Убийца волшебников и мистическая корпорация
Кофе, баллистика и десерт с клубникой
Ночной туман над Кристальной Пещерой был густым, как сгущенное молоко, которое Гарри тайком таскал из кладовой мэрии. Синий седан мягко урчал, разрезая фарами белесую пелену на шоссе номер один.
Велма сидела на пассажирском кресле, не шевелясь. В ее руках гильза с выгравированными рунами казалась странным, чужеродным артефактом — кусочком другой реальности, грубо вклеенным в привычный мир формул, коэффициентов преломления и логических цепочек. Она вертела ее пальцами, то и дело поправляя очки, пока стекло не запотело от ее прерывистого дыхания.
– Я исключила версию с криогенным баллоном под давлением, – нарушила она молчание, даже не повернув головы. – В таком случае на твоем плаще остались бы следы конденсата и микрокристаллы замерзшего углекислого газа. Но ткань сухая. Следовательно, тепловая энергия была поглощена не физическим хладагентом, а... энтропийным смещением неизвестной природы.
Гарри лениво вел машину одной рукой, второй подпирая щеку.
– Девчонка, если ты сейчас начнешь сыпать терминами из квантовой механики, у меня случится заворот мозговых извилин. А они мне еще нужны, чтобы запомнить дорогу до круглосуточной закусочной.
– Ты используешь маскировку под легкомысленного придурка, – безжалостно отрезала Велма, повернувшись к нему всем корпусом. Ее карие глаза за толстыми линзами впились в его профиль. – Твой пульс при виде двух трехметровых плотоядных гуманоидов подскочил всего на восемь ударов в минуту. Твои зрачки расширились ровно настолько, чтобы компенсировать темноту тоннеля. Ты держал центр тяжести так низко, словно тренировался драться в невесомости или на палубе корабля во время шторма. И эти пистолеты...
– О, так мы уже перешли к моим пистолетам? – Гарри осклабился в наглой усмешке, в точности копируя фирменный взгляд Рё Саэбы, заметившего привлекательную клиентку. – Обычно девушки сначала просят угостить их кофе, прежде чем интересоваться содержимым моих кобур. Но я ценю напор! Это так будоражит кровь простого британского парня!
– Не паясничай! – щеки Велмы предательски вспыхнули пунцовым, но взгляд остался острым, как скальпель. – Я говорю об угле наклона рукояти и следах ручной расточки патронника! Это Beretta 92FS, но ствол удлинен на тридцать миллиметров, а возвратная пружина заменена на более жесткую, явно рассчитанную на патроны с усиленным зарядом! Кто сделал такую модификацию? Гонконгские оружейники? Или русские?
Гарри на секунду замер. Взгляд его серых глаз, обычно сонный и мутноватый, как у рыбы на прилавке, на мгновение стал абсолютно ясным.
«А девчонка чертовски хороша, – подумал он с легким холодком под ребрами. – Чанг оценил бы. Балалайка, пожалуй, тоже. Слишком быстро видит то, что обычные маги не замечают даже с лупой».
– Скажем так, – протянул Гарри, плавно заворачивая на пустынную парковку у неоновой вывески с мигающей надписью «Круглосуточный краб», – у меня были очень строгие учителя. Они не любили, когда пули застревали в бронежилетах или черепах всяких упрямых типов. А теперь вылезай. Если я не получу свой сахар в ближайшие десять минут, я превращусь в злобного гоблина и съем твои очки.
Они вошли в полутемное кафе. В углу дремал старый дальнобойщик, за стойкой скучала официантка с огромной башней из пергидрольных волос, а из старого музыкального автомата тихо скрипел унылый кантри-блюз.
Гарри занял дальнюю кабинку в углу — спиной к стене, с идеальным обзором входной двери и служебного выхода. Старая привычка наемника, выбитая в подкорку сотнями ночей в Роанапуре и заброшенных доках Гонконга.
– Два черных кофе без сахара, – распорядилась Велма, плюхаясь на скрипучий дерматиновый диванчик напротив него. – И...
– И гигантское клубничное парфе со взбитыми сливками, двойную порцию яблочного пирога и шоколадный маффин, – перебил ее Гарри, широко и ослепительно улыбнувшись опешившей официантке. – И если сливки будут ненастоящими, я лично зайду на вашу кухню и устрою кулинарную инквизицию. Без обид, мисс, просто у меня тонкая душевная организация.
Женщина моргнула, что-то черкнула в блокноте и поспешила скрыться.
Велма скрестила руки на груди, уставившись на Гарри так, словно перед ней сидел редчайший образец мутировавшей амебы.
– Парфе? В два часа ночи? После того, как ты хладнокровно расстрелял двух монстров?
– Сахар стимулирует мозговую деятельность, очкарик, – невозмутимо парировал Гарри, доставая из кармана плаща пачку салфеток и зачем-то начиная методично протирать безупречно чистый стол. – А еще он делает мир чуточку менее мерзким. Когда тебе с одиннадцати лет твердят, что ты бесполезный кусок мусора, пока твой брат-дегенерат купается в аплодисментах за то, что просто вовремя упал на задницу, начинаешь ценить простые радости жизни. Например, глюкозу.
Велма зацепилась за фразу моментально.
– Брат? У тебя есть брат?
– Был, – коротко бросил Гарри. Тон его голоса внезапно упал на несколько октав, потеряв всю клоунскую шелуху. – Золотой мальчик. Надежда нации. Избранный спаситель человечества с интеллектом полевой мыши и непомерным эго. Родители души в нем не чаяли. Кормили с ложечки, нанимали лучших репетиторов, покупали первые полосы газет. А меня... меня просто забыли в темном углу. Мол, стой там, Гарри, не отсвечивай, ты портишь семейное фото своим кислым лицом.
Велма замолчала. В ее взгляде промелькнуло что-то похожее на понимание.
– Мои родители... – тихо начала она, теребя край своего оранжевого свитера, – они обожают Мадлен. Мою младшую сестру. Она идеальная. Высокая, красивая, популярная, чемпионка по теннису. А я... для них я просто странный ребенок, который вместо свиданий сидит с микроскопом и ищет токсины в водопроводной воде. Они считают, что мое увлечение тайнами — это просто способ привлечь внимание.
– Ну вот видишь, – хмыкнул Гарри, подперев подбородок ладонью и с неожиданным теплом посмотрев на нее. – Мы оба паршивые овцы в своих стадах. Разница лишь в том, что твои родители хотя бы не пытались посадить тебя под замок «ради высшего блага», когда ты решила уйти.
– А твои пытались?
– Отец вытащил против меня палоч... э-э, ствол, – Гарри вовремя прикусил язык, хотя в глазах блеснула злая ирония. – Пришлось прострелить ему плечо, чтобы до него дошло: птичка вылетела из клетки и отрастила очень острые когти.
Официантка принесла заказ, прервав их разговор. Перед Гарри возникла монументальная вазочка с мороженым, утопающим в ярко-красном сиропе и ягодах. Парень мгновенно преобразился: глаза загорелись детским восторгом, он схватил длинную ложку и с блаженным стоном вонзил ее в десерт.
– Божественно... – пробормотал он, прикрыв глаза. – Слушай, Динкли, если в твоем проклятом городке готовят такой клубничный сироп, я готов терпеть местных троллей хоть каждое утро.
Велма сделала глоток обжигающего черного кофе, наблюдая за тем, как этот смертоносный боец с детским упоением уничтожает десерт. Контраст был настолько диким, что у нее на секунду закружилась голова.
Она вытащила из кармана блокнот, положила рядом медную гильзу и подвинула ее к Гарри.
– Хватит увиливать. Руны. Я сличила узор по памяти с каталогом футарка. Это не кельтский и не скандинавский алфавит в чистом виде. Это прикладная символика, используемая... в средневековом оккультизме. Герметический орден Золотой Зари? Общество Туле? Кто тебя этому научил?
Гарри проглотил ложку мороженого и тяжело вздохнул, положив ложку на край тарелки.
– Ты не отстанешь, да?
– Никогда, – твердо заявила Велма. – Логика — это единственный фундамент, на котором держится реальность. Если в ней появляется трещина, ее нужно либо заделать, либо выяснить, что находится по ту сторону. Ты только что сломал мою физику к чертовой матери. Я имею право знать, какими законами ты ее заменил.
– Ох, святые угодники, – Гарри театрально уронил голову на сложенные руки, издав протяжный стон в манере Данте, которому только что принесли счет за электричество. – Женщины. Почему мне всегда достаются либо психопатки с автоматами, либо зануды в очках, от которых невозможно отвязаться? Где мои пышногрудые красотки из пляжных боевиков, которые просто визжат и падают в обморок?
– Извини, что разочаровала твои пубертатные фантазии, – съязвила Велма, приподняв бровь. – Но у меня есть мозг. И я требую ответов.
Гарри медленно поднял голову. Шутовство слетело с него, как старая краска.
– Ты хочешь правды, Велма? Ладно. Но учти: назад дороги не будет. Как только ты признаешь, что монстры под кроватью — это не дядя Смит в резиновом костюме, твой уютный мирок с формулами треснет навсегда.
Он протянул руку и коснулся пальцем медной гильзы, лежащей между ними.
– Ты ищешь рациональное зерно там, где люди привыкли молиться или орать от ужаса. Это хорошо. Это спасает жизнь. Мой наставник... скажем так, один очень циничный японец, которого звали Кирицугу, учил меня простой вещи: магия — это не божественное чудо и не сказочное волшебство. Это просто еще один вид энергии. Грубый, капризный и чертовски опасный. Маги называют это «искусством». Я называю это скрытыми законами термодинамики.
Велма подалась вперед, затаив дыхание.
– То есть... лед?
– Преобразование скрытой теплоты фазового перехода, – Гарри слегка пожал плечами, повторяя уроки структурного анализа. – Я беру тепло из окружающего воздуха и направляю его вектор в одну точку, рассеивая энтропию через собственное тело. Для этого нужна особая родословная... ну, или генетическая мутация, если тебе так проще понимать. А руны на патронах — это полупроводники. Микросхемы из древности. Они задают направление энергии, взрывая сердечник пули изнутри при контакте с органикой.
Велма смотрела на него широко распахнутыми глазами. Ее мозг лихорадочно переваривал информацию, встраивая безумные концепты в строгую сетку научного метода.
– Генетическая предрасположенность к управлению энтропией... Биологический катализатор... Джинкерс! – выдохнула она, с силой стукнув кулаком по столу, отчего подпрыгнули чашки. – Это объясняет всё! Легенды о ведьмах, шаманах, алхимиках! Это не сверхъестественное, это просто неизученная ветвь эволюции человека и редкие формы материи!
Гарри прыснул со смеху.
– Ты потрясающая, знаешь это? Девяносто девять процентов волшебников в моей родной Британии сожгли бы тебя на костре за такие слова. Они предпочитают махать деревянными палочками, носить дурацкие платья со звездами и верить, что они избранные богами аристократы. А на деле — кучка близоруких инбридинговых дегенератов, которые не знают, как работает шариковая ручка.
– Деревянные палочки? – переспросила Велма, скептически сморщив нос. – Ты серьезно? Они фокусируют кинетическую энергию через кусок дерева? Какая неэффективная трата ресурсов!
– Вот и я о том же! – воскликнул Гарри, всплеснув руками с драматизмом Джозефа Джостара. – Пуля калибра девять миллиметров летит со скоростью триста пятьдесят метров в секунду! Среднее время произнесения боевого заклинания — полторы секунды! Пока этот напыщенный индюк открывает свой рот, чтобы сказать «Авада...», я успеваю высадить в него пол-обоймы, перезарядиться и выпить глоток колы! Но попробуй объясни это старым маразматикам из Визенгамота!
Велма не сдержалась и тихо, искренне рассмеялась. Напряжение, копившееся с момента схватки в шахтах, наконец отпустило ее. Она посмотрела на парня напротив — странного, раненого глубоко внутри, прячущегося за масками шута и хладнокровного киллера, но удивительно живого. Куда более живого, чем вечно зацикленный на ловушках Фред или вечно витающая в облаках Дафна.
– Значит, ты сбежал от них сюда? В Кристальную Пещеру? – спросила она мягче.
– Я надеялся найти тихое место, – Гарри помрачнел, снова взявшись за ложку. – Починять карбюраторы, спать до полудня, есть рамен и читать комиксы. А наткнулся на чертов заповедник аномалий. Этот город... он фонит, Велма. Земля под нами буквально гниет от запертой темной дряни. Я чувствовал такое только однажды — когда мы вскрывали тайник с проклятыми артефактами в поместье одного чокнутого слизеринца.
Лицо Велмы мгновенно стало серьезным. Она достала из сумки сложенную карту города, исчерканную разноцветными маркерами.
– Ты прав. Корпорация «Тайна»... раньше мы думали, что все наши дела — это просто аферисты в костюмах. Но в последнее время... Сначала профессор Перикл. Потом эти странные подсказки от мистера И. Конкистадоры, исчезнувшие семьи, Плансферический диск... Все нити ведут глубоко под город. Под Кристальной Пещерой спит что-то древнее. И оно просыпается.
– И эти чешуйчатые парни на канатной дороге?
– Они не были людьми, Гарри, – Велма понизила голос. – Я взяла соскоб с рельсов до того, как они напали. В их слизи нет человеческой ДНК. Это реликтовые формы жизни. Они словно охраняли нижние ярусы. Или искали что-то.
Гарри задумчиво прищурился, постукивая пальцами по столу. Его инстинкты, отточенные годами выживания, забили тревогу.
Вдруг волоски у него на затылке встали дыбом. Знакомое, мерзкое ощущение чужого взгляда — холодного, расчетливого и абсолютно нечеловеческого.
Он не дернулся. Лишь слегка скосил глаза на зеркальную витрину кафе.
На противоположной стороне улицы, в густом тумане под фонарем, стояла невысокая фигура. Вернее... это была птица. Огромный серый попугай с белым хохолком, сидевший на спинке скамейки. И в клюве у этой птицы блестело что-то металлическое.
«Перикл», – мгновенно щелкнуло в голове у Гарри по описаниям, которые он мельком слышал от Джанет.
А в следующую секунду тишину ночной улицы разорвал низкий механический гул. Земля под асфальтом мелко задрожала.
– Велма, – тихо, без тени шутовства произнес Гарри, медленно опуская руку под полу плаща. – Твоя следующая реплика будет: «Гарри, мои датчики фиксируют аномальный электромагнитный всплеск прямо под нами».
Велма моргнула, взглянула на наручный прибор, который внезапно заверещал тонким зуммером, и ошарашенно выдохнула:
– Гарри, мои датчики фиксируют... – она осеклась, уставившись на него. – Как ты?!
– Старый трюк, забудь! Ложись на пол! – рявкнул он, хватая ее за плечо и с силой вжимая в дерматиновое сиденье.
*КРАХ!*
Витражное окно закусочной разлетелось на тысячи сверкающих осколков. Внутрь помещения, круша столы и поднимая вихрь бумажных салфеток, влетела тяжелая механическая конструкция, похожая на паукообразного робота размером с хорошего дога. Ее корпус из тусклой вороненой стали был покрыт сложными шарнирами, а вместо морды горел зловещий красный фотоэлемент. За ней, скрежеща металлическими когтями по асфальту, вломились еще две такие же твари.
Официантка истошно завопила, роняя поднос, дальнобойщик в углу вжался в стену, пытаясь притвориться частью интерьера.
– Немецкая механика сороковых годов, – мгновенно оценил Гарри, перекатываясь через спинку дивана с грацией пантеры. – Опять наследие Третьего рейха? Серьезно? У этих злодеев вообще есть хоть капля фантазии?!
– Это автоматоны профессора Перикла! – крикнула из-под стола Велма. – Они используют миниатюрные паровые турбины высокого давления и гироскопы! Уязвимое место — центральный распределительный клапан под оптическим сенсором!
– Принято к сведению, профессор в юбке! – ухмыльнулся Гарри.
В его руках, словно из воздуха, возникли оба Кольта.
Первый робот выбросил вперед стальной щуп, увенчанный вращающейся дисковой пилой. Лезвие с визгом вгрызлось в край стола, развалив его пополам.
Гарри даже не моргнул. В манере легендарной Реви «Двурукой», он шагнул прямо в зону поражения, крутанувшись на носке ботинка. Пила пронеслась в дюйме от его носа, срезав прядь черных волос.
*БАМ!*
Выстрел сорок пятого калибра в упор снес оптический сенсор. Но робот не остановился — слепая машина продолжала молотить манипуляторами.
– Ах ты же кусок тостера перегруженного! – взвыл Гарри, отпрыгивая назад и отбивая второй щуп тяжелым затвором пистолета. – Ты испортил мой клубничный десерт! Ты хоть понимаешь, сколько душевных сил я вложил в ожидание этих сливок?!
Второй автоматон прыгнул на него сверху, целясь зазубренными челюстями прямо в горло.
Гарри упал на спину, пропуская многокилограммовую тушу над собой, уперся обеими ногами в бронированное брюхо твари и с криком: «Пошел вон!» швырнул робота через себя прямо в кухонный проем. Раздался оглушительный грохот падающих кастрюль и яростный мат повара.
– Гарри, сзади! – крикнула Велма.
Третья машина, бесшумно обойдя кабинки, уже заносила тяжелый клешнеобразный манипулятор над укрытием девушки.
Лицо Гарри мгновенно потемнело. Шутки кончились.
*«Если враг угрожает тому, кто под твоей защитой, – всплыл в памяти холодный голос Майи Хисау, – ты не фехтуешь. Ты уничтожаешь концепцию его существования».*
Гарри сорвался с места с нечеловеческим ускорением. Правая Беретта взметнулась вверх.
*БАМ-БАМ-БАМ!*
Три пули вошли точно в шейные шарниры автоматона, заставив металл скрипеть и плавиться от встроенных кинетических чар. Робот покачнулся, но клешня продолжала опускаться на Велму.
Времени на перезарядку не было.
Гарри влетел между девушкой и стальным лезвием, выставив левую руку.
– *Структурный анализ: проекция!* – выдохнул он сквозь зубы древнюю формулу, которой его учил теневой архив Эмии.
Воздух вокруг его предплечья сжался, материализуя полупрозрачный ледяной щит невероятной плотности. Удар клешни пришелся прямо по ледяной грани. Раздался оглушительный звон, словно ударили в церковный колокол. Лед покрылся паутиной трещин, но выдержал. Гарри стиснул зубы от отдачи, почувствовав, как трещат кости предплечья.
– Мой черед, кусок металлолома, – прорычал он.
Ствол правого пистолета уперся прямо в щель между бронелистами на груди робота — туда, где Велма указала на распределительный клапан.
*БАМ!*
Патрон с руной направленного разрыва превратил внутренности автоматона в кашу из шестеренок, пара и горящего масла. Машина дернулась, испустила фонтан черного дыма и замертво рухнула на пол, разломив кафельные плитки.
В кафе повисла звенящая тишина, нарушаемая только шипением пробитых паровых трубок и гудением неоновой вывески.
Гарри стоял тяжело дыша. Ледяной щит на его руке с сухим шелестом осыпался искрами и растаял в воздухе. Он опустил пистолеты, щелкнул предохранителями и убрал оружие в кобуры под плащом.
Затем повернулся к Велме и протянул ей руку:
– Ты цела, очкарик?
Велма сидела на полу, прижимая к груди свой блокнот. Ее очки слегка перекосились, волосы растрепались, но в карих глазах не было ни капли ужаса. Только бездонное, ошеломленное восхищение.
Она посмотрела на его протянутую ладонь — сильную, с мозолями от спускового крючка и гаечных ключей, испачканную оружейной гарью и машинным маслом.
Она медленно вложила свои тонкие пальцы в его ладонь. Гарри легко, одним плавным движением рыцаря и хулигана в одном флаконе, поднял ее на ноги.
– Я... в порядке, – выдохнула она, чувствуя, как тепло его руки странной волной расходится по ее телу, заставляя сердце биться чаще, чем требовал пережитый стресс. – Ты заблокировал удар давлением в две тонны с помощью... кристаллической решетки воды?
– Я же просил: без занудства, – Гарри поморщился, хотя в уголках его губ снова заиграла знакомая насмешливая улыбка. – Лучше скажи спасибо. Я только что спас твою гениальную голову от превращения в консервированный паштет.
– Спасибо, – тихо сказала Велма, глядя ему прямо в глаза.
Без сарказма. Без колкостей. Абсолютно искренне.
Гарри на секунду смутился — настолько редким гостем была искренняя благодарность в его прошлой жизни. В Англии его спасения воспринимались как должное или вовсе замалчивались, чтобы не бросать тень на сияющего Годрика.
Он неловко кашлянул, почесав затылок в манере Гинтоки, которому неловко за совершенный подвиг.
– Да брось... Пустяки. Работа у меня такая — спасать симпатичных девчонок с дурным характером.
– Симпатичных? – Велма скептически приподняла бровь, хотя ее щеки снова порозовели. – У тебя явно упало зрение от пороховых газов, Поттер.
– У меня идеальное зрение, Динкли, – Гарри нагло подмигнул ей, наклонившись чуть ближе. – Просто некоторые люди слишком глупы, чтобы разглядеть классную фигуру за оранжевым свитером и острый ум за большими стеклами. А я, как ты уже поняла, парень исключительно проницательный.
Велма задохнулась от такой наглости, но почему-то внутри разлилось приятное, щекочущее тепло. Никто и никогда в Кристальной Пещере не говорил с ней так. Никто не видел в ней привлекательную девушку — для всех она была просто «ходячей энциклопедией» и странной подружкой Фреда и Дафны.
Из разбитого окна донеслось хлопанье тяжелых крыльев. Гарри мгновенно подобрался, выглянув на улицу.
Серый попугай на скамейке взмыл в воздух, растворяясь в тумане, но перед этим до них донесся скрипучий, искаженный немецким акцентом голос, прозвучавший словно из рации:
– *Sehr interessant... Sehr interessant, junger Mann. Мы еще встретимся...*
– Перикл, – сжала кулаки Велма, подойдя к разбитому стеклу. – Он следил за мной. Или... за тобой.
– Плевать, за кем, – холодно бросил Гарри, глядя в туман. Его глаза снова полыхнули морозным серебром. – Если эта ощипанная курица еще раз полезет к нам, я лично сделаю из нее чучело для кабинета мэра.
Он повернулся к ошарашенной официантке, достал из кармана толстую пачку стодолларовых купюр — гонорар от триад мистера Чанга, который он предусмотрительно обналичил перед отъездом из Лондона, — и бросил их на стойку.
– За разбитое окно, мебель и испорченный десерт, мисс. И вызовите полицию. Передайте шерифу Стоуну, что на вас напали дикие еноты-киборги из секретных лабораторий Пентагона. Он поверит, он парень доверчивый.
Схватив Велму за руку, Гарри потянул ее к выходу:
– Уходим. Скоро здесь будет весь город.
Они выскочили на прохладный ночной воздух и быстро зашагали к машине. Туман снова сомкнулся за их спинами, скрывая следы побоища.
Велма шла рядом, чувствуя, как его пальцы все еще уверенно сжимают ее ладонь. Она не пыталась высвободить руку. В этом жесте не было собственничества — только надежность. Абсолютная, несокрушимая броня, за которой впервые за долгие месяцы расследований она почувствовала себя в безопасности.
Когда они сели в седан, и Гарри снова завел мотор, Велма повернулась к нему.
– Гарри?
– А? – он переключил передачу, выруливая с парковки.
– Тот диск, который ищет Перикл... Плансферический диск. Это ключ к тому, что заперто под городом. Если он попадет не в те руки, начнется катастрофа. Не в масштабах города. В масштабах планеты.
– И ты хочешь найти его первой, – не вопрос, а констатация факта.
– Да, – твердо ответила она. – Но одна я не справлюсь. Фред зациклен на своих ловушках и не верит в реальную опасность. Шэгги и Скуби боятся собственной тени. А Дафна... у нее свои проблемы. Мне нужен напарник. Тот, кто понимает, с чем мы имеем дело. И тот, кто умеет стрелять по жестянкам.
Гарри посмотрел на нее в полумраке салона.
Перед ним сидела девчонка, которая только что пережила нападение боевых роботов, но в ее глазах горел тот же огонь, что вел его самого сквозь ад Тайной Комнаты и кладбища Литтл-Хэнглтона. Огонь несгибаемой воли.
Он криво усмехнулся, взъерошив свои черные волосы.
– Знаешь, Динкли... Я ведь правда хотел спокойной жизни. Мечтал купить фургончик с мороженым, завести ленивого бульдога и забыть все эти спасения мира как страшный сон.
– Но? – с легкой улыбкой спросила она.
– Но во-первых, Джанет обещала мне два ящика японской содовой, – Гарри нажал на газ, и машина сорвалась с места, унося их вглубь ночной Кристальной Пещеры. – А во-вторых... ты задолжала мне нормальное клубничное парфе. И пока я его не получу, я от тебя ни на шаг не отойду, очкарик. Придется тебе меня терпеть.
Велма тихо рассмеялась, глядя в окно на проносящиеся мимо огни.
– По рукам, стрелок. По рукам.
Где-то далеко позади, за океаном, в холодном замке Хогвартс седой старик чертил на пергаменте имена верных пешек, а в темных коридорах Поттер-мэнора плакала женщина, глядя на запертую дверь пустой спальни своего первенца.
Но здесь, на краю земли, под вой океанского прибоя и шорох шин по мокрому асфальту, начиналась совсем другая история. История, в которой не было места пророчествам, палочкам и глупым титулам.
Здесь правил свинец, острый ум и магия, не знающая пощады к тем, кто посмел потревожить их покой.