Убийца волшебников и Хеллсинг
Свинцовый рассвет над поместьем Хеллсинг
Утро в особняке королевских протестантских рыцарей всегда начиналось с трёх вещей: запаха дорогого табака сэра Интегры, скрипа безупречно начищенных туфель Уолтера и тяжёлого, экзистенциального вздоха Гарри Поттера.
Стоя у массивной плиты на просторной кухне, Гарри в сотый раз задавался вопросом, как его грандиозный план по побегу в солнечную Японию, поеданию рамена и тихой жизни в горячих источниках превратился в работу шеф-повара и штатного оружейника британской военизированной антивампирской организации.
На нём были тёмные брюки, закатанные до локтей рукава белой рубашки и ярко-красный фартук, на котором белыми буквами красовалась надпись: *«Поцелуй повара или получи пулю»*. На поясе сзади привычно и надёжно давили на поясницу рукояти пары кастомных «Беретт 92FS», модифицированных под усиленный патрон со смещённым центром тяжести и гравировкой сдерживающих печатей.
– Эй, Гарри, ты опять сжёг тосты? – раздался сонный, бархатистый, но слегка смущённый голос от двери.
Гарри лениво повернул голову, держа в руке лопатку как дуэльный клинок. В дверном проёме стояла Серас Виктория. Бывшая полицейская, а ныне новообращённый вампир на службе Короны, куталась в просторную форменную куртку, из-под которой виднелись длинные стройные ноги. Её короткие золотистые волосы забавно топорщились во все стороны, а большие рубиновые глаза щурились от утреннего света, пробивавшегося сквозь плотные шторы.
– Обижаешь, Виктория, – фыркнул Гарри, изобразив драматическую позу с лопаткой у подбородка в духе классических героев бульварных детективов. – Тосты не сожжены. Они приобрели благородный оттенок боевой готовности. К тому же, для кого я, по-твоему, жарю бекон с кровяной колбасой и завариваю чай Earl Grey? Только не говори, что ты опять собиралась позавтракать сухим медицинским концентратом. Эта гадость на вкус как старый башмак Дамблдора.
Серас залилась густым румянцем и неловко замахала руками:
– Н-но Гарри! Мне ведь… мне пока тяжело есть нормальную еду, мастер говорит, что я должна принять свою природу…
– Твой мастер – пафосный позёр в широкополой шляпе, который слишком много времени проводит в подвале, репетируя монологи о тьме и величии, – парировал Гарри, ловко подбросив в воздух сковороду и идеально перевернув яичницу. – Белок есть белок, даже если в твоих венах гуляет нежить. Садись. И прекрати называть Алукарда «мастером» с таким благоговением, а то у него эго проломит фундамент нашего милого поместья.
Серас тихо хихикнула, прикрыв рот ладонью. Каждый раз, когда Гарри начинал язвить в адрес древнейшего носферату, у неё замирало сердце, но удивительнее всего было то, что сам Алукард на эти подколки лишь оскаливался в довольной, жуткой усмешке. В Гарри было нечто такое, что заставляло даже монстров признавать в нём равного – или, по крайней мере, чертовски опасного сумасшедшего.
В кухню неслышно, словно призрак, скользнул Уолтер К. Дорнез. Безупречный пожилой дворецкий в жилете и галстуке-бабочке держал на сгибе руки серебряный поднос.
– Доброе утро, юная мисс Виктория. Доброе утро, Гарри, – мягко произнёс старик, и в уголках его глаз залегли лукавые морщинки. – Сэр Интегра ожидает свой утренний кофе. И, Гарри, будьте так любезны, добавьте к нему пару капель того коньяка, что мы изъяли у контрабандистов на прошлой неделе. День обещает быть… насыщенным.
– Опять бумаги от Круглого стола? – сочувственно протянул Гарри, наливая тёмный, как смоль, напиток в тонкую фарфоровую чашку.
– Хуже. Пришли донесения из Министерства Магии, – тонко улыбнулся Уолтер, и его тонкие пальцы едва заметно дернулись, словно перебирая невидимые мономолекулярные нити. – Кажется, достопочтенный Альбус Дамблдор и новоиспечённый министр всё ещё рассылают запросы о пропавшем без вести первенце благородного семейства Поттер. Они утверждают, что мальчик мог стать жертвой похищения Пожирателей Смерти.
Гарри замер на секунду. В его изумрудно-серых глазах мелькнула холодная, древняя льдинка – отголосок той самой первородной магии, которая четырнадцать лет назад стёрла в порошок физическую оболочку Тома Реддла. Но в следующее мгновение на его лице расплылась широкая, беззаботная ухмылка в стиле Данте, собирающегося на охоту за демонами.
– Похищен, значит? – Гарри весело хмыкнул, снимая фартук и поправляя портупею с пистолетами. – Бедняжки. Наверное, папочка Джеймс до сих пор ходит к целителям из-за сквозняка в плече, а братец Годрик всё ещё раздаёт интервью «Ежедневному Пророку» о том, как он героически разогнал сотню культистов силой чистой праведности. Уолтер, передай сэру Интегре, что я лично отнесу ей завтрак. Заодно посмотрю, какие пакости они там накатали.
– Как вам будет угодно, мастер Поттер, – учтиво поклонился дворецкий.
– Серас, – Гарри подмигнул зардевшейся вампирше, ставя перед ней тарелку с безупречно сервированным мясным карпаччо, политым гранатовым соком с каплей свежей донорской крови. – Ешь всё до последней крошки. Если через полчаса не увижу пустую тарелку – заставлю чистить пулемёт «Харконнен» зубной щёткой.
– Есть, сэр! То есть… спасибо, Гарри! – счастливо пискнула Серас, немедленно хватаясь за вилку.
Гарри усмехнулся, взял поднос с чашкой кофе и дымящимися тостами и направился по длинным, устланным красными коврами коридорам особняка к кабинету главы рода Хеллсинг.
Прошло уже четыре года с того дождливого вечера 1995-го, когда его жизнь сделала крутой полицейский разворот на сто восемьдесят градусов.
Тогда, покинув банк «Гринготтс» с солидной суммой гоблинского золота и магловских фунтов, шестнадцатилетний Гарри направлялся прямиком в Хитроу. Билет до Токио лежал в кармане его потёртого плаща. Он уже грезил о том, как снимет комнату в каком-нибудь тихом пансионе вроде гостиницы «Хината», поступит в старшую школу, возможно, подастся в частные детективы или наёмники школы Бутэй, подальше от лицемерия британских чистокровных снобов.
Но судьба в лице старого «Роллс-Ройса» решила иначе.
На пустынной трассе в графстве Суррей представительский лимузин с наглухо затонированными стёклами стоял с задранным капотом, из-под которого валил густой сизый дым. Рядом с машиной, скрестив руки на груди и раздражённо выдыхая сигарный дым, стояла молодая женщина в безупречном строгом костюме и круглых очках.
Гарри, у которого в крови сидела въевшаяся привычка Арчера Эмии чинить всё, что сломано, просто не смог пройти мимо инженерного безобразия.
– Карбюратор залило, мадам, – бросил он тогда, заглянув под капот и даже не обратив внимания на вооружённых охранников, мгновенно взявших его на мушку. – И проводка зажигания перетёрта. Ещё пять минут, и вы бы тут устроили филиал фейерверка на День Гая Фокса. Дайте ключ на двенадцать и отойдите, пока руки не испачкали.
Через десять минут мотор мерно и бархатисто заурчал. Гарри вытер перепачканные маслом руки тряпкой, собираясь забрать чемоданы и пойти дальше, но ледяной, властный голос пригвоздил его к месту.
– Имя.
Гарри обернулся. Женщина с сигарой в зубах смотрела на него сквозь стёкла очков взглядом, способным заморозить пламя феникса. Но Гарри, повидавший на своём веку и взбешённую Балалайку из «Отеля Москва», и хладнокровного мистера Чанга, лишь лениво ухмыльнулся:
– Зовите меня просто бродячим механиком, леди. А теперь, если вы не против, я опаздываю на самолёт в цивилизацию.
Интегра Хеллсинг окинула цепким взглядом его мешковатую одежду, явно скрывавшую кобуры, специфические мозоли на указательных пальцах, глубокие, циничные не по годам глаза и полное отсутствие документов, удостоверяющих личность, в верхнем кармане.
– Мальчишка с двумя огнестрелами за пазухой, остаточным магическим фоном уровня архимага и чемоданом, напичканным взрывчаткой и артефактами, утверждает, что спешит на самолёт, – сухо констатировала она, а затем, сделав шаг вперёд с невероятной для аристократки скоростью, просто взяла Гарри за ухо. – Никуда ты не летишь, щенок. В этой стране оружием размахивать имею право только я и мои люди. В машину. Быстро.
– Эй! Женщина, ты вообще берега попутала?! Я опасный наёмник! – возмутился Гарри, но стрелять в смертную женщину без причины не стал, а вырываться против стальной хватки леди Хеллсинг оказалось неожиданно больно для уха. – Мой учитель – мистер Чанг! Меня Майя Хисау учила резать глотки во сне! Пусти ухо, чёрт возьми!
– Расскажешь это в моём кабинете, «опасный наёмник», – не моргнув глазом, отрезала Интегра и втолкнула его на заднее сиденье.
Так Гарри остался в Англии. Интегра, задействовав свои чудовищные связи в правительстве и среди пэров Англии, за сорок восемь часов оформила над беглым волшебником опеку, наплевав на любые законы Статута о Секретности. А когда Гарри попытался сбежать через окно второй раз, на его пути встал Алукард.
Их первая «дуэль» в тренировочном тире поместья закончилась тем, что Гарри разрядил в древнего вампира два барабана серебряных пуль, покрыл пол толстым слоем абсолютного льда, от которого даже у нежити свело клыки, и в упор приставил зачарованный обрез к виску монстра, ехидно поинтересовавшись: «Ну что, клыкастый, следующая твоя фраза будет: "Невозможно, он всего лишь человек!"?».
Алукард тогда захохотал так, что с потолка посыпалась штукатурка. С тех пор Гарри стал неотъемлемой частью дома Хеллсинг. Он готовил, чинил технику, модернизировал арсенал оперативников, а когда требовалось – выходил на охоту в качестве чистильщика.
Гарри толкнул тяжёлую дубовую дверь кабинета ногой, балансируя подносом на одной руке.
– Доброе утро, босс. Ваш кофе с правильным топливом, – объявил он, сгружая поднос на стол, заваленный папками с грифом «Совершенно секретно».
Интегра сидела в своём высоком кожаном кресле. Её пепельно-светлые волосы были аккуратно уложены, а в пепельнице уже дымился окурок утренней сигары. Она подняла взгляд, и строгое выражение её лица чуть смягчилось.
– Ты опаздываешь на четыре минуты, Гарри, – сделав глоток обжигающего кофе, произнесла она. – Впрочем, коньяк спасает тебя от выговора.
– Жизнь слишком коротка, чтобы спешить до полудня, – фыркнул парень, плюхаясь на диван напротив стола и закидывая ноги на кофейный столик. Интегра лишь выразительно приподняла бровь, но делать замечание не стала – знала, что бесполезно. Этот мальчишка сочетал в себе аристократическую кровь древнейшего рода с повадками уличного стрелка из трущоб Роанапура.
– Взгляни на это, – Интегра щёлкнула пальцами по тонкой папке с гербом британского Министерства Магии. – Твой достопочтенный «отец» Джеймс Поттер, глава Отдела магического правопорядка, направил официальный запрос в Скотланд-Ярд. Они просят магловскую полицию содействовать в поиске «пропавшего наследника». Видимо, дела у них идут из рук вон плохо.
Гарри лениво приоткрыл один глаз:
– Ещё бы. Волдеморт, хоть и психопат с разорванной душой, но воевать умеет. А Дамблдор со своей философией «всепрощения» связал светлым волшебникам руки. Годрик наверняка до сих пор бросается «Экспеллиармусами», думая, что Пожиратели Смерти расплачутся и пойдут каяться. Когда я на кладбище прострелил колено Люциусу Малфою и вышиб мозги парочке ублюдков, Джеймс орал на меня так, будто я осквернил святыню. «Мы не должны уподобляться врагу! Убийство разрушает душу!». Тьфу. Идиоты.
– Именно поэтому ты здесь, а не кормишь червей в канаве под знамёнами их нелепого «Ордена», – отрезала Интегра, затягиваясь новой сигарой. – Магия этих вырожденцев слабеет с каждым поколением. Они замкнулись в своём мирке, пока остальной мир шёл вперёд. Но меня беспокоит другое.
Она придвинула к Гарри другую папку – на этот раз с фотографиями с мест недавних инцидентов.
Гарри мгновенно подобрался. Ленивая поза исчезла, уступив место собранности бойца. Он взял снимки: разорванные в клочья тела, пустые глазницы, следы зубов и странные металлические чипы, вживлённые в шеи трупов.
– Искусственные вампиры, – тихо констатировал Гарри, нахмурившись. – Опять фрики. Работают грязно, жрут без разбора, обращают людей в гулей сотнями. Откуда у них военные стимуляторы и чипы передачи сигналов?
– Это не просто бродячие упыри, – холодно произнесла Интегра. – Кто-то методично и целенаправленно производит нечисть на конвейере. Вчера ночью поступил сигнал из заброшенного монастыря святой Бригитты в Йоркшире. Местная полицейская группа пропала три часа назад. Спутниковые снимки зафиксировали термобарические аномалии и полное отсутствие тепла от живых существ. Там гнездо.
– И вы хотите отправить туда Алукарда? – спросил Гарри, потирая подбородок.
– Нет. Алукард занят зачисткой ячейки в Лондоне. В Йоркшир отправитесь вы с Серас.
Гарри замер, а затем медленно поднял взгляд на Интегру:
– Посылать Викторию на боевую операцию такого уровня? Она ещё и месяца в рядах не провела, босс. Она даже человеческую кровь пить боится, давится помидорами и донорскими пакетами.
– Именно поэтому она идёт с тобой, Гарри, – Интегра пристально посмотрела ему в глаза. – Ты не просто наш лучший боевик поддержки. Ты – человек, который знает цену крови и ни разу не потерял рассудок, спуская курок. Девочке нужен наставник, который покажет ей, что монстром тебя делает не клыки или жажда крови, а выбор, который ты делаешь на поле боя. К тому же… – Интегра едва заметно усмехнулась уголком губ, – …я вижу, как ты на неё смотришь. Не заставляй меня думать, что грозный Убийца Магов растерял хватку из-за смазливого личика полицейской.
– Ой, да ладно вам, босс! – Гарри картинно всплеснул руками, пряча лёгкое смущение за маской шутовства в духе Рё Саэбы. – Я просто галантный джентльмен, защищающий прекрасную даму! Чистый рыцарский порыв!
– Если твой «рыцарский порыв» оставит хоть один след от пули на моих полированных полах по возвращении, я заставлю тебя вручную перебирать архив за девятнадцатый век, – припечатала Интегра. – Выдвигайтесь через двадцать минут. Вертолёт готов. Зачистите монастырь. Пленных брать только в том случае, если у них есть командные чипы. И, Гарри…
– Да, мэм?
– Не сдерживайся. Если там действительно те, о ком я думаю – покажи им, чему тебя учили в Гонконге и России.
Гарри хищно улыбнулся, и в этой улыбке проглянуло безумие чистильщиков Балалайки:
– Вас понял, сэр. Устроим им тёплый приём с огоньком и льдом.
***
Тяжёлый десантный вертолёт «Си Кинг» с символикой организации Хеллсинг разрезал плотный туман над холмами Йоркшира. В полутёмном грузовом отсеке стоял низкий гул двигателей.
Серас Виктория сидела на скамье, сжимая в руках гигантский противотанковый комплекс «Харконнен». Несмотря на сверхчеловеческую силу, дарованную вампиризмом, её пальцы слегка подрагивали.
– Нервничаешь, полицейская? – раздался спокойный голос напротив.
Гарри заканчивал снаряжать магазины. Его движения были плавными, почти гипнотическими – результат сотен часов тренировок под присмотром безжалостной Майи Хисау. Каждая пуля была произведением смертоносного искусства: экспансивная серебряная оболочка, сердечник из обеднённого урана, пропитанный ядом василиска и освящённый по католическому обряду отцом Андерсоном (тот ещё был скандал, когда Гарри выманил у психа из Искариота освящённую воду в обмен на ящик ирландского виски).
– Н-немного, – призналась Серас, опустив глаза. – Там ведь… там были люди, Гарри. Полицейские. Такие же, как я всего пару недель назад. А теперь они…
– Они мертвы, Серас, – твёрдо, но без жестокости перебил её Гарри. Он поднялся, подошёл к ней и опустился на одно колено, заглядывая прямо в рубиновые глаза. – То, что там бродит – это не офицеры полиции. Это марионетки, мясные куклы, у которых отобрали покой. Наша работа – не судить их и не оплакивать. Наша работа – подарить им быструю и окончательную смерть.
Серас сглотнула, глядя на спокойное, сосредоточенное лицо парня. В этот момент Гарри совсем не походил на того ленивого разгильдяя, который утром шутил про яичницу. Перед ней был профессиональный охотник.
– А если… если я потеряю контроль? – тихо спросила она. – Если запах крови…
Гарри мягко положил ладонь в чёрной тактической перчатке ей на плечо и ободряюще улыбнулся своей фирменной, слегка наглой ухмылкой:
– Я рядом. Если начнёшь чудить – просто дам тебе щелбан по носу. Работает безотказно, проверено на Алукарде.
Серас не выдержала и прыснула, напряжение в её плечах спало.
– До зоны высадки тридцать секунд! – прокричал пилот по внутренней связи.
– Ну что, детка, пора танцевать рок-н-ролл, – Гарри накинул на плечи длинный угольно-чёрный плащ с багряной подкладкой, проверил фиксаторы кобур на бёдрах и за спиной, а затем выбил ногой защёлку аппарели.
Холодный ночной воздух и запах сырой земли ворвались в кабину. Но сквозь запах дождя Гарри мгновенно уловил другое: тошнотворную вонь разлагающейся плоти и пороха.
Монастырь святой Бригитты возвышался на скалистом утёсе. Некогда величественное готическое строение сейчас выглядело как разинутая пасть чудовища. Во дворе, между полуразрушенных надгробий старого кладбища, копошились десятки темных фигур. Гули.
– Заходи с фланга и держи дистанцию, Серас! – скомандовал Гарри, спрыгивая с высоты пяти метров прямо на раскисшую землю. Вампирша последовала за ним, приземлившись с глухим ударом, от которого треснула каменная плита.
Гули мгновенно отреагировали на шум. С хриплыми, нечеловеческими воплями толпа оживших мертвецов в изодранной полицейской форме ринулась к незваным гостям. Их было не меньше сорока.
– Мой выход, – пробормотал Гарри.
Его руки скрестились на груди и молниеносно метнулись к бёдрам. Две тяжёлые «Беретты» с удлинёнными компенсаторами взрезали ночную тьму спаренным грохотом.
*БАХ-БАХ-БАХ-БАХ!*
Гарри двигался так, будто танцевал безумное танго под дождём. В его стиле не было лишних движений: чистое наследие мистера Чанга из Триады, смешанное с яростным акробатическим напором Реви «Двурукой». Выстрел – голова гуля разлетается в кашу из костей и чёрной гнили. Разворот на пятке, уход от когтистой лапы – выстрел в упор под подбородок второму. Смена магазина на лету: пустой магазин вылетает со звоном, новый влетает в рукоять с сухим щелчком, не прерывая темпа стрельбы ни на долю секунды.
– Слишком медленно, уроды! – захохотал Гарри, войдя в привычный боевой кураж. – Вас что, в школе для зомби не учили держать дистанцию?!
Тройка гулей попыталась наброситься на него со спины, но воздух вокруг Гарри внезапно стал леденяще-холодным. Температура упала на десятки градусов за долю мгновения.
– *Гласье!* – не оборачиваясь, бросил Гарри через плечо.
Из земли с хрустом вырвались массивные зубья чистейшего голубого льда, мгновенно пронзив и намертво заморозив нападавших. Секунду спустя Гарри развернулся и одним точным выстрелом разнёс ледяные статуи на тысячи сверкающих осколков. Древняя магия рода, спавшая в нём с той роковой ночи в Годриковой Лощине, повиновалась ему без палочки – как продолжение его собственной воли и ярости.
В этот момент за его спиной раздался оглушительный, чудовищный грохот, заглушивший даже раскаты грома.
*КА-БУУУМ!*
Серас Виктория наконец нажала на спуск «Харконнена». Тридцатимиллиметровый бронебойно-зажигательный снаряд врезался в толпу гулей у главных ворот монастыря. Взрыв буквально аннигилировал десяток тварей, разметав останки по древним стенам и оставив на месте каменной арки дымящийся кратер.
– Ух ты… – выдохнула Серас, от отдачи проехав сапогами по грязи на полметра назад. Её глаза пылали алым, а на лице появилось выражение дикого, почти детского восторга. – Гарри! Оно… оно правда стреляет так, как ты обещал!
– А ты сомневалась в моем тюнинге?! – крикнул Гарри, перезаряжая пистолеты и ловко уворачиваясь от очередного мертвеца. – Отличный выстрел, Виктория! А теперь добавь им ещё огонька, пока главный таракан не сбежал!
Они пробились сквозь остатки орды гулей за считанные минуты. Слаженность их действий поразила бы любого стороннего наблюдателя: Гарри кружил вокруг Серас, прикрывая её слепые зоны шквальным огнём пистолетов и ледяными кольями, не подпуская врагов близко, в то время как девушка-вампир работала как ходячая осадная артиллерия, методично разнося укрепления и крупные скопления тварей.
Ворвавшись в главный неф монастыря, они застали финал местного шабаша.
Перед полуразрушенным алтарём стоял высокий худощавый мужчина в разорванном церковном облачении. Его кожа была мертвенно-бледной, изо рта капала свежая кровь, а в шею был вживлён серебристый чип с мерцающим зелёным светодиодом – знак продукции небезызвестной организации «Миллениум». У его ног лежало тело последнего разорванного патрульного.
– Презренные псы Хеллсинга! – прошипел новообращённый вампир, оскалив неестественно длинные клыки. Его глаза горели безумием стимуляторов. – Вы опоздали! Мы – авангард нового рассвета! Наш батальон…
– Бла-бла-бла, рассвет, батальон, вечная ночь, кровь девственниц, – Гарри демонстративно зевнул, крутя пистолет на указательном пальце. – Боже, вы, дешёвые подделки, хоть раз можете придумать речь пооригинальнее? Алукард хотя бы цитирует классиков, когда рвёт врагов на куски, а от вашего пафоса сводит зубы почище лимонных долек Дамблдора.
– Тварь! Я вырву твое сердце, жалкий смертный! – взревел упырь и с нечеловеческой скоростью, размываясь в воздухе, бросился на Гарри.
Для обычного человека эта атака была бы мгновенной смертью. Но Гарри тренировался у лучших убийц этого мира. Его реакция, отточенная заклинаниями ускорения нервной системы и годами боёв на выживание, зафиксировала каждое движение монстра.
– Твоя следующая фраза: «Откуда у человека такая скорость?!», – усмехнулся Гарри.
– Откуда у человека такая скор… ЧТО?! – запнулся упырь, когда Гарри с невероятной пластичностью ушёл с линии атаки простым смещением корпуса.
В следующее мгновение Гарри сократил дистанцию, ворвавшись в ближний бой. Пистолет в правой руке врезался стволом прямо под подбородок вампира, выбивая клыки, а левая рука Гарри, окутанная морозным сиянием, вцепилась монстру в грудь.
– *Фриз.*
Кровь в жилах вампира мгновенно застыла. Иней покрыл его кожу, превращая мышцы в хрупкое стекло. Тварь замерла на месте, расширенными от неописуемого ужаса глазами глядя на подростка, от которого веяло чем-то куда более древним и смертоносным, чем ночной кошмар.
– Серас, – не оборачиваясь, позвал Гарри. – Приёмный чип на затылке. Забери его. Аккуратно.
Девушка приблизилась. Её дыхание было частым, клыки удлинились, а рубиновые глаза голодно блестели при виде застывшей плоти. Она сделала шаг, протянула руку, но на мгновение замерла, борясь с накатившей жаждой.
Гарри почувствовал её колебания. Он мягко перехватил её свободную руку своей тёплой ладонью и слегка сжал:
– Спокойно, Виктория. Ты контролируешь зверя, а не он тебя. Забери улику.
Серас вздрогнула, моргнула, и алый морок в её глазах отступил, сменившись безграничной благодарностью.
– Д-да. Поняла.
Её острые ноготки с хирургической точностью подцепили металлический чип на шее вампира и с сухим щелчком вырвали его из плоти, оборвав контакты с нервной системой. Чип упал в специальный контейнер, который протянул Гарри.
– Отличная работа, – похвалил он, а затем перевёл взгляд на обездвиженного упыря. – А теперь – утилизация мусора.
Гарри отступил на шаг, плавно вскинул обе «Беретты» крест-накрест и нажал на спусковые крючки.
Грохот серебряного дуплета разнёс замороженную голову вампира в пыль. Тело покачнулось и рухнуло на каменный пол, начав быстро рассыпаться в серый пепел.
В монастыре воцарилась абсолютная, звенящая тишина, нарушаемая лишь шумом дождя за разбитыми витражами.
Серас тяжело оперлась на ствол «Харконнена», переводя дух. Её форма была забрызгана грязью и гарью, но на лице сияла искренняя, облегчённая улыбка.
– Мы… мы справились, Гарри?
– Мы устроили образцовый погром за счёт бюджета Её Величества, – поправил её Гарри, пряча пистолеты в кобуры с эффектным щелчком. – Интегра будет ворчать из-за расхода боеприпасов, но чип у нас. А это значит, что ужин сегодня за счёт заведения.
Он подошёл к девушке, достал из кармана плаща чистый платок и осторожно стёр пятно сажи с её щеки. Серас замерла, её щёки мгновенно вспыхнули ярким девичьим румянцем, совершенно неуместным для грозного ночного хищника.
– Г-гарри…
– Пойдём к вертолёту, напарница, – тепло улыбнулся он, заглядывая в её смущённые глаза. – У меня в термосе остался горячий шоколад. Специально для тебя сварганил. И если ты снова начнёшь говорить, что вампиры не пьют шоколад – я обижусь и съем всё сам.
– Я выпью! Обязательно выпью! – поспешно воскликнула Серас, неловко перехватив тяжеленный пулемёт одной рукой и несмело коснувшись пальцами рукава его плаща.
Они вышли из разрушенного монастыря навстречу утреннему рассвету, пробивавшемуся сквозь свинцовые тучи Йоркшира. Где-то далеко на юге оставались магическая Британия, причитающие родители, великие директора и их нелепые пророчества.
Гарри Поттеру не было до них никакого дела. Его дом теперь был здесь – среди запаха пороха, вековой тьмы и людей (и не совсем людей), которые приняли его таким, какой он есть: не Мальчиком-Который-Выжил, а свободным человеком со стволами за поясом и сердцем, нашедшим своё законное место.