Убийца волшебников и мистическая корпорация
Испанский палаш, волчья шкура и рецепт идеального глинтвейна
– Лежать, блохастый, – лениво, с легкой хрипотцой в голосе произнес Гарри Поттер, чуть сильнее вдавливая тяжелый армейский ботинок в поясницу поверженного зверя. – Одно лишнее движение хвостом, и твоя черепная коробка превратится в пепельницу ручной работы. А я, между прочим, очень не люблю, когда пепел пачкает старинный дубовый паркет. Джанет потом заставит меня натирать его мастикой до самого Рождества.
Чудовище под его подошвой судорожно дернулось, издав придушенный, булькающий стон.
Когтистые перчатки заскребли по полу, высекая из лакированного дерева мелкую белую стружку. Сверху, из пробитого витражного окна, в коридор хлестал колючий ледяной буран, засыпая ковер серебристой крупой и заставляя пламя редких уцелевших свечей метаться в предсмертной агонии.
Велма подошла неслышно, плавно скользя по ковру и держа свой зачарованный «Смит-Вессон» в опущенной руке, строго по правилам безопасности стрелкового рубежа. На ее носу чуть криво сидели очки, а поверх оранжевого свитера был наброшен тяжелый клетчатый плед.
– Баллистический датчик зафиксировал кинетический удар в шестьсот джоулей, – констатировала девушка, поправляя оправу средним пальцем и бросая на парня быстрый, оценивающий взгляд. – Ты сломал ему гидравлические тяги в обоих коленных суставах. Очень аккуратная работа, ликвидатор. Даже штукатурка со стен почти не осыпалась.
– Я профессионал, очкарик, – фыркнул Гарри, перекатывая в зубах неизменную спичку. – Стрелять по конечностям на поражение — первый курс школы Майи Хисау. Если бы я хотел его убить, он бы уже делился воспоминаниями с апостолом Петром через дыру сорок пятого калибра в затылке. А теперь давай-ка посмотрим, кто у нас тут решил поиграть в Джека Лондона на минималках.
Парень наклонился, ухватился за край окровавленной волчьей пасти и резким, выверенным движением сорвал тяжелый шлем-маску.
Раздался глухой щелчок размыкаемых застежек, и в полумраке коридора показалась круглая, побагровевшая от натуги и ярости физиономия. Редкие сальные волосы прилипли ко лбу, толстый нос картошкой судорожно втягивал морозный воздух, а маленькие заплывшие глазки бешено вращались в орбитах.
– Месье Пьер! – ахнула Дафна, высунувшись из-за косяка спальни и прижимая руки к груди. – Наш молчаливый шеф-повар!
– Ну надо же, какое гастрономическое разочарование, – протянул Гарри, ни на миллиметр не ослабляя хватку на заломанной руке француза. – А я-то надеялся, что этот парень просто не умеет варить луковый суп без добавления цианида. Скажи мне, шеф, где ты взял этот очаровательный блохастый полушубок? В секконд-хенде для оборотней-неудачников?
– *Sacrebleu!* – взвыл повар на ломаном английском, брызжа слюной на доски. – Проклятые американские сопляки! Вы сунули свои длинные носы туда, где вам оторвут головы! Отпусти меня, щенок, иначе...
– Иначе что? – перебил его Гарри, и в его серых глазах на долю секунды мелькнула та самая пугающая, ледяная пустота, от которой у наемников в трущобах Роанапура сводило судорогой челюсти. Палец юноши плавно коснулся спускового крючка Кольта: – Ты кинешь в меня черствым багетом? Или попытаешься заколоть поварской вилкой? Твоя следующая фраза: «Вы ничего не докажете, полиция вам не поверит!»
– Вы ничего не докажете, полиция... – Пьер поперхнулся собственным криком, вытаращив глаза на Гарри так, словно перед ним материализовался сам Люцифер в армейских штанах: – Откуда... как ты?..
– Чистая дедукция, помноженная на патологическое отсутствие оригинальности у местных психопатов, – хмыкнул парень, оглядываясь через плечо на Велму: – Очкарик, где наш дорогой дворецкий? В классических английских детективах слуга всегда либо убийца, либо сообщник, либо прячется в винном погребе с дробовиком.
– Судя по показаниям георадара, – Велма бросила взгляд на мерцающий экран наручного коммуникатора, – мистер Кроули сейчас находится тремя этажами ниже. В центральной котельной. И прямо сейчас нагнетает давление в магистрали подачи психотропного аэрозоля.
В ту же секунду из воздуховодных решеток под потолком с шипением вырвались новые струи белесого пара. Воздух мгновенно стал тяжелым, приторно-сладким, пахнущим жженой полынью, прелой листвой и дешевым театральным гримом.
– О-о-о, чува-а-ак... – послышался из глубины комнаты жалобный стон Шэгги.
Норвилл выполз в коридор на четвереньках, судорожно вцепившись в шею Скуби-Ду. Глаза парня были круглыми, как чайные блюдца:
– Стены... Они дышат! Гарри, чувак, почему портрет испанского генерала показывает мне неприличные жесты вилкой?! И почему этот ковер шевелится, как гигантская спагеттина с мясным соусом?!
– Р-спагетти! – взвизгнул Скуби, пытаясь запрыгнуть на спину хозяина. – Р-боюсь макарон!
– Воздействие алкалоидов усиливается, – Велма быстро вытащила из кармана жилетки два серебристых баллончика с клапанами-ингаляторами, бросив один Дафне, а второй сунув под нос кашляющему Шэгги. – Дышите через фильтр! Это концентрированный сорбент на основе активированного угля и кофеина, он нейтрализует галлюциноген в крови за сорок секунд!
– Так, – Гарри рывком поднял тучного повара с пола за шиворот, заставив того взвизгнуть от боли в выбитом колене. – План предельно прост, как удар прикладом в переносицу. Дафна, остаешься охранять этого кулинарного маньяка. Если дернется — стреляй ему в здоровое колено из сигнального пистолета. Велма, мы спускаемся в подвал и выбиваем дурь из дворецкого, пока наши ходячие желудки не начали жевать обивку диванов.
– Подождите! – Дафна внезапно округлила глаза, прижав ладонь ко рту. – Гарри... А где Фред?!
В коридоре повисла тяжелая, неловкая пауза.
Шум бурана за окном словно стал громче.
Гарри медленно вынул спичку изо рта, задумчиво посмотрел на ее обгоревший кончик, затем перевел взгляд на закрытую дверь спальни Дафны.
– Э-э-э... – протянул наемник, почесывая затылок стволом Кольта с неподражаемой миной Сакаты Гинтоки, пытающегося вспомнить, куда он дел арендную плату за прошлый месяц. – Чисто теоретически... Если предположить, что человеческий организм способен сохранять неподвижность в течение полутора часов без необратимых атрофических изменений...
Из-за закрытой двери спальни донесся глухой, нарастающий, ритмичный стук.
*ТУК. ТУК. ТУК.*
Затем послышался яростный скрежет дерева по паркету, тяжелое сопение и звук, напоминающий мычание разъяренного быка, которому завязали пасть шваброй:
– М-М-М-М-ПФ! М-М-М-Р-Р-Р-Х!
Дверь спальни с грохотом распахнулась от удара массивной деревянной ножки.
В коридор, яростно подпрыгивая на одном месте, ввалилась монументальная конструкция. Фред Джонс, все еще намертво примотанный к тяжелому дубовому креслу пятнадцатью ярдами кевларового паракорда, перемещался короткими, яростными скачками, словно боевой осадный таран византийцев.
Шелковый фиолетовый шарф Дафны, служивший кляпом, сбился набок, открывая перекошенный от бешенства рот лидера команды. Лицо блондина пылало пунцовым пламенем, светлые волосы стояли дыбом, а в глазах читалось такое сокрушительное желание физической расправы, перед которым померк бы любой испанский конкистадор.
– ПОТТЕР! – взревел Фред во всю мощь своих легких, совершая очередной прыжок и с грохотом приземляясь ножками кресла в трех дюймах от кроссовок наемника. – ТЫ! СЫН ПОЛЯРНОЙ СОВЫ! СНИМИ С МЕНЯ ЭТОТ ТРОН, ИЛИ Я ЛИЧНО ПРИВЯЖУ ТЕБЯ К БАМПЕРУ СНЕГООЧИСТИТЕЛЯ!
– Какая экспрессия, – невозмутимо заметил Гарри, даже не моргнув. – Какая динамика движений. Фредди, дружище, ты освоил технику прыжкового слалома на мебели быстрее, чем я ожидал. Это заявка на олимпийское золото. Твоя следующая фраза: «Ты чуть не сорвал операцию по захвату подозреваемого!»
– ТЫ ЧУТЬ НЕ СОРВАЛ ОПЕРАЦИЮ ПО... – Фред захлебнулся собственным криком, выпучил глаза, шумно втянул воздух сквозь зубы и забился в путах с удвоенной силой: – РАЗВЯЖИ МЕНЯ, МАНЬЯК!
– Ладно-ладно, не кипятись, а то у тебя радиатор закипит прямо в кресле, – Гарри усмехнулся, ловко крутанул в руке армейский нож с титановым лезвием и за три молниеносных взмаха перерезал несущие узлы паракорда.
Веревки с сухим треском лопнули.
Фред пулей вылетел из кресла, рухнул на колени, судорожно разминая затекшие запястья и злобно сверкая глазами на британца:
– У тебя чудовищные методы, Поттер. Просто варварские.
– Зато эффективные, – парировал Гарри, протягивая ему руку и рывком поднимая на ноги. – Фургон цел, стоит в сухом боксе, а ты не превратился в кусок замороженного филе на перевале. А теперь соберись, Джонс. Наш шеф-повар оказался волком-недоучкой, дворецкий травит нас газом из подвала, а за окном буран тридцать узлов. Ты с нами или продолжишь дуться в углу?
Фред шумно выдохнул, поправил ворот свитера, подобрал с пола свой верный разводной ключ четырнадцатого номера и коротко, по-военному кивнул:
– Я с вами. Велма, где вход в котельную?
– За потайной панелью в библиотеке на первом этаже, – девушка уже спускалась по лестнице, держа палец на скобе револьвера. – И поторопитесь. Уровень угарного газа в вентиляции начинает расти. Если мы не перекроем котлы, через двадцать минут здесь нечем будет дышать.
***
Библиотека Блэквуд-Холла встретила их тяжелым запахом старой кожи, тлена и сгоревшей проводки.
Огромные стеллажи из темного мореного дуба уходили под самый десятиметровый потолок, забитые фолиантами в полуистлевших переплетах. В центре комнаты массивный камин из зеленого мрамора был холодным, но из его зева доносился отчетливый гул работающих горелок и металлическое бряцание.
– Механизм замка скрыт за третьим томом «Истории завоевания Новой Испании», – Велма безошибочно подошла к правой полке, потянула на себя потертый кожаный корешок с золотым тиснением.
В глубине стены что-то натужно скрипнуло.
Задняя чугунная стенка камина с тихим шипением пневматических доводчиков ушла в сторону, открывая крутую, уходящую в непроглядную тьму винтовую лестницу из грубо обтесанного гранита.
Оттуда, снизу, несло жаром, гарью и тяжелым химическим смрадом.
– Классика жанра, – Гарри первым шагнул в темный проем, бесшумно взведя курки Кольтов. – Иду первым. Дистанция — три шага. Фред, прикрываешь тыл. Велма, держись за моим левым плечом. Если увидите что-то тощее во фраке — стреляйте без предупреждения.
Спуск в подземелья Блэквуд-Холла напоминал погружение в средневековую преисподнюю.
Каменные ступени были скользкими от конденсата, на стенах плясали багровые отсветы факелов, установленных в ржавых кованых кольцах. Чем ниже спускалась команда, тем отчетливее становилась слышна лихорадочная, прерывистая ругань.
– Проклятый камень... Проклятые испанцы... Где этот чертов рычаг?!
Лестница вывела их в колоссальный сводчатый зал, сложенный из циклопических базальтовых блоков.
Это помещение явно не имело никакого отношения к викторианскому особняку наверху: грубая кладка шестнадцатого века, полустертые барельефы с крестами Ордена Сантьяго и массивные железные решетки водосбросов свидетельствовали о том, что дом был построен прямо на руинах древней испанской миссии.
Посреди зала громоздилась чудовищная, самодельная паровая установка: старый корабельный котел, оплетенный десятками медных змеевиков, в которых бурлила мутная зеленоватая жидкость. От котла во все стороны отходили гибкие шланги, уходящие в вертикальные вентиляционные колодцы.
Возле дальней стены, освещенной мощными галогенными прожекторами, суетился дворецкий Кроули.
Его безупречный фрак был сброшен, открывая грязную нижнюю рубаху с закатанными рукавами. В руках худой, жилистый старик сжимал тяжелый отбойный молоток с бензиновым приводом, яростно вгрызаясь в массивную каменную плиту, украшенную гербом конкистадора Франсиско Васкеса де Коронадо.
– Работаем, – тихо скомандовал Гарри.
Юноша не стал тратить время на предупреждения.
Мягкий, кошачий подшаг — и он уже скользил по базальтовым плитам, словно тень.
Когда Кроули на секунду заглушил отбойник, чтобы смахнуть пот со лба, над его ухом раздался ледяной, предельно вежливый голос:
– Простите, сэр. Вы не подскажете, в котором часу в этом заведении подают файв-о-клок?
Дворецкий вздрогнул, резко крутанулся на месте, выхватывая из-за пояса короткий обрез двустволки двенадцатого калибра.
Но скорость реакции бывшего ликвидатора была за гранью человеческих возможностей.
Гарри даже не стал стрелять.
Короткий, хлесткий удар стволом правого Кольта пришелся точно по ствольной коробке обреза, выбивая оружие из рук старика со звоном, раскатившимся под сводами.
Следующим движением Гарри перехватил запястье Кроули, крутанул его руку наружу, заставив дворецкого согнуться пополам, и впечатал его физиономию прямо в холодную каменную кладку испанской плиты.
*ХРЯСЬ!*
– Пусти, щенок! – зашипел Кроули, судорожно извиваясь. – Ты не знаешь, что здесь спрятано! Это принадлежит мне! Сорок лет я искал этот тайник! Сорок лет прислуживал выжившим из ума аристократам ради этого дня!
– Сорок лет — солидный стаж для полоумного расхитителя гробниц, – Гарри навалился коленом ему на ребра, щелкнув наручниками, которые предусмотрительно одолжил в фургоне. Запястья дворецкого оказались скованы за спиной за две секунды: – Велма, вырубай эту адскую кофеварку, пока мы все не начали видеть розовых слонов.
Фред и Велма бросились к паровому котлу.
Джонс, действуя своим любимым разводным ключом, за три точных удара перебил подающую топливную трубку, а девушка повернула массивный латунный маховик стравливающего клапана.
С оглушительным, яростным шипением перегретый пар вырвался в дренажную решетку пола, котлы задрожали и начали остывать. Зеленоватое варево в змеевиках перестало бурлить.
– Атмосферное давление выравнивается, – выдохнула Велма, стирая копоть со лба тыльной стороной ладони. – Подача психотропа в вентиляцию прекращена. Через десять минут буран выдует остатки газа через разбитые окна.
– Отлично, – Фред подошел к каменной плите, которую долбил Кроули, освещая ее лучом фонаря. – А теперь, мистер Кроули, может, объясните, ради чего вы устроили этот маскарад с волками, призраками и отравлением гостей?
Старик, прижатый к полу, лишь злобно оскалился, сплевывая кровь на камень:
– Вы опоздали, недоумки. Слишком поздно. Перикл знает. Мистер И знает. Все знают, что ключ конкистадоров был здесь!
– Ключ? – Велма нахмурилась, подходя ближе и проводя пальцами по рельефу плиты.
Ее острый взгляд мгновенно выхватил скрытые детали: в центре барельефа с испанским гербом темнело круглое углубление сложной формы, окруженное двенадцатью радиальными канавками:
– Это не просто тайник. Это астрономический замковый механизм экспедиции Коронадо 1541 года. Тот самый, который упоминался в архивах миссии Сан-Габриэль!
– Именно, маленькая всезнайка, – прошипел Кроули. – Старик Блэквуд нашел этот подвал век назад, но так и не понял, что за сокровище у него под ногами. А я нашел дневники его деда! Здесь хранился тайник личного казначея экспедиции — дона Фернандо де Кордовы! Золото, карты... и то, ради чего немецкая птица готова сжечь этот город дотла!
– Ты говоришь о навигационных таблицах Нибиру, – раздался спокойный, холодный голос Гарри.
Кроули замер, медленно повернув голову и уставившись на подростка с нескрываемым ужасом:
– Откуда... откуда ты знаешь это имя?!
– У меня обширный круг чтения, дедуля, – наемник усмехнулся, убирая Кольты в кобуры под курткой.
Парень подошел к плите, вытащил из внутреннего кармана сложенный вчетверо лист плотной бумаги — кальку с Плансферического диска, которую они сняли вместе с Велмой в мэрии, — и приложил ее к барельефу.
Линии совпали с точностью до миллиметра.
– Эта плита — не дверь к золоту, – Велма покачала головой, и в ее голосе зазвучала профессиональная досада ученого: – Это калибровочная матрица. Конкистадоры использовали ее, чтобы синхронизировать сектора Плансферического диска с гравитационными точками разлома под Кристальной Пещерой. Но самого диска здесь нет. Он уже у нас.
– Что?! – Кроули дернулся в наручниках, словно получил удар током. – У вас?! Вы лжете! Дестини Инкорпорейтед перерыла все катакомбы!
– Они искали не там, где надо, – сухо бросил Фред, скрестив руки на груди. – А вы со своим дружком-поваром убили сорок лет жизни на то, чтобы охранять пустую каменную розетку. Поздравляю, Кроули. Вы официально признаны самым бездарным расхитителем гробниц в истории Калифорнии.
Старик издал утробный, полный бессильной ярости вопль и уткнулся лицом в пыль.
***
Буран за окнами Блэквуд-Холла начал стихать лишь к пяти часам утра.
Свинцовые тучи над Сьерра-Невадой разошлись, открывая бескрайнее, усыпанное колючими зимними звездами темно-синее небо. Первые лучи рассветного солнца коснулись белоснежных шапок пиков, окрашивая снег в нежные, розовато-золотые тона.
В огромном холле особняка царил непривычный, но глубокий покой.
Главный камин был вычищен и весело потрескивал сухими березовыми поленьями, наполняя помещение сухим, ласковым теплом и запахом смолы.
Связанные спина к спине Кроули и шеф-повар Пьер сидели в дальнем углу под бдительным присмотром Дафны. Девушка, закутавшись в шерстяной плед, восседала в глубоком кресле с чашкой чая в одной руке и заряженным ракетницей пистолетом в другой, не спуская с пленников ледяного, аристократического взгляда.
Возле камина, на широком персидском ковре, развернулся настоящий кулинарный праздник.
Шэгги и Скуби-Ду, полностью оправившись от действия галлюциногена, опустошили кладовые поместья с эффективностью саранчи. Перед ними возвышалась гора поджаренных на углях тостов с ветчиной, миска с домашним сыром, баночки с инжирным джемом и целая запеченная баранья нога, которую они совместными усилиями извлекли из ресторанного ледника.
– Чува-а-ак... – блаженно жмурился Шэгги, откусывая добрую четверть от трехэтажного бутерброда. – Я готов простить этому дому всех трехголовых пуделей и движущиеся картины за один только этот сыр с трюфелями! Это просто божественно!
– Р-божественно! – подтвердил Скуби, с хрустом разгрызая баранью косточку и довольно виляя хвостом.
Фред сидел за массивным дубовым столом, склонившись над разложенными схемами паровой установки Кроули. В руках блондина мелькал карандаш, а на лице играла увлеченная, мальчишеская улыбка исследователя:
– Нет, вы только посмотрите на эту разводку клапанов! Старик был безумцем, но его механический привод распределения пара — это гениально! Если я установлю подобную систему охлаждения на радиатор «Машины Тайн», мы сможем форсировать двигатель на сорок лошадиных сил без риска перегрева!
А на широком подоконнике стрельчатого окна, выходящего на заснеженную долину, сидели Гарри и Велма.
Они были укутаны в один огромный, толстый плед из овечьей шерсти.
Между ними стоял закопченный медный котелок, от которого поднимался густой, одуряюще-пряный пар: Гарри лично поколдовал над каминными углями, приготовив безалкогольный горный глинтвейн из вишневого сока, корицы, гвоздики, ломтиков апельсина и щедрой порции темного горного меда.
Велма держала тяжелую керамическую кружку обеими ладонями, грея озябшие пальцы.
Ее карие глаза за стеклами очков задумчиво провожали тени облаков, скользившие по снежным склонам:
– Значит, экспедиция Коронадо знала о разломе еще в шестнадцатом веке.
– Они знали больше, чем записали в официальных отчетах для испанской короны, – Гарри сделал глоток горячего напитка, щурясь от удовольствия.
На парне снова была его любимая черная водолазка, а на коленях лежали разобранные затворы Кольтов, ожидавшие чистки:
– Конкистадоры нашли собор. Нашли саркофаг. Но когда они поняли, *что* заперто внутри, архиепископ приказал запечатать катакомбы и разбросать части диска по всему побережью. Они надеялись, что печать простоит вечно.
– Но Перикл собрал все нити воедино, – тихо произнесла девушка, прислоняясь виском к его плечу.
Ее голос звучал непривычно устало:
– До планетарного выравнивания осталось меньше двенадцати часов, Гарри. Когда Нибиру встанет в зенит над Кристальной Пещерой... саркофаг откроется. Гравитационная аномалия разорвет тектоническую плиту. Город просто провалится в океан.
Гарри молча опустил руку, переплетая свои пальцы с ее пальцами.
Его ладонь была шершавой, покрытой мозолями от оружейной насечки, но удивительно горячей и надежной:
– Мы не позволим этому случиться, очкарик.
Велма подняла голову, заглядывая в его спокойное, сосредоточенное лицо:
– Ты уверен? Мы идем против древней космической сущности и безумного попугая с армией немецких автоматонов. У нас нет шансов по всем законам теории вероятностей.
Гарри тихо, хрипловато усмехнулся.
В уголках его серых глаз вспыхнули те самые веселые, шальные искорки Джозефа Джостара — человека, который плевать хотел на законы вероятности, если на кону стояли жизни тех, кого он любил:
– Теория вероятностей — отличная штука для университетских аудиторий, Велма. Но в реальном бою побеждает не тот, у кого лучше статистика, а тот, кто готов драться до последнего патрона и последней капли крови. У нас есть Плансферический диск. У нас есть двадцать банок термита. У нас есть Фред с его безумными ловушками, Дафна с ее связями, Шэгги со Скуби, способные сожрать любые запасы противника... И у нас есть я. А я, как ты помнишь, чертовски не люблю, когда кто-то пытается разрушить город, где живет моя мама и где пекут такой потрясающий вишневый пирог.
Велма слабо улыбнулась, чувствуя, как липкая тревога, сжимавшая сердце последние дни, медленно отступает, растворяясь в его спокойной, несокрушимой уверенности:
– Ты неисправимый наглец, ликвидатор.
– Я знаю, – парень наклонился к ней, касаясь губами ее виска, вдыхая родной аромат миндаля и пороховой гари: – Но ты ведь именно за это меня и терпишь.
– Возможно, – прошептала девушка, закрывая глаза и удобнее устраиваясь на его плече. – Всего лишь возможно.
В этот момент со стороны перевала донесся глухой, нарастающий рокот тяжелых дизельных двигателей.
Фред вскочил из-за стола, подбегая к окну:
– Снегоочистители дорожной службы округа! Они пробили завал! И с ними полицейский конвой!
Гарри выглянул в окно.
Впереди колонны оранжевых тяжелых грейдеров уверенно рассекал снежную целину массивный полноприводный пикап с гербом мэрии Кристальной Пещеры на дверце.
На пассажирском сиденье, закутанная в роскошное меховое пальто, сидела Джанет Неттлс, напряженно вглядываясь сквозь лобовое стекло в силуэт замка на утесе. А за рулем сидел шериф Бронсон Стоун, отчаянно крутивший баранку и непрерывно сигналивший в клаксон.
Гарри тяжело, обреченно вздохнул, закатив глаза к сводам потолка:
– Ну вот. Романтическое утро закончено. Сейчас сюда ворвется женщина с половником наперевес и начнет проверять, надеты ли у меня шерстяные носки.
– И проверит, – рассмеялась Велма, легко толкнув его локтем в бок. – И попробуй только соврать, ликвидатор. Я лично выдам ей твои показания под присягой.
– Предательница, – беззлобно проворчал юноша, но на его губах играла открытая, счастливая улыбка.
Он поднялся на ноги, стряхнул невидимые пылинки с черной водолазки, загнал затворные рамы Кольтов на место с четким металлическим щелчком и протянул руку Велме:
– Пойдем встречать кавалерию, очкарик. Пора возвращаться в Кристальную Пещеру. Нас ждет конец света, а мы еще даже не успели позавтракать как следует.
Фургон «Корпорации Тайна» урчал мотором у ворот особняка, готовый к финальному броску навстречу судьбе. До великого парада планет оставались считанные часы.
***
Дорога обратно в Кристальную Пещеру казалась неестественно быстрой.
Снежные перевалы Сьерра-Невады стремительно уступали место зеленым предгорьям, а затем — знакомому сырому воздуху Тихоокеанского побережья.
Но город, всегда шумный, безалаберный и пахнущий жареной рыбой, сегодня изменился до неузнаваемости.
Над заливом висело странное, неестественное марево.
Морские