Убийца волшебников и Герой Щита
Свинцовый компромисс и сладкий чай
– Твой мир гибнет, куколка, – невозмутимо продолжил Гарри, лениво перекатывая леденец языком за щекой. – И наш мир тоже медленно катится в бездну. Но если две крысы начинают грызть друг другу глотки в тонущем ведре, ведро от этого волшебным образом не всплывёт. Оно просто быстрее пойдёт ко дну, захлебнувшись в их собственной крови.
Гласс стояла на зыбкой поверхности моря, прижимая ладонь к разорванному кимоно.
Чёрные трещины духовной блокады, оставленные зачарованной пулей, медленно расползались по её фарфоровой ключице, пульсируя тусклым серебром. Она тяжело дышала. Воздух вокруг неё больше не вибрировал от нестерпимого давления — её аура мерцала, истончаясь с каждой секундой. В тонких пальцах женщины шуршала прозрачная обёртка дешёвой магловской карамели.
– Что ты… можешь знать о судьбе моего мира? – её голос дрогнул, потеряв прежнюю ледяную надменность, но в глазах всё ещё горела упрямая гордость истинного воина. – Волны сливают наши реальности. Выживет лишь один мир. Таков закон! Чтобы мои люди дышали, ваши герои должны умереть!
– Закон? – Гарри тихо, сухо рассмеялся. В этом смехе не было веселья — лишь ядовитая горечь человека, который слишком рано узнал изнанку высоких идей и древних пророчеств. – Детка, когда тебе говорят про «непреложные законы вселенной», требующие геноцида, значит, кто-то жирный и бессмертный греет руки на пожаре. Я вырос среди уродов, которые искренне верили, что ради некоего «высшего блага» можно сломать жизнь ребёнку, стереть его в порошок и выставить на посмешище. И знаешь, что общего между твоими неведомыми кукловодами и моим старым бородатым директором?
Гласс молчала, стиснув зубы от боли, простреливающей энергетические каналы.
– Они никогда не лезут под пули сами, – Гарри сплюнул в воду табачную крошку. – Ты пришла сюда умирать за идею, пока настоящие виновники банкета сидят в партере и жрут попкорн. Твоя следующая фраза: «Я не позволю тебе осквернять долг священного оружия!»
– Я не позволю тебе осквернять… – Гласс задохнулась на полуслове, её зрачки сузились от ярости и мистического суеверного шока. – Прекрати паясничать, демон!
– Я не паясничаю. Я предлагаю сделку, – Гарри полез во внутренний карман пальто и вытащил небольшой гранёный флакон из тёмного стекла, наполненный густым изумрудным зельем. – Вот это — стабилизатор духовного тела. Варил лично я на пару с нашим угрюмым Щитником. В составе кровь дракона, дикая мята и капля очищенной маны из моих личных запасов. Если не снимешь блок от моей пули в течение часа, твои духовные каналы схлопнутся, и ты превратишься в красивый бесплотный пепел.
Он небрежно швырнул флакон через борт.
Стекляшка описала плавную дугу и опустилась точно в ладонь Гласс, которая перехватила её инстинктивно, на чистых рефлексах бойца.
– Зачем? – прошептала она, глядя на мерцающее зелье сквозь призму недоверия. – Мы враги. Я пришла убить вас. Почему ты помогаешь мне?
– Потому что ты слишком красива, чтобы сдохнуть из-за банального заражения духовной плоти, – нагло осклабился Гарри в манере Рё Саэбы, окинув её фигуру масляным, оценивающим взглядом, от которого даже у призрачной девы на миг порозовели бледные скулы. Но уже через секунду его лицо стало жёстким, как приклад штурмовой винтовки. – А если серьёзно… Ты единственный противник по ту сторону разлома, у которого есть мозги и честь. Рано или поздно нам придётся сесть за стол переговоров. И я предпочту вести диалог с живой тобой, чем с очередной толпой безмозглых фанатиков.
Пространственная трещина позади Гласс запульсировала тревожным багровым светом. Края разлома начали с треском схлопываться, втягивая обрывки тумана. Время Волны истекло.
– Уходи, принцесса вееров, – тихо бросил Гарри, повернувшись к ней спиной и положив ладони на перила. – Залечи раны. Подумай над моими словами. И съешь конфету. Она с клубникой. В стрессовых ситуациях сладкое помогает мозгам не закипеть.
Гласс стояла неподвижно ещё несколько секунд. Её взгляд метался между флаконом в левой руке, яркой обёрткой в правой и широкой спиной стрелка в распахнутом пальто. Человек без ранга, без священного оружия, сотворивший с ней то, чего не смогли сделать четверо легендарных воинов вместе взятых.
– Мы ещё не закончили, Гарри, – раздался её чистый, звенящий голос, уже наполовину поглощённый шумом закрывающегося портала. – В следующий раз… я узнаю правду о тебе.
Вспышка лазурного света разорвала пелену тумана, и морская гладь снова стала пустой и пугающе спокойной. Только круги на воде напоминали о том, что секунду назад здесь решалась судьба целого сражения.
– Фу-у-ух… – Гарри шумно выдохнул, плечи его мгновенно опустились, а былая боевая выправка испарилась без следа. Он сгорбился, почесал затылок и тоскливо посмотрел на хмурое небо. – Ну вот, опять. Ни денег, ни славы, одна дыра в плече и минус две сотни граммов дефицитного серебряного пороха. Моя удача определённо ранга Е. Хуже только у тех бедолаг из кельтских мифов, которых вечно насаживают на собственные копья. Где моё законное клубничное молоко, я вас спрашиваю?!
– Гарри, ты конченый псих, – раздался сзади хриплый, но полный искреннего облегчения голос Наофуми.
Щитник подошёл вплотную, с лязгом опуская свой защитный барьер. Его лицо было бледным от перенапряжения, по виску стекала струйка пота, но в глазах впервые за долгое время светилось нечто, похожее на уважение без примеси настороженности.
– Я знаю, щитник, – лениво отозвался Гарри, доставая помятую сигарету. – В противном случае меня бы здесь не было. Спички есть?
***
Дверь кают-компании с грохотом распахнулась, прервав их недолгий перекур.
На палубу, осторожно озираясь по сторонам и сжимая рукояти своего блестящего, ни разу не испачканного в реальной грязи оружия, вывалилась «великая троица». Мотоясу шёл первым, выпятив грудь колесом, словно только что лично разогнал всю вражескую армаду. Следом семенил Ицуки с надменным лицом инквизитора, а позади угрюмо волочил ноги Рен, пряча взгляд под длинной чёлкой.
– Что здесь произошло?! – пафосно взревел Мотоясу, взмахнув копьём так неуклюже, что едва не сбил судовой фонарь. – Где демоны?! Где та женщина?! Мы почувствовали колебания магии и спешили на помощь!
– Спешили они, как же, – проворчала Рафталия, не скрывая презрения и аккуратно пряча меч в ножны. – Двадцать минут в трюме носа не высовывали, пока Гарри-сан и Наофуми-сама держали оборону!
– Попридержи язык, зверолюдка! – огрызнулся Ицуки, поправляя золотую перевязь своего лука. – Мы разрабатывали тактический план! И вообще, с какой стати этот подозрительный бродяга командует на королевском судне?
Взгляд лучника внезапно зацепился за фигуру Ришии. Девушка стояла чуть позади Гарри, всё ещё сжимая в перепачканных гарью пальцах метательный клинок. Её зелёные волосы растрепались, подол мешковатой туники был прожжён духовным пламенем поверженного призрака, но стояла она прямо. Не на коленях. Не в слезах.
– Ришия? – брови Ицуки сошлись на переносице, в голосе прорезались визгливые, обиженные нотки. – Что ты здесь делаешь? Я же ясно дал понять: твой контракт с моим отрядом аннулирован! Ты бесполезный мусор, который только тянет нас на дно! И как ты посмела взять в руки оружие без моего разрешения?!
Ришия вздрогнула. Старая, въевшаяся в подкорку привычка подчиняться и чувствовать себя виноватой за сам факт своего существования заставила её плечи сжаться. Она открыла рот, готовая выдать своё привычное, жалобное «фе-э-э»…
Но в этот момент между ней и Героем Лука выросла долговязая фигура в распахнутом чёрном пальто.
Гарри стоял, засунув руки глубоко в карманы, и лениво ковырял мизинцем в ухе. Он даже не смотрел на Ицуки — его взгляд был прикован к чайке, кружившей над мачтой.
– Эй, попугай, – негромко произнёс Гарри, и в тишине палубы этот голос прозвучал отчётливее выстрела. – Ты сейчас пасть открыл в сторону моего бойца. Мне послышалось, или ты реально берега попутал?
– Что?! – вспыхнул Ицуки, багровея. – Как ты смеешь так разговаривать со Священным Героем?! Я вершу правосудие в этом мире! А эта бездарность опозорила моё имя своей слабостью!
– Твоя следующая фраза: «Я требую, чтобы её немедленно взяли под стражу за неповиновение!» – монотонно проговорил Гарри, даже не меняя позы.
– Я требую, чтобы её немедленно взяли под… – Ицуки осёкся. Глаза его полезли на лоб, челюсть отвисла, из горла вырвался нелепый хрип: – Ты… ты опять читаешь мысли?! Что за грязное колдовство?!
– Это не колдовство, дурень. Это элементарная психиатрия, – Гарри вытащил палец из уха, сдул невидимую пылинку и медленно перевёл на лучника тяжёлый, немигающий взгляд. В глубине его зелёных глаз на долю секунды шевельнулась бездна — та самая, от которой матёрые головорезы из Гонконга и советские ветераны Балалайки предпочитали держаться подальше. – Значит так, Робин Гуд недоделанный. Эта девочка только что в одиночку упокоила духовного фантома, который из твоих хвалёных стрелков нарезал бы аккуратные суши за полторы минуты. Она вложила ци в клинок и пробила броню, пока ты полировал свой драгоценный лук в каюте.
– Ложь! – взвизгнул Мотоясу, выступая вперёд и потрясая копьём. – Ришия не способна на такое! Ицуки прав, она слабейшая из оруженосцев! Ты просто покрываешь её, чужак!
Гарри даже не шелохнулся.
Вместо этого воздух на палубе внезапно стал густым и вязким, как болотная жижа. Температура упала градусов на пятнадцать за пару ударов сердца. По деревянным перилам с тихим потрескиванием побежали причудливые морозные узоры. Смертоносная родовая магия древнего дома Блэков, помноженная на первобытный холод, дремавший в крови Гарри с младенчества, прижала троих «героев» к доскам палубы невидимой гранитной плитой.
Мотоясу поперхнулся воздухом и с грохотом опустился на одно колено, выронив копьё. Ицуки задрожал всем телом, чувствуя, как ледяной ужас сковывает лёгкие. Даже молчаливый Рен инстинктивно вцепился в ножны, побелевшими губами шепча:
– Что это за давление?.. Это не игровая аура… Откуда у него такая магия?!
– Послушайте меня сюда, комнатные воины, – Гарри сделал один неспешный шаг вперёд. Подошвы его ботинок оставляли на палубе дымящиеся ледяные следы. – Мне глубоко плевать на ваши титулы, ваши священные палки и вашу дутую славу. Я повидал дерьма больше, чем вы все трое вместе взятые съели горячих обедов. Ришия теперь ходит под моим крылом. Тот, кто тронет её хоть пальцем, или откроет свой поганый рот, чтобы вякнуть про её бесполезность… лично познакомится с моим представлением о полевой хирургии без наркоза. Я доступно излагаю?
– Д-да… – выдавил Рен, первым совладав с паникой и с силой кивнув.
Мотоясу только судорожно сглотнул, не в силах оторвать взгляд от двух воронёных стволов, рукояти которых торчали из-под пальто мага.
– Вот и славно, – Гарри мгновенно убрал ауру, словно щёлкнул выключателем. Тепло вернулось на палубу, морозный пар рассеялся. – А теперь свалили обратно в свои норы. От вас несёт дешёвым одеколоном и трусостью, а у меня от этого портится аппетит.
Троица не заставила себя просить дважды. Подхватив спотыкающегося Ицуки, они позорно ретировались обратно в трюм, плотно заперев за собой дубовую дверь.
На палубе повисла тишина.
Гарри шумно вздохнул, потёр ноющий висок и повернулся к Ришии. Девушка стояла, замерев как истукан, её глаза блестели от непролитых слёз, но лицо пылало густым, пунцовым румянцем.
– Ну? – приподнял бровь Гарри. – Чего застыла, горе луковое? Пальцы разожми, нож погнёшь.
– Гарри-сан… – прошептала она дрожащими губами. – Вы… вы вступились за меня перед Ицуки-самой… Вы сказали, что я ваш боец…
– Я сказал чистую правду, – он неловко отвёл взгляд, демонстративно рассматривая верхушку мачты. Чертовски непривычно было ощущать на себе такой взгляд — чистый, преданный, без единой капли страха или задней мысли. – В Роанапуре за своих людей стреляют на поражение. В отряде Балалайки раненых не бросают. Если я взялся тебя учить, значит, твоя честь — это моя головная боль. Уяснила?
– Д-да! – Ришия внезапно бухнулась на колени и низко, по-японски поклонилась, коснувшись лбом палубы. – Спасибо вам огромное, Гарри-сан! Я жизнь за вас отдам! Я буду тренироваться днём и ночью! Я научусь готовить так же вкусно, как вы! Я… я всё для вас сделаю!
– Эй, эй, женщина, поднимись, не позорь мои седины! – Гарри в панике замахал руками в манере Гинтоки, отступая на полшага назад. – Хватит кланяться, сейчас лоб расшибёшь! И готовить я тебя не подпущу, ты вчера чуть сахарницу в суп не опрокинула! Рафталия, забери её, ради всего святого, пока она мне ноги мыть не начала!
Рафталия тихо, мелодично рассмеялась, её пушистый хвост весело мотнулся из стороны в сторону. Она подошла к Ришие, мягко взяла её за плечи и помогла подняться.
– Пойдём, Ришия. Нам нужно обработать твои ссадины. Гарри-сан только с виду такой страшный, а на самом деле он просто смущается.
– Кто смущается?! Я смущаюсь?! – возмущённо взвился Гарри, всплеснув руками. – Я хладнокровный международный наёмник! Ученик Убийцы Магов! Гроза британского андеграунда! Наофуми, скажи им!
– Ты смущаешься, Гарри, – с абсолютно невозмутимой миной подтвердил Наофуми, даже не повернув головы. – Причём выглядишь при этом как нашкодивший школьник.
– Предатель, – с чувством констатировал стрелок, снова доставая пачку леденцов. – Никакого уважения к старшим по званию. Кругом одни предатели и неблагодарные еноты.
***
Столица королевства Мелромарк встретила их не праздничным перезвоном колоколов, а глухим, давящим напряжением.
Пока каравелла швартовалась в военном порту, Гарри стоял на носу судна, внимательно сканируя толпу на пристани. Его навыки, вбитые параноидальной муштрой Майи Хисау, работали в фоновом режиме: оценка угроз, вычисление снайперских позиций, поиск путей отхода.
И обстановка ему категорически не нравилась.
Стражников в тяжёлых латах было втрое больше обычного. На крышах пакгаузов подозрительно маячили фигуры в серых плащах с вышитыми символами Церкви Трёх Героев. В воздухе буквально звенело электричество готовящейся провокации.
– Нас ждут, – негромко обронил Гарри, подходя к Наофуми, который как раз проверял ремни на походном мешке. – Причём ждут явно не с цветами. Церковники выставили наблюдателей на всех высотах.
– Король снова что-то задумал? – нахмурился Щитник, его пальцы привычно легли на кромку щита.
– Хуже. Местная инквизиция решила, что пора брать власть в свои руки, – Гарри сплюнул сквозь зубы. – Эти клоуны из «святой троицы» обосрались на Кальмире, народ начинает шептаться, а авторитет церкви трещит по швам. Самое время найти козла отпущения и сжечь его на площади ради укрепления веры. Угадай с трёх раз, кого назначат главным еретиком?
– Меня, – мрачно констатировал Наофуми.
– Нас обоих, дорогуша. Ты у нас «проклятый демон щита», а я — «безродный колдун с адскими трубками». Сладкая парочка, хоть сейчас на плакат «Их разыскивает святая инквизиция».
– И каков план? – спросила подошедшая Рафталия. Она была собрана, рука покоилась на рукояти зачарованного меча, ушки настороженно подрагивали, улавливая отдалённый гул городской толпы.
– План простой и элегантный, в стиле старого доброго дедушки Джостара, – ухмыльнулся Гарри, поправляя кобуры под пальто. – Первое: мы не идём во дворец. Второе: мы забираем наши вещи и валим в оружейную лавку старика Эрхарда. Мне нужно переплавить пару слитков орихалка и починить пару механизмов. Третье… если нас попытаются зажать в угол — мы применяем секретную технику.
– Какую ещё технику? – подала голос Ришия, сжимая в кармане новый комплект метательных ножей.
– Тактическое отступление с плотным огневым прикрытием и подрывом мостов, – отрезал Гарри. – В простонародье — делаем ноги, попутно отстреливая яйца самым ретивым преследователям. Двинули.
Им удалось проскользнуть мимо основных постов благодаря Фило. Гигантская птица, запряжённая в крытую повозку, рванула с пирса с такой скоростью, что стражники на воротах порта успели лишь проводить их ошалелыми взглядами. Затерявшись в узких, вонючих переулках ремесленного квартала, отряд без лишнего шума добрался до неприметной вывески со скрещенными молотом и наковальней.
Эрхард, могучий лысый кузнец с густой бородой и глубоким шрамом через всю щёку, встретил их громовым ударом кружки о верстак.
– Живые! – рявкнул он, сгребая Наофуми за плечо с такой силой, что зазвенели латы. – Клянусь наковальней предков, по городу уже ползут слухи, что вас на Кальмире сожрали морские чудовища! А эта рыжая сука Малти уже успела раструбить по тавернам, будто Герой Щита предал остальных и сбежал на вражеском корабле!
– Ничего нового, – Наофуми устало опустился на табурет возле горна. – Старик, нам нужно убежище на пару дней. И припасы. Ситуация накаляется.
– Располагайтесь на заднем дворе, – кивнул кузнец, а затем перевёл тяжёлый взгляд на Гарри. – А ты всё такой же тощий, парень. Но от тебя разит оружейной гарью за версту. Опять стрелял?
– Пришлось немного подкорректировать местную демографию монстров, – ухмыльнулся Гарри, скидывая пальто на деревянный ящик и оставаясь в одной жилетке и белой рубашке с закатанными рукавами. – Эрхард, душа моя, освободи мне верстак на пару часов. Мои «девочки» требуют чистки, а ещё мне нужно зачаровать пару десятков гильз.
Следующие три часа лавка кузнеца напоминала филиал алхимического ада.
Гарри преображался за работой так же разительно, как и в бою. Вся напускная лень, шутовство и повадки уличного бродяги слетали с него в один миг. Тонкие, длинные пальцы двигались с филигранной точностью хирурга. Он разобрал обе «Беретты» до последнего винтика за какие-то сорок секунд. На верстаке выстроились идеально ровные ряды деталей: пружины, ударники, затворные рамы, спусковые тяги.
Эрхард стоял рядом, скрестив волосатые ручищи на фартуке, и заворожённо наблюдал за процессом.
– Удивительное оружие, – пробасил кузнец, взяв со стола затворную раму и разглядывая её на просвет. – Никакой магии в самой основе. Чистая механика, идеальная подгонка деталей. Как твои мастера добиваются такой точности без трансмутации?
– Станки, штамповка, законы физики и два века инженерной мысли, – отозвался Гарри, аккуратно смазывая направляющие специальным составом из очищенного жира монстров и графита. – Маглы — существа слабые, Эрхард. У них нет маны, нет священных щитов и мечей. Чтобы выжить среди чудовищ и хищников, им пришлось научиться посылать кусочек свинца со скоростью звука прямо в лоб врагу. Мой наставник в Роанапуре говаривал: «Бог создал людей разными, а полковник Кольт уравнял их шансы».
– Мудрый был мужик этот твой Кольт, – одобрительно хмыкнул кузнец.
– Гарри-сан… – робко раздалось из угла мастерской.
Ришия сидела на перевёрнутом бочонке, держа в руках точильный брусок и пытаясь поправить лезвие метательного ножа. Получалось у неё откровенно скверно: брусок соскальзывал, металл жалобно скрежетал, а на лбу девушки выступили капельки пота.
Гарри тяжело вздохнул, положил маслёнку и подошёл к ней сзади.
– Ну кто так точит, горе моё луковое? – проворчал он, накрывая её маленькие ладони своими широкими, загрубевшими руками.
Ришия вздрогнула от неожиданной близости, её щёки мгновенно вспыхнули пунцовым пламенем, а дыхание перехватило. От Гарри пахло порохом, горьким табаком, сушёными травами и едва уловимым, морозным озоном.
– Угол, Ришия, держи угол в двадцать градусов, – его голос звучал прямо над её ухом, спокойный, глубокий, без тени насмешки. – Не дави со всей дури. Металл нужно чувствовать, как продолжение нервов. Плавное движение от основания к острию. Вот так… Видишь?
– Д-да… – пролепетала она, боясь даже вздохнуть, чтобы не разрушить этот миг. Сердце в её груди колотилось как сумасшедшее.
– Ты молодец, малая, – Гарри на секунду сжал её плечо, прежде чем отстраниться. – На корабле ты не спасовала. Твой бросок был безупречен. Продолжай в том же духе — и этот павлин Ицуки ещё приползёт к тебе на коленях вымаливать прощение.
– Мне… мне больше не нужно его прощение, Гарри-сан, – тихо, но на удивление твёрдо произнесла Ришия, поднимая на него сияющие изумрудные глаза. – Я хочу быть полезной вам. Вам и Наофуми-саме.
Гарри на миг замер, глядя в это чистое, лишённое фальши лицо. Где-то глубоко внутри кольнуло старое, забытое чувство вины — то самое, которое он заглушал цинизмом все эти годы. Перед ним сидела девчонка, готовая шагнуть за ним в пекло просто потому, что он однажды не прошёл мимо и накормил её горячим рагу.
– Глупая, – хмыкнул он, потрепав её по зелёной макушке, и вернулся к верстаку. – Не ищи себе кумиров среди наёмников. Мы товар скоропортящийся. Лучше следи за дыханием во время медитации.
Рафталия, наблюдавшая за этой сценой от дверей кухни, где она помогала Наофуми разбирать сушёные травы, тихо улыбнулась.
– Он опять строит из себя ледяную глыбу, – шепнула она Щитнику.
– Пусть строит, – хмыкнул Наофуми, завязывая холщовый мешок узлом. – Главное, чтобы стрелял метко, когда начнётся заваруха. А она начнётся очень скоро.
***
Вечер опустился на столицу тревожным, багровым покрывалом.
Гарри, закончивший с оружием, вызвался приготовить ужин. Это было его негласным ритуалом: когда обстановка накалялась до предела, он вставал к плите. Готовка успокаивала нервы лучше любых медитаций.
На заднем дворе лавки, под навесом, аппетитно шкворчал огромный чугунный чан. Гарри варил нечто среднее между сытным британским стью, острым сычуаньским карри, рецепт которого он выменял у мистера Чанга, и традиционным японским рагу. Запах тушёного мяса с чесноком, луком-пореем, сладким перцем и десятком пряностей заполнил весь переулок, заставив Фило беспрестанно пускать слюни и крутиться вокруг повара на цыпочках.
– Гарри-тян! Скоро?! Фило уже умирает с голоду! – щебетала девочка-птица, дергая его за полу жилетки.
– Терпение, пернатое бедствие, – Гарри ловко отмахнулся деревянной ложкой. – Хорошее мясо требует выдержки. Ещё пять минут, и получишь свою порцию. Если полезешь пальцами раньше времени — выдам тебе тарелку сырого овса.
– Фило не хочет овёс! Фило хочет вкусное мясо! – надула щёки малышка, но послушно отошла на пару шагов, прижав крылышки к спине.
Когда дымящиеся глиняные миски были расставлены на грубом дощатом столе, во дворе наступила благословенная тишина. Даже Эрхард, привыкший к грубой трактирной похлёбке, после первой же ложки крякнул от удовольствия и потянулся за кувшином с элем.
– Парень, если тебя когда-нибудь выгонят из наёмников, открывай таверну, – заявил кузнец с набитым ртом. – Озолотиться сможешь за полгода. Дворяне из верхнего города за такую стряпню друг другу глотки перегрызут.
– Слишком много суеты, – лениво отмахнулся Гарри, медленно пережёвывая кусок нежнейшей говядины. – В таверне нужно улыбаться клиентам, терпеть пьяные бредни и убирать блевотину по углам. Я лучше буду лежать на крыше и изредка нажимать на спуск. Меньше шума, больше свободного времени для сна и сладкого.
– И вечно жаловаться на жизнь, да? – подколол его Наофуми.
– Это святое право любого ветерана, щитник. Не отнимай у меня маленькие радости бытия.
Идиллия была прервана резким, сухим щелчком.
Гарри среагировал за долю секунды до того, как звук осознали остальные. Ложка вылетела из его пальцев, рука метнулась под мышку, и «Беретта» с тихим лязгом покинула кобуру.
*Ш-ш-вах!*
Тонкая чёрная стрела с оперением из вороньих перьев вонзилась точно в центр деревянной столешницы, в двух дюймах от руки Ришии. К древку стрелы была привязана полоска плотной бумаги с сургучной печатью.
– Воздух! – рявкнул Наофуми, моментально вскидывая щит и закрывая собой Рафталию и Фило.
Гарри уже стоял на бочке, вскинув пистолет в сторону крыши противоположного дома. Его зелёные глаза прищурились, выхватывая в сгущающихся сумерках гибкий силуэт в маске и обтягивающем костюме лазутчика. Палец уже начал выбирать свободный ход спускового крючка…
Но фигура на крыше не двигалась. Незнакомец приложил два пальца ко лбу в быстром воинском салюте, растворился в клубах сизого дыма и исчез, не оставив даже следа на черепице.
– Тень… – процедил Гарри, опуская оружие, но не ставя его на предохранитель. – Разведка королевы. Тонкая работа.
– Королевы? – переспросил Наофуми, подходя к столу и осторожно срезая ножом послание со стрелы. – Мирелия вернулась?
– Читай, что там, – Гарри спрыгнул с бочки, поморщившись от боли в плече — свежая рана давала о себе знать при резких движениях.
Наофуми сломал печать, пробежал глазами короткие строки, написанные изящным каллиграфическим почерком, и его лицо помрачнело.
– Церковь выступила открыто, – глухо произнёс Щитник. – Архиепископ Биске Т. Бальмус объявил нас вне закона. Но не только нас. Трое других дураков тоже попали под раздачу. Их заманили в ловушку в каньоне к северу от столицы. Архиепископ планирует уничтожить всех четверых Священных Героев одним ударом, используя древнюю реликвию — легендарное оружие церкви.
– Какое трогательное единение, – с ядовитым сарказмом протянул Гарри, доставая сигарету и прикуривая от тлеющей лучины. – Значит, святой отец решил списать весь цирк оптом. Логично. Меньше героев — проще управлять стадом.
– Нам нужно бежать? – тихо спросила Ришия, с тревогой глядя на наставника.
– Бежать? – Гарри медленно выпустил струю дыма в ночное небо, и на его губах расплылась та самая шальная, опасная улыбка, которую в своё время до колик боялись пожиратели смерти на четвёртом курсе Хогвартса. – Нет, малая. Бегать мы уже закончили. Старый поп сам напросился на аудиенцию.
Он повернулся к Наофуми, и в глазах стрелка сверкнул холодный, беспощадный огонь.
– Собира