← Назад к обзору

Убийца Волшебников и герои Мидтауна.

Досье цвета пороха и белая шерсть

Дождь за окном стучал по подоконнику с монотонностью метронома, а в маленькой комнате Мэри Джейн Уотсон пахло крепким остывшим кофе и жженым пластиком перегретого ноутбука.

На экране тускло мерцало диалоговое окно защищенного браузера.

Мэри Джейн считала себя хорошим журналистом. Даже для своего возраста — чертовски хорошим. У нее было то самое врожденное чутье на фальшь, которое не купишь ни на каких курсах медиа-грамотности в Колумбийском университете. И за последнюю неделю это чутье не просто звенело, оно выло сиреной противовоздушной обороны.

Питер Паркер наивно полагал, что умеет скрывать свои секреты. Но Питер был открытой книгой с яркими картинками по сравнению с новеньким из Англии.

Гарри Поттер. Парень с вечно растрепанными черными волосами, мятым воротником школьной рубашки, патологической тягой к клубничному молоку и манерами бродячего кота, которому лень даже зашипеть на проезжающий грузовик. Он чинил одноклассникам сломанные плееры, зевал на уроках обществознания и лениво отшучивался от задир, словно мир вокруг него был дешевой комедией.

Но Мэри Джейн помнила.

Она помнила, как этот «ленивый лентяй» двигался на Сорок второй улице. Это не была драка подростка. Это не было даже акробатикой Питера в трико. Это был танец смерти — выверенный до миллиметра, безжалостный, пугающе красивый. Ни один нормальный школьник не способен на слух высчитать рикошет от крышки мусорного бака, чтобы перебить сервопривод боевого экзоскелета. И уж точно ни один человек не заставляет сталь покрываться вековым инеем за долю секунды.

Мэри Джейн не стала спрашивать Питера. Питер был слишком занят своими новыми обязанностями лидера в детском саду Ника Фьюри. Она пошла другим путем.

Помог старый контакт в редакции «Дейли Бьюгл» — дежурный хакер и ночной бильд-редактор, задолжавший ей услугу за эксклюзивные снимки последствий битвы с Носорогом. Парень имел доступ к слитым архивам европейского Интерпола и закрытым каналам Гонконгской таможни. Потребовалось трое суток, пароль от швейцарского прокси-сервера и пятьдесят долларов на предоплаченную криптокарту.

То, что появилось на экране десять минут назад, заставило кровь в жилах Мэри Джейн заледенеть.

Это не было досье обычного правонарушителя. Это был засекреченный красный файл с пометкой *«Особый надзор. Уровень допуска: Черный»*.

На зернистых фотографиях с камер скрытого наблюдения в Таиланде, Гонконге и Берлине мелькал знакомый силуэт. Длинный темный плащ, два тяжелых пистолета в заниженных набедренных кобурах, холодный, пустой взгляд серо-зеленых глаз, в которых не было ни капли человеческого тепла.

Под фотографиями тянулись строчки отчетов, написанные сухим канцелярским языком военных следователей:

*«Объект: Неустановленный оперативник, позывной: "Ученик Убийцы Магов" (Magus Killer's Apprentice), в криминальных кругах Юго-Восточной Азии известен как "Убийца Волшебников".*

*Подтвержденные связи: Гонконгская Триада (личное покровительство мистера Чанга), ЧВК "Отель Москва" под командованием капитана ВДВ в отставке В. Кравченко (Балалайка), остаточные структуры независимого ликвидатора Эмии Кирицугу.*

*Специализация: Ликвидация целей с паранормальными и парамагическими способностями с применением модифицированного огнестрельного оружия и термодинамических аномалий.*

*Инцидент 24 июня 2015 года, Литтл-Хэнглтон, Великобритания: Ликвидация пяти высокопоставленных членов британского радикального культа "Пожиратели Смерти" (подтверждена гибель У. Макнейра, Т. Гойла-ст., В. Крэбба-ст., А. и А. Кэрроу). Тяжелое ранение Л. Малфоя. Оружие: крупнокалиберные пистолеты системы Beretta, зачарованные кинетическими и криогенными рунами. Использована тактика подавления магических барьеров магловской баллистикой.*

*Особая отметка: Является старшим сыном Джеймса и Лили Поттер, братом-близнецом Годрика Поттера ("Мальчик, Который Выжил"). Официально считается пропавшим без вести. Неофициально — порвал связи с семьей в ходе вооруженного конфликта в родовом поместье. Вооружен. Чрезвычайно опасен. При обнаружении — не вступать в огневой контакт без поддержки тяжелой бронетехники».*

Мэри Джейн сидела, не шевелясь. Ее пальцы похолодели.

Магия. Настоящая, древняя магия, о которой в Америке ходили лишь глухие слухи, шепотом передаваемые среди оккультистов Гринвич-Виллидж. Брат-близнец мирового героя, оставленный в тени. Мальчик, которого семья вычеркнула из жизни, превратившийся в профессионального чистильщика криминальных синдикатов.

«Он стрелял в собственную семью, – пронеслось в ее голове, отдаваясь глухим стуком в висках. – Он убивал людей пачками на другом конце света. И он сидит за соседней партой с Питером, ест бутерброды и шутит про сломанные микроволновки».

Журналист внутри нее требовал бежать в полицию, к Фьюри, к Питеру.

Но девушка, которая видела, как этот парень без колебаний встал между ней и многотонным боевым экзоскелетом, прикрывая ее собой от шрапнели, требовала другого. Она требовала правды. Прямо в лицо.

Мэри Джейн захлопнула ноутбук, сунула флешку с распечатанными файлами в карман кожаной куртки, накинула капюшон и шагнула в сырую нью-йоркскую ночь.

***

Мастерская в переулке Квинса встретила ее тишиной.

Вывеска «Ремонт радиодеталей и бытовой техники» едва заметно мерцала неровным неоновым светом. Ворота гаража были прикрыты, но сквозь щели в жалюзи полуподвального окна пробивался теплый желтый свет. Пахло машинным маслом, влажным кирпичом и… ванильной выпечкой?

Мэри Джейн поправила куртку, чувствуя, как сердце колотится где-то в районе горла. Она знала, что идет в логово человека, способного прострелить человеку колено с расстояния в пятьдесят ярдов с закрытыми глазами. Но отступать было поздно.

Она толкнула металлическую дверь с надписью «Вход для клиентов». Дверной колокольчик мелодично звякнул.

– Мы закрыты, уважаемый гражданин, – донесся из глубины помещения ленивый голос Гарри. – Если вы принесли тостер, в котором сгорела спираль, оставьте его на пороге вместе с пятью долларами и валите спать. Если вы из налоговой — меня здесь нет, я уехал в Непал медитировать над сущностью бытия.

Мэри Джейн перевела дух, шагнула через порог и захлопнула за собой дверь:

– А если я пришла за интервью, мистер «Ученик Убийцы Магов»?

В мастерской воцарилась звенящая, вязкая тишина.

Мэри Джейн огляделась — и замерла, моргнув от неожиданности. Картина, представшая ее взору, категорически отказывалась укладываться в образ мрачного убежища хладнокровного ликвидатора.

Посреди просторной комнаты, залитой светом низко висящих ламп, стоял широкий верстак. На нем действительно лежали детали разобранного тостера, тиски, мотки медной проволоки и… пузатый эмалированный чайник, над носиком которого клубился ароматный пар.

Сам Гарри стоял у стола в клетчатой рубашке с закатанными рукавами, поверх которой был надет… кухонный фартук с дурацким принтом в виде улыбающейся панды. В правой руке он держал тонкий нож для очистки фруктов, а в левой — спелое зеленое яблоко.

Но самым шокирующим было не это.

В старом, продавленном кожаном кресле в углу, поджав под себя стройные ноги в плотных черных чулках, сидела девушка.

Она была настолько нереально, ошеломляюще красива, что у Мэри Джейн на мгновение перехватило дыхание. Идеальная фарфоровая кожа, короткие золотистые волосы, спадающие на воротник объемного белоснежного вязаного свитера, и огромные, рубиново-красные глаза, которые светились в полумраке мягким, нечеловеческим огнем.

В руках незнакомка держала глубокую миску с клубничным пломбиром, политым карамелью, и сосредоточенно водила ложкой по кругу, глядя на вошедшую с легким, почти детским любопытством хищника, к которому в клетку случайно залетела канарейка.

– Гарри, – негромко произнесла блондинка, не сводя глаз с Мэри Джейн. Голос ее звучал как шелест весенней листвы над древними курганами. – Твоя знакомая пахнет типографской краской, дешевым адреналином и страхом. Мне оторвать ей руку или ты сам нальешь ей чаю?

Мэри Джейн невольно отшатнулась, ее рука в кармане судорожно сжала связку ключей.

Гарри медленно, без единого лишнего движения опустил яблоко и нож на деревянную доску. Лицо его на мгновение дрогнуло, с него словно смыло привычную маску раздолбая и шутника. В серо-зеленых глазах проступила та самая бездна, от которой стыла кровь в жилах.

Температура в мастерской мгновенно упала на несколько градусов. Пар из носика чайника перестал подниматься, осыпаясь на крышку крошечными кристалликами изморози.

– Арквейд, уймись, – ровным, тихим голосом произнес Гарри. – Она гражданская. К тому же — одноклассница.

– Она назвала тебя старым именем, – заметила девушка в белом свитере, отправляя в рот ложку мороженого и довольно жмурясь. – Тем именем, которое пахнет кровью тех смешных людей в черных халатах. Я думала, ты не любишь, когда тебя так называют.

Гарри тяжело вздохнул, стянул с себя фартук с пандой и бросил его на спинку стула. Затем повернулся к Мэри Джейн, скрестив руки на груди.

– Ну здравствуй, рыжая, – в его голосе звучала смесь вселенской усталости и холодного сарказма Данте. – Не думал, что школьная стенгазета теперь финансирует взлом закрытых серверов Интерпола. И кто тебе помог? Паркер? Нет, у Питера кишка тонка для таких баз данных. Бен Урих? Или ты нашла какого-то прыщавого гения в темных уголках сети?

Мэри Джейн заставила себя сделать два шага вперед, хотя инстинкт самосохранения буквально кричал ей бежать прочь. Она вытащила из кармана сложенные листы распечатки и шлепнула их на край верстака, прямо рядом с деталями тостера.

– Ты лгал нам, – ее голос слегка дрогнул, но взгляд остался прямым и твердым. – С самого первого дня. «Тихий пригород Лондона», «семейная ферма», «хочу просто чинить электронику». Ты не беженец, Гарри. Ты профессиональный наемный убийца. Ты ликвидировал людей в Европе и Азии. Тебя разыскивает правительство Великобритании!

Гарри даже не взглянул на бумаги. Он лениво скользнул взглядом по лицу девушки, подошел к плите и выключил конфорку под замерзшим чайником.

– Наемный убийца? – Гарри горько усмехнулся краешком губ. – Слишком громкое слово, Мэри Джейн. Наемники работают ради денег и контрактов. Я работал ради того, чтобы жрать и покупать патроны. Чувствуешь разницу?

– Ты убил пятерых человек на кладбище в Литтл-Хэнглтоне! – воскликнула она, понизив голос до яростного шепота. – Ты прострелил руку какому-то Люциусу Малфою! И… ты стрелял в собственного отца! Это тоже ложь?!

Арквейд в кресле тихо, мелодично рассмеялась, закинув ногу на ногу:

– О, про отца мне особенно нравится. Гарри, расскажи ей, как ты пробил ему плечо. Ты говорил, что он орал так громко, будто у него отняли любимую погремушку.

– Арквейд, заткнись, ради всего святого, – поморщился Поттер.

Он подошел к шкафчику, достал три глиняные кружки, сыпанул в каждую сушеных трав и залил кипятком. По мастерской поплыл густой аромат перечной мяты и мелиссы.

– Сядь, Уотсон, – бросил он, кивнув на свободный табурет у стола. – В ногах правды нет. Особенно когда суешь свой очаровательный веснушчатый нос в дела, от которых взрослые мужики со стальными нервами седеют за одну ночь.

Мэри Джейн помедлила, переводя взгляд с абсолютно спокойного Гарри на странную блондинку, чьи рубиновые глаза светились в тени, как угли. Страх боролся в ней с журналистским упрямством. Упрямство победило. Она опустилась на табурет, не снимая куртки.

Гарри придвинул к ней кружку с дымящимся чаем:

– Пей. Тебя трясет как стиральную машинку в режиме отжима.

– Я не стану пить твой чай, пока ты не объяснишь, кто ты такой! – отрезала Мэри Джейн. – И кто… она такая!

– Я — Арквейд Брюнстад, – девушка в белом свитере улыбнулась, обнажив крошечные, безупречно белые клыки. – И если бы я хотела причинить тебе вред, девочка, твои молекулы уже развеялись бы по ветру над Гудзоном. Гарри попросил меня быть вежливой, поэтому я просто ем мороженое. Оно, кстати, великолепно. Люди придумали ужасно много глупостей, но сливки с сахаром — это шедевр.

Мэри Джейн сглотнула, чувствуя, как по спине пробегает мороз. В этой странной девушке чувствовалась такая первобытная, нечеловеческая мощь, по сравнению с которой даже Халк из телевизионных новостей казался просто рассерженным громилой.

Гарри прислонился спиной к верстаку, скрестив ноги в тяжелых армейских ботинках. Вся напускная вальяжность ушла из его позы.

– Ты хочешь правды, Мэри Джейн? – заговорил он тихим, глухим голосом. – Настоящей правды, а не тех огрызков, которые сбросил тебе интерполовский стукач? Что ж. Слушай. Только потом не жалуйся, что мир перестал быть для тебя безопасным и уютным.

Он сделал глоток чая и посмотрел в потолок, словно читая невидимые строки в трещинах штукатурки:

– Мой мир… тот, из которого я сбежал, скрыт от обычных людей завесой тайны. Статут о секретности, магическое правительство, волшебные палочки, мантии, старинные замки. Звучит как детская сказка, правда? Только эта сказка прогнила насквозь еще пару веков назад.

– Магия существует? – выдохнула Мэри Джейн, хотя уже знала ответ.

– Существует, – кивнул Гарри. – И правит ей кучка напыщенных аристократов с задержкой в развитии на уровне феодальной эпохи. Четырнадцать лет назад один такой урод с манией величия — звали его Волан-де-Морт — решил устроить в Британии расовые чистки. Он пришел в дом моих родителей в Годриковой Лощине, чтобы убить меня и моего брата-близнеца Годрика. Дедушка и бабушка встали у него на пути. Он убил их обоих. А потом пришел в детскую.

Мэри Джейн невольно подалась вперед, ловя каждое слово.

– Тот ублюдок наставил палочку на Годрика, – продолжал Гарри, и в его глазах вспыхнул тот самый опасный ледяной отблеск. – А я… я испугался. Во мне проснулась кровь предков. Древняя магия рода Блэк и рода Поттер. Магия льда и кинетики. Я заморозил этого урода к чертовой матери. Его тело лопнуло, как перемерзшая стекляшка. Остался только дух. От взрыва откололась щепка от стула и полоснула Годрика по лбу — оставила царапину в виде буквы «V».

Гарри криво усмехнулся, и в этой усмешке было столько яда, что Мэри Джейн стало не по себе:

– А потом в комнату вошли мои родители вместе с великим и светлым директором Альбусом Дамблдором. Увидели плачущего Годрика со шрамом и меня, лежащего без сознания от магического истощения. И знаешь, что сделал великий лидер светлых сил? Он ткнул пальцем в Годрика и провозгласил его «Мальчиком, Который Выжил». Избранным. Спасителем нации.

– Но это был ты… – прошептала Мэри Джейн.

– Плевать им было на правду, – отрезал Гарри. – Дамблдору нужна была послушная икона. Моему отцу, Джеймсу Поттеру, нужна была слава героя. Моей матери… мать просто ослепла от гордости за своего «особенного» сына. А я? Я стал невидимкой. Призраком в собственном доме. Меня кормили домовые эльфы на кухне. Меня учили портреты предков на стенах, потому что родителям было некогда — они возили Годрика по приемам, учили его дуэльным стойкам и рассказывали журналистам, какой он потрясающий.

– Четырнадцать лет… – Мэри Джейн прижала пальцы к губам. Она сама выросла в сложной семье, где отец часто срывал злость на близких, но то, о чем говорил Гарри, было форменным кошмаром наяву. Холодным, расчетливым предательством самых близких людей.

– Я понял правила этой игры рано, – Гарри посмотрел на свои руки. – Волшебники слабы. Они полагаются на свои деревянные палочки, они верят в правила дуэлей, они кричат названия заклинаний вслух, давая тебе две секунды на реакцию. В реальном мире за две секунды в тебя успевают выпустить полмагазина. Я связался с теми, кто знал толк в настоящей войне. С гоблинами, с контрабандистами. Через них я вышел на Триады в Гонконге, на мистера Чанга. Потом была Майя Хисау — лучшая ученица легендарного Эмии Кирицугу. И десантники Балалайки в Таиланде.

– Они учили тебя убивать, – констатировала Мэри Джейн.

– Они учили меня выживать! – жестко поправил Гарри, и его голос ударил по барабанным перепонкам, как выстрел. – Они учили меня расчету, баллистике и ган-ката. Я совместил магию крови с магловским оружием. Руны на затворах, зачарованный свинец, который пробивает магические щиты, как мокрую туалетную бумагу. Я стал тем, кого они боялись больше всего — человеком, против которого их магия бесполезна. «Убийцей Магов».

– А то кладбище? В отчете сказано…

– Тот темный урод возродился, – Гарри пожал плечами, словно речь шла о смене погоды. – Он взял в заложники моего героического братца и меня за компанию. Решил устроить показательную дуэль. Годрик обделался при первом же «Круциатусе». Он не умел драться насмерть, его учили только светить палочкой на парадах. Волан-де-Морт избил его как щенка. А потом повернулся ко мне, думая, что я такая же комнатная собачка.

Гарри тихо, жутко усмехнулся:

– Я выхватил две «Беретты» со смещенным центром тяжести. Макнейр даже палочку поднять не успел — пуля вошла ему в переносицу. Крэбб и Гойл легли следом. Двум сукам Кэрроу я снес головы рикошетом. Малфою прострелил колено и кисть, чтобы он всю жизнь помнил, как выглядит магловский свинец. Волан-де-Морт бежал, поджав хвост, потому что его регенерация не справлялась с морозными пулями. Я спас жизнь своему брату. Я вытащил его тушу с того кладбища на своих плечах.

– И что произошло потом? – тихо спросила Мэри Джейн, хотя уже догадывалась.

– А потом мой драгоценный братец очнулся в безопасности, расправил плечи и заявил на весь мир, что это *он* отогнал Тёмного Лорда и его свиту. Своей великой, светлой магией. И все поверили. Отец сиял, мать плакала от счастья, Дамблдор аплодировал. А когда я попытался сказать хоть слово… отец ударил меня по лицу и приказал замолчать, чтобы я не смел завидовать славе брата.

В мастерской повисла тяжелая, удушающая тишина. Слышно было только, как за окном шумит дождь.

– В тот вечер я собрал чемоданы, – продолжил Гарри, и его тон снова стал ленивым, почти безразличным. – Отец попытался остановить меня силой. Наставил палочку, начал вещать про «высшее благо» и долг перед семьей. Приказал мне вступить в их орден и стать пушечным мясом для прикрытия Годрика. Я прострелил ему плечо из «Беретты». Сказал им обоим, что семьи у меня больше нет. И ушел через камин.

– Поэтому ты приехал в Нью-Йорк? – спросила Мэри Джейн.

– Я хотел тишины, – Гарри развел руками. – Хотел закончить обычную школу, получить диплом инженера, чинить моторы и не слышать треска очередей. Я выбрал этот город, потому что здесь всем на всех плевать. Но потом… потом в мою жизнь свалился Питер со своими паучьими комплексами, банда идиотов в экзоскелетах и агенты Щ.И.Т.а. Судьба — та еще шутница с очень специфическим чувством юмора.

Мэри Джейн перевела дух. Картина сложилась. Страшная, логичная, кровавая мозаика.

Она посмотрела на блондинку в кресле:

– А ты? Какое отношение ты имеешь к британским волшебникам?

Арквейд лениво слизнула остатки карамели с ложки и посмотрела на Мэри Джейн глазами, в которых плескалась бездна вечности:

– К этим смешным людям с палочками? Никакого. Их магия — всего лишь жалкие объедки былого величия мира, деградация истинного волшебства. Я старше их цивилизации на десятки тысяч лет. Я — Воплощение Планеты. Истинный Предок. То, что вы, смертные, в своих сказках называете прародительницей вампиров.

Мэри Джейн инстинктивно вжалась в табурет. Вампир. Настоящий.

– Не бойся, рыжая, – фыркнул Гарри. – Арквейд не пьет кровь людей. Она питается маной планеты и… сладостями из кондитерской на углу. Мы познакомились через одного общего знакомого маразматика из параллельного измерения. Скажем так: она гарантирует, что если магический мир решит послать за мной карательный отряд, этот отряд перестанет существовать до того, как успеет материализоваться на Манхэттене. А я взамен снабжаю ее эклерами и объясняю, как работает микроволновка.

– Взаимовыгодный симбиоз, – подтвердила Арквейд с довольной улыбкой. – Хотя он все еще отказывается купить мне тот большой розовый торт из витрины на Бродвее. Говорит, что от него у меня слипнется астральное тело.

Мэри Джейн медленно подняла руки и потерла виски. Голова раскалывалась.

– Боже мой… – выдохнула она. – Питер… Питер ничего этого не знает?

– Питер знает только то, что ему положено знать, – Гарри шагнул к верстаку, взял распечатанные файлы Мэри Джейн и щелкнул стальной зажигалкой «Зиппо».

Огонек лизнул край бумаги. Листы вспыхнули ярким, бесшумным пламенем, осыпаясь на поднос серым пеплом.

– Паркер — хороший парень, – негромко произнес Гарри, глядя на огонь. – Чистый. Наивный. Он верит, что мир черно-белый, что злодеев можно просто посадить в тюрьму, а добро всегда побеждает, если очень постараться. Если он узнает правду о том, как устроен этот мир… о магах, которые режут детей ради ритуалов, о вампирах, о древних богах и о том, сколько крови на моих руках — он сломается. Или попытается меня «исправить». А я не хочу стрелять в Паркера. Он единственный человек в этой школе, который искренне делится со мной бутербродами, не требуя ничего взамен.

Пепел догорел. Гарри сдул его в мусорную корзину и повернулся к Мэри Джейн.

Его взгляд снова стал тяжелым, как танковая броня.

– А теперь, Мэри Джейн Уотсон, главный вопрос этого вечера. Ради чего ты пришла сюда со своими распечатками?

Девушка замерла. В воздухе снова отчетливо запахло озоном и ледяным холодом.

– Ты журналистка, – продолжал Гарри, делая шаг к ней. – У тебя в руках сенсация века. «Тайная жизнь брата Мальчика-Который-Выжил». «Кровавый след магов в Квинсе». Ты можешь продать эту историю Джеймсону в «Дейли Бьюгл». Можешь слить ее в сеть. Можешь пойти к Фьюри и выторговать себе теплое место в пресс-службе Щ.И.Т.а.

Он наклонился к ней, глядя прямо в глаза:

– Но если ты сделаешь хотя бы один шаг в эту сторону… ты подпишешь смертный приговор не мне. Ты подпишешь его себе. И Питеру. И своей тетушке. Потому что магическое министерство Британии не знает жалости к свидетелям. Они пришлют ликвидаторов, которые сотрут память тебе и всей твоей семье, превратив вас в пускающих слюни идиотов. А Дамблдор позаботится о том, чтобы правда никогда не вылезла наружу.

– Гарри преувеличивает, – подала голос Арквейд из своего кресла, и ее голос внезапно потерял всякую детскость, став пугающе, нечеловечески низким. – Они не успеют стереть тебе память, маленькая смертная. Потому что если ты предашь Гарри… я лично оторву тебе голову. Быстро. Ты даже не успеешь понять, почему комната перевернулась.

Мэри Джейн сидела ни жива ни мертва. Перед ней стоял вооруженный ликвидатор с искалеченной душой, а за спиной скалилась древняя богиня-хищница.

И все же… она не закричала. Не заплакала.

Она была Мэри Джейн Уотсон. Девушкой из Квинса, которая научилась держать удар еще в детстве, когда пьяный отец крушил мебель на кухне.

Она медленно выдохнула, расправила плечи и посмотрела прямо в холодные глаза Поттера:

– Ты держишь меня за идиотку, Гарри?

Поттер слегка приподнял бровь:

– Это вопрос с подвохом?

– Если бы я хотела продать эту историю Джеймсону, я бы уже сидела в его кабинете, – твердо произнесла Мэри Джейн. – Если бы я хотела пойти к Фьюри, я бы позвонила Питеру еще три часа назад. Я пришла сюда сама. Ночью. Под дождем. Потому что я хотела знать, кто защитил меня на той улице. Монстр… или человек.

– И к какому выводу ты пришла? – тихо спросил он.

– Ты не монстр, Поттер, – Мэри Джейн посмотрела на стол, где стоял чайник и лежали яблоки. – Ты просто очень злой, очень усталый и очень одинокий мальчик, которого предали те, кто должен был любить больше жизни. И ты прячешься за своими пистолетами и дурацкими шутками, потому что боишься снова подпустить кого-то близко.

В мастерской стало настолько тихо, что было слышно, как Арквейд моргнула.

На лице Гарри на мгновение отразился такой шок, словно Мэри Джейн только что выстрелила в него из крупнокалиберного пулемета прямо в упор. Его губы дрогнули. Ледяная маска треснула, обнажив растерянного подростка, которого застали врасплох.

– Вот же… черт, – пробормотал Гарри, отводя взгляд и нервно почесывая затылок. – Паркер определенно нашел себе девушку с дефектом инстинкта самосохранения. Вы все в этом городе сумасшедшие, честное слово.

Арквейд внезапно звонко, весело расхохоталась:

– Она видит тебя насквозь, Гарри! Ха-ха-ха! Девочка умнее, чем кажется! Мне она нравится! Можно мы оставим ее? Она забавная!

– Она не бездомный котенок, Арквейд, чтобы ее оставлять, – проворчал Поттер, пряча смущение за привычной ворчливостью Сакаты Гинтоки.

Он повернулся к Мэри Джейн, достал из кармана вторую пачку мятных леденцов и бросил ей на колени:

– Держи. За смелость и глубокий психоанализ.

Мэри Джейн поймала пачку, чувствуя, как напряжение, сжимавшее ее грудь последние два часа, наконец начинает медленно отпускать.

– Значит… гриф «совершенно секретно»? – спросила она, слегка улыбнувшись уголком рта.

– Абсолютно, – Гарри посерьёзнел. – Ни слова Питеру. Ни слова в школе. Для всего мира я — ленивый британский придурок, который чинит магнитофоны и с трудом сдает контрольные по литературе. Если эта тайна выплывет наружу… спокойная жизнь закончится для всех нас.

– Мои губы на замке, Убийца Магов, – Мэри Джейн взяла кружку с травяным чаем, который к этому времени стал приятно-теплым, и сделала осторожный глоток. Мята обожгла язык приятной прохладой. – Но взамен… у меня есть условие.

Гарри застонал, картинно схватившись за сердце в стиле Джозефа Джостара:

– О нет! Женский шантаж! Моя единственная слабость после клубничного молока и патронов девятого калибра! Чего ты хочешь, коварная рыжая бестия?

– Ты научишь меня стрелять, – отчеканила Мэри Джейн.

Гарри поперхнулся воздухом:

– Чего?!

– Ты слышал, – Мэри Джейн поставила кружку на верстак и скрестила руки на груди. – Питер бегает в трико и спасает мир. Ты стреляешь во все, что движется