Убийца Волшебников и герои Мидтауна.
Симфония черной смолы и абсолютного нуля
Подвал мастерской в Квинсе пропах пороховым нагаром, оружейным маслом марки «Баллистол» и безнадежным, экзистенциальным унынием Гарри Поттера.
Перед верстаком, усыпанным войлочными патчами для чистки стволов и латунными гильзами, стояла Мэри Джейн Уотсон. Ее огненно-рыжие волосы были собраны в тугой практичный хвост, на глазах красовались баллистические поликарбонатные очки, а пальцы в тонких стрелковых перчатках сжимали компактный вороненый пистолет.
Оружие выглядело почти игрушечным на фоне массивных, исписанных рунами «Беретт» Гарри. Плоский, словно вырезанный из единого куска холодной стали, без единого выступающего угла.
– ПСМ. Пистолет самозарядный малогабаритный, – лениво, словно читая некролог почившей канарейке, вещал Гарри. Он сидел на перевернутом деревянном ящике из-под патронов, держа в зубах незажженную сигарету, и меланхолично полировал ветошью стальной шомпол. – Калибр пять сорок пять на восемнадцать миллиметров. Разработан в Советском Союзе для высшего командного состава КГБ и генералитета. То есть для людей, которые носят костюмы индивидуального пошива и очень не любят, когда на их пиджаках оттопыриваются карманы.
– Он легкий, – заметила Мэри Джейн, пробуя вес оружия в ладони.
– Он весит меньше полукилограмма, – кивнул Гарри. – Но не обольщайся его размерами, рыжая. Патрон бутылочной формы со стальным остроконечным сердечником шьет кевларовые жилеты первого и второго класса, как гнилую парусину. Отдачи почти нет, подброс ствола минимальный. Для девушки твоей комплекции — идеальный инструмент, чтобы объяснить назойливому грабителю, что его намерения нарушают правила приличия. А теперь повтори первое правило.
– Оружие всегда заряжено, – отчеканила Мэри Джейн, не опуская ствол.
– Даже если ты лично вынула магазин и проверила патронник пять секунд назад?
– Даже если я трижды перекрестилась и посмотрела внутрь на просвет, – без запинки ответила она.
– Похвально. Второе правило?
– Не направлять ствол туда, куда не готова выстрелить. Палец на спусковой крючок ложится только в момент прицеливания.
Гарри удовлетворенно хмыкнул, выпустив изо рта сигарету прямо в пепельницу на ящике.
– Надо же, у тебя ушло всего тридцать минут, чтобы усвоить то, до чего авроры британского Министерства магии не могут допереть десятилетиями. Те придурки до сих пор носят палочки в задних карманах брюк и искренне удивляются, когда случайно отстреливают себе ягодицы заклинанием чистки зубов.
– Ты полон семейного тепла и патриотизма, Поттер, – саркастически хмыкнула Мэри Джейн, поднимая пистолет по линии взгляда в сторону импровизированного пулеулавливателя из кевларовых плит и песка в дальнем конце подвала.
– Патриотизм — это последнее прибежище негодяев, у которых кончились патроны, – процитировал Гарри с интонациями вечно сонного Сакаты Гинтоки. – Стойка «Вивер». Согни колени чуть сильнее. Центр тяжести вперед. Не зажимай плечи, ты не штангу жмешь, а жизнь спасаешь. Спуск прожимай плавно, как будто гладишь котенка по шерсти…
Сухой, звонкий щелчок разрезал воздух подвала. Пуля пробила картонную мишень ровно в область условной грудины. Мэри Джейн моргнула, справилась с легкой отдачей и тут же выровняла мушку.
*Щелк. Щелк. Щелк.*
Три гильзы с мелодичным звоном упали на бетонный пол. Все три отверстия легли в круг диаметром с чайное блюдце.
– Неплохо, – признал Гарри, лениво похлопав в ладоши. – Очень неплохо для журналистки с комплексами спасительницы мира. Но если ты начнешь носить эту машинку в школу, я лично оторву тебе уши. Законы штата Нью-Йорк — это штука нудная, а сидеть в детской колонии из-за твоих амбиций репортера у меня в планах на эту пятилетку не значится.
Мэри Джейн поставила пистолет на предохранитель, извлекла магазин и положила оружие на верстак стволом в сторону стены. Затем сняла очки и посмотрела на Поттера своими проницательными зелеными глазами:
– Питер сегодня странный. Даже более странный, чем обычно.
– Паркер странный по определению, – Гарри потянулся всем телом, захрустев позвонками. – Человек, который надевает сине-красное трико поверх термобелья и лезет на мокрые небоскребы, априори страдает глубоким сдвигом фазы в районе мозжечка.
– Нет, я серьезно. Он весь день говорил о каком-то «прорыве» в лаборатории Озборна. И о том, что доктор Октавиус ведет закрытые исследования для Щ.И.Т.а. Норман сегодня устраивает благотворительный вечер в пентхаусе Озборн-тауэр. Гарри… младший Озборн пригласил весь наш класс. Питер обещал быть. Ты пойдешь?
– В логово корпоративных стервятников, где подают канапе размером с почтовую марку по цене подержанного карбюратора? – Гарри скривился так, словно проглотил лимон. – Увольте, мисс Уотсон. У меня аллергия на светские рауты, смокинги и напыщенных богачей. Мне хватило этого дерьма в Англии. Проведи вечер с пользой: поешь за счет Нормана креветок и проследи, чтобы Питер не опрокинул шоколадный фонтан на какого-нибудь сенатора.
– Ты неисправим, – вздохнула Мэри Джейн, накидывая куртку. – Ладно. Спасибо за урок, Убийца Магов. Сколько я тебе должна за патроны?
– Три коробки клубничного молока и обещание не совать пальцы в затвор, – Гарри махнул рукой в сторону выхода. – Проваливай. У меня через час деловая встреча.
– С очередным вампиром? – прищурилась она.
– Хуже. С адвокатом.
***
Кафетерий «Зеленый лист» на углу Второй авеню славился двумя вещами: феноменально крепким чаем оолонг и усиленной мебелью из авиационного алюминия, рассчитанной на клиентов… нестандартных габаритов.
За круглым столиком в самом дальнем углу сидела Женщина-Халк.
Дженнифер Уолтерс выглядела сногсшибательно. Почти два метра зеленого совершенства, мускулы, которым позавидовала бы античная богиня войны, каштановая грива густых волос и строгий деловой костюм цвета слоновой кости, сшитый из сверхэластичных полимеров компании «Фантастик Фор». На ее носу сидели крошечные элегантные очки в золотой оправе, делавшие ее образ одновременно устрашающим и невероятно притягательным.
Перед ней стояла фарфоровая чашка размером с суповую миску, из которой Дженнифер с истинно аристократическим изяществом отпивала ароматный чай, оттопырив изумрудный мизинец.
– Я говорю тебе, Гарри, этот иск против Старк Индастриз — форменное издевательство, – грудным, бархатистым голосом вещала Уолтерс, сверкнув белозубой улыбкой. – Парень утверждал, что его тостер марки «Старк Тек» обрел самосознание, подключился к сети Альтрона и начал вымогать у него биткоины за право поджарить хлеб! Мы провели экспертизу. Оказалось, его четырнадцатилетний сын просто установил на прибор модуль удаленного доступа и издевался над папашей из соседней комнаты!
Гарри, сидевший напротив и с удовольствием поглощавший вишневый пирог, расхохотался своим фирменным, раскатистым смехом Данте, откинувшись на спинку стула:
– Джен, клянусь, если Старк когда-нибудь обанкротится на судебных издержках, это будет величайший день в истории юриспруденции. Тони слишком много думает о спасении галактики и слишком мало — о том, что его технологии в руках обывателей превращаются в генераторы бытового идиотизма.
– О, в точку! – Дженнифер звонко стукнула ладонью по столу, отчего алюминиевая столешница едва заметно прогнулась. – Официант чуть в обморок не упал, когда увидел стопку бумаг. Кстати, о технологиях. Мой кузен Брюс передавал тебе привет. Сказал, что тот вибраниумный стабилизатор давления, который ты помог перебрать на прошлой неделе, снизил вибрации в гамма-камере на сорок процентов. Спросил, где ты учился квантовой механике.
– В сырых подвалах Гонконга, под присмотром злых дядек с мачете и китайской бабушки, которая била меня бамбуковой палкой за каждый криво припаянный контакт, – беззаботно осклабился Гарри в манере Рё Саэбы, скользнув взглядом по впечатляющему вырезу делового жакета Дженнифер. – Джен, детка, если твоему кузену снова понадобится помощь с гамма-лучами, передай, что мои консультации стоят недорого. Всего лишь один приватный юридический ликбез от лучшего адвоката Нью-Йорка в неформальной обстановке.
Дженнифер насмешливо сдвинула очки на кончик носа, одарив его взглядом взрослой, уверенной в себе хищницы:
– Поттер, тебе шестнадцать по паспорту. Еще один такой подкат, и я засужу тебя за сексуальные домогательства к зеленой женщине высшей весовой категории.
– Возраст — это социальный конструкт, придуманный налоговой службой, чтобы драть пошлины, – отмахнулся Гарри, сверкнув глазами Джозефа Джостара. – А перед настоящей красотой даже британские аристократы падают ниц и забывают правила хорошего тона.
Уолтерс открыла было рот, чтобы выдать очередную колкую шутку, но резкий, дребезжащий звук мобильного телефона в кармане плаща Гарри разорвал уютную атмосферу столика.
Гарри поморщился. Этот номер знали ровно три человека в городе. И двое из них сейчас сидели: одна напротив него с чашкой чая, вторая — в подвале с коробкой эклеров.
Оставалась Мэри Джейн.
Гарри нажал кнопку приема:
– Уотсон, если ты звонишь сказать, что застряла в лифте…
– *Гарри!* – голос Мэри Джейн в трубке звенел от первобытного, животного ужаса. На заднем плане доносился оглушительный грохот рушащихся конструкций, вой сирен и панические крики сотен людей. – *Он здесь! Оно здесь! Это чудовище… черная жижа! Оно разрывает пентхаус!*
Гарри мгновенно подобрался. Все шутовство, вся лень слетели с него за долю секунды, обнажив стальной каркас профессионального ликвидатора.
– Спокойно. Дыши. Где Питер?
– *Питер… Человек-Паук и его команда… они пытались его остановить! Но эта тварь не чувствует ударов! Она поглощает их атаки! Нова без сознания, Люка выбросили в окно! Паука сейчас убьют, Гарри! Оно… оно пришло за ним! Оно орет его имя! Пентхаус Озборна, верхний ярус, крыша рушится! Пожалуйста…*
Связь оборвалась коротким треском помех.
Гарри медленно опустил телефон.
– Что там? – Дженнифер мгновенно посерьёзнела. Ее очки исчезли в кармане, плечи расправились, зеленая кожа на скулах натянулась от сжатых челюстей. – ЧП? Мне пойти с тобой?
– Нет, Джен, – Гарри уже поднялся на ноги, на ходу проверяя посадку кобур под плащом. – Там что-то специфическое. Черная органика, симбиотическая структура. Судя по описанию, Октавиус все-таки доигрался со стволовыми клетками Паркера.
– Октавиус работал над проектом регенерации для военных, – нахмурилась Уолтерс. – Если прототип сбежал…
– Если прототип сбежал, он убьет кучу гражданских и разорвет на куски нашего общего красно-синего знакомого, – отрезал Гарри. – Твоя задача, Джен — оцепить периметр внизу вместе с полицией. Если это дерьмо прорвется на улицы Манхэттена, начнется бойня. А с самой тварью разберусь я.
– Гарри, – Дженнифер привстала, ее огромная ладонь на мгновение мягко легла ему на плечо. – Не геройствуй. Ты один.
Гарри оглянулся у самого выхода из кафе. На его губах играла та самая холодная, безумная ухмылка, от которой четырнадцать лет назад Тёмный Лорд пятился в угол детской спальни:
– Один? Брось, детка. Настоящие охотники всегда работают в одиночку. Герои толпой только под ногами путаются.
Воздух за его спиной сжался, хлопнул морозный хлопок аппарации с кинетическим смещением, и Гарри Поттер растворился в воздухе, оставив на тротуаре лишь тонкий слой хрустального инея.
***
Пентхаус Нормана Озборна на вершине небоскреба «Озкорп» превратился в декорации к фильму про апокалипсис.
Хрустальные люстры за сотни тысяч долларов лежали на расколотом мраморном полу грудами сверкающих осколков. Французские панорамные окна от пола до потолка были выбиты наружу, впуская внутрь ревущий ураганный ветер на высоте восьмидесяти этажей. Элита Нью-Йорка — политики, банкиры, топ-модели — в панике забилась в углы банкетного зала, прикрывая головы дорогими пиджаками и соболиными манто.
А в центре зала пировал кошмар.
Оно было огромным. Почти три метра пульсирующей, антрацитово-черной биомассы, непрерывно меняющей форму. Тело создания походило на гипертрофированную, демоническую пародию на Человека-Паука: бугрящиеся канаты смоляных мышц, кривые, серповидные белые глаза, искаженные вечной яростью, и чудовищная, растянутая от уха до уха пасть, усеянная рядами бритвенно-острых желтых зубов, с которых капала густая зеленоватая слизь.
Веном.
– **ПАР-Р-РКЕР-Р-Р!** – ревел симбиот, и этот звук больше напоминал скрежет металлических листов на заброшенном заводе, чем голос живого существа. – **МЫ ЧУВСТВУЕМ ТВОЙ СТРАХ! ТЫ ДАЛ НАМ ЖИЗНЬ! ТЫ СТАНЕШЬ НАШИМ ТЕЛОМ!**
– Отвали от него, смоляная образина! – донесся яростный вопль Белого Тигра.
Ава Айяла, скользнув по накренившемуся роялю, взмыла в воздух. Ее когти полыхнули изумрудным огнем амулета, метя чудовищу в шею. Но Веном даже не повернулся. Из его широкой спины мгновенно выстрелили четыре толстых черных щупальца с костяными наконечниками. Одно из них с глухим ударом перехватило девушку в воздухе, второе выбило дух из легких, и с чудовищной силой впечатало Аву в несущую колонну. Мрамор брызнул крошкой, девушка безвольно сползла на пол.
– Ава! – крикнул Дэнни Рэнд.
Железный Кулак рванул вперед. Его правая рука пылала золотым сиянием концентрированной ци Кунь-Луня. Он нанес сокрушительный удар в центр груди монстра:
– Удар дракона!
*БУМ!*
Взрывная волна ци разнесла обломки столов, но черная масса Венома лишь податливо прогнулась внутрь, поглощая кинетическую энергию удара, словно вязкая нефть. А в следующую секунду масса выстрелила обратно. Пальцы твари сомкнулись вокруг сияющего кулака Дэнни, гася свет ци, как мокрую спичку.
– **СЛАБО. ПУСТО. МЫ — ЛЕГИОН!** – проскрежетал Веном и, крутанувшись вокруг своей оси, швырнул Рэнда через весь зал прямо в золоченую статую Нормана Озборна.
Сэм Александр уже лежал без сознания в обломках бара, его шлем Новы погас. Люк Кейдж с трудом поднимался с пожарной лестницы тремя этажами ниже.
Остался только Питер.
Человек-Паук стоял на одном колене перед входом в служебный коридор, прикрывая собой группу испуганных подростков, среди которых были Мэри Джейн и Гарри Озборн. Костюм Питера был изодран в клочья, маска наполовину сорвана, обнажая разбитую в кровь бровь и судорожно сжатые зубы. Веб-шутеры на запястьях жалобно шипели — картриджи опустели.
– Оставь… оставь их в покое, – хрипел Питер, с трудом поднимаясь на дрожащих ногах. – Ты хочешь меня? Я здесь. Возьми меня, но не трогай гражданских!
– Питер, нет! – закричала Мэри Джейн, сжимая в кармане рукоять маленького ПСМ. Она знала, что этот калибр не остановит трехтонную гору живой смолы, но отступать было некуда.
Веном медленно, торжествующе двинулся вперед. Его длинный, раздвоенный язык хлестнул по воздуху в дюйме от лица Паука:
– **ДА-А-А… НАКОНЕЦ-ТО. СЛИЯНИЕ. МЫ БУДЕМ ЕДИНЫ…**
Черные щупальца потянулись к горлу Питера.
И в этот миг время словно замедлило свой бег.
Воздух в разгромленном пентхаусе внезапно стал абсолютно, неестественно сухим. Вой ураганного ветра за разбитыми окнами словно приглушили гигантским ватным одеялом. Температура упала не просто резко — она рухнула на двести градусов за десятую долю секунды.
На разбитом паркете, на обломках хрусталя, на разорванных драпировках штор за долю мига расцвели гигантские, идеальные по своей геометрии цветы черного, мертвого инея.
– Эй, биомусор, – раздался ленивый, смертоносный голос со стороны балкона.
Веном замер. Его щупальца дрогнули, зашипели, словно коснулись раскаленной плиты. Чудовище медленно, натужно повернуло свою массивную голову.
На перилах разбитого балкона, балансируя на одной ноге над пропастью в триста метров, стоял Гарри Поттер.
Его темно-серый плащ тяжело колыхался на морозном ветру. Белая рубашка под расстегнутой курткой была залита багровыми отблесками тревожных огней небоскреба. В обеих руках, опущенных вдоль бедер, замерли кастомные «Беретты», и стволы их не просто блестели — от них валил густой, тяжелый белый пар жидкого гелия.
А глаза парня…
Глаза Гарри больше не были серо-зелеными. Они светились чистым, незамутненным серебром древней магии Блэков — той самой первородной силы, которая стирала в порошок армии задолго до того, как маглы научились плавить бронзу.
– Поттер?! – хрипло выдохнул Гарри Озборн из-за спины Мэри Джейн, не веря своим глазам. – Ты что здесь…
– Твоя следующая фраза, черная сопля, – произнес Гарри, и в его голосе прозвучало нечто столь древнее и неодолимое, что даже искалеченный Питер вздрогнул, – будет: «МЫ СОЖРЕМ ТВОИ КОСТИ!»
Веном взревел, распахивая пасть:
– **МЫ СОЖРЕМ ТВОИ КОС… ЧТО?!**
– Слишком предсказуемо, – оскалился Гарри.
Он не стал спрыгивать с перил. Он просто исчез.
Звуковой барьер лопнул сухим хлопком. В следующее мгновение Гарри материализовался в пяти метрах перед мордой чудовища, скользя по обледеневшему мрамору в безупречном выпаде ган-ката.
*БАХ-БАХ-БАХ-БАХ!*
Четыре выстрела слились в одну пулеметную очередь.
Гарри не стрелял обычным свинцом. Пули, выкованные из вибраниума Старка и зачарованные рунами «Иса» и «Хагалаз», несли в себе концепцию Абсолютного Прекращения. Той самой магии рода, которую Дамблдор счел «темной и ненужной», вычеркнув первенца Поттеров из списков живых.
Первые две пули вошли точно в плечевые узлы Венома.
Симбиот попытался поглотить металл, как делал это с ударами героев, но это была не физическая атака. В момент контакта руны на пулях сдетонировали.
*ХРУ-У-УСТЬ!*
Черная смоляная плоть мгновенно потеряла эластичность. Во все стороны от точек попадания с чудовищной скоростью побежали белые кристаллические трещины. Руки-щупальца монстра побелели, остекленели и с хрустальным звоном отломились, разбившись о пол на тысячи мелких ледяных осколков.
– **А-А-А-А-АРГХ! БОЛЬНО! ХОЛОДНО!** – взвыл Веном, отшатнувшись назад. Черная масса его тела забурлила, пытаясь регенерировать, но морозные руны выжигали саму концепцию жизни в клетках.
– Больно? Ты еще не знаешь, что такое настоящая боль, биополимерный выродок, – Гарри двигался текуче, смертоносно, как танцующий клинок Балалайки.
Шаг в сторону — уход от хлестнувшего щупальца, которое тут же разбилось о выставленный Гарри морозный барьер. Разворот на опорной пятке — пистолет в правой руке взметнулся вверх, целясь точно в открытую пасть чудовища.
В этот момент Гарри применил высшую технику, которой его обучила Майя Хисау перед отъездом из Европы.
*Уничтожение Таинства. Анулирование Первоначала.*
Особый патрон. Единственный в магазине. Пуля с полой головкой, внутрь которой была запаяна капля его собственной крови — крови истинного первенца рода Поттер-Блэк, смешанной с прахом сожженного крестража из Годриковой Лощины.
Концептуальное оружие против паразитических сущностей.
– Умри, – тихо, без капли пафоса произнес Гарри.
*БАМ!*
Выстрел прозвучал глухо, словно в вакууме.
Пуля вошла в глубь глотки Венома.
На секунду всё замерло. Симбиот прекратил выть. Его белые глаза расширились, став круглыми от первобытного ужаса.
А затем внутри черной туши вспыхнуло ослепительное, мертвое серебряное пламя.
Это не был огонь. Это был кристаллизующий свет концептуального распада. Вся масса Венома — все три тонны яростной биомассы — начала стремительно схлопываться внутрь себя, покрываясь коркой вечной мерзлоты. Черный цвет сменился матовым пепельно-серым, затем прозрачно-голубым.
– **НЕТ… МЫ… МЫ НЕ МОЖЕМ…** – захлебнулся предсмертный хрип чудовища.
Гарри крутанул левую «Беретту», перехватил ее за ствол и тяжелой титановой рукоятью с размаху ударил по замерзшему монолиту прямо в область грудины.
*ДЗЫ-Ы-ЫНЬ!*
Звук напоминал падение колоссальной хрустальной люстры на гранитную набережную.
Огромный трехметровый монстр рассыпался. Превратился в фонтан сверкающей алмазной пыли, которая подхватил ураганный ветер и вынес наружу через разбитые окна, развеяв над ночным Манхэттеном без следа.
Никакой слизи. Никаких ошметков. Только чистый ледяной пар, медленно оседающий на разбитый паркет.
В пентхаусе воцарилась гробовая, нечеловеческая тишина.
Было слышно только, как свистит ветер в проломах стен и как где-то вдалеке, в восьмидесяти этажах под ними, воют сирены полицейских броневиков оцепления Дженнифер Уолтерс.
Гарри медленно выдохнул. Серебро в его глазах погасло, вернув привычный, усталый серо-зеленый оттенок. Он с сухим щелчком вогнал свежие магазины в обе «Беретты», крутанул их на пальцах и спрятал в подмышечные кобуры. Поправил воротник плаща.
Питер Паркер сидел на полу, прислонившись спиной к разбитой стойке, и смотрел на своего одноклассника с таким выражением лица, словно перед ним только что приземлился архангел Гавриил с парой крупнокалиберных пушек наперевес.
– Ты… ты его уничтожил, – прошептал Человек-Паук, сплевывая кровь. – Полностью. На атомы.
– А ты рассчитывал, что я свяжу его бантиком и сдам в местный зоопарк, Паркер? – Гарри скривился, подходя ближе и бросая Питеру упаковку влажных антисептических салфеток. – Учись решать проблемы радикально, паутина. Если бешеная собака кусает людей — ее не воспитывают. Ее усыпляют. Быстро и без соплей.
Он бросил взгляд на Аву и Дэнни. Рэнд уже пришел в себя и с помощью Люка Кейджа поднимал Белого Тигра. Молодые герои Щ.И.Т.а смотрели на Гарри с благоговейным ужасом. Тот парень, которого они считали ленивым школьным неудачником, в одиночку, за тридцать секунд, без единой царапины стер в порошок монстра, который чуть не отправил их всех к праотцам.
Мэри Джейн медленно подошла к Гарри, ее руки в карманах все еще подрагивали:
– Ты успел.
– Разумеется, я успел, – Гарри достал из кармана пачку сигарет, но, бросив взгляд на шокированных гостей вечеринки, вздохнул и убрал обратно. – Хотя из-за этого недоразумения мне пришлось прервать в высшей степени увлекательную беседу о судебных прецедентах и оставить недопитый чай. Ты должна мне двойную порцию клубничного молока, Уотсон. За вызов на дом в нерабочее время.
Мэри Джейн слабо, с облегчением улыбнулась уголком губ.
Гарри повернулся к застывшему Гарри Озборну. Сын миллиардера стоял, вжавшись в обломки бара, его лицо было бледнее полотна, а глаза горели лихорадочным, нездоровым огнем.
– А ты, богатый мальчик, – бросил Поттер небрежно, – советую вызвать клининговую службу и сказать папаше, чтобы он лучше запирал свои биолаборатории. В следующий раз спасатели могут опоздать.
Гарри развернулся на пятках и, не прощаясь, зашагал к аварийному выходу. Полы его плаща мерно покачивались в такт бесшумным шагам ликвидатора.
Никто не посмел его остановить. Ни герои, ни охрана, ни испуганные миллионеры.
***
Когда все бросились к раненому Питеру и начали помогать пострадавшим, в дальнем углу банкетного зала царил полумрак.
Гарри Озборн медленно опустился на колени возле опрокинутого серебряного ведерка со льдом.
Его пальцы дрожали. Сердце колотилось в груди, как птица в клетке.
Среди растаявшего льда и битого хрусталя что-то шевельнулось.
Крошечная, размером с виноградину, черная капля. Она не попала под прямое действие концептуальной пули Гарри Поттера — взрывная волна отбросила этот ничтожный фрагмент симбиота за массивную дубовую панель бара за мгновение до детонации.
Капля слабо, конвульсивно пульсировала, источая едва уловимый химический пар. Она была слаба, лишена разума, но в ней всё еще текла жажда жизни. Жажда силы.
Гарри Озборн воровато огляделся по сторонам.
Человек-Паук хромал, поддерживаемый Мэри Джейн. Герои Щ.И.Т.а вызывали медицинский транспорт. Никто не смотрел в его сторону.
Озборн-младший достал из кармана пиджака плоскую металлическую фляжку для виски, отвинтил крышку и, используя серебряный нож для фруктов, осторожно, затаив дыхание, подцепил черную живую каплю.
Слизь мгновенно скользнула внутрь фляжки, издав тихий, шипящий звук, словно благодарный вздох.
Гарри закрутил крышку, сжал холодный металл в кулаке и спрятал фляжку во внутренний карман, прямо к сердцу.
На его лице медленно расплылась кривая, темная улыбка, пугающе похожая на улыбку его отца, Нормана.
– Сила… – одними губами прошептал наследник империи «Озкорп», глядя в темнеющее ночное небо за разбитым окном. – Настоящая сила.
А далеко внизу, растворяясь в сыром тумане ночного Квинса, шагал парень в длинном плаще. В его кармане мерно позвякивали запасные магазины, в наушнике играл старый добрый рок-н-ролл, и город, не знавший своего истинного защитника, продолжал жить своей безумной, шумной и бесконечно хрупкой жизнью.