Убийца Волшебников и Необъятные небеса
Законы баллистики в царстве экзоскелетов
Класс 1-1 Академии «Инфинит Стратос» напоминал растревоженный пчелиный улей, куда по ошибке забросили дымовую шашку. Десятки девичьих взглядов — от откровенно хищных до испуганных и смущенных — буравили спину Гарри. Сам виновник переполоха чувствовал себя великолепно. Откинувшись на спинку казенного стула, он закинул длинные ноги на край парты, лениво подперев подбородок ладонью, и разглядывал облака за бронированным панорамным окном.
– Ноги со стола, Поттер, – раздался от доски сухой щелчок мелка.
Тифую Оримура даже не повернулась к классу, продолжая вычерчивать на электронной панели сложнейшую схему квантового распределения энергии в шарнирных узлах доспеха первого поколения. Но ее командный голос обладал свойством пробивать бетонные перекрытия.
– Слушаюсь, мэм, – Гарри с демонстративной ленью, достойной Сакаты Гинтоки, спустил начищенные ботинки на пол, зевнул во весь рот и почесал затылок. – Просто проверял прочность школьной мебели. Знаете ли, вдруг террористы, а у нас парты бракованные.
По рядам прокатился сдавленный смешок. Сидевший впереди Ичика вжал голову в плечи, отчаянно молясь всем известным богам, чтобы его новый приятель не довел сестру до белого каления в первый же академический час. Ибо гнев Тифую был разрушительнее орбитального удара.
Но Тифую лишь холодно скользнула взглядом по Гарри, задержавшись на его расстегнутом верхнем крючке форменного пиджака:
– Если террористы решат атаковать этот класс, Поттер, худшим, что с ними случится, будешь не ты, а мои сверхурочные часы. А теперь открыли конспекты. Тема: фазовый сдвиг барьера абсолютной защиты при перегрузках ядра.
Справа от Гарри послышалось раздраженное фырканье.
Сесилия Олкотт сидела с идеально прямой спиной, словно проглотила рапиру. Ее золотые локоны чуть подрагивали, а небесно-голубые глаза метали молнии в сторону невозмутимого британца. Тетрадь перед ней уже была спасена от разлитого чая с помощью аккуратного бумажного платочка, но кончики ушей первой красавицы Великобритании всё еще пылали пунцовым румянцем.
Гарри покосился на нее, усмехнулся одним уголком губ, достал из кармана маленький металлический цилиндр и небрежно покатил его по парте в сторону девушки.
Сесилия вздрогнула, перехватила предмет ладонью и опустила взгляд.
На гладкой латунной поверхности старинного механического маркера — семейной реликвии, которую она потеряла еще в девять лет на лужайке лондонского поместья — не было ни единой царапины. Механизм подачи стержня, когда-то намертво заедавший, двигался плавно, смазанный оружейным маслом высочайшей очистки.
– Ты… – прошептала она одними губами, повернув к нему потрясенное лицо. – Ты сохранил его?
– Твоя матушка тогда отдала мне за его починку целую коробку имбирного печенья, – так же тихо, почти не разжимая губ, ответил Гарри, устремив взор на доску. – А я держу свое слово, принцесса. Если берусь чинить вещь — она служит вечно.
Сесилия судорожно сжала латунный корпус в кулачке. В ее груди поднялась теплая, острая волна ностальгии, перемешанная со жгучей обидой. Мама… Леди Олкотт всегда говорила, что этот черноволосый сирота с колючим взглядом и золотыми руками был единственным мальчишкой в Лондоне, у которого имелся внутренний стержень благородного рыцаря, пусть и спрятанный под маской уличного сорванца.
«И куда же делся этот рыцарь, когда я осталась совсем одна?..» — с горечью подумала Сесилия, отворачиваясь к окну.
На перемене Гарри не успел даже толком потянуться.
Стоило Тифую покинуть аудиторию, как воздух перед партой Поттера сгустился от смертоносной ауры. Лин-Инь Хуан возникла словно из-под земли, с грохотом опустив обе ладони на столешницу прямо перед его носом. Ее темные хвостики возмущенно подпрыгнули.
– Слушай сюда, наглец! – зашипела китаянка, сверкая миндалевидными глазами. – Мне плевать, кто ты такой и почему совет директоров закрыл глаза на твое появление! Но если ты думаешь, что раз ты парень, тебе всё сойдет с рук, ты глубоко ошибаешься! В Академии уважают только силу и пилотажные навыки!
Гарри медленно поднял на нее глаза. В его изумрудной радужке на мгновение проступили холодные, хищные искры, от которых веяло сырыми подвалами Роанапура и пороховой гарью портовых разборок Триад.
– Милая барышня, – произнес он голосом, в котором мурлыкающие интонации внезапно сменились железной тяжестью калибра .45 ACP, – если бы мы с тобой встретились в переулках Ваньчая лет пять назад, ты бы уже висела вниз головой над баком с кислотой за попытку повысить голос на авторитетов района. Передай мистеру Чангу привет, если твоя родня вообще имеет к нему отношение. А пока отойди, ты заслоняешь мне солнце.
Лин-Инь отшатнулась, побелев как полотно. Ее боевые инстинкты, воспитанные китайской военной школой, взвыли от первобытного ужаса: перед ней стоял не просто школьник, а зверь, привыкший убивать быстро, хладнокровно и без лишних слов.
– Т-ты… бандит! – выпалила она, пятясь назад и натыкаясь на растерянного Ичику.
– Я инженер-ремонтник широкого профиля, радость моя, – Гарри мгновенно сбросил ауру смерти, растянув губы в идиотской, совершенно бесхитростной улыбке а-ля Джозеф Джостар. – Мир, дружба, жевательная резинка! Эй, Оримура, где тут у вас нормальную лапшу дают? У меня в желудке такой концерт, что даже британская палата лордов позавидовала бы!
– А?.. А, столовая на втором этаже, – моргнул Ичика, всё еще пребывая в прострации от произошедшего диалога. – Пойдем, я провожу.
***
Школьная столовая встретила их гулом сотен девичьих голосов, запахом карри и свежей выпечки. Однако Гарри, привыкший к армейским пайкам «Отеля Москва» и подгоревшим тостам в полуподвалах Гонконга, счел местную еду слишком пресной.
– Не умеют они балансировать специи, – вздохнул Гарри, ковыряя палочками безликую горку риса. – Ни чеснока, ни чили, ни капли соевого соуса правильной ферментации. Сплошной рафинад для тепличных принцесс.
– По мне так вполне вкусно… – виновато пробормотал Ичика, уплетая свиную отбивную. – Слушай, Гарри… А откуда ты знаешь про Триады и Ваньчай? Ты правда жил в Китае?
– Я много где жил, братан, – Гарри откинулся на спинку стула, подперев щеку. – Когда твоя семейка считает тебя пустомелей, а любимый братец купается в лучах славы за то, чего никогда не делал, приходится быстро взрослеть. Оружие, контракты, грязные подвалы, пули в плече… Романтика наемников переоценена, поверь мне. Лучше бы я сразу пошел в повара.
– Вот как… – Ичика помрачнел, вспоминая свое детство без родителей, где единственной опорой была вечно занятая сестра. – Кажется, я тебя понимаю. Пусть и не во всем.
В этот момент внимание Гарри привлекла одинокая фигура в дальнем, самом темном углу столовой.
Там, сгорбившись над компактным инженерным планшетом и разобранным блоком стабилизатора ИС, сидела девушка с длинными темными волосами и густой челкой, почти полностью скрывавшей глаза. Канзаки Сарасики. Младшая сестра вездесущей президентши студсовета. Она выглядела миниатюрной, болезненно бледной и настолько хрупкой, словно ее могло унести легким сквозняком. Ее тонкие пальцы дрожали, безуспешно пытаясь свести вместе две микроскопические контактные платы нейроинтерфейса.
– Черт… опять рассогласование… – донесся до острого слуха Гарри тихий, надломленный шепот. – Если я не починю датчик гравитационного распределения, третий полигон забракует тест… Сестра опять будет смотреть на меня с этой своей… снисходительной жалостью…
Гарри прищурился.
В его глазах на мгновение вспыхнул аналитический свет — дар, доставшийся ему от многолетней практики создания мистических кодов и зачарования огнестрела. Структурный анализ предмета развернулся перед его внутренним взором за доли секунды: кристаллическая решетка меди, микротрещина в кристалле кремния, нарушение поляризации на третьем квантовом контуре. Банальный заводской брак катушки индуктивности, который глупая школьная аппаратура принимала за программную ошибку.
– Эй, Оримура, посторожи мой рис, – бросил Гарри, поднимаясь из-за стола.
– А? Ты куда?
Гарри не ответил. Бесшумной, плавной походкой бывалого сталкера он подошел к столу Канзаки. Тень его высокой фигуры упала на разобранный механизм, заставив девушку испуганно вздрогнуть и сжать в кулачке монтажный пинцет.
– Я… я никому не мешаю! – быстро, панически пискнула она, не поднимая головы и еще ниже опуская челку. – Я сейчас уйду…
– Сиди смирно, мелочь, – спокойный, глубокий голос заставил ее замереть.
Гарри отодвинул стул напротив и бесцеремонно сел. Не дожидаясь разрешения, его длинные, покрытые тонкими шрамами от пороховых ожогов пальцы скользнули по столу и перехватили испорченный блок.
– Эй! Не трогай! Это личный компонент для испытаний…
– У тебя фазовый диод сгорел, – перебил ее Гарри, вертя деталь в руках с ловкостью фокусника. – И проводка третьего контура дает помехи на сенсор движения. Какой идиот паял этот узел? Свинец пожалели, а канифоль вообще, видимо, нюхали вместо того, чтобы использовать по назначению.
Канзаки опешила. Ее рот слегка приоткрылся:
– Откуда… откуда ты знаешь? На диагностике сказали, что сбоит программная прошивка ядра…
– Диагностику делали бюрократы, которые железо только на картинках в учебниках видели, – хмыкнул парень.
Он вытащил из рукава тонкое лезвие складного многофункционального ножа из зачарованной стали, который хранил еще со времен работы на Грипхука. Одно быстрое, хирургически точное движение — Гарри срезал расплавленный наплыв пластика. Затем его ладонь на мгновение окуталась едва заметным лазурно-морозным маревом — микроскопический выброс первородного холода мгновенно охладил и закалил перегретый кристалл датчика, восстановив его идеальную кристаллическую структуру.
Щелчок. Защелка встала в паз. Индикатор на плате мигнул зеленым и ровно загудел на частоте 4,2 гигагерца.
– Держи, – Гарри положил восстановленный блок обратно перед онемевшей девушкой. – Погрешность синхронизации теперь меньше ноль-ноль-одной процента. Твоя броня будет летать быстрее, чем мысли у моего тупоголового брата.
Канзаки смотрела то на идеально работающий прибор, то на Гарри. Ее щеки медленно залила краска смущения. Из-под густой челки блеснули два огромных, влажных глаза, полных искреннего изумления и затаенного восторга.
– Ты… ты правда починил его? За пару секунд?..
– Пустяки, – Гарри полез в карман куртки и выудил оттуда маленькую фольгированную упаковку, бросив ее на стол рядом с прибором. – На, держи. Это яблочный мармелад. Ты выглядишь так, будто тебя неделю кормили святым духом и формулами квантовой механики. Сахар стимулирует мозговую активность.
– Я… спасибо… – пролепетала Канзаки, прижимая пачку мармелада к груди, словно величайшую драгоценность. – Меня зовут Канзаки… Канзаки Сарасики…
– Гарри. Просто Гарри, – он подмигнул ей, поднимаясь со стула. – Обращайся, если твоя паяльная станция снова решит покончить жизнь самоубийством.
Он уже развернулся, чтобы уйти, как прямо перед его грудью с шелестом раскрылся тяжелый металлический веер с тонкой синей гравировкой.
– Ай-яй-яй, Гарри-кун! – раздался мурлыкающий, наполненный притворным возмущением голос.
Татэнаси Сарасики стояла в проходе между столами, грациозно покачивая бедрами в форменной юбке студсовета. Ее глаза хитро щурились, а на губах играла опасная улыбка кошки, заставшей мышь за воровством самых отборных сливок:
– Не успел переступить порог школы, как уже соблазняешь мою драгоценную младшую сестренку? Какой коварный британский джентльмен!
– Сестра! – Канзаки мгновенно вспыхнула до корней волос и спрятала лицо в ладонях, готовая провалиться сквозь землю.
– Женщина, твоя паранойя прогрессирует, – Гарри даже бровью не повел, аккуратно отведя край веера двумя пальцами от своего носа. – Я занимался гуманитарной помощью малоимущим слоям технического персонала. В отличие от некоторых президентов, которые только и умеют, что махать веерами и строить глазки первокурсникам.
– О-о-о, какая дерзость! – Татэнаси прикрыла рот веером, ее глаза блеснули неподдельным азартом. – А ведь я пришла с отличными новостями, мой милый незарегистрированный пилот. Совет академии утвердил график дуэлей за звание представителя первого курса.
– И меня это волнует так же сильно, как урожай брюквы в Северном Йоркшире, – отрезал Гарри.
– А зря, – хихикнула президент. – Потому что официальный вызов тебе уже брошен. И отказа быть не может, если только ты не хочешь, чтобы твою визу аннулировали до заката.
Гарри тяжело вздохнул, возведя очи горе:
– О святые угодники, за что мне это… Кто на этот раз? Китайская кнопка с хвостиками?
– Нет, – раздался позади ледяной, безупречно поставленный голос британской аристократии.
К столу подошла Сесилия Олкотт. В ее руках был электронный документ с гербовой печатью британского посольства. Взгляд девушки был тверд, но в глубине зрачков плескалась буря невысказанных эмоций.
– Вызов бросила я, Гарри, – произнесла она, глядя прямо в его изумрудные глаза. – Мы должны определить, кто займет место представителя класса. Но важнее другое… Ты сбежал, ничего мне не сказав. Ты исчез на пять лет. И теперь я хочу знать, кем стал тот мальчик, который когда-то обещал моей матери защищать меня!
В столовой воцарилась гробовая тишина. Даже Ичика подавился рисом.
Гарри долго смотрел на Сесилию. Вся его напускная шутовская лень исчезла без следа, уступив место спокойному, собранному холоду профессионала.
– Симулятор или открытая арена? – коротко спросил он.
– Открытая арена полигона «Бетта», – гордо вздернула подбородок Сесилия. – Мой личный доспех третьего поколения «Синие Слезы» против любого учебного юнита, который ты выберешь.
– Договорились, принцесса, – Гарри криво усмехнулся. – Только потом не плачь, когда я помну твои идеальные золотые кудри.
***
Полигон «Бетта» представлял собой колоссальный амфитеатр под куполом из бронестекла, внутри которого простирался имитационный ландшафт: разрушенные городские кварталы, бетонные монолиты и открытые взлетные полосы. На трибунах яблоку негде было упасть — весть о том, что второй парень-пилот в истории сразится с элитным британским кадетом на доспехе третьего поколения, собрала половину академии.
В комментаторской будке сидела довольная Татэнаси с микрофоном в руках, пока Тифую мрачно скрестила руки на груди у пультов экстренного отключения питания.
– Итак, дамы и господа! – звенел голос президента студсовета. – Исторический момент! Представительница Великобритании Сесилия Олкотт на своем гордом «Blue Tears» против загадочного новичка Гарри Поттера на… постойте-ка. Что это за конфигурация?!
На стартовой площадке материализовался «Утиганэ» — стандартный серый учебный доспех второго поколения. Но то, как он выглядел, заставило даже видавших виды инструкторов подавиться воздухом.
Гарри полностью демонтировал тяжелые наплечные щитки и массивный ранец с ионными двигателями, снизив бронезащиту до минимума ради запредельной маневренности. Стандартный лазерный клинок валялся в углу стартового шлюза. Вместо него в руках экзоскелета находились две тяжелые крупнокалиберные штурмовые пушки с укороченными стволами, перенастроенные на стрельбу кинетическими болванками с разрывным сердечником. На бедрах доспеха висели дополнительные барабанные магазины ручной модификации.
Внутри кабины управления Гарри не использовал стандартные шлемы синхронизации. Его серые от пробуждающейся ледяной магии глаза мерцали во тьме интерфейса. Пальцы лежали на рычагах так, словно он держал рукояти любимых «Беретт».
«Система разгона — двадцать процентов от магии льда в охлаждающие контуры, — пронеслись мысли Гарри. — Пороховой заряд в каморах зачарован на векторное ускорение. Прости, Сесилия. Твоя мама учила меня быть джентльменом, но мои наставники из Роанапура учили меня побеждать любой ценой».
На противоположном конце арены в воздух взмыла ослепительная лазурная машина. «Синие Слезы» Сесилии расправили крылья-стабилизаторы. Четыре парящих дрона-бита с лазерными излучателями выстроились в идеальную боевую формацию вокруг ее доспеха. В руках девушки блеснула исполинская снайперская винтовка «Starlight MK-III».
– Гарри! – ее голос зазвучал по общей связи, звонкий и напряженный. – Сдавайся сразу! Учебный «Утиганэ» не выдержит плотного огня третьего поколения! Барьер абсолютной защиты лопнет за три попадания!
– Меньше слов, больше дела, ваше сиятельство, – отозвался Гарри с ленивой усмешкой Данте. – Let’s rock!
– ТРЕВОГА! БОЙ НАЧАЛСЯ! – взревела сирена.
Сесилия среагировала мгновенно. Четыре дрона сорвались с мест, разворачиваясь полукругом для перекрестного огня, а сама она вскинула тяжелую снайперскую винтовку, взяв серый силуэт «Утиганэ» в прицельный захват.
*Пи-и-ип!*
Вспышка лазерного импульса разорвала воздух. Луч толщиной с руку прошил бетонную плиту, на которой секунду назад стоял Поттер.
Но самого Гарри там уже не было.
– Что?! – ахнула Сесилия в микрофон.
«Утиганэ», лишенный тяжелой брони и подстегиваемый магической заморозкой внутренних охладителей, развил чудовищное стартовое ускорение. Серый мех скользнул вбок на высоте полуметра от земли, крутясь в горизонтальном штопоре, абсолютно повторяя безумные пируэты наемницы Реви.
*ТРАХ-ТАХ-ТАХ-ТАХ-ТАХ!*
Гарри не стал ждать сближения. Две модифицированные пушки в руках его меха извергли сплошную стену огня и тяжелого вольфрамового свинца.
Это была не хаотичная стрельба. Это был расчет мастера Gun-Kata.
Первая очередь ударила не в саму Сесилию, а в обломки железобетонной колонны над ней. Взрыв разнес камень на тысячи острых осколков, создавая плотную завесу помех для оптических сенсоров «Blue Tears».
– Дроны, режим автоматического перехвата! – крикнула Сесилия, взмывая выше.
Четыре бита открыли ураганный огонь лазерами, вычерчивая в пыли смертоносную сетку. Но Гарри двигался так, словно читал будущее.
«Твоя следующая фраза: „Попался, плебей!“» — с усмешкой подумал он в стиле Джозефа Джостара.
– Попался, пле… ах! – Сесилия осеклась, когда серый доспех Гарри, вместо того чтобы уклоняться, совершил резкий рывок прямо сквозь лазерную сеть.
Один из лучей скользнул по его барьеру, сняв пятнадцать процентов энергии, но встречный залп Поттера был безупречен. Две разрывные пули вошли точно в сопла маневровых двигателей правого дрона. Миниатюрный взрыв — и один из ценнейших битов третьего поколения закувыркался к земле, испуская черный дым.
– Минус один, – холодно прокомментировал Гарри в эфире. – Не разбрасывайся фамильным серебром, Сесилия.
– Ах ты!..
Сесилия активировала форсаж. Ее мех описал мертвую петлю, уходя из сектора обстрела, и оставшиеся три дрона начали зажимать «Утиганэ» в «клещи». Лазерные лучи забарабанили по щиту Гарри: 70%… 55%… 40%…
– Он проигрывает! Учебный барьер слишком слаб! – крикнул Ичика с трибун, вцепившись в поручни.
– Идиот, разуй глаза, – буркнула стоявшая рядом Лин-Инь, хотя ее собственный хвост нервно подергивался. – Он не защищается. Он загоняет ее в угол.
На арене Гарри намеренно отступал к узкому каньону между имитациями небоскребов. Когда уровень его защиты упал до критических 25%, Сесилия решила завершить дуэль одним триумфальным ударом. Она зависла в воздухе прямо над выходом из ущелья, наводя «Starlight» прямо в кабину серого доспеха:
– Всё кончено, Гарри! Признай поражение!
– Знаешь, чему меня научила твоя мама, когда мы пили чай в саду? – внезапно раздался спокойный голос Гарри по каналу прямой связи.
Сесилия на мгновение замешкалась, ее палец дрогнул на спуске:
– Ч-что?..
– Она сказала: «Настоящий джентльмен всегда уступает даме первый ход. Но победу оставляет за собой».
Воздух вокруг «Утиганэ» застыл. Температура в радиусе пятидесяти метров рухнула вниз.
Гарри не использовал палочку — он выпустил силу своей истинной крови прямо через интерфейс нейромодулятора ИС. Бетонные стены ущелья мгновенно покрылись полуметровой коркой чистейшего, искрящегося льда. Дроны Сесилии, чьи гравитационные гироскопы были рассчитаны на воздушные потоки стандартной плотности, внезапно захлебнулись в волне аномального, вязкого холода. Их оптические сенсоры ослепли от ледяных кристаллов.
А затем Гарри нажал на педали.
«Утиганэ» оттолкнулся от ледяной стены каньона, как конькобежец, взлетая вертикально вверх по гладкой вертикали с невозможной для законов физики грацией.
– Что это за маневр?! – завопила Татэнаси в микрофон, вскакивая со своего места. – Он использует скольжение по сверхгладкой поверхности без активации двигателей!
Сесилия в панике попыталась довернуть тяжелую винтовку, но было поздно.
Серый мех вынырнул из ледяного марева прямо перед ее лицом. Гарри не стал стрелять по кабине. В падении он выбросил вперед манипулятор, намертво перехватил ствол «Starlight MK-III», уводя его в сторону, а второй рукой — той самой, что сжимала модифицированную пушку — со всей дури впечатал массивный стальной кожух оружия прямо в узел крепления левого крыла «Синих Слез».
*ХРУСЬ!*
Квантовый щит Сесилии вспыхнул ослепительным сапфировым светом, поглощая колоссальную кинетическую энергию удара, и с жалобным звоном рассыпался на стеклянные искры. Индикатор энергии доспеха упал до нуля. Система безопасности аварийно отключила вооружение британки.
Сесилия потеряла равновесие и начала падать.
Но удара о бетон не последовало.
Массивные серые манипуляторы «Утиганэ» мягко подхватили легкий, лишившийся энергии корпус «Синих Слез», прижав его к бронированной груди. Маневровые микродвигатели Гарри коротко фыркнули, гася инерцию, и оба экзоскелета плавно опустились на арену, взметнув легкое облако пыли.
В наступившей тишине бронестекло кабины Сесилии с шипением откинулось назад.
Девушка сидела в пилотском кресле, тяжело дыша. Ее роскошные волосы растрепались, пара золотистых прядей прилипла к влажному от пота лбу. Она смотрела снизу вверх на открывающийся шлем серого доспеха, из которого на нее глядели холодные, но бесконечно знакомые зеленые глаза.
Гарри выключил питание меха, спрыгнул на броню ее доспеха и опустился на одно колено прямо перед ней. В его руке откуда-то материализовался тот самый латунный маркер, который он починил утром.
– Ты стала великолепным стрелком, Сесилия, – тихо, без тени насмешки произнес он, протягивая ей маркер. – Твоя мама гордилась бы тобой. Но ты слишком полагаешься на электронику своего третьего поколения. На войне железо может подвести. А вот сердце и холодный расчет — никогда.
Губы Сесилии задрожали.
Вся ее аристократическая спесь, вся маска надменной представительницы Великобритании рассыпалась в прах. Перед ней снова был тот самый раненый, дикий, но благородный мальчишка, который когда-то принес ей сорванную в соседнем саду розу, потому что хулиганы разбили ее фарфоровую куклу.
– Дурак… – всхлипнула она, и две крупные слезы скатились по ее щекам. – Какой же ты невыносимый, самодовольный дурак, Гарри Поттер!..
Она подалась вперед, вцепившись тонкими пальцами в лацканы его белого форменного пиджака, и уткнулась лицом ему в плечо, глухо рыдая и пачкая дорогую ткань остатками туши.
Гарри на секунду замер в замешательстве. Его боевой опыт, включавший штурмы укрепленных баз в Колумбии и перестрелки с Пожирателями Смерти, оказался абсолютно бессилен перед плачущей девушкой.
– Э-э… ну ты чего? – он неловко почесал затылок и осторожно, почти бережно опустил широкую ладонь ей на спину, слегка похлопывая. – Кончай сырость разводить, кудри завьются обратно. Я же победил аккуратно, даже краску на твоем пепелаце не поцарапал…
– Заткнись… просто помолчи немного… – донеслось глухое из его плеча.
На трибунах повисла пауза, после чего воздух взорвался аплодисментами.
– ПОБЕДИТЕЛЬ — ГАРРИ ПОТТЕР! – звенел восторженный голос Татэнаси в динамиках. – Потрясающее зрелище! Невероятная баллистика и… о боже, какая романтическая развязка! Я знала, что этот мальчик станет главным украшением нашего сезона!
Тифую в командном пункте лишь потерла переносицу, пряча едва заметную одобрительную улыбку:
– Чертов наглец. Но стреляет… чертовски красиво.
Среди ликующей толпы кадетов стояла Канзаки. Она всё еще сжимала в кармане упаковку подаренного мармелада, не отрывая сияющих глаз от фигуры парня на арене. Ее сердце колотилось с такой силой, словно готово было пробить ребра.
«Он использовал холод… настоящий, чистый холод, чтобы изменить траекторию… — завороженно думала юная затворница. — Он не просто пилот. Он невероятен…»
Лин-Инь Хуан, скрестив руки на груди, раздраженно цокнула языком, но в глубине ее глаз вспыхнуло опасное, жадное пламя вызова:
– Хм… Значит, пушки и тактика засад? Посмотрим, что ты запоешь, британец, когда я достану свои ударные клинки «Шэньлуна». Наш бой еще впереди.
***
Вечер опустился на Академию ИС мягким ультрамариновым покрывалом.
Гарри сидел на широком подоконнике своей комнаты в общежитии, вытянув ноги наружу и наслаждаясь прохладным морским бризом. На коленях у него лежала разобранная до последнего винтика «Беретта». Он методично, с медитативным спокойствием протирал оружейным маслом затворную планку, напевая себе под нос какую-то легкомысленную джазовую мелодию.
Дверь в комнату тихо скрипнула.
На пороге стоял Ичика с двумя банками холодного чая:
– Не спишь?
– Куда там, – Гарри ловким движением загнал пружину на место и с сухим, хищным щелчком собрал пистолет воедино. Оружие мгновенно исчезло в пространственном кармане под рукавом. – Размышляю о превратностях судьбы. Еще вчера я думал, что буду пить саке в тихом рёкане, а сегодня меня назначили официальным представителем класса на пару с зарёванной аристократкой.
Ичика усмехнулся, бросив ему банку:
– Сесилия на самом