Убийца волшебников и Хеллсинг
Вкус вишни и запах кордита
– ...усмехнулся и убрал помятую пачку обратно во внутренний карман кожаного плаща.
– Курение вредит здоровью, Гарри, – наставительно произнесла Серас, хотя её попытка состроить строгую мину офицера полиции с треском провалилась из-за очаровательно порозовевших щёк. – К тому же от тебя потом пахнет табаком, а не тем замечательным вишнёвым кремом.
Гарри лениво прищурился, поправил воротник и в своей излюбленной манере Данте картинно вздохнул, возведя очи к затянутому свинцовыми тучами небу:
– Женщины… Сначала они восхищаются тем, как ты хладнокровно ставишь на колени высшее руководство магической Британии, а через две минуты уже пилят за мелкие мужские слабости. Где справедливость в этом жестоком мире? Где моё законное признание героя боевика категории «А»?
– Твое законное признание сейчас лежит на заднем сиденье лимузина в виде двух термосов с какао и упаковки клубничного мороженого, – раздался спокойный, с нотками сухого юмора голос Уолтера, который стоял возле распахнутой дверцы автомобиля, держа руку в белоснежной перчатке на полированной крыше. – Прошу вас, мастер Гарри, юная леди. Сэр Интегра ожидает вас с докладом. И, смею заметить, её терпение сегодня тоньше, чем леска из паучьего шёлка.
– Умеешь ты обломать весь пафос, старик, – фыркнул Гарри, но послушно нырнул в кожаное нутро салона.
Серас юркнула следом, аккуратно пристроив чехол со своим колоссальным орудием между коленями. Лимузин плавно тронулся с места, растворяясь в серой мгле уайтхоллских переулков.
Внутри салона царила уютная тишина, нарушаемая лишь мерным шорохом шин по мокрому асфальту. Серас то и дело украдкой бросала взгляды на Гарри. Тот сидел, откинув голову на мягкий подголовник, скрестив руки на груди и прикрыв глаза. Со стороны он казался абсолютно расслабленным, почти сонным, как ленивый самурай из дешёвого комедийного журнала, но Серас уже слишком хорошо знала эту повадку. Гарри никогда не спал по-настоящему. Каждая мышца его тела была подобна сжатой пружине, готовой в долю секунды выбросить смертоносный свинец или ледяную погибель в любого, кто посмеет шелохнуться не так.
– Гарри? – тихо позвала она, коснувшись пальчиками края его рукава.
– М-м? – не открывая глаз, отозвался он.
– То, что ты сказал там… твоему отцу. Про Министерство, про C4 и вампиров. Ты ведь правда пойдёшь до конца, если они не отстанут?
Гарри медленно приоткрыл один глаз. Серый, с пронзительной изумрудной искрой зрачок заставил девушку на секунду затаить дыхание.
– Виктория, я вырос среди людей, которые всерьёз считают, что кусок дерева в руке делает их хозяевами вселенной, – его голос звучал мягко, но в этой мягкости звенела сталь. – Они слепы, тупы и высокомерны. Мой биологический папаша Джеймс всю жизнь играл в благородного паладина, не понимая, что в настоящей войне побеждает тот, кто стреляет первым, бьёт из засады и не оставляет свидетелей. Мистер Чанг в Роанапуре однажды сказал мне отличную вещь: «Мальчик, если враг угрожает твоей тарелке с лапшой – сломай ему пальцы. Если угрожает твоей жизни – выстрели в печень. Но если он угрожает тем, кто готовит тебе эту лапшу, – сожги весь квартал и станцуй на пепле».
Серас моргнула, переваривая услышанное, а затем тихо прыснула:
– Значит, я для тебя – тот, кто готовит лапшу?
Гарри повернулся к ней, и его лицо мгновенно озарила бесстыжая, сияющая ухмылка Рё Саэбы:
– Ты, дорогая моя клыкастая валькирия, гораздо важнее. Ты – единственная в этом дурдоме, кто не пытается пристрелить меня за то, что я беру добавку из холодильника посреди ночи. И вообще, после вчерашнего поцелуя на кухне ты обязана взять на себя ответственность за мою невинную холостяцкую душу!
– Г-Гарри! – Серас вспыхнула до корней волос, инстинктивно закрывшись ладонями. – Уолтер же всё слышит!
С переднего сиденья донёсся сдержанный, полный аристократического достоинства кашель пожилого дворецкого:
– Прошу вас, юная леди, не обращайте на меня внимания. В мои годы глухота становится весьма удобным профессиональным качеством. Впрочем, должен заметить, мастер Гарри, что ваша матушка мисс Лили в юности смущалась точно так же, когда покойный мистер Чарлус отпускал казарменные шуточки за обеденным столом.
– Не поминай эту женщину к обеду, Уолтер, – помрачнел Гарри, и в салоне на миг ощутимо похолодало. – Она сделала свой выбор четырнадцать лет назад, когда решила, что у неё только один сын – тот, у которого лоб украшен модной царапиной.
Уолтер лишь печально покачал головой в зеркале заднего вида, ничего не ответив.
***
Поместье Хеллсинг встретило их привычным запахом оружейного масла, старинной полироли и свежезаваренного черного чая.
В кабинете сэра Интегры окна были плотно зашторены, а воздух был настолько густым от сигарного дыма, что его можно было нарезать армейским штык-ножом. Сама глава дома Хеллсинг стояла у огромной карты Европы, испещрённой красными и чёрными булавками.
Когда Гарри и Серас вошли, Интегра даже не обернулась, продолжая изучать отметки.
– Докладывай, Уолтер. Сколько трупов оставил после себя этот несносный мальчишка в Адмиралтействе?
– Ни одного, мэм, – с лёгким поклоном ответил дворецкий. – Лишь лёгкие обморожения нижних конечностей у главы Аврората, сломанный деревянный протез у отставного мракоборца и глубочайшая моральная травма у верховного чародея Визенгамота.
Интегра медленно повернулась. На её губах играла тонкая, едва заметная усмешка, которую она тут же скрыла за очередным клубом терпкого дыма.
– Разочаровываешь, Гарри. Я уже приготовила официальную ноту протеста для Министерства иностранных дел на случай, если бы тебе пришлось пристрелить их лидера.
– Обижаете, босс, – Гарри по-хозяйски плюхнулся в кожаное кресло напротив стола, вытянул ноги и потянулся так, что хрустнули позвонки. – Пули нынче дороги. Тратить зачарованный девятимиллиметровый свинец на старика, который путает реальную политику с детскими сказками про всеобщую любовь, – непозволительная роскошь для бюджета Хеллсинга. Я просто дал им понять, что если они ещё раз сунут свои длинные чистокровные носы в дела Короны, мы устроим им филиал Сталинграда прямо посреди Косого переулка.
– Они не отступятся, – Интегра обошла стол и бросила перед Гарри свежую папку из плотной серой бумаги. – Магическое сообщество Британии загнано в угол. Волан-де-Морт начал систематическое уничтожение транспортных артерий волшебного мира. На прошлой неделе был атакован Хогвартс-экспресс. Твой хвалёный братец Годрик попытался вступить в дуэль с Беллатрисой Лестрейндж. Закончилось всё тем, что мальчишку спасала половина преподавательского состава, а трое авроров сопровождения отправились в Мунго с неснимаемыми проклятиями.
Гарри скривился, словно от зубной боли:
– Годрик всегда был напыщенным индюком. Когда мы были мелкими, он искренне верил, что если зажмуриться и громко крикнуть «Люмос», то все монстры под кроватью расплачутся и убегут. Джеймс и Дамблдор вырастили идеальную мишень для тира, а не бойца. Но мне-то какое дело? Пусть хоть на шашлык его пустят.
– Дело в том, с кем именно связался твой недобитый Тёмный Лорд, – холодно произнесла Интегра, постучав ногтем по папке. – Открой.
Гарри нахмурился, небрежным движением сдёрнул тесёмку и заглянул внутрь. Серас подошла ближе, заглядывая ему через плечо.
На снимках, сделанных агентами внешней разведки МИ-6, были запечатлены доки Саутгемптона. Ночью. Группа людей в характерных длинных чёрных мантиях и серебряных масках Пожирателей Смерти разгружала массивные деревянные ящики с немецкой армейской маркировкой времён Второй мировой войны. Руководил разгрузкой высокий бледный офицер в полевой форме СС, на лацкане которого отчетливо виднелась эмблема мёртвой головы, сплетённая с оккультным уроборосом.
– «Миллениум», – выдохнула Серас, её глаза на мгновение вспыхнули кровавым светом.
– Не просто «Миллениум», – Гарри перебирал фотографии, и его взгляд становился всё более сосредоточенным, отсекая все лишние эмоции. – Посмотрите на руны на ящиках. Это не стандартные немецкие наработки Аненербе. Это алхимическая вязь школы Парацельса, скрещённая с чистокровной некромантией дома Блэков. Тот ублюдок, чип которого мы выдрали в Йоркшире… они используют магическую кровь, чтобы стабилизировать искусственных упырей.
Из тёмной ниши за книжными шкафами послышался шелест тяжелой ткани. Тени сгустились, обретая форму высокого силуэта в алом одеянии. Алукард стоял, прислонившись к стене, засунув руки в карманы и опустив поля шляпы так, что виден был лишь его бешеный, голодный оскал.
– Магия смертных червей… – низкий, вибрирующий голос истинного вампира заставил стекла в рамах мелко задрожать. – Они смешивают гниль своих жалких заклятий с механизмами безумного майора. Они думают, что это спасёт их от окончательной смерти. Какая восхитительная, какая неописуемая глупость!
– Они создают гибридов, – Гарри захлопнул папку и поднял глаза на Интегру. – Упыри, которых нельзя упокоить обычным серебром, потому что на них наложены щиты от кинетического урона. А маги Волан-де-Морта получают пехоту, которая не чувствует боли, не знает страха и жрёт всё живое. Если этот альянс окрепнет, пострадают магловские города. Лондон утонет в крови за пару ночей.
– Именно поэтому, Гарри, ты прекращаешь свои кулинарные эксперименты и приводишь арсенал в полную боевую готовность, – отрезала Интегра, сверкнув стеклами очков. – Сегодня в полночь в Королевских доках Виктории состоится очередная передача груза. На этот раз там будет присутствовать кто-то из высшего круга Пожирателей Смерти. Задача: перехватить груз, уничтожить нечисть, взять живым связного от магов.
– Живым? – Гарри хищно осклабился. – Босс, вы же знаете мою политику. Живые свидетели имеют дурную привычку отращивать длинные языки в суде или стрелять в спину.
– Связной нужен мне для допроса, – Интегра подошла вплотную к столу и упёрлась в него кулаками, глядя парню прямо в глаза. – Мне нужны имена тех предателей в Министерстве, которые дают коридоры для контрабанды оккультного оружия. Сделай так, чтобы он мог говорить. Руки и ноги можешь оторвать. Серас тебе поможет.
Девушка-вампир вытянулась в струнку, приложив руку к козырьку:
– Будет исполнено, сэр Интегра!
– Иди, Виктория. Подготовь тяжёлое вооружение, – мягко скомандовал Гарри, не сводя взгляда с Интегры. – Мне нужно полчаса в мастерской. Нужно доработать пару сотен «гостинцев» для наших старых чистокровных знакомых.
Серас кивнула и быстро покинула кабинет. Алукард, тихо посмеиваясь в усы, растворился в тенях, оставив после себя лишь слабый запах озона и крови.
Когда дверь закрылась, Гарри шумно выдохнул, опустив плечи.
– Ты в порядке? – неожиданно мягко спросила Интегра, снимая очки и устало протирая переносицу.
– В полном, – соврал Гарри, глядя на свои ладони. – Просто… забавно. Четырнадцать лет я мечтал о том, как однажды отец придёт и скажет: «Гарри, прости, я был идиотом, ты наш сын, мы любим тебя». А когда он сегодня стоял передо мной на коленях в луже собственного страха… я не почувствовал ничего, кроме брезгливости. Словно наступил в дерьмо на лондонской мостовой.
Интегра подошла к нему сзади и положила тяжёлую, уверенную руку ему на плечо:
– Это называется взрослением, мальчик. Семья – это не те, чья кровь течёт в твоих жилах. Семья – это те, за кого ты готов пролить свою. И те, кто встанет рядом с тобой, когда весь мир пойдёт ко дну.
Гарри поднял голову, посмотрел на суровое, но бесконечно родное лицо женщины, спасшей его от бессмысленного бродяжничества, и его губы тронула искренняя, тёплая улыбка:
– Спасибо, Интегра.
– Не за что. А теперь марш в подвал. Если к ночи у Серас заклинит пулемёт, я лично выпишу тебе три наряда вне очереди на чистку серебряных вилок.
***
Подземная мастерская Хеллсинга напоминала нечто среднее между лабораторией средневекового алхимика и цехом высокоточного оружейного завода.
Вдоль стен на магнитных держателях висели десятки стволов: от классических помповых дробовиков «Ремингтон» до экспериментальных крупнокалиберных винтовок. В центре комнаты стоял массивный верстак, залитый ярким светом бестеневых ламп.
Гарри стоял у тисков, облачённый в защитный кожаный фартук поверх майки. На глазах были надеты ювелирные очки с многократным увеличением. В тонких пальцах он держал тончайший резец из закалённого гоблинского серебра, аккуратно выводя крошечные рунические цепочки на оживальной части массивной пули калибра .454 Касулл.
– Сопряжение кинетической энергии с разрушением магических конструктов… – бормотал он себе под нос, словно заведённый. – Если добавить каплю яда василиска в сердечник, то даже проклятое щитовое заклинание «Протего Максима» схлопнется внутрь за три микросекунды. Папочка Кирицугу гордился бы мной. Майя точно поставила бы зачёт.
Дверь мастерской тихо скрипнула. Гарри даже не вздрогнул, продолжая точнейшее микродвижение резцом:
– Если ты пришла за добавкой пирога, Виктория, то он на верхней полке холодильника. Но учти, Уолтер грозился отравить того, кто тронет его клубничный джем.
– Я не за пирогом, – раздался мягкий голос.
Серас подошла к верстаку. Она уже переоделась в полевую штурмовую форму: облегающий чёрный комбинезон из пуленепробиваемого кевлара, тактическую разгрузку и высокие берцы. Её золотые волосы были собраны в аккуратный хвост, открывая тонкую бледную шею.
Она встала рядом, с искренним благоговением наблюдая за тем, как быстро и уверенно двигаются его руки. В движениях Гарри было что-то гипнотическое – наследие древней героической души лучника, привыкшей проецировать и воссоздавать тысячи клинков из пустоты. Гарри не создавал мечи, но его пули были ничуть не менее смертоносными произведениями искусства.
– Ты делаешь это для меня? – тихо спросила она, указав на ленту бронебойных снарядов для «Харконнена», лежащую рядом. На каждом снаряде тускло мерцала гравировка ледяного цветка.
– Для кого же ещё? – Гарри отложил резец, снял очки и потёр уставшие глаза. – Обычные разрывные снаряды разнесут упырей на куски, но если там будут магические щиты, взрывная волна уйдёт в стороны. Я зачаровал эти болванки первородным льдом. При контакте с магией они мгновенно вымораживают эфир, превращая любые защитные чары в хрупкое стекло. Ты просто нажимаешь на спуск, а физика и моя родовая магия делают всё остальное.
Серас внезапно подалась вперёд, положила ладони ему на плечи и легонько прижалась лбом к его виску. От неё пахло холодом, оружейным порохом и тем самым вишнёвым шоколадом, который они пили в вертолёте.
– Ты слишком много работаешь, Гарри, – прошептала она, и её дыхание приятно щекотнуло его кожу. – Ты чинишь технику, готовишь на всех нас, тренируешься до седьмого пота, а потом ночами стоишь у этого верстака. Ты… ты боишься остановиться?
Гарри замер. На секунду в его глазах промелькнула та самая смертная тоска Сакаты Гинтоки – человека, который прошёл через мясорубку войны, потерял всё и теперь отчаянно цеплялся за бытовую рутину, лишь бы не слышать криков призраков за спиной.
– Если я остановлюсь, Виктория, – тихо ответил он, осторожно обняв её за талию, – мне придётся вспомнить, скольких людей я убил до того, как мне исполнилось шестнадцать. Придётся вспомнить, как пахнет горелая плоть на складах в Гонконге, когда десантники Балалайки зачищали конкурентов. Придётся признать, что я чудовище не меньшее, чем те, на кого мы охотимся.
Серас резко отстранилась и с неожиданной для неё силой схватила его за щеки своими холодными ладонями, заставив посмотреть прямо в её горящие рубиновые глаза:
– Никогда больше так не говори! Слышишь меня, Гарри Поттер?! Ты не чудовище! Ты единственный, кто отнёсся ко мне как к живому человеку, когда я сама считала себя проклятой нежитью! Ты кормишь меня, ты защищаешь меня, ты учишь меня быть сильной! Монстры не пекут вишнёвые пироги для перепуганных вампирш! Монстры не закрывают собой слабых!
Гарри ошеломлённо моргнул, глядя на её разгневанное, раскрасневшееся личико. А затем, не удержавшись, тихо рассмеялся – легко, искренне, сбросив с души вековой груз.
– Знаешь, полицейская… – он перехватил её запястья, осторожно опустив её руки, но не выпуская их из своих ладоней. – В такие моменты ты чертовски сексуальна. Прямо образцовая боевая подруга из манги для старшеклассников.
– Гарри! Дурак! Я же серьёзно! – Серас попыталась надуться, но не выдержала и сама улыбнулась, уткнувшись носом в его плечо.
– Я тоже серьёзно, – он мягко приподнял её подбородок и заглянул в глаза. – Сегодня ночью будет жарко. Держись рядом со мной. Что бы ни случилось – не лезь на рожон одна. Договорились?
– Так точно, командир, – прошептала она, и их губы снова встретились – на этот раз в коротком, требовательном и обжигающем поцелуе, скрепившем негласный договор между охотником и его валькирией.
***
Полночь. Королевские доки Виктории.
Лондонский туман здесь был настолько плотным, что казался осязаемым. Огромные остовы портовых кранов возвышались над мутной водой Темзы, словно скелеты доисторических чудовищ. Вокруг царила мертвая тишина, нарушаемая лишь плеском волн о полусгнившие сваи причалов да редкими гудками далеких барж.
На крыше заброшенного склада номер четыре, укрывшись в тени вентиляционной шахты, лежали двое.
Серас прильнула к оптическому прицелу «Харконнена», установленного на тяжелые сошки. Длинный глушитель, специально выточенный Гарри, превращал циклопическое орудие в идеальный инструмент для ночной ликвидации.
Рядом с ней, опустившись на одно колено, сидел Гарри. На нём был глухой штурмовой плащ, лицо скрывала нижняя половина маски с фильтром, а глаза защищали тактические очки с зачарованными линзами ночного видения. В руках он держал пару своих верных «Беретт», заряженных теми самыми разрывными ледяными патронами.
– Вижу активность у четырнадцатого пирса, – негромко доложила Серас по внутренней связи. – Судно под панамским флагом. Из трюма поднимают контейнеры. На палубе… шестеро упырей в немецкой форме. Движения дерганые, неестественные. Стимуляторы.
– А на пирсе? – спросил Гарри, сверяясь с картой на портативном планшете.
– Трое. Двое в мантиях, капюшоны надеты. Третий… о боже.
Гарри прильнул к биноклю. Сквозь зеленую дымку прибора ночного видения он отчетливо разглядел фигуру, стоявшую под ржавым портовым фонарём.
Высокий, неестественно худой мужчина с бледным, заострившимся лицом и длинными сальными волосами. Черная мантия развевалась на сыром ветру, а в тонких пальцах нервно подрагивала волшебная палочка.
– Северус Снейп, – прошипел Гарри, и его челюсти сжались до скрежета. – Главный шпион Дамблдора и любимый зельевар Темного Лорда. Какая неожиданная и омерзительная встреча.
– Он здесь за грузом? – спросила Серас, плавно перемещая перекрестье прицела на грудь зельевара. – Могу снять его прямо сейчас. Расстояние шестьсот метров, поправка на ветер минимальная. Один выстрел – и от него останутся только ботинки.
Гарри на секунду задумался. Соблазн был величайшим. Снейп был одним из тех, кто годами смотрел на Гарри как на пустое место, осыпая язвительными насмешками на уроках зельеварения и демонстративно превознося «великого Годрика». Убить его сейчас значило нанести сокрушительный удар одновременно и по Волан-де-Морту, и по планам Дамблдора.
Но школа мистера Чанга и холодный расчет Кирицугу Эмии взяли верх.
– Отставить, Виктория, – тихо скомандовал Гарри. – Снейп – всего лишь связной. Посмотри на второй ящик, который они выкатывают из трюма. Это не чипы. Это стазис-капсула.
Серас перевела прицел. Внутри массивного металлического гроба с бронированным стеклом, оплетенного десятками трубок с пульсирующей зеленоватой жидкостью, находилось тело. Точнее, то, что когда-то было человеком. Огромный трехметровый мутант, чья плоть была испещрена механическими швами, а вместо правой руки было вмонтировано тяжелое многоствольное орудие.
– Прототип искусственного оборотня-киборга, – пробормотал Гарри, и в его голосе зазвучал азарт Данте, увидевшего нового босса. – Нацисты совсем с катушек съехали. Они скрестили ликантропию с кибернетикой. Если эта дрянь попадет в руки Волан-де-Морта, Орден Феникса можно будет сразу упаковывать в пластиковые мешки.
– Начинаем? – в голосе девушки-вампира прорезались хищные нотки.
– Начинаем. Правило номер один: Снейпа берем живым, но без палочки и возможности колдовать. Правило номер два: всё, что носит свастику или клыки – аннигилировать. Погнали, детка! Устроим им симфонию разрушения!
Серас довольно оскалилась, обнажив белые клыки:
– Принято!
*ФШШШ-БАХ!*
Глушитель «Харконнена» выдал приглушенный, тяжелый хлопок, похожий на удар кувалды по мокрому бетону.
Спустя доли секунды палуба панамского сухогруза буквально взорвалась. Тридцатимиллиметровый снаряд с ледяным сердечником попал точно в рубку управления, разнося надстройку в щепки и мгновенно промораживая механизмы корабля. Двое упырей-часовых, находившихся рядом, превратились в ледяную крошку от одной лишь взрывной волны.
– Нападение! – истошно взревел второй Пожиратель Смерти на пирсе, вскидывая палочку. – *Протего!*
Перед волшебниками вспыхнул мерцающий серебристый купол магического щита. Снейп среагировал мгновенно: взмахнув палочкой, он послал в сторону крыши сноп сигнальных багровых искр, одновременно пытаясь аппарировать.
Но воздух вокруг доков внезапно загустел, словно патока. Пространство покрылось сеткой трещащего морозного узора.
– Куда собрался, профессор? Урок ещё не закончен! – раздался насмешливый голос прямо над их головами.
Гарри спрыгнул с высоты четвертого этажа. Плащ за его спиной распахнулся, замедляя падение за счет встроенных рунных чар левитации. Еще находясь в воздухе, он скрестил руки и открыл ураганный огонь по-македонски.
*БАХ-БАХ-БАХ-БАХ-БАХ!*
Сдвоенные очереди зачарованных «Беретт» ударили точно в купол «Протего». Щит, который должен был выдерживать прямые попадания тяжелых проклятий, от соприкосновения с пулями Гарри жалобно зазвенел. Ледяные руны на свинце мгновенно выпили магическую энергию барьера, и на третьем выстреле щит лопнул, осыпавшись безвредными искрами.
Следующая пуля Гарри с ювелирной точностью пробила правое предплечье безымянного Пожирателя, оторвав ему кисть вместе с палочкой. Тот закричал, падая на колени, но крик захлебнулся, когда Гарри приземлился обеими коваными подошвами прямо ему на грудную клетку, с хрустом ломая ребра.
Снейп замер, его палочка была направлена прямо в лицо приземлившемуся стрелку:
– *Авада…*
– Твоя следующая фраза: «Ты пожалеешь об этом, щенок!», – ухмыльнулся Гарри под маской.
– Ты пожалеешь об этом… ЧТО?!
Гарри даже не стал стрелять. Он просто сделал молниеносный шаг вперед в стиле Рё Саэбы, перехватил запястье Снейпа левой рукой, вывернул его до сухого щелчка и с размаху впечатал рукоять тяжелой «Беретты» прямо в челюсть зельевара.
Снейп издал глухой стон, выронил палочку из сломанных пальцев и рухнул на мокрые доски причала, теряя сознание. Гарри ловким движением носка ботинка поддел его палочку, поймал её в воздухе и с сухим хрустом переломил надвое, бросив обломки в темные воды Темзы.
– Минус один преподавательский состав, – констатировал парень.
В этот момент металлический контейнер на пирсе со скрежетом разорвало изнутри.
– ААААРГХ! – дикий, механический рев сотряс доки.
Трехметровый киборг-оборотень вырвался из стазис-капсулы. Зеленая жидкость хлестала из разорванных трубок на его теле. Красные механические окуляры вспыхнули яростью, а многоствольный пулемет системы Гатлинга на его правой руке с визгом начал раскручивать стволы.
– Ой-ой, кажется, песик недоволен, что его разбудили без чашечки кофе, – протянул Гарри, плавно уходя перекатом за массивный портовый погрузчик.
Шквал свинца калибра 12,7 мм буквально разрезал погрузчик пополам. Металл летел во все стороны, искры заливали причал. Мутант двигался с чудовищной скоростью, несмотря на свои габариты, надвигаясь на позицию Гарри.
– Виктория! – крикнул Гарри в рацию. – Твой выход! Покажи мальчику, что такое настоящий крупный калибр!
– Принято, милый! – весело отозвалась Серас.
С крыши склада с грохотом сорвалась тень.
Серас не стала стрелять с дистанции. Она спрыгнула вниз, используя гравитацию и вампирскую мощь. На лету она перехватила «Харконнен» за ствол, используя циклопическую пушку как гигантскую дубину, и с размаху обрушила её на голову нацистского мутанта.
*КРАААШ!*
Удар чудовищной силы буквально впечатал киборга в железобетонные плиты пирса, оставив под ним трехметровую паутину трещин. Металлический череп мутанта смялся, окуляры лопнули, но тварь все еще была жива. Левой когтистой лапой оборотень попытался распороть брюхо девушке.
Серас даже не дрогнула. Ее рубиновые глаза полыхнули первобытной тьмой. Она перехватила когтистую лапу монстра голой рукой. Раздался жуткий хруст ломающихся костей киборга – вампирша сжала пальцы, превращая лапу мутанта в кашу.
– Ты посмел стрелять в моего Гарри? – прошипела она голосом, от которого повеяло бездной Алукарда. – Жалкая механическая шавка!
Она приставила дуло «Харконнена» в упор к раскуроченной грудине монстра, туда, где за бронепластинами бешено колотилось искусственное сердце.
– Передавай привет своему майору, – холодно бросила Серас и нажала на спуск.
*БУУУУМ!*
Взрыв обедненного урана и абсолютного холода выпотрошил киборга изнутри. Верхнюю половину туловища мутанта просто стерло в пыль, а нижняя мгновенно покрылась толстым слоем черного льда и рассыпалась на миллионы сверкающих осколков.
На пирсе снова воцарилась тишина. Лишь дымились раскаленные гильзы да мерно плескалась вода у борта изувеченного сухогруза.
Серас тяжело дышала, ее глаза постепенно возвращали свой естественный