Убийца волшебников и новая концепция магии
Пули из чистого льда
– Ты с ума сошел, парень. Абсолютно, бесповоротно рехнулся.
Гарри Поттер сидел на краю потрёпанного кожаного дивана в кабинете поверенного Гринготтса и с ленивым видом чистил шомполом затворную раму тяжёлой девятимиллиметровой «Беретты». Запах оружейного масла и свежей типографской краски фальшивых документов впитывался в дорогие зачарованные гобелены банка.
– Крюкохват, старый друг, я не рехнулся, – Гарри зевнул, прикрыв рот тыльной стороной ладони, на которой белели застарелые пороховые ожоги. – Я просто устал. Устал от «высшего блага», устал от великого Годрика, который умудряется получать медальки даже за то, что наложил в штаны перед Темным Лордом, и уж точно устал от семейных драм четы Поттеров. Сколько можно? В шестнадцать лет пора бы и на покой. Заведу себе уютную лапшичную, буду по утрам читать мангу и пить холодный зелёный чай.
Гоблин скривился, но бумаги на выезд подвинул ближе.
– Подумать только... Старший наследник древнейшего рода улетает за океан, оставив родителей истекать желчью и кровью. Лорд Поттер долго будет зализывать плечо.
– Ничего, зелья Мадам Помфри творят чудеса, – холодно усмехнулся Гарри. В его изумрудно-серых глазах на долю секунды мелькнула ледяная бездна. – Я целился так, чтобы не задеть подключичную артерию. Хотя, признаться честно, искушение снести ему коленную чашечку было велико.
Воспоминания о вчерашней ночи всё ещё стояли перед глазами чёткими, словно стоп-кадры киноплёнки.
Годрикова Лощина. Октябрь далекого 1981-го. Чарлус и Дорея Поттер дрались насмерть, защищая родовое гнездо. Но Волдеморт прорвался к детской, перешагнув через остывающие тела защитников. Гарри помнил жуткое, удушливое ощущение: древняя кровь, спящая в его жилах — сила, не имевшая ничего общего с тёплыми, витиеватыми палочковыми чарами туманного Альбиона, — взбунтовалась. Температура в комнате тогда рухнула ниже абсолютного нуля за доли секунды. Волдеморт даже не успел вскрикнуть — концептуальный мороз обратил его плоть в хрустальную пыль, оставив лишь выбитый взрывом дух.
Осколок разбитой колыбели рассёк лоб младшему брату, Годрику, оставив кривую отметину в форме латинской «V». А Дамблдор, явившийся вместе с бестолковыми родителями, увидел лишь то, что жаждал увидеть: плачущего избранного героя и Гарри, лежащего в коме от жесточайшего магического истощения.
С тех пор Гарри стал невидимкой. Пустым местом в собственном доме.
Пока Годрика купали в лучах славы, кормили с золотых ложек и учили благородным дуэльным стойкам, старший брат выживал сам. Эльфы жалели его, шептали старые сказки и кормили на кухне. Портреты предков Блэков и Поттеров, вопреки ожиданиям живых, учили его беспощадному прагматизму. А потом на горизонте появились другие учителя.
Чо Чанг свела его со своими гонконгскими родственниками из Триады, мистер Чанг показал, как правильно держать два ствола и двигаться по-македонски, не теряя равновесия в танце свинца. Балалайка и её хмурые ветераны-десантники из «Отеля Москва» вбили в него тактику городских боёв, а Майя Хисау, ученица легендарного «Убийцы Магов», вбила в его голову главное правило: волшебник с палочкой беспомощен против пули калибра 7.62, выпущенной с пятисот метров из засады.
На кладбище Литтл-Хэнглтона, когда воскресший Лорд призвал своих слуг и раскатал самодовольного Годрика тонким слоем по могильным плитам, именно Гарри вытащил два скрытых «Кольта» с зачарованными пулями. Макнейр лишился головы прежде, чем успел выкрикнуть проклятие. Кэрроу легли на сырую траву с простреленными грудными клетками. Сам Волдеморт, захлебываясь яростью и чёрной жижей вместо крови, вынужден был отступить, когда пули из зачарованного титана разворотили ему плечо и бедро.
А потом? Потом Годрик объявил, что это он прогнал Темного Лорда своей «несгибаемой волей». И Джеймс с Лили поверили. Конечно, поверили.
Когда Гарри с чемоданами подошел к камину в родном поместье, Джеймс посмел наставить на него палочку. Посмел сказать: «Ради Высшего блага ты останешься и послужишь щитом своему брату».
Гарри даже не моргнул. Движение кисти было быстрее взмаха ясеневой ветки. Глухой хлопок выстрела, звон выбитой палочки, вопль отца, кровь на антикварном ковре. Лили, застывшая от ужаса.
– Я предупреждал, – бросил тогда Гарри, забирая палочку и шагая в зелёное пламя. – Семьи больше нет.
И вот теперь — Токио.
***
Небо над районом Синдзюку затянуло серой пеленой моросящего дождя. Неоновые вывески расплывались яркими пятнами на мокром асфальте. Гарри шёл по узкой улочке, накинув на плечи тёмно-синий плащ-тренч, под которым покоились его верные модифицированные стволы. На поясе висел пространственный чемодан, уменьшенный до размеров брелока.
– Проклятая сырость, – буркнул он себе под нос с интонациями вечно недовольного жизнью ветерана. – Могли бы и теплее встретить. Где мои обещанные сакуры и мирные школьницы с онигири? Сплошной дым и пробки.
Внезапно его слух уловил сдавленное ругательство водителя и глухой стук заглохшего мотора. У обочины замер роскошный чёрный седан ручной сборки. Из-под капота вился тонкий сизый дымок.
Возле машины стоял пожилой японец в безупречной ливрее — Хаяма, дворецкий до мозга костей, явно растерянный, но сохраняющий невозмутимую мину. А на заднем сиденье за тонированным стеклом угадывался женский силуэт, источавший такую плотную, обжигающе-холодную ауру псионов, что у Гарри на загривке мгновенно встали дыбом волоски.
«Ого. Это не просто магия. Это что-то куда более концентрированное, чем палочковые фокусы старого козла Дамблдора», – подумал юноша.
Гарри вздохнул, почесал затылок и, повинуясь привычке помогать всем вокруг (чертово наследие комплекса спасателя, от которого он так и не смог избавиться), ленивой походкой направился к машине.
– Эй, батя, помощь нужна? – непринужденно по-японски бросил Гарри, засунув руки в карманы.
Пожилой слуга нахмурился, оценивающе взглянув на незнакомца:
– Молодой человек, отойдите. Это частный транспорт, и вмешательство...
– Да брось ты, карбюратор переливает, а система охлаждения замкнула из-за дешёвого пси-стабилизатора, – Гарри хмыкнул, бесцеремонно отодвинул дворецкого плечом и заглянул под капот.
Он положил ладонь на горячий металл. Его внутренняя магия — структурный анализ, доведённый до автоматизма тренировками с огнестрелом — мгновенно просканировала поломку. Мелкая шестерёнка лопнула, контур питания замкнул.
– Сейчас всё исправим, не кипишуйте. – Гарри вытащил из кармана складной мультитул, ловко поддел пару контактов, а затем пустил по пальцам тончайший разряд трансфигурационного сжатия. Металл сросся, а излишек тепла мгновенно испарился под лёгким дуновением его персонального холода.
Двигатель заурчал ровно, басовито, словно довольный кот.
– Вот и всё. С вас чашка рамена и вечное уважение, – Гарри самодовольно ухмыльнулся в манере Данте, щелкнув пальцами.
Сзади щелкнул замок. Дверь седана медленно открылась.
Из салона вышла женщина. У неё были длинные темные волосы, идеальные черты лица и улыбка, от которой у любого разумного человека внутренности должны были сжаться в ледяной комок. Майя Йоцуба. «Ночной кошмар» японского магического сообщества.
Она не смотрела на починенный мотор. Её багрово-карие глаза впились прямо в лицо Гарри.
– Какая занятная структурная магия, – пропела она медовым, бархатным голосом. – Без CAD. Без вычислений последовательностей. И... этот холод.
– Э-э... да ладно вам, мадам, просто базовая механика, – Гарри внезапно почувствовал, как его инстинкт самосохранения забил в набат. Интуиция кричала: «Беги, Джозеф Джостар, применяй секретный прием семейства — бегство!»
Он сделал шаг назад, собираясь вежливо испариться в переулке, но Майя оказалась пугающе быстрой. Тонкие пальцы в чёрной шелковой перчатке молниеносно взметнулись вверх и... безжалостно ухватили Гарри за правое ухо.
– Ай-ай-ай! Женщина, вы чего?! Я же машину починил! – взвыл Гарри, совершенно забыв про образ грозного «Убийцы Волшебников».
– Замолчи и полезай в машину, сорванец, – сладко улыбнулась Майя, одновременно ловким движением выдернув из его шевелюры несколько темных прядей. – Хаяма, свяжись с лабораторией. Срочный генетический тест первого приоритета.
– Но послушайте, у меня дела! У меня бронь в гостинице! – протестовал Гарри, пока его бесцеремонно заталкивали на роскошный кожаный диван.
– Гостиница отменяется, – Майя села рядом, окинув его взглядом хищницы, нашедшей редчайший драгоценный камень. – Ты слишком похож на кое-кого из моей семьи. А магия, которую ты использовал, чтобы остудить мотор... это не европейское шарлатанство. Это Нифльхейм. Ты поедешь со мной. Возражения не принимаются, если только ты не хочешь проверить, насколько прочны твои кости против моих «Метеоров».
Гарри взглянул в её абсолютно безумные, прекрасные глаза, вздохнул и сгорбился, уставившись в потолок:
– Ну почему... почему мне всегда так чертовски везет на сумасшедших смертоносных женщин? Сначала Балалайка, теперь вот эта... Я просто хотел покоя.
***
Генетический тест подтвердил невозможное: в жилах Гарри Поттера текла кровь Йоцуба — причудливая мутация, эхо давней связи одной из побочных ветвей клана с британскими чистокровными, дремавшая десятилетиями и пробудившаяся в ночь нападения Волдеморта.
Майя была в абсолютном восторге. Иметь в распоряжении племянника, способного использовать концептуальную магию льда без задержек CAD, да ещё и обученного убивать маггловскими методами? Это был подарок судьбы.
После серии комичных, но ожесточенных споров, в ходе которых Гарри безуспешно пытался сбежать через окно особняка, разбросав охрану приемами ближнего боя и закидав коридор дымовыми шашками, они пришли к компромиссу. Гарри остаётся под её протекторатом, получает свободу действий, но поступает в Первую старшую школу при Магическом университете.
– Ты будешь приглядывать за Тацуей и Миюки, – заявила тётушка с той самой улыбкой, от которой Гарри хотелось надеть каску и спрятаться в бункере. – И постарайся не убивать детей из влиятельных семей. По крайней мере, на территории школы.
– Никаких обещаний, тётя, – буркнул Гарри, поправляя воротник непривычной зелёной школьной формы.
***
Первая Старшая Школа. Начало учебного года.
Во дворе царила обычная суматоха. Разделение на «Цветков» (первый поток) и «Сорняков» (второй поток) Гарри позабавило. Сам он, благодаря своей европейской привычке презирать формальные тесты на скорость построения последовательностей, с треском провалил теоретическую калибровку CAD и радостно устроился во втором потоке — рядом с Тацуей Сибой.
– Значит, ты тоже предпочитаешь оставаться в тени? – негромко спросил Тацуя, стоя у перил и наблюдая за церемонией открытия.
Его холодное, не выражающее эмоций лицо для других казалось маской робота, но Гарри, повидавший на своем веку немало искалеченных войной людей, сразу разглядел суть.
– Тень — самое удобное место, братец, – хмыкнул Гарри, доставая леденец на палочке и закидывая его в рот. – На свету жарко, да и снайперам целиться легче. Слушай, я видел твои модификации на «Сильвер Хорне». Неплохая работа с подвижными частями, но балансировка ствола хромает. Хочешь, я покажу, как распределить вес, чтобы при отдаче руку не уводило вверх?
Тацуя впервые за день слегка приподнял бровь:
– Отдача? CAD не имеет баллистической отдачи, Гарри.
– Это если ты стреляешь магией, мой прямолинейный друг, – подмигнул Поттер. – А если внутри гильзы старый добрый кордит и пуля со смещенным центром тяжести, покрытая анти-магическим сплавом? Магические барьеры твоих сверстников рассчитаны на отражение векторов движения псионов, а не на кинетический удар полудюйма свинца на скорости в три маха.
Тацуя на мгновение замолчал, его глаза блеснули холодным аналитическим интересом:
– Интересная концепция. Нам стоит обсудить это в мастерской.
– Договорились. Только с тебя клубничный десерт из буфета. Я за нормальный сахар готов продать душу, – лениво отмахнулся Гарри.
– Гарри-кун! Братец! – к ним подбежала Миюки, сияющая, словно фарфоровая куколка.
Она искренне привязалась к своему новообретенному «кузену» после того, как он на первой же семейной тренировке не просто выдержал её морозную бурю, а превратил её заклинание в изящную ледяную скульптуру гигантского дракона, попутно читая нотацию о правильном распределении псионного давления.
– Миюки, ты снова светишься, как новогодняя ёлка, – усмехнулся Гарри, потрепав её по волосам, отчего первокурсники из первого потока, наблюдавшие за этим, едва не задохнулись от возмущения: жалкий «сорняк» трогает саму Миюки Сибу!
– Прекрати, Гарри-кун, ты мне прическу испортишь! – шутливо надулась девушка.
– Эй, стрелок! Лови!
Воздух рассек деревянный клинок синая. Гарри даже не повернулся — рука, словно обладая собственным зрением, взметнулась вправо, перехватила бамбуковый меч за рукоять прямо у гарды и мягко перенаправила инерцию удара в пол.
Рядом стояла Эрика Тиба, задорно ухмыляясь:
– А реакция у тебя всё такая же дикая. Ты точно не тренировался в додзё моего клана?
– В додзё твоего клана меня бы заставили медитировать под водопадом, а я воду люблю только в виде чая или льда в моем бурбоне, – парировал Гарри, возвращая ей клинок.
– Алкоголь до двадцати лет запрещен законом, Поттер, – фыркнул подошедший Леонхарт Сайдзё, хрустя костяшками пальцев.
– Законы писаны для тех, у кого нет связей с тётушкой Майей, Лео, – сладко улыбнулся Гарри, вызвав у парня нервную дрожь. О репутации главы клана Йоцуба знали все, пусть даже статус Гарри и держался в секрете, его опасная ухмылка говорила сама за себя.
К группе подошли застенчивая Мидзуки Сибата, поправляющая свои очки, блокирующие восприятие пушионов, и спокойная Сидзуку Китаяма. Компания подобралась на редкость колоритная, и Гарри впервые за долгие годы чувствовал себя... на своем месте. Здесь от него не ждали спасения мира. Здесь он был просто странным, язвительным парнем со второго потока.
Пока на сцену не поднялся Студенческий Совет.
***
– Добро пожаловать в Первую Старшую Школу!
Голос, доносившийся с трибуны, был звонким, мелодичным и... невероятно опасным. На сцене стояла миниатюрная девушка с роскошными темно-каштановыми локонами и хитрыми глазами цвета спелой винды. Президент Студенческого Совета — Маюми Саэгуса.
Она улыбалась той самой девичьей, невинной улыбкой, за которой опытный хищник мгновенно разглядит натянутую тетиву боевого лука.
Гарри присвистнул.
– А президент-то у нас с огоньком.
Тацуя скосил на него взгляд:
– Семья Саэгуса. Одна из двух сильнейших семей в Десяти Главных Кланах, наряду с Дзюмондзи. Маюми известна своим точным дистанционным управлением магией. «Стрелок» мирового класса. Советую быть осторожным.
– «Стрелок», говоришь? – Гарри оскалился в фирменной манере Рё Саэбы. – Люблю девушек, которые умеют обращаться с дальнобойным оружием. В этом есть особая романтика.
– Ты безнадёжен, Гарри, – вздохнула Эрика, закатив глаза.
Судьба, обладавшая специфическим чувством юмора (и тем самым рангом «Е» по шкале удачи), свела их уже на второй неделе учебы.
***
Клубный бунт. Территория перед главным корпусом превратилась в хаос. Члены спортивных и боевых клубов не поделили первокурсников, в воздухе летали огненные шары, водяные струи и каменные осколки.
Дисциплинарный комитет во главе с Ватанабэ Мари пытался навести порядок, но толпа распалялась. Один из третьекурсников, член клуба дзюдо, потеряв контроль над эмоциями, активировал тяжёлое заклинание кинетического тарана, направленное прямиком в толпу первокурсниц, среди которых застыла перепуганная Мидзуки.
– Назад! – крикнула Мари, но не успевала перестроить свой CAD.
Маюми Саэгуса, стоявшая на ступенях, уже вскинула руку, формируя субатомный барьер, но расстояние было слишком велико, а заклинание третьекурсника летело с чудовищной скоростью.
– Черт дери этих гормональных подростков! – раздался раздражённый голос.
Время словно замедлило свой бег.
Гарри, до этого сидевший на спинке скамейки и лениво жевавший бутерброд, исчез со своего места. Никаких активационных колец. Никаких световых эффектов CAD.
*ЩЕЛК.*
В воздухе раздался сухой, хлесткий металлический звук. Из задней кобуры Гарри вырвалась модифицированная «Беретта». Но вместо свинца из ствола вылетел заряд чистого, абсолютного мороза, сжатого в геометрию пули.
*ББАХ!*
Ледяная пуля врезалась в кинетическую волну за долю секунды до того, как та достигла испуганных девушек. Кинетическая энергия не просто рассеялась — она мгновенно кристаллизовалась. В воздухе возникла сюрреалистичная картина: застывшая волна прозрачного льда, сверкающая на солнце, словно гигантский стеклянный гребень.
Прежде чем толпа успела осознать произошедшее, Гарри уже стоял перед обезумевшим третьекурсником. Движение было плавным, словно танец: шаг вперед, уклонение от запоздалого удара кулаком, резкий тычок стволом пистолета прямо под дых и легкий удар рукоятью в челюсть.
Парень рухнул на брусчатку, как куль с мукой.
Тишина на площади стала абсолютной. Десятки глаз уставились на студента второго потока, который крутанул тяжелый пистолет на пальце, ловко вогнал его обратно в кобуру под плащом и с тяжким вздохом поднял с земли свой недоеденный бутерброд.
– Ну вот. Уронил. А там был бекон, между прочим, – с искренней скорбью в голосе произнес Гарри.
– Ты... – Мари Ватанабэ застыла с полуактивированным CAD-ом. – Кто ты такой? Огнестрельное оружие в школе запрещено!
– Это не огнестрел, офицер, – ухмыльнулся Гарри, поднимая руки в притворном жесте капитуляции. – Это специализированный катализатор магических последовательностей нестандартного типа. Сертифицирован лично главой клана Йоцуба. Все вопросы к тетушке.
На ступенях раздался тихий, переливчатый смех.
Маюми Саэгуса медленно спустилась вниз. Её глаза сияли неподдельным, опасным восторгом. Она подошла вплотную к Гарри, заглядывая снизу вверх в его серо-зеленые глаза. От неё пахло цветами вишни и озоном.
– Какая грубая, разрушительная и невероятно элегантная техника, – промурлыкала президент, обходя его по кругу, словно кошка, присматривающаяся к новой игрушке. – Заморозить чистую кинетику... Без мысленного построения формулы. Поттер-кун, верно? Наш таинственный студент по обмену из Англии?
– К вашим услугам, госпожа президент, – Гарри отвесил шутовской поклон в стиле мушкетеров, глядя на неё с наглой, открытой улыбкой. – Прошу простить за беспорядок. Но этот парень покусился на покой милых дам, а мистер Чанг всегда учил меня: если видишь идиота, создающего проблемы красивым девушкам, стреляй первым, а извинения приноси потом.
Щеки Маюми едва заметно порозовели от его откровенного взгляда, но она мгновенно взяла себя в руки и лукаво прищурилась:
– Вот как? Значит, ты у нас благородный рыцарь с пистолетом?
– Скорее, усталый дворник, которому приходится разгребать чужой мусор, – вздохнул Гарри. – Так что, меня исключат, или я могу пойти купить новый бутерброд?
– Исключат? – Маюми сладко усмехнулась, и у Гарри снова ёкнуло сердце: этот взгляд был слишком похож на взгляд тёти Майи. – Ни в коем случае, Поттер-кун. На самом деле, Студенческому Совету как раз не хватает человека с... нестандартным боевым мышлением. С этого момента ты зачислен в комитет общественной безопасности в качестве специального консультанта.
– Стоп. Что? Эй, женщина, я не нанимался на сверхурочные! – замахал руками Гарри, мгновенно включая режим ленивого Гинтоки. – У меня строгий график: сон, еда, починка тостеров для второкурсниц и послеобеденный сон! Какая безопасность?! Тацуя, спаси меня!
Но Тацуя, стоявший неподалеку, лишь бесстрастно отвел взгляд, словно не замечая отчаянных сигналов родственника.
– Предатель... – простонал Гарри.
– Возражения отклоняются, Поттер-кун, – Маюми подошла ближе, встала на цыпочки и прошептала ему почти на самое ухо: – К тому же... ты обещал показать мне, как распределять вес оружия, чтобы руку не уводило вверх. Неужели откажешь бедной девушке?
Гарри замер. Её теплое дыхание коснулось его шеи, а лукавые искорки в глазах обещали такое количество проблем, от которого поседел бы даже Альбус Дамблдор.
«Черт бы побрал эту страну, эту школу и мою проклятую судьбу», – подумал он, чувствуя, как по губам сама собой расползается шальная, азартная улыбка.
– Ладно, госпожа президент. Но тренировки будут жестокими. Я учился у русских десантников, а они жалости не знают.
– Ловлю на слове, стрелок, – подмигнула Маюми.
***
Вечер опустился на храм на окраине Токио.
Гарри сидел на деревянной веранде, вытянув ноги, и лениво отбивал удары деревянного шеста, который с поразительной скоростью мелькал в воздухе. Его противник — монах Якумо Коконоэ — двигался словно призрак, растворяясь в сгущающихся сумерках.
– Твои движения стали мягче, Гарри, – заметил Якумо, внезапно остановив шест в миллиметре от носа юноши. Тот даже не моргнул, продолжая потягивать холодный чай из жестяной банки. – Ты больше не ждешь удара в спину каждую секунду.
– Просто здешние враги хотя бы имеют мозги, сенсей, – фыркнул Гарри, сдвигая шест двумя пальцами. – Британские волшебники были похожи на павлинов с динамитом. Много шума, ярких перьев, а в голове — абсолютная пустота. Здесь все куда прагматичнее.
– И опаснее, – добавил монах, присаживаясь рядом. – Скоро начнется Турнир Девяти Школ. Твои навыки могут привлечь ненужное внимание не только Десяти Кланов, но и военных. «Убийца Магов» — тяжелое имя для школьника.
Гарри посмотрел на свои ладони. На них больше не было следов палочковой магии. Только холод. Чистый, совершенный холод, способный остановить само время.
– Пусть смотрят, – спокойно ответил он. В его голосе зазвучали нотки того самого безжалостного наемника, который выкосил элиту Пожирателей Смерти на кладбище. – Если кто-то попытается разрушить то, что я нашел здесь... Миюки, Тацую, моих друзей... или эту невыносимую президентшу, которая таскает мне сладкие онигири... я просто выстрелю первыми.
Якумо тихо рассмеялся:
– Кажется, птица нашла свое гнездо. Даже если это гнездо находится посреди тайфуна.
– Тайфун — это весело, сенсей, – Гарри поднялся на ноги, потянулся всем телом, чувствуя приятную тяжесть пистолетов под мышками, и посмотрел на ночное небо Токио.
Где-то там, за океаном, старый директор наверняка плел свои паутины, Джеймс сжимал зубы от фантомной боли в простреленном плече, а глупый Годрик купался в фальшивых лучах славы. Но всё это больше не имело значения.
Гарри Поттер, «Мальчик, которого забыли», остался в прошлом.
Здесь и сейчас существовал лишь первоклассный стрелок, студент школы магии и человек, который наконец-то сам выбирал, за что ему сражаться.
И, судя по сообщению на терминале, в котором Маюми Саэгуса настойчиво требовала его присутствия завтра утром в комнате студсовета для «специальной калибровки прицелов», скучать ему точно не придется.