но не поддавайся ни на миллиметр. Если ты выберешь одну — вторая исчезнет. Если ты пошлёшь обеих — они разнесут этот остров к чертям собачьим в попытке доказать свою силу. Твоя задача — тянуть время до тех пор, пока «Рататоск» не подготовит протокол синхронного запечатывания.
– Синхронного?.. – моргнул Шидо. – Но я никогда не запечатывал двоих Духов одновременно!
– Значит, потренируешься на кошках, – усмехнулся парень. – Губы у тебя две, Духа тоже два. Чистая геометрия.
Он повернулся к сёстрам:
– Эй, штормовые девы! Правила состязания утверждаются в следующем порядке: никаких боевых действий на территории курорта. Никаких молний в спальнях, никаких торнадо в столовой. Испытания проводятся в рамках культурной программы школьной экскурсии. Завтра — свидания по графику. Первая половина дня — Кагуя. Вторая половина — Юдзуру. Оценивать будет лично подопытный кролик. Вопросы есть?
Кагуя гордо вскинула подбородок:
– Вызов принят, смертный наглец! Завтра этот мальчишка будет ползать у моих ног!
– Подтверждение, – кивнула Юдзуру, метнув в сестру ледяной взгляд. – Согласие с регламентом. Подготовка арсенала обольщения начинается немедленно.
С этими словами обе девушки вспыхнули ярким бирюзовым светом.
Их внушительные доспехи и цепи растаяли в воздухе, сменившись на стандартную школьную форму старшей школы Райдзэн — белые блузки, клетчатые юбки и синие пиджаки, которые, впрочем, с трудом сдерживали их выдающиеся формы.
– Мы следуем за тобой, Шидо! – безапелляционно заявила Кагуя, хватая онемевшего парня за правую руку и намертво прижимая её к своей груди.
– Возражение. Нарушение личного пространства до официального старта поединка, – Юдзуру молниеносно перехватила левую руку Шидо, повторив манёвр с зеркальной точностью. – Однако в целях обеспечения паритета сторон занимаю аналогичную позицию.
Шидо издал сдавленный, предсмертный писк.
Его руки оказались зажаты между двумя парами потрясающе мягких, упругих девичьих тел, а лица сестёр оказались на расстоянии пяти сантиметров от его щёк.
– Гарри... – прохрипел он, закатывая глаза. – Помоги...
– Ничем не могу помочь, братишка, – Гарри нагло, во всю ширь оскалил зубы, доставая из кармана пачку сигарет. – Мужайся. Это тяжкий крест избранного судьбой. Иди в отель, пока Оригами не увидела эту диспозицию через спутник, иначе она примчится сюда на реактивной тяге и расстреляет пляж из плазменного миномёта.
Сестры Ямай, не обращая внимания на его слова, дружно поволокли несчастного Ицуку по тропинке в сторону отеля, продолжая сыпать взаимными оскорблениями и зажимая парня всё сильнее.
Гарри проводил их долгим взглядом, покачивая головой.
– Дурачьё, – тихо пробормотал он, прислоняясь к скале. – Малолетние, безответственные идиоты. У одной в голове рыцарские романы, у второй — методички по физиологии, а сами дрожат от страха перед собственным исчезновением...
– Ара-ара... Неужели наш грозный наёмник проявил сочувствие к бедным созданиям бури? – раздался из глубокой тени за базальтовым уступом бархатный, мурлыкающий голос.
Пространство за скалой сгустилось.
Из чернильной мглы, словно капля смолы из треснувшего ствола, плавно выскользнула Токисаки Куруми.
На девушке был надет лёгкий чёрный сарафан с открытыми плечами и широкополая соломенная шляпка, под которой насмешливо сверкал её золотой левый глаз-часы. В руках она держала изящный кружевной зонтик, укрывающий её от редких капель начинающегося грибного дождя.
– Токисаки, – Гарри даже не вздрогнул. – Ты когда-нибудь научишься входить через двери, как нормальные люди? У тебя мания выскакивать из углов, как черт из табакерки.
– Двери — это так банально, мой милый лорд, – Куруми подошла ближе, её каблучки бесшумно ступали по песку. Она остановилась в полушаге от парня, склонив голову набок: – Я наблюдала за вами с холма. Какая щедрость... Раздаёте советы по созданию гаремов направо и налево. А ведь совсем недавно вы читали мне нотации о недопустимости легкомысленного поведения на крыше школы.
– Шидо нужен гарем для выживания, – сухо парировал Гарри, затягиваясь дымом. – Его уникальная физиология позволяет блокировать духовные ядра через эмоциональную привязанность. Это не разврат, это военно-полевая медицина.
– Какое удобное оправдание, – рассмеялась девушка, и в её рубиновом глазу заплясали опасные искорки. – А как насчёт вас, Гарри-сан? Неужели вам не завидно? Две прекрасные девы шторма... Плюс та наивная фиолетовая принцесса, плюс беловолосая воительница из AST, которая по ночам караулит ваш балкон с биноклем ночного видения... И, конечно же, та очаровательная учительница литературы, которая уже шьёт подвенечное платье.
Она сделала шаг вплотную, кончиком сложенного зонтика легонько коснувшись пряжки его ремня:
– Признайтесь... Неужели сердце грозного британского мага свободно от греховных мужских желаний? Или вам достаточно скромного общества вашей законной невесты-Духа?
Гарри медленно вынул сигарету изо рта, затушил её о камень и посмотрел прямо в лицо «Кошмара».
Его взгляд был тяжёлым, насмешливым и абсолютно лишённым страха.
– Токисаки, – парень наклонился к её уху, так что его горячее дыхание коснулось нежной фарфоровой кожи, заставив девушку едва заметно вздрогнуть. – Если бы я хотел гарем — я бы остался в Роанапуре. Там за пачку стодолларовых купюр и пару цинков с патронами можно было купить дворец с прислугой любого пола и комплекции.
Он усмехнулся, глядя, как на бледных щеках Куруми снова проступает тот самый предательский девичий румянец:
– Мне не нужен взвод восторженных дур, падающих в обморок от каждого моего движения. Мне нужен надёжный напарник, который не дрогнет, когда в нас полетят ракеты DEM. А ты, при всей твоей ненормальности и дурном вкусе на десерты... стреляешь без промаха.
Куруми замерла. Её дыхание перехватило.
Она привыкла к тому, что мужчины либо бежали от неё в ужасе, моля о пощаде, либо пускали слюни, очарованные её иллюзиями. Но Гарри Поттер смотрел сквозь все её маски. Он видел в ней солдата. Опасного, смертоносного, израненного — но равного.
– Вы... невозможный человек, Гарри-сан, – прошептала она, отводя взгляд и поправляя поля шляпки, чтобы скрыть смущение. – Грубый, неотёсанный британский варвар.
– Какой есть, – пожал плечами парень, подхватывая с земли свой брезентовый баул. – Пошли в отель. Скоро ужин. Если я не проконтролирую местных поваров, они накормят Шидо резиновыми кальмарами, а нашему Казанове завтра понадобятся силы. Сорок порций свиных ребрышек на гриле сами себя не замаринуют.
– Вы собираетесь готовить для всей школы? – изумилась Куруми, идя рядом с ним по лесной тропинке.
– Я собираюсь готовить для своей семьи, – отрезал Гарри. – А все остальные пусть завидуют молча.
***
Вечер в отеле «Аруби Сансет» напоминал осаду укреплённого форта во время гражданской войны.
В центральном холле царил форменный хаос.
Ученики класса 2-4 сгрудились вокруг диванов, с открытыми ртами наблюдая за разворачивающейся драмой.
Посередине сидел несчастный Шидо, бледный как полотно.
Справа от него сидела Кагуя, которая с угрожающим видом пыталась скормить ему очищенный банан, декламируя при этом отрывки из вымышленной «Книги Тёмного Апокалипсиса».
Слева восседала Юдзуру, методично расстёгивающая верхние пуговицы своей блузки под предлогом «повышенной влажности в помещении» и предлагающая сделать парню «точечный массаж сонных артерий для снятия психосоматического напряжения».
Чуть поодаль, за кадкой с фикусом, стояла Оригами Тобиити.
Девушка уже сменила пляжный костюм на строгую школьную форму, но в её руках вместо тетради покоился лазерный дальномер армейского образца.
– Фиксация критического сближения объектов, – монотонно бубнила она себе под нос, нажимая кнопки на портативном терминале. – Расстояние между зоной декольте объекта «Юдзуру» и носовой перегородкой Ицуки Шидо сократилось до трёх целых и двух десятых сантиметра. Уровень моральной деградации ситуации превысил допустимые нормы. Запрашиваю разрешение на применение ручных дымовых гранат для разгона несанкционированного митинга.
– Тобиити, отставить гранаты! – взмолилась стоящая рядом Тамаэ Окамине.
Учительница выглядела так, будто готова была упасть в обморок прямо на ковёр. В руках она судорожно сжимала пустую лакированную коробочку из-под утреннего бенто Гарри, прижимая её к груди как щит от греховного мира:
– Это... это просто культурный обмен! Новенькие ученицы адаптируются в коллективе! Ицука-кун просто проявляет гостеприимство!
– Опровержение, – отчеканила Оригами, не отрывая взгляда от прицела. – Данный процесс классифицируется как неприкрытая попытка сексуального рейдерства. Рекомендуется физическая ликвидация конкуренток.
В этот момент двери гостиничного ресторана с грохотом распахнулись.
На пороге возник Гарри.
Парень уже успел сменить гавайскую рубашку на привычный чёрный лонгслив с закатанными рукавами и свой неизменный тёмно-синий фартук с вышитым револьвером. В руках он держал гигантский металлический поднос, на котором высилась настоящая пирамида из дымящихся, источающих умопомрачительный аромат свиных ребрышек в густой карамельной глазури, посыпанных дроблёным арахисом и свежей кинзой.
Рядом шли Мана с огромной кастрюлей пряного чечевичного супа и сияющая Тока, несущая сразу две миски с чесночным рисом.
– Жратва прибыла! – зычно гаркнул Гарри на весь холл, перекрывая шум телевизора и споры сестёр. – Кто не успел к раздаче — тот до утра сосёт сухари и пьёт воду из-под крана!
Холл мгновенно вымер.
Запах жареного на углях мяса, копчёной паприки, мёда и чеснока ударил по рецепторам голодных старшеклассников с мощью противотанковой мины.
Толпа парней, секунду назад обсуждавших прелести новеньких Духов, дружно развернулась на сто восемьдесят градусов и с топотом бизоньего стада ринулась к столам:
– ЭМИЯ-САН! ДАЙТЕ ДВЕ ПОРЦИИ!
– МНЕ С РИСОМ!
– БОЖЕ, ЭТО ЖЕ РЁБРЫШКИ!
Кагуя и Юдзуру замерли с открытыми ртами.
Банан выпал из пальцев Кагуи прямо на ковёр, а Юдзуру забыла застегнуть третью пуговицу, ошарашенно глядя на то, как их «добыча» в лице Шидо мгновенно выскользнула из их хватки и с криком: «Гарри, спаситель!» бросилась к раздаточному столу.
– Ч-что это за магия?! – в шоке пробормотала Кагуя, втягивая носом аромат мяса. Её желудок отозвался громким, предательским рыком. – Какой темный колдун посмел нарушить ритуал обольщения запахом жареной плоти?!
– Анализ, – Юдзуру сглотнула слюну, её невозмутимое лицо дрогнуло. – Сенсорные рецепторы фиксируют идеальный баланс глюкозы, соли и животных жиров. Уровень сопротивления соблазну падает до критических отметок. Кагуя... Я требую временного перемирия.
– Согласна! – выдохнула рыжая бестия, срываясь с места. – В атаку на кухню!
Через пять минут в обеденном зале отеля воцарилась священная тишина, нарушаемая лишь смачным хрустом косточек, стуком вилок и восторженными стонами.
Кагуя и Юдзуру, забыв про статус грозных повелительниц бури, сидели за угловым столиком и с потрясающей скоростью уничтожали ребрышки, пачкая щёки сладким соусом и жмурясь от удовольствия.
Гарри стоял у раздачи, опершись на стойку и скрестив руки на груди. Рядом с ним пристроилась Мана, довольно прихлёбывая чай:
– Нии-сама, твоя полевая дипломатия снова сработала безупречно. Духовная нестабильность в секторе упала почти до нуля.
– Путь к сердцу любого разумного существа лежит через желудочно-кишечный тракт, мелкая, – лениво отозвался парень. – Старое армейское правило. Сытый боец не хочет бунтовать, а сытой девчонке лень устраивать конец света.
К стойке несмело подошёл Шидо, держа в руках тарелку с рисом. Лицо парня выражало смесь глубочайшей признательности и тихого ужаса перед завтрашним днём:
– Гарри... Спасибо. Ты меня буквально из петли вытащил. Но что мне делать завтра? Утром Кагуя назначила встречу в парке развлечений, а после обеда Юдзуру требует пойти на безлюдный пляж...
Гарри тяжело вздохнул, достал из кармана фартука два плотных бумажных пакетика и бросил их на стойку перед братом:
– Держи.
Шидо посмотрел на пакетики:
– Что это?
– Слева — сушёный корень женьшеня с пантокрином. Заваришь утром вместо чая, выпьешь залпом. Поднимет давление, выровняет пульс и не даст тебе свалиться в обморок от девичьих декольте. А справа...
Гарри криво, бандитски усмехнулся:
– Справа — швейцарский карманный нож с открывашкой и два мотка армированного скотча.
– Зачем мне скотч на свидании?! – ужаснулся Шидо.
– Если они снова попытаются разорвать тебя пополам — примотаешь себя к ближайшему фонарному столбу и будешь орать во всю глотку, – невозмутимо пояснил ликвидатор. – А я приду с карабином и оформлю самооборону.
Шидо застонал, роняя лоб на стойку:
– Господи, за что мне всё это...
– За грехи твои, Казанова, – Гарри потрепал его по синей макушке, и в его голосе прозвуча