Убийца волшебников и Герой Щита
Уроки выживания для неудачников
Шесть часов утра на побережье архипелага Кальмира пахли солёной пеной, водорослями и абсолютной, вселенской несправедливостью.
Гарри стоял на мокром песке, кутаясь в длинное чёрное пальто с поднятым воротником, и с глухой ненавистью смотрел на восходящее солнце. В левой руке он сжимал жестяную кружку с кофе, сваренным на углях с щедрой порцией сахара и капли спирта, а в зубах дымилась самокрутка. Волосы его торчали во все стороны даже сильнее обычного, под глазами залегли тени, а на лице читалось непреодолимое желание пристрелить каждого, кто осмелился проснуться в столь варварский час.
– Ненавижу утро, – прохрипел он в пустоту, выпуская струю горького дыма. – Ненавижу пробежки. Ненавижу свежий воздух. Нормальные люди в это время спят лицом в подушку, пуская слюни и видя сны о клубничном парфе. Но нет, Гарри, ты же благородный идиот, тебе же обязательно нужно было набрать в отряд детский сад…
Шуршание гравия за спиной заставило его ухо дернуться.
На тропинке, ведущей от лагеря, показалась худенькая фигурка. Ришия Айвиред бежала, спотыкаясь на каждом шагу, в своих нелепо огромных холщовых штанах и мешковатой тунике, больше похожей на мешок из-под картошки. В руках она судорожно сжимала тренировочный деревянный меч. Лицо девушки было бледным, нос распух от вчерашних слёз, а в глазах плескался первобытный ужас опоздания.
– Ф-фе-э-э! Я… я успела?! – взвизгнула она, затормозив в двух шагах от него и шумно, с хрипом втягивая воздух. – Пожалуйста, не привязывайте меня к бревну!
Гарри медленно повернул голову. Его ледяной зелёный взгляд скользнул по часам на запястье — трофейным механическим «Сейко», которые он бережно чинил бытовой магией.
– Пять пятьдесят девять и сорок секунд. Успела, горе луковое, – процедил он, сделав глоток обжигающего кофе. – Но если ты ещё хоть раз издашь этот звук… этот твой «фе-э-э»… клянусь памятью Реви Двурукой, я выпущу в воздух всю обойму прямо над твоим ухом, чтобы выбить эту дурь из твоей зелёной головы. В реальной перестрелке тот, кто пищит, ловит маслину первым. Это закон природы.
Ришия моментально зажала рот обеими ладонями, испуганно закивав. Глаза её округлились до размера чайных блюдец.
– Оружие на песок, – скомандовал Гарри, бросив окурок в прибой и размяв шею с неприятным хрустом.
– Н-но как же фехтование?.. – робко пискнула девушка из-под ладоней. – Ицуки-сама всегда говорил, что я должна лучше держать строй и прикрывать его мечом…
– Твой Ицуки — самовлюблённый павлин с опилками вместо мозгов, – отрезал Гарри, подходя к ней вплотную. – Он пытался вылепить из тебя то, чем ты никогда не станешь. Твои физические показатели — мусор. Сила — как у рахитичного пикси. Выносливость — ниже плинтуса. Если ты выйдешь в лоб на монстра с железкой в руках, тебя размажет в лепёшку в первые же три секунды.
С каждым его словом Ришия сжималась всё сильнее, готовая снова расплакаться. Плечи её задрожали.
– Видишь? Опять за старое, – Гарри закатил глаза с таким видом, будто на него свалились все грехи волшебного мира сразу. – Прекрати разводить сырость, пока я не заставил тебя осушать этот океан кружкой. Твои игровые характеристики врут. Местная система уровней создана для тупых болванчиков, которые верят в циферки на статусной панели. Протяни руку.
Ришия несмело протянула тонкую, дрожащую ладонь.
Гарри перехватил её запястье. Его пальцы, огрубевшие от постоянной оружейной чистки и отдачи крупнокалиберных стволов, были неожиданно тёплыми. Он закрыл глаза, сосредотачиваясь. Внутренний взор волшебника, отточенный тренировками с мистическими кодами Кирицуги и медитациями школы боевых искусств, в которую его затащила когда-то Су Ли, скользнул сквозь кожу девушки.
То, что он почувствовал, заставило Гарри присвистнуть.
– Ну надо же… – протянул он, открывая глаза. В них больше не было ленивой насмешки, лишь острый интерес аналитика. – В тебе течёт энергия, малая. Чистая, ровная, податливая, как воск. У тебя нет грубой дури, чтобы крушить горы, но твои каналы открыты для всех стихий сразу. Ты не танк и не штурмовик. Ты — гребаный проводник.
– П-проводник?.. – захлопала ресницами Ришия.
– Ты можешь манипулировать тем, что здесь называют магией и силой ци, с такой точностью, о которой эти трое клоунов с мечом, копьём и луком даже мечтать не могут. Но чтобы это работало, тебе нужно перестать дрожать как осиновый лист и научиться концентрироваться.
Гарри полез во внутренний карман пальто и вытащил горсть мелких метательных ножей без рукоятей — плоские стальные лепестки, зачарованные им лично.
– Смотри сюда, – он взял один нож двумя пальцами. – Твоя следующая фраза: «Но я никогда в жизни не попаду ножом в цель!»
– Но я никогда в жизни не попаду ножом в… – Ришия замерла, поперхнувшись собственным криком. – Ф-фе-э… Откуда вы знали?!
– Потому что ты предсказуема, как утренний понос после дешёвого эля, – ухмыльнулся Гарри фирменной ухмылкой Джозефа Джостара. – А теперь заткнись и смотри.
Он даже не повернул головы в сторону одиноко стоявшего в пятидесяти метрах сухого пальмового ствола. Мышцы его руки едва заметно дрогнули. Гарри не просто бросил клинок — он напитал его тонкой нитью собственной магии, разогнав импульс.
*Ш-ш-вах!*
Нож вошёл в древесину ровно по самую выемку в металле, издав сухой, вибрирующий звук.
– Я не прошу тебя стрелять, как я, – Гарри вложил второй нож в дрожащую ладонь Ришии. – Для огнестрела у тебя пока кишка тонка — отдачей плечо выбьет. Но метательное железо и управление потоком энергии — это твоё. Закрой глаза. Почувствуй тепло внизу живота. Представь, что клинок — это продолжение твоих пальцев. И если ты промахнешься мимо ствола, будешь чистить сковородки после ужина голыми руками. Начали!
Ришия сглотнула, зажмурилась, попыталась вздохнуть… и неуклюже швырнула нож. Тот пролетел жалкие пять метров и плюхнулся в мокрый песок.
– Паршиво! – рявкнул Гарри с интонациями сержанта десантников Балалайки. – Корпус завален! Дыхание сбито! Подбери и повтори! Ещё сто раз, пока руки не отсохнут! Живо, шевелись, пока солнце не взошло, или я скормлю твой завтрак Фило!
***
К восьми утра лагерь окончательно ожил.
Наофуми сидел на складном стуле возле тлеющего кострища, методично растирая в каменной ступке сушёные травы архипелага. Его лицо всё ещё хранило следы усталости после битвы с монстрами Волны и столкновения со жнецом вееров, но во взгляде читалось редкое спокойствие. Рядом с ним, нахохлившись, словно гигантский цыплёнок, дремала Фило в своей птичьей форме, время от времени издавая довольное урчание.
Рафталия, свежая, умытая, с влажными после купания в пресном источнике волосами, аккуратно складывала дорожные тюки. Увидев возвращающихся с берега Гарри и Ришию, она замерла с верёвкой в руках.
Зрелище было эпичным.
Гарри шел неторопливой походкой, держа в зубах очередную папиросу и неся в руке опустевшую кружку. Следом за ним, едва передвигая гудящие ноги и буквально волоча по земле подол туники, плелась Ришия. Зелёные волосы девушки слиплись от пота, лицо было перемазано сажей и песком, ладони сплошь покрыты мозолями, но… в её глазах, впервые за всё время их знакомства, не было безнадёжной тоски. Там горело тихое, упрямое пламя.
– Ты её не убил, надо же, – криво усмехнулся Наофуми, не отрываясь от ступки. – Я думал, мне придётся готовить целебную мазь от переломов.
– Не дождёшься, щитник, – Гарри рухнул на свободный ящик, с наслаждением вытянув длинные ноги в армейских ботинках. – Труп не сможет чистить картошку, а у нас сегодня грандиозные планы на полевую кухню. Рафталия, радость моя, плесни-ка мне ещё кипятка, пока я окончательно не превратился в соляной столб.
– Сейчас, Гарри-сан! – девушка-тануки с мягкой, тёплой улыбкой подхватила котелок. Она давно привыкла к вечному брюзжанию своего второго наставника и знала: за этой грубой, насмешливой манерой скрывается человек, который не раздумывая прикроет спину в бою.
– Ф-фе… – Ришия попыталась опуститься на траву, но ноги её подкосились, и она рухнула на колени, тяжело дыша.
– Что я говорил про этот звук?! – Гарри мгновенно метнул в неё пустой жестяной коробок из-под капсюлей, с идеальной точностью щёлкнув девушку по лбу.
– Ой! Молчу, молчу! – Ришия втянула голову в плечи, но не заплакала. Вместо этого она с надеждой посмотрела на Гарри. – Но… Гарри-сан… последние три броска ведь были в цель? Правда?
– В край коры попала, – фыркнул стрелок, отводя взгляд к морю. – Случайность. Погрешность ветра. Но если будешь пахать так же каждый день, через месяц сможешь выбить глаз тому смазливому сопляку с луком с пятидесяти шагов. А теперь марш мыть руки. Я не позволю жрать мой омлет грязными пальцами.
Готовил Гарри так, словно в прошлой жизни был шеф-поваром пятизвёздочного ресторана, а не наёмным убийцей. Наофуми наблюдал за его движениями с невольным уважением: бывший маг действовал у сковороды с точностью хирурга. Тончайшие ломтики местного бекона шкворчали на оливковом масле, травы рассыпались над шипящим жаром ровным ароматным облаком, а свежевыпеченные лепёшки, разогретые на углях, источали запах чеснока и топлёного масла.
Когда тарелки были розданы, на поляне воцарилась священная тишина, нарушаемая только чавканьем Фило, которая мигом сменила облик на пухлощёкую девочку с крыльями и теперь уплетала гигантскую порцию за троих.
– Вкусно… – прошептала Ришия, прижав ладони к пылающим щекам. Из её глаз снова брызнули слёзы, но на этот раз от чистейшего восторга. – Я никогда ничего подобного не ела… В отряде Ицуки-самы нам доставались только сухие пайки…
– Этот твой «герой справедливости» экономил на собственном отряде? – Наофуми скривился, словно проглотил муху. – Какое убожество.
– Не просто экономил, а сливал всё бабло на полировку своего эго и блестящие побрякушки, – хмыкнул Гарри, методично отправляя в рот кусок омлета. – Я видел таких клоунов в Роанапуре и в магической Британии. «Мы сражаемся за правое дело, поэтому вы должны отдавать нам всё бесплатно, а спать мы будем в люксах». Тьфу. Гниль под золотой обёрткой. Мой братец Годрик ровно таким же дерьмом страдал: сам в белой мантии на белом гиппогрифе, а счета за его подвиги оплачивали домовые эльфы и семейная казна.
– Ты никогда толком не рассказывал о своём брате, – заметил Наофуми, внимательно глядя на Гарри поверх кружки.
– И рассказывать нечего, – Гарри пожал плечами, но в его пальцах, державших вилку, на миг проступили белые костяшки. – Мальчик-картинка. Святой мученик с отметиной на лбу. Когда нам был год, в наш дом вломился местный безносый психопат с манией величия. Я с перепугу вывернул наизнанку родовую магию Блэков и заморозил ублюдка в ледяную пыль. Сам свалился с истощением, почти сдох. А когда очнулся — выяснилось, что великим победителем объявили Годрика. Потому что старый маразматик с бородой до колен так решил. Потому что людям нужен был красивый символ, а не сопливый пацан, кашляющий кровью от ледяного проклятия.
Рафталия опустила глаза, крепче сжав рукоять своего клинка. Ришия замерла, боясь шелохнуться.
– Четырнадцать лет, – тихо продолжил Гарри, и голос его стал глухим, без привычного ёрничания. – Четырнадцать лет меня держали за пустое место. Я жрал объедки с их праздничных столов, учился по выброшенным книгам и заказывал оружие через контрабандистов, пока они учили Годрика махать палочкой и позировать для газет. А когда Тёмный Лорд вернулся и чуть не содрал с моего святого братца шкуру на кладбище — кто прикрывал его задницу? Я. Из двух девятимиллиметровых стволов в упор. И знаешь, что мне сказали дома? «Ты слишком жестокий, Гарри. Ты украл славу брата. Ты должен сдать оружие и покаяться».
Гарри криво оскалился, в его зелёных глазах на долю секунды мелькнули те самые серые тени древнего мороза.
– Ну, я и покаялся. Прострелил папаше ключицу, послал мамашу к чёрту и ушёл в камин. Так что, Ришия, детка, когда тебя вышвыривает на мороз тот, кому ты верила — это не конец света. Это просто знак, что пора доставать крупный калибр.
Ришия шмыгнула носом, но вместо привычного страха в её позе появилась неожиданная твёрдость. Она сжала кулаки, уткнувшись взглядом в пустую тарелку.
– Я… я стану сильнее, Гарри-сан. Обещаю. Я докажу ему… всем им докажу.
– Вот это правильный разговор, – Гарри потрепал её по зелёным волосам, отчего девушка густо покраснела до самых кончиков ушей. – А теперь за работу. Корабль на материк отходит в полдень. Нам нужно подготовить снаряжение.
***
Подготовка снаряжения в исполнении Гарри напоминала работу подпольной лаборатории боевиков.
Пока Наофуми варил новые целебные зелья, используя редкие ингредиенты с архипелага, Гарри разложил на брезенте внутренности своего алхимического чемодана. Запах ружейного масла смешался с ароматом толчёного обсидиана, серы и высушенных магических жил монстров.
– Что это за пули? – с любопытством спросила Рафталия, присаживаясь рядом на корточки и наблюдая, как тонкий гравировальный резец в руке Гарри выводит сложнейшие рунические цепочки на медных гильзах.
– Особый рецепт от дедушки Эмии, – ухмыльнулся он, не отрываясь от работы. – Помнишь ту бабу с веерами? Гласс?
При упоминании этого имени Рафталия невольно напряглась. Бой на корабле всё ещё стоял у неё перед глазами: подавляющая, нечеловеческая мощь, рассекающая волны, словно бумагу.
– Её тело состоит из духовной энергии, – пояснил Гарри, аккуратно засыпая в гильзу мерцающий синеватый порошок. – Обычный свинец для неё — как горох об стену. Пролетает насквозь, даже не царапает. А вот это… – он поднял готовую пулю к свету, любуясь идеальной геометрией насечек. – Это сплав серебра, маны ледяного дракона и антимагического сердечника. При попадании в духовную плоть такая штука разворачивается розочкой и блокирует циркуляцию энергии к чертовой матери. Если госпожа с веерами решит станцевать со мной ещё раз, её ждёт очень неприятный сюрприз в печень.
– Ты слишком много думаешь о ней, – внезапно раздался сзади голос Наофуми. Щитник стоял, скрестив руки на груди, и с лёгким прищуром смотрел на товарища. – С чего бы такой интерес к врагу?
– О, не начинай, Иватани, – Гарри скривился в притворной муке, хлопнув себя ладонью по лбу. – Только не говори, что ты ревнуешь мою скромную персону к чужой загробной женщине! Я просто профессионал. Если на горизонте маячит опасная цель с хорошей фигурой и убийственными замашками, я предпочитаю знать, чем её упокоить, а не бегать в панике, как те трое недоносков.
– Она была красивой… – тихо пискнула Ришия, натиравшая в углу смазкой ножны Рафталии. – И такой сильной… Будто богиня.
– Богини не истекают кровью, малая, – холодно отрезал Гарри, загоняя патроны в запасные магазины со звонкими, чёткими щелчками. – А эта дамочка вполне смертна. Хотя… признаю, осанка у неё королевская. И кимоно сидит как влитое. Люблю женщин с характером, которые могут врезать так, что искры из глаз летят. От них хотя бы знаешь, чего ждать, в отличие от рыжих королевских шлюх.
– Гарри-сан! – возмущённо вспыхнула Рафталия, прижав ушки к голове. – Как вы можете говорить такое о той, кто пытался нас убить?!
– Спокойно, енотик, это просто мужская эстетика, – Гарри подмигнул ей, легко увернувшись от брошенного ею сухого полотенца, и одним плавным движением загнал обойму в рукоять правой «Беретты». Затвор щёлкнул, досылая патрон в патронник. – Оружие готово. Идём в порт. Чует моё сердце, спокойного плавания нам никто не обещал.
***
Предчувствие Гарри не обмануло. С его легендарной удачей ранга Е надеяться на тихое возвращение было верхом наивности.
Их корабль — тяжёлый двухпалубный каравелл под флагом королевской семьи Мелромарка — отошёл от пристани Кальмиры точно по расписанию. Море было на удивление гладким, похожим на полированное тёмное стекло. Трое других героев со своими свитами забились в каюты первого класса, стараясь не пересекаться с Наофуми и его «отрядом отбросов». Мотоясу дулся, зализывая раны и стараясь не смотреть в сторону Гарри; Ицуки ходил с оскорблённым видом праведника, демонстративно игнорируя присутствие Ришии; а Рен просто замкнулся в себе, бесконечно полируя свой меч.
Гарри проводил время на корме, свесив ноги за борт и лениво накручивая на палец цепочку от амулета, пока Ришия под строгим надзором Рафталии отрабатывала стойки с кинжалами.
Беда пришла на исходе вторых суток пути, когда на горизонте уже показались синеватые скалы материка.
Солнце внезапно затянуло странной, пепельно-серой дымкой. Ветер утих за секунду, паруса безжизненно обвисли, а вода вокруг судна начала пузыриться, источая удушливый запах тухлых яиц и озона.
– Тревога! – заорал впередсмотрящий с мачты. – Впереди пространственное возмущение! Это… это не Волна! Это что-то другое!
– Твою мать, – Гарри мгновенно спрыгнул с фальшборта на палубу, руки его уже лежали на рукоятях пистолетов. – Я только-только настроился на горячую ванну в столице. Наофуми!
Щитник выскочил из трюма секундой позже, его Щит Ярости уже слабо пульсировал зелёным защитным полем.
– Что происходит?!
– Нас перехватывают, – процедил Гарри, вглядываясь в сгущающийся туман. – И это не монстры. Пространство режут снаружи. Тонкая работа… Слишком тонкая для местных дикарей.
Воздух в пятидесяти метрах по правому борту с хрустальным звоном раскололся. Из образовавшейся трещины, словно шагнув из зазеркалья, на водную гладь опустилась знакомая фигура.
Чёрное кимоно с серебряными хризантемами. Длинные волосы, колышущиеся вопреки отсутствию ветра. И пара боевых вееров, сложенных и прижатых к груди.
Гласс.
Но на этот раз она была не одна. Позади неё из тумана бесшумно вынырнули трое призрачных воинов, сотканных из чистой духовной энергии, с длинными нагинатами наперевес.
– О-о-о, гляньте-ка, кто соскучился, – громко протянул Гарри, делая шаг вперёд и заслоняя собой Ришию, которая тут же по привычке пискнула, но удержалась на ногах, выставив вперёд зачарованный метательный нож. – Куколка, ты что, не можешь прожить без меня и пары дней? Я польщён, честное слово, но мог бы хотя бы сову прислать с запиской. Цветы там, конфеты… А ты сразу с холодным оружием. Некультурно.
Гласс медленно подняла взгляд. Её фарфоровое, лишённое эмоций лицо дрогнуло, когда взгляд тёмных глаз зацепился за Гарри.
– Ты, – её голос разнёсся над мёртвой водой, холодный и чистый. – Я пришла не за жалким сбродом, именующим себя героями. Я пришла закончить наш разговор, человек с железными трубками.
– Разговор? – Гарри оскалился, вскинув обе «Беретты» с такой скоростью, что человеческий глаз уловил лишь смазанное движение. – Я предпочитаю диалоги за чашкой чая. Но если дама настаивает на танцах…
– Уничтожить их, – коротко бросила Гласс своим призракам.
Фантомы сорвались с места, скользя по воде со скоростью пушечных ядер. Их нагинаты вспыхнули призрачным белым пламенем, способным разрезать корабельную обшивку вместе с килем.
– Наофуми, держи борт! – рявкнул Гарри. – Рафталия, прикрой малую!
– Щит Воздушного Удара! Второй Щит! – выкрикнул Наофуми, выставляя перед кораблем два светящихся барьера.
Первый призрак с грохотом врезался в полупрозрачную стену, заставив Наофуми заскрежетать зубами от отдачи. Второй попытался обойти барьер сверху, целясь острием прямо в шею Ришии.
– Умри! – взвизгнул фантом нечеловеческим голосом.
Ришия застыла. Время для неё словно замедлилось. Она видела приближающееся лезвие, видела искажённое злобой лицо призрака, и внутри неё привычно поднялась волна парализующего ужаса. *«Я слабая… я обуза… Ицуки-сама был прав…»*
– Бей, дура! – разорвал тишину яростный рык Гарри, перекрывая шум боя. – Ты не жертва! Вложи энергию в клинок!
Слова наставника ударили по нервам сильнее пощёчины. Пальцы Ришии сжались сами собой. Тепло внизу живота, о котором говорил Гарри, внезапно вспыхнуло ослепительным пламенем, устремившись по каналам прямо в кончики пальцев.
– Ф-фе-э-э… КХА-А-А! – с яростным, незнакомым ей самой криком Ришия метнула нож.
Стальное лезвие, окутанное мерцающей зелёной дымкой сконцентрированной ци, пробило воздух с визгом снаряда. Оно вошло точно в глазницу призрачного воина. Раздался хлопок — духовная структура фантома потеряла стабильность, по телу монстра побежали трещины, и он с глухим воем рассыпался на мириады светящихся искр.
– Попала… – ошеломлённо прошептала Ришия, глядя на свои руки. – Гарри-сан, я попала!
– Молодец, малая! Десять баллов Гриффиндору, мать его! – рявкнул Гарри, уже не глядя на неё.
Потому что перед ним, сметая остатки защитных щитов Наофуми, выросла сама Гласс.
Её веера раскрылись с сухим шелестом. Воздух вокруг закружился в гигантский водоворот, лезвия вееров налились убийственным алым светом.
– Танец Кружащейся Луны! – возвестила она, нанося сокрушительный удар наотмашь.
Удар должен был разрубить человека пополам вместе с мачтой позади него. Но Гарри не стал блокировать.
Он упал на колени, проскользив по мокрым доскам палубы прямо под лезвиями, почувствовав, как ледяной ветер срезал прядь его челки. И в то же мгновение оба дула модифицированных «Беретт» упёрлись снизу вверх — точно в перекрестье рёбер владычицы вееров.
Гласс замерла. В её глазах на миг промелькнуло искреннее потрясение: он прочитал её траекторию. Этот сумасшедший чужак позволил ей подойти в упор, чтобы свести на нет преимущество её дистанционных техник.
– Следующей твоей фразой будет: «Тебе не пробить мою духовную броню этой игрушкой», – прошептал Гарри, глядя ей прямо в глаза снизу вверх с дикой, хищной усмешкой Данте.
Гласс открыла рот:
– Тебе не пробить мою духовную… – она осеклась. Горло перехватило.
– Бинго, куколка, – ухмыльнулся он. – Но я зарядил бронебойно-зажигательные с антимагической крошкой. Спецзаказ от Убийцы Магов.
Гарри нажал на спусковые крючки.
Грохот сдвоенного выстрела в упор разорвал барабанные перепонки всем, кто был на палубе. Вспышка синего и серебряного пламени озарила застывшее лицо Гласс. Сила отдачи была такой, что доски под ногами Гарри треснули, а саму духовную деву отшвырнуло назад, через фальшборт, прямо в морскую гладь.
Она приземлилась на ноги, скользя по воде и оставляя за собой пенный след. Кимоно на её груди было разорвано, обнажая фарфоровую кожу, по которой расползались уродливые чёрные трещины заблокированных духовных каналов. Изо рта Гласс брызнула тонкая струйка призрачной лазурной крови.
– Невозможно… – прохрипела она, прижимая ладонь к ране. Её аура замерцала, теряя плотность. – Что это за сила?.. В тебе нет оружия героя… Ты не используешь священную энергию…
Гарри поднялся на ноги, картинно крутанул пистолеты на пальцах и спрятал их в подмышечные кобуры. Дым из стволов тонкой струйкой поднимался к серому небу.
– Это называется «технологический прогресс», дорогуша, помноженный на старое доброе британское упрямство, – он подошёл к краю борта, облокотился на перила и достал из кармана помятую пачку леденцов. Вытащив один, ярко-красный, он щелчком пальцев отправил его по воздуху прямо в руки ошеломлённой Гласс.
Та машинально поймала стекляшку в шуршащей обёртке.
– Что это? – нахмурилась она, тяжело дыша.
– Сахар. Восстанавливает глюкозу в крови и успокаивает нервы, – пояснил Гарри, закинув второй леденец себе за щеку. – Слушай сюда, принцесса. Твой мир гибнет