Убийца волшебников и Хеллсинг
Свинец, вишнёвый ликёр и тени Альбиона
Гул несущего винта десантного вертолёта постепенно убаюкивал, заглушая стук дождевых капель о бронированное стекло. Йоркширские пустоши остались позади, превратившись в размытое тёмное полотно внизу, а впереди, сквозь разрывы низких облаков, уже мерцали редкие огни ночного Лондона.
В грузовом отсеке пахло жжёным порохом, озоном и сладковатым ароматом ванили.
– Ну что, полицейская, жизнь налаживается? – Гарри протянул Серас походную металлическую кружку, от которой поднимался густой пар.
Девушка-вампир сидела на скамье, аккуратно прислонив чудовищный ствол «Харконнена» к переборке. Её золотистые волосы промокли и слиплись на лбу, а рубиновые глаза с опаской и вожделением косились на кружку.
– Гарри… ты уверен, что мне это можно? – тихо спросила она, неловко перебирая пальцами край испачканной форменной куртки. – Мастер говорит, что вампиры должны пить только чистую кровь, иначе тело начнёт отторгать…
– Твой мастер слишком много выпендривается, потому что просидел в подвале целое столетие без телевизора и нормального фастфуда, – лениво перебил её Гарри, плюхаясь на соседнее сиденье и вытягивая длинные ноги в армейских ботинках. – Это горячий шоколад с двойной порцией корицы, капелькой вишнёвого ликёра и очищенной плазмой из резервов Хеллсинга. Я лично сбалансировал состав. Вкусно, питательно и не превратит тебя в голодного упыря на диете. Пей давай, пока не остыло.
Серас неуверенно взяла кружку обеими руками. Тепло металла приятно согрело её холодные, неживые пальцы. Она поднесла напиток к губам, сделала крошечный глоток и замерла. Её зрачки расширились, а на бледных щеках мгновенно проступил нежный румянец.
– Это… божественно, – прошептала она, прижимая кружку к груди и счастливо прикрывая глаза. – Сладко. И совсем нет того металлического привкуса, от которого тошнит. Спасибо, Гарри… Ты всегда обо мне заботишься.
– Кто-то же должен следить, чтобы главное сокровище нашей оружейной не загнулось от анемии, – усмехнулся парень. В его взгляде промелькнула тёплая, почти мальчишеская искра, но он тут же нацепил на лицо маску неисправимого повесы, закинув руку за голову: – К тому же, если ты похудеешь, твоя униформа будет сидеть не так эффектно. А я, между прочим, эстет. Работаю только с красивыми напарницами.
– Гарри! – пискнула Серас, заливаясь краской до самых кончиков ушей и пряча лицо за краем кружки. – Ты опять начинаешь пошлить!
– Никакой пошлости, чистая констатация фактов, Виктория, – рассмеялся он, любуясь её смущением.
В этом была вся прелесть их общения. Серас Виктория, обладая силой разрывать танки голыми руками, оставалась удивительно чистой, живой и искренней девушкой. Для Гарри, выросшего в атмосфере тотального игнорирования, лжи и высокомерия чистокровных снобов, её простота была глотком свежего воздуха. Рядом с ней даже его циничная душа наёмника, закалённая пулями гонконгских триад и жестокими уроками Балалайки, словно оттаивала от вечной мерзлоты.
Вертолёт качнуло, заходя на посадку. Шасси с мягким толчком коснулись вертолётной площадки на заднем дворе особняка Хеллсинг.
– Прибыли, – Гарри легко поднялся на ноги, подхватил герметичный кейс с извлечённым чипом и помог Серас надеть на плечо ремень «Харконнена». – Приготовься, сейчас леди Интегра устроит нам допрос с пристрастием.
Они спустились по трапу под моросящий британский дождь. У кромки посадочной площадки их уже ждал Уолтер. В одной руке дворецкий держал раскрытый чёрный зонт, в другой – два махровых полотенца.
– С благополучным возвращением, мисс Виктория, Гарри, – безупречно поклонился старик, протягивая им полотенца. – Сэр Интегра ожидает вас в малом брифинг-зале. И, Гарри… мистер Алукард тоже соизволил подняться из подземелий.
Гарри поморщился, вытирая мокрые волосы:
– Опять граф Дракула решил проветрить свои плащи? Надеюсь, он не выпил весь коньяк из кабинета.
– Он пребывает в весьма любопытном расположении духа, – тонко улыбнулся Уолтер, ведя их по мощёным дорожкам сада к боковому входу в особняк. – Новости из Йоркшира его позабавили.
Через пять минут они вошли в просторный зал для совещаний. В камине весело потрескивали дубовые поленья. За массивным столом из красного дерева сидела Интегра Хеллсинг. Сигара в её тонких пальцах тлела, наполняя комнату терпким дымом.
А в самом тёмном углу комнаты, полурастворившись в тени гобелена, возвышалась долговязая фигура в ярко-красном сюртуке и широкополой шляпе. Красные линзы круглых очков блестели в полумраке, словно раскалённые угли.
– Докладывайте, – сухо бросила Интегра, не тратя времени на приветствия.
Гарри небрежно бросил кейс на стол, и тот с глухим стуком раскрылся. Внутри, на подложке из чёрного поролона, лежал окровавленный микрочип с гравировкой переплетённых шестерёнок и буквой «М».
– Монастырь зачищен, – отчитался Гарри, облокачиваясь на спинку кресла. – Около полусотни гулей обращены в прах. Главный упырь пущен в расход. Чип извлечён до того, как сработала цепь самоуничтожения. Твоя очередь хвалить нас за блестящую работу, босс.
Интегра взяла чип пинцетом, поднесла к свету настольной лампы и внимательно осмотрела микроскопическую гравировку. Её брови нахмурились.
– Немецкая военная схемотехника, модифицированная под оккультные каналы связи пятидесятилетней давности, – холодно констатировала она. – Наши подозрения подтверждаются. Это «Миллениум». Последний батальон призраков Третьего Рейха подал голос.
Из тёмного угла раздался низкий, рокочущий смех, от которого у Серас по спине пробежали мурашки, а её пальцы инстинктивно вцепились в рукав плаща Гарри.
– Призраки… трусливые шавки, прячущиеся за спинами искусственно созданных кукол, – протянул Алукард, медленно выходя на свет. На его бледном лице застыл хищный оскал. – Они думают, что механическое сердце и фальшивая кровь сделают их равными истинным порождениям ночи. Жалкое зрелище.
Взгляд вампира скользнул по Серас, заметив её напряжённую позу, а затем остановился на Гарри. Ухмылка Алукарда стала ещё шире:
– А ты неплохо развлёкся, мальчишка-маг. Я чувствовал дыхание твоего льда даже отсюда. Твоя древняя кровь пахнет зимой и могильным холодом. Ты всё больше становишься похож на настоящего хищника, Гарри Поттер.
– Избавь меня от комплиментов, клыкастый, – фыркнул Гарри, совершенно не смутившись ауры первородного ужаса, исходившей от вампира. – Лучше скажи спасибо, что я модернизировал твой «Шакал». В прошлый раз затвор заклинило на шестнадцатом выстреле. Если бы не мои гравировки сдерживания давления, тебе бы оторвало пальцы к чертям собачьим.
– Мелочи, плоть отрастает, – лениво отмахнулся носферату. – Но твоя дерзость мне по-прежнему по душе. Человек, который не боится монстров, потому что сам носит в себе кусочек первобытной тьмы. Ты забавен.
– Хватит паясничать, – оборвала их Интегра, затушив окурок в хрустальной пепельнице. – У нас проблема куда более насущная, чем воскресшие нацисты. Точнее, проблема личного характера, Гарри.
Парень приподнял бровь:
– Опять британская налоговая пронюхала про неучтённые ящики с патронами из Гонконга?
– Если бы, – Интегра выдвинула из стола толстый конверт из желтоватого пергамента, запечатанный сургучной печатью с гербом Министерства Магии. – Два часа назад в Скотланд-Ярд прибыла официальная делегация так называемого Магического Совета Великобритании. Их возглавляет глава Аврората Джеймс Поттер и специальный эмиссар Ордена Феникса Аластор Грюм.
В комнате повисла тяжёлая пауза. Серас испуганно посмотрела на Гарри.
Лицо парня изменилось мгновенно. Исчезла вся напускная лень, пропала насмешливая улыбка Данте. Черты лица заострились, глаза цвета штормового моря подёрнулись ледяной коркой. Воздух вокруг него внезапно стал сухим и морозным, заставив пламя в камине припасть к углям.
– Что этим клоунам нужно в магловском Лондоне? – его голос звучал пугающе ровно.
– Они утверждают, что зафиксировали всплеск неконтролируемой стихийной магии древнего рода Поттеров в графстве Йоркшир, – ответила Интегра, скрестив пальцы в замок. – Они убеждены, что ты находишься в заложниках у тёмных сил или экстремистской магловской группировки. Твой отец требует немедленной выдачи «наследника рода», угрожая применением заклятий забвения к офицерам Скотланд-Ярда и прямым вмешательством в дела Короны.
– Наследника рода? – Гарри тихо, жутко рассмеялся. Это был смех человека, которому только что предложили купить собственный дом за двойную цену. – Четырнадцать лет я был для них пустым местом. Тенью за спиной их драгоценного Годрика. Слугой, который чистил котлы и спасал их золотого мальчика от очередного провала. А когда я ушёл, прострелив папочке сустав, чтобы он перестал размахивать палочкой перед моим носом – я внезапно стал «наследником»?
– Они в отчаянии, мальчик мой, – мягко подал голос Уолтер, наливая сэру Интегре свежий чай. – Из наших источников в Косом переулке известно, что лорд Волан-де-Морт начал активную фазу террора. Молодой мастер Годрик оказался совершенно неспособен противостоять Пожирателям Смерти в открытом бою. Его учили теории мира и обезоруживающим чарам, в то время как враг использует пытки и запретную магию. Поттеры поняли, что на кладбище их спас не «избранный», а тот, кого они выставили за дверь.
– Джеймс хочет вернуть цепного пса, – подытожила Интегра, выпуская кольцо дыма. – Он хочет заставить тебя воевать за их идеалы. И они знают, что след ведёт к правительственным структурам. Завтра утром они требуют встречи на нейтральной территории – в здании старого адмиралтейства.
Серас сделала шаг вперёд, её рубиновые глаза полыхнули искренним гневом. Её клыки обнажились:
– Они не имеют права! Гарри – сотрудник Хеллсинга! Он спас сотни жизней, он… он член нашей семьи! Они не посмеют забрать его!
Гарри повернулся к девушке. Ледяная маска на его лице дрогнула, сменившись тёплым изумлением. Серас, обычно такая робкая и застенчивая, сейчас буквально рычала, готовая разорвать любого, кто посмеет посягнуть на её напарника.
– Спокойно, Виктория, – Гарри мягко опустил ладонь ей на плечо, и вампирша мгновенно притихла, прильнув к его теплу. – Никто меня никуда не заберёт. Чтобы забрать меня, папочке Джеймсу придётся притащить сюда целую армию, а его хвалёный Аврорат разбежится при первом же звуке очередей крупного калибра.
– Что ты намерен делать, Гарри? – прямо спросила Интегра. – Организация Хеллсинг подчиняется только Королеве. Я могу объявить этих волшебников государственными преступниками и выслать взвод штурмовиков с приказом стрелять на поражение. Статут о Секретности не стоит и пенни, если они нарушают законы Британской Империи.
– Нет, босс, – Гарри покачал головой, и на его губах появилась фирменная, хищная ухмылка Джозефа Джостара, когда тот придумал очередную невыполнимую пакость. – Зачем тратить боеприпасы Короны на идиотов? Я встречусь с ними сам.
– Гарри, нет! – испуганно выдохнула Серас.
– Успокойся, девочка, – усмехнулся парень, подмигнув ей. – Я пойду не один. Ты пойдёшь со мной. Как мой официальный телохранитель и напарник. Покажем магическим лордам, как выглядит настоящий двадцать первый век. Уолтер, приготовь для нас представительский автомобиль. И упакуй пару подарков из нашего арсенала.
Алукард в своём углу оскалился во все свои шестьдесят четыре зуба:
– О, это будет восхитительное зрелище. Жалкие черви увидят, что породили чудовище куда опаснее меня. Повеселись, Гарри. Не разочаруй меня.
***
Полночь в поместье Хеллсинг всегда была временем особенным. Дневные звуки затихали, уступая место гулкому эху шагов в бесконечных галереях.
Гарри стоял на кухне, сменив тактическую броню на простые серые треники и чёрную майку. В духовке допекался вишнёвый пирог – его личное средство от стресса, перенятое из поварских привычек Эмии Широ. На столе уже стоял чайник с бергамотом и два тонких фарфоровых блюдца.
Скрипнула дверь. На пороге стояла Серас в просторной фланелевой пижаме с жёлтыми уточками – контраст между грозным вампиром и домашней девочкой был просто комичным.
– Не спится? – спросил Гарри, доставая горячий пирог прихватками.
– Не могу, – Серас подошла ближе, обняв себя за плечи. – Я всё думаю о том, что сказала сэр Интегра. Твоя семья… они правда были такими жестокими?
Гарри поставил форму с пирогом на деревянную доску и тяжело вздохнул. Он облокотился на кухонный гарнитур, глядя в окно, по которому стекали струи дождя.
– Они не были жестокими, Виктория. В этом-то и трагедия. Они были… слепыми. И чертовски ленивыми в своих чувствах.
Он замолчал, собираясь с мыслями, а затем продолжил, и в его голосе зазвучали нотки старой, выжженной боли:
– Когда тебе пять лет, и ты раз за разом пытаешься показать маме рисунок, а она отмахивается, потому что Годрик опять разбил коленку и весь дом должен плакать над его царапиной – ты учишься молчать. Когда тебе семь, и отец дарит твоему брату метлу последней модели, а тебе забывает купить даже новую пару носков – ты учишься добывать вещи сам. Меня кормили эльфы на кухне. Портреты моих дедушки Чарлуса и бабушки Дореи учили меня читать, фехтовать и понимать, что этот мир не делится на чёрное и белое.
Серас подошла вплотную. Её глаза блестели от подступивших слёз. Она несмело протянула руку и коснулась его предплечья – холодные пальцы вампира осторожно сжали его тёплую кожу.
– Они не заслуживали тебя, Гарри, – тихо, но с невероятной силой в голосе произнесла она.
– Наверное, – грустно усмехнулся парень. – Потом был Хогвартс. Факультет Когтевран. Я думал, там смогу спрятаться в книгах. Но когда начались все эти инциденты с монстрами и турнирами, Годрик всегда лез на рожон, не умея даже связать двух заклинаний. Мне приходилось чистить за ним дерьмо. Я стрелял из магловских пушек в темноте коридоров, подбрасывал ему подсказки, вытаскивал его из лап чудовищ. А в ответ слышал только: «Годрик – герой! А ты, Гарри, опять завидуешь брату».
Гарри повернулся к Серас и заглянул в её глаза:
– А потом было кладбище. Волдеморт воскрес. Моего брата связали и били как дворовую собаку. Я вышел против двадцати вооружённых волшебников с двумя пистолетами и запасом свинца. Я убивал, потому что иначе они убили бы нас. А когда мы вернулись, Джеймс ударил меня по лицу за то, что я «запятнал имя Поттеров кровью и магловским оружием». В тот день я понял: этой семьи для меня больше нет.
Серас не выдержала. Она подалась вперёд и крепко, отчаянно обняла его, уткнувшись носом в его плечо. Её тело слегка дрожало.
– Ты больше не один, – шептала она, сжимая ткань его майки. – Слышишь? У тебя есть мы. Сэр Интегра, Уолтер… даже мастер, хоть он и невыносимый гордец. И у тебя есть я. Я никогда не предам тебя, Гарри. Никогда.
Гарри замер на секунду, ошеломлённый этим внезапным порывом, а затем его руки мягко опустились на её талию, прижимая девушку к себе. Запах вишни, пороха и её собственной, уникальной вампирской прохлады заполнил его чувства.
Он почувствовал, как сердце внутри его груди забилось чаще – не от боевого адреналина, а от чего-то неизмеримо более глубокого.
– Я знаю, полицейская, – тихо сказал он, уткнувшись подбородком в её золотистые волосы. – Я знаю. Поэтому я и остался здесь. Ради тебя.
Серас подняла голову. Их лица оказались в считанных сантиметрах друг от друга. Её рубиновые глаза расширились, губы чуть приоткрылись, обнажая крошечные острые клыки, но в них не было никакой опасности – только чистое девичье волнение.
Гарри медленно, давая ей возможность отстраниться, наклонился и коснулся её губ своими.
Поцелуй был мягким, почти целомудренным, со сладким привкусом вишнёвого ликёра и лёгким покалыванием магии. Серас судорожно вздохнула, её пальцы запутались в его тёмных волосах, отвечая на ласку с неожиданной для новообращённого монстра нежностью.
Когда они наконец неохотно отстранились друг от друга, щёки девушки пылали ярче рубинов в её глазах.
– Вот теперь, – с довольной ухмылкой Данте произнёс Гарри, аккуратно щёлкнув её по кончику носа, – можно и пирог попробовать. А то остынет.
Серас счастливо хихикнула, пряча пылающее лицо в ладонях:
– Ты неисправим, Поттер…
***
Утро следующего дня встретило Лондон промозглым туманом.
Старое здание королевского адмиралтейства в Уайтхолле было идеальным местом для тайных дипломатических встреч: нейтральная территория, скрытая от глаз магловской прессы и защищённая древними государственными печатями.
Чёрный бронированный лимузин с флагом организации Хеллсинг бесшумно затормозил у парадного входа.
Из машины первым вышел Гарри. На нём был безупречный чёрный классический костюм-тройка с тёмно-красным галстуком, поверх которого был наброшен длинный кожаный плащ. Под полами плаща привычно покоились модифицированные «Беретты», а на бедре скрывался тяжелый кастомный револьвер со смещённым центром тяжести, заряженный зачарованными патронами.
Следом за ним грациозно выпорхнула Серас. Она была одета в парадную форму Хеллсинга: строгий жёлтый китель, короткая юбка, подчёркивающая длинные ноги, и начищенные до зеркального блеска армейские берцы. За её спиной, на специальном магнитном подвесе, покоился внушительный чехол с разборной снайперской модификацией противотанкового ружья.
– Держись позади меня и не вмешивайся, пока я не дам знак, – негромко бросил Гарри, поправляя манжеты. – Позволь мне насладиться этим цирком.
– Так точно, сэр, – с улыбкой отозвалась Серас, уже полностью вошедшая в роль дисциплинированного оперативника.
Они поднялись по мраморной лестнице и вошли в просторный кабинет с высокими сводчатыми потолками. За длинным столом для переговоров уже сидели трое.
Джеймс Поттер выглядел заметно постаревшим. В его некогда буйных чёрных волосах проглядывала седина, а под глазами залегли глубокие тени. На нём была дорогая алая мантия главы Аврората, расшитая золотом. Рядом с ним, закинув ногу на ногу и нервно постукивая деревянным протезом, сидел грозный «Грозный Глаз» Грюм, чьё волшебное око бешено вращалось в глазнице. Третьим был Альбус Дамблдор в безвкусно-яркой лиловой мантии со звёздами.
Когда тяжелые дубовые двери распахнулись, все трое синхронно подняли взгляды.
Джеймс вскочил на ноги, его лицо исказилось смесью облегчения и праведного гнева:
– Гарри! Хвала Мерлину, ты жив!
Гарри даже не замедлил шаг. Он лениво прошёл к противоположному концу стола, отодвинул тяжелое кресло, галантно усадил в него Серас, а сам остался стоять, небрежно засунув руки в карманы брюк.
– Доброе утро, господа нелегальные мигранты, – с лёгким сарказмом произнёс Гарри, окинув троицу скучающим взглядом. – Напоминаю, что ношение открытой карнавальной одежды в правительственных зданиях Её Величества наказывается административным штрафом. Но, полагаю, у вас нет магловских фунтов?
– Гарри, прекрати этот фарс! – повысил голос Джеймс, делая шаг вперёд. – Ты понимаешь, где ты находишься?! Ты связался с магловскими спецслужбами! Они используют тебя! Смертные не имеют права вмешиваться в дела магов!
– Твоя следующая фраза: «Немедленно сдай оружие и вернись домой, где твоё место!», – с непередаваемой ухмылкой перебил его Гарри.
– Немедленно сдай оружие и вернись… ЧТО?! – Джеймс осекся, поперхнувшись собственным воздухом, и с диким изумлением уставился на сына.
Грюм сбоку тихо хмыкнул, скрипнув зубами, а Дамблдор мягко положил ладонь на плечо Джеймса:
– Успокойся, Джеймс. Дай мне поговорить с мальчиком.
Великий светлый волшебник поднялся, расправив плечи. Его взгляд сквозь очки-половинки лучился той самой показной отеческой мудростью, от которой Гарри всегда тянуло блевать:
– Гарри, мальчик мой. Мы понимаем твою обиду. Годы недопонимания… разногласия в семье. Но сейчас не время для юношеского бунта. Тёмный Лорд вернулся в полную силу. Твой брат Годрик несёт на своих плечах непосильное бремя спасителя мира. Ему нужна поддержка. Ему нужна кровь его рода. Ты должен вернуться в Хогвартс, пройти ускоренный курс боевой магии и занять своё законное место в Ордене Феникса. Ради Высшего Блага.
Гарри медленно вытащил правую руку из кармана, театрально зевнул и почесал затылок:
– Высшее Благо, говорите? Старик, ты эту шарманку ещё сорок лет назад крутил с Грин-де-Вальдом, судя по историческим сводкам. Ничего нового придумать не смог? Скучно. Придумай что-нибудь посвежее. Например: «Гарри, мы облажались, Годрик не может победить даже стаю пикси, спаси наши задницы!». Вот это звучало бы честно.
– Как ты смеешь так разговаривать с директором Дамблдором?! – взревел Джеймс, его рука метнулась к карману мантии, где лежала палочка. – Я твой отец! Ты обязан подчиняться главе рода!
*ЩЁЛК.*
Звук был негромким, но в тишине зала он прозвучал как удар хлыста.
Серас Виктория даже не встала с кресла. Она просто положила одну руку на стол, а в другой мгновенно возник крупнокалиберный револьвер, направленный ровно в лоб Джеймсу Поттеру. Её рубиновые глаза опасно сузились, а клыки обнажились в недвусмысленном предупреждении.
– Уберите руки от оружия, сэр, – ледяным тоном произнесла девушка. – Ещё одно резкое движение в сторону моего напарника, и я превращу вашу голову в красное пятно на этих великолепных обоях.
– Нечисть! – прохрипел Грюм, молниеносно выхватывая свою изувеченную палочку. – Пожирательская тварь! *Ступефай!*
Красный луч заклинания сорвался с древка аврора.
Обычный человек не успел бы даже моргнуть. Но для Гарри, прошедшего адские тренировки уклонения под пулемётным огнём Балалайки, скорость заклинания казалась медленной, как полёт сонной мухи.
Гарри даже не стал доставать пистолет. Он просто сместился на полшага в сторону. Красный луч просвистел мимо его уха и разбился о защитный барьер на стене. В следующее мгновение воздух в кабинете взорвался абсолютным холодом.
– *Гласье Мортис*, – тихо произнёс Гарри.
Земля под ногами Грюма и Джеймса мгновенно покрылась метровым слоем зубчатого черного льда. Деревянный протез Грюма с хрустом разлетелся на ледяные щепки, лишая старого аврора равновесия. Джеймс вскрикнул, когда мороз моментально сковал его ноги до самых колен, промораживая ткань мантии до хрупкости фарфора.
Дамблдор среагировал мгновенно. Пламя феникса вспыхнуло вокруг него, пытаясь растопить наступающий лёд, но древняя стихийная магия Гарри, вскормленная первородной ненавистью и абсолютным контролем, яростно сопротивлялась огню директора.
В руке Гарри, словно по волшебству, материализовалась спаренная «Беретта». Он плавно сократил дистанцию за долю секунды, оказавшись вплотную к застывшему от шока Джеймсу, и приставил тяжелый, пахнущий порохом ствол прямо к переносице своего биологического отца.
– Знаешь, Джеймс, – вкрадчиво прошептал Гарри, и его изумрудно-серые глаза пылали первобытным холодом, – в прошлый раз я прострелил тебе плечо из вежливости. Потому что надеялся, что до тебя дойдёт. Но ты непробиваем. Ты продолжаешь думать, что палочка и пара латинских слов делают тебя венцом творения.
Джеймс тяжело дышал, глядя в черную бездну дула пистолета. Он видел отражение своего испуганного лица в глазах первенца. Там не было сына. Там стоял профессиональный чистильщик, для которого человеческая жизнь стоила ровно один патрон калибра девять миллиметров.
– Гарри… пожалуйста… – выдавил Джеймс, чувствуя, как холод подбирается к его бёдрам. – Мы же семья…
– Семья? – Гарри скривил губы в насмешливой гримасе. – Семья заботится друг о друге. Семья не вспоминает о сыне только тогда, когда второй любимчик наложил в штаны перед Волан-де-Мортом. Моя семья сейчас сидит в поместье Хеллсинг. Мой босс – женщина, у которой яиц больше, чем во всём твоём хвалёном Визенгамоте. А моя напарница, – он кивнул на Серас, которая спокойно держала на мушке Дамблдора, – прикроет мою спину в аду, пока вы с Годриком будете пить чай с лимонными дольками.
– Гарри, опусти оружие, – властно, но с нотками глубокого напряжения произнёс Дамблдор. Его палочка из бузины искрила, но он не рисковал атаковать: расстояние было слишком малым, а реакция парня и вампирши превосходила человеческую в разы. – Ты встал на тёмный путь. Убийство… насилие над смертными… это приведёт тебя к падению!
Гарри повернул голову к директору и звонко, заливисто рассмеялся:
– Падение? Старик, я уже на самом дне, и знаешь что? Здесь чертовски весело! Здесь есть горячий кофе, отличные пушки и люди, которые называют вещи своими именами! Если бы я следовал твоим дурацким сказкам о милосердии, я бы сгнил на том кладбище вместе с Годриком!
Он убрал пистолет от лица Джеймса и с глухим щелчком загнал его обратно в кобуру. Лёд на ногах волшебников мгновенно осыпался безвредным серым инеем.
– Передайте министру Фаstage и остальным клоунам, – Гарри застегнул пуговицу пиджака, восстанавливая идеальный вид джентльмена. – Ещё один шаг на территорию Короны. Ещё один шпион около объектов Хеллсинга. Или ещё одна попытка связаться со мной… и я лично приду в ваш Министерство. Не с палочкой. А с парой ящиков пластида C4, модифицированными пулемётами и взводом вампиров, которые с удовольствием позавтракают вашим элитным Авроратом. Я ясно выразился, лорд Поттер?
Джеймс опустился на стул, тяжело дыша и держась за онемевшие ноги. Он не нашел в себе сил даже поднять взгляд. Гордость чистокровного мага, героя первой войны, была растоптана в пыль за неполные пять минут.
– Пойдём, Виктория, – бросил Гарри, разворачиваясь к выходу. – Здесь слишком сильно пахнет нафталином и лицемерием.
Серас плавно поднялась, убрала револьвер в кобуру и с гордой, чуть хищной улыбкой последовала за ним. У самых дверей она обернулась и бросила на троицу волшебников насмешливый взгляд:
– И кстати… его вишнёвый пирог – лучший в Англии. Вы никогда не узнаете, чего лишились.
Двери адмиралтейства с грохотом захлопнулись.
***
Когда они вышли на улицу, туман начал рассеиваться, пропуская редкие лучи бледного лондонского солнца.
Гарри глубоко вдохнул влажный воздух, достал из кармана пачку сигарет, но, взглянув на неодобрительно насупившуюся Серас, усме