Убийца волшебников и новая концепция магии
Свинец, сахарная пудра и вишнёвый чай
Утреннее солнце едва пробивалось сквозь плотные жалюзи кабинета Студенческого Совета Первой Старшей Школы. Воздух здесь всегда пах свежесваренным кофе, полированной мебелью из вишневого дерева и едва уловимым, но отчетливым запахом дорогой бумаги официальных отчетов.
Дверь отворилась без стука, с протяжным, ленивым скрипом, возвещавшим о полнейшем пренебрежении к школьному регламенту.
В комнату ввалился Гарри Поттер. На нем была стандартная форма второго потока — без вышитого цветка на лацкане, с расстегнутой верхней пуговицей белой рубашки и криво повязанным галстуком. В левой руке он держал пакет из круглосуточного магазина, откуда сиротливо торчала коробочка с клубничным молоком, а в зубах красовалась недоеденная булочка с заварным кремом.
– Если этот мир решит погибнуть до десяти утра, передайте ему, чтобы он сделал это без меня, – пробормотал Гарри, шаркая кроссовками по паркету и плюхаясь на ближайший кожаный диван. – Президент-сама, умоляю, скажите, что вы вызвали меня сюда ради смертной казни. Любая казнь лучше подъема в шесть тридцать.
Сидевшая за массивным полированным столом Маюми Саэгуса медленно подняла взгляд от стопки документов. На ее лице расцвела та самая улыбка, от которой у большинства парней в школе начинали дрожать колени: смесь обезоруживающего девичьего очарования и чистого, концентрированного садизма опытной хищницы.
– Доброе утро, Поттер-кун, – пропела она бархатным голосом, подперев аккуратный подбородок ладонью. Темно-каштановые локоны качнулись, блеснув в луче света. – Какая трогательная жалоба. Но, насколько мне известно, наш новый «специальный консультант» по контракту обязан являться по первому требованию. И ты опоздал ровно на семь минут.
– Я спасал вселенную, – нагло соврал Гарри, отпивая молоко через трубочку. – Точнее, спасал старушку из соседнего дома от поломки её древнего тостера. А еще точнее — спасал себя от голодного обморока. Между прочим, сахар питает мозг. Без сахара мой аналитический аппарат отказывается калибровать даже дверную ручку, не говоря уже о прицелах.
– Вот как? – Маюми грациозно поднялась из-за стола, обошла его и приблизилась к дивану. От нее повеяло тонким ароматом цветущей сакуры и вишневого чая. – Значит, тебе нужна мотивация? Мари сейчас на тренировке Дисциплинарного комитета, так что свидетелей нет. Могу устроить тебе персональную калибровку... скажем, с помощью субатомных шаров сухого льда? Говорят, они прекрасно бодрят с утра.
– Женщина, у тебя в роду случайно не было инквизиторов? – Гарри прищурился, окидывая ее взглядом с головы до пят в фирменной манере Данте: оценивающе, дерзко и совершенно без страха. – Или, может, тебя в детстве покусала моя тетушка Майя? Вы подозрительно похожи манерой улыбаться перед тем, как кому-нибудь сломать жизнь.
Маюми тихо рассмеялась — звук был похож на перезвон хрустальных колокольчиков. Она наклонилась к нему так близко, что Гарри почувствовал тепло ее дыхания на своей щеке.
– Не сравнивай меня с главой Йоцуба, Гарри-кун. Я куда более милосердна. Но ты обещал мне кое-что. Вчера. На площади.
– Память у вас, девушки, как у слонов на охоте, – вздохнул Гарри, но булочку отложил.
Он полез под полу форменного пиджака и плавным, выверенным движением, которое не оставляло сомнений в его многолетней выучке, вытащил тяжелый вороненый пистолет. Это была модифицированная «Беретта 92FS», но сильно переработанная: утяжеленный ствол, компенсатор отдачи, накладки на рукоять из матового композита и тончайшая гравировка скрытых рунических контуров, сливающаяся с псионными проводниками.
Глаза Маюми мгновенно вспыхнули профессиональным азартом. Она забыла про кокетство и присела на край дивана рядом с ним:
– Это... удивительно. На первый взгляд обычный девятимиллиметровый огнестрел, но внутренний контур... я чувствую от него остаточное псионное поле. Ты используешь его как CAD?
– И да, и нет, – Гарри перехватил пистолет за затвор, проверил патронник и протянул оружие рукоятью вперед. – Держи. Только пальчик со спуска убери, куколка. У него ход спускового крючка всего полтора миллиметра, с непривычки прострелишь свой любимый ковер.
Маюми взяла пистолет. Ее тонкие, изящные пальцы легли на рукоять. Оружие было массивным, непривычно тяжелым для девушки, привыкшей к легким браслетам и компактным терминалам современных волшебников.
– Тяжелый... Баланс смещен вперед?
– Ровно настолько, чтобы гасить подброс ствола при темповой стрельбе, – Гарри сел ближе, положив ладонь поверх ее руки и мягко корректируя хват.
Маюми на долю секунды вздрогнула от неожиданного прикосновения: его ладонь была шершавой, покрытой мелкими шрамами и жесткими мозолями от спускового крючка и рукоятей клинков, но удивительно теплой. Совсем не похожей на руки изнеженных аристократов из Десяти Кланов.
– Большой палец левой руки клади вот сюда, на рамку, – негромко, деловито объяснял Гарри, совершенно проигнорировав легкий румянец, тронувший щеки президента. – Жесткий замок кистей. Твоя магия специализируется на скорострельности и манипуляции субатомными частицами, верно? Твои «Магические пули» великолепны на дальних дистанциях, но в ближнем бою ты тратишь драгоценные доли секунды на позиционирование тела.
– Мой CAD формирует вектор движения автоматически, – попыталась возразить Маюми, чувствуя странное волнение от того, как близко его плечо прижимается к ее плечу.
– Автоматика для слабаков и ленивых школьников, – усмехнулся Гарри. – В реальном бою, если против тебя выйдет кто-то вроде ветеранов Балалайки или безумцев с автоматами Калашникова, твой CAD собьют первой же псионной гранатой. Твое тело должно помнить траекторию выстрела раньше, чем мозг пошлет сигнал пальцам. Смотри на цель не глазами. Смотри намерением.
Он на секунду накрыл ее пальцы своими и направил ствол в дальний угол комнаты, где на деревянной подставке стояла декоративная фарфоровая ваза.
– Представь, что эта ваза — голова террориста, который посмел украсть твой любимый клубничный пирог. Дыхание на полувыдохе. Псионы не выпускай вовне, сожми их внутри ствола, как пороховой заряд.
Маюми прищурилась. Лукавство испарилось из ее взгляда, уступив место концентрации элитного боевого мага клана Саэгуса. Тонкая струйка псионной энергии потекла из ее ладони в металл «Беретты». Руны на затворе вспыхнули мягким лазурным светом, вступая в резонанс с ее врожденной стихией.
– Ух ты... – прошептала она. – Проводимость металла потрясающая. Никакого сопротивления.
– Спасибо гоблинскому серебру и щепотке структурного анализа, – хмыкнул Поттер. – Ну же, нажми.
*ЩЕЛК.*
Сухой спуск без патрона отозвался в тишине кабинета четким металлическим щелчком. Но из дульного среза сорвалось крошечное, размером с горошину, кольцо сжатого воздуха, пролетело через всю комнату и аккуратно сбило пылинку с края фарфоровой вазы, не оставив на ней ни единой царапины.
Маюми шумно выдохнула и с нескрываемым восторгом посмотрела на Гарри:
– Скорость отклика... она почти в два раза выше, чем у моего обычного специализированного CAD! Как ты добился такой синхронизации без встроенного процессора вычислений?
– Магия — это не математика, принцесса, – Гарри легко забрал пистолет из ее рук, крутанул его на указательном пальце и убрал обратно в кобуру. – Для ваших ученых магия — это уравнения и код. Для меня... это просто продолжение воли. Если ты хочешь убить, ты стреляешь. Если хочешь защитить — закрываешь собой. Формулы только забивают голову лишним мусором.
– Ты опасный человек, Гарри Поттер, – Маюми смотрела на него снизу вверх, и в ее вишневых глазах плескалась опасная смесь восхищения и женского любопытства. – Ты говоришь так, будто убивал людей сотнями.
– Не сотнями, – помрачнел Гарри, и в его взгляде на секунду проступила та самая бездна, которую он обычно прятал за маской раздолбая. – Но достаточно, чтобы знать: пуле все равно, сколько у тебя дипломов и какая у тебя фамилия. Она дырявит чистокровных магов точно так же, как и уличных бродяг.
В комнате повисла тяжелая пауза. Маюми почувствовала укол совести — она задела что-то глубокое, болезненное, скрытое под толстым слоем цинизма и шуток. Она протянула руку, собираясь коснуться его плеча, но в этот момент дверь кабинета с грохотом распахнулась.
– Президент! На полигоне третьего корпуса назревает драка! – на пороге стояла взмыленная Мари Ватанабэ, сжимая в руке свой CAD в виде хлыста. – Парни из клуба кэндо сцепились со стрелками! И... погоди. Поттер? Ты что здесь делаешь так рано?
Гарри мгновенно преобразился, снова нацепив маску ленивого бездельника:
– Я тут жертвую молодостью ради школьного совета, Мари-сан. И, судя по твоим воплям, мой покой снова откладывается на неопределенный срок.
***
– Значит, ты отказался от стандартного интерфейса вычислений в пользу прямой гравировки псионопроводящих каналов? – Тацуя Сиба даже не поднял головы от разобранного ядра портативного CAD, над которым колдовал тонким паяльником.
Школьная мастерская во время обеденного перерыва была самым тихим местом в здании. Здесь пахло канифолью, озоном и машинным маслом — атмосфера, в которой Гарри чувствовал себя в тысячу раз уютнее, чем в чопорных классах теоретической магии.
Гарри сидел на верстаке, покачивая ногой, и ловко подбрасывал в руке тяжелый титановый патрон двенадцатого калибра.
– Именно, братец. Зачем тратить драгоценные миллисекунды на расшифровку программного кода процессором, если можно пустить импульс напрямую через зачарованный металл? Ты ведь сам используешь похожий принцип для своего «Кастера», только сжимаешь данные до абсолютного минимума.
Тацуя отложил инструмент и посмотрел на Гарри своим фирменным нечитаемым взглядом:
– Мой метод требует исключительных вычислительных мощностей мозга. Твой — исключительного контроля над структурой материи. Ты используешь структурный анализ, доведенный до уровня концептуального восприятия. Это магия высшего порядка, Гарри. Почему ты скрываешь это на вступительных тестах?
– А зачем мне эта головная боль? – Гарри запрокинул голову, глядя в потолок. – Стать «Цветком»? Слушать высокомерное блеяние сопливых аристократов о чистоте крови и величии их кланов? Я тринадцать лет слушал эти сказки в Британии. Мой драгоценный братец Годрик, великий «Мальчик-который-выжил», сейчас наверняка вышагивает по Хогвартсу, надувшись от важности, пока папаша Джеймс хвастается в министерстве его несуществующими подвигами. Мне блевать от этого хочется, Тацуя.
– Твоя семья совершила большую глупость, – спокойно констатировал Сиба. – Выбросить стратегическое оружие такого масштаба ради символической фигуры... крайне нерационально.
– Оружие? – Гарри хрипло рассмеялся в стиле Джозефа Джостара, взъерошив пятерней свои непослушные черные волосы. – Брось, Тацуя! Я не оружие. Я просто парень, который чертовски любит хорошо поесть, поспать до полудня и чтобы его оставили в покое. Но если какие-то ублюдки пытаются отобрать у меня этот покой... тогда да. Приходится доставать стволы.
Дверь мастерской приоткрылась, и внутрь заглянула Миюки. Увидев обоих парней в целости и сохранности, она облегченно выдохнула и озарила комнату сияющей улыбкой:
– Братец! Гарри-кун! Мы вас обыскались. Эрика и Лео уже заняли столик на крыше. Вы идете обедать?
– Обед? – глаза Гарри мгновенно вспыхнули нездоровым блеском, словно у Сакаты Гинтоки при виде парфе. – Святое слово! Миюки, скажи мне, что в меню сегодня есть карри. Если в буфете опять закончилось острое карри, я объявлю этой школе джихад.
– Успокойся, обжора, – сзади Миюки показалась рыжая голова Эрики Тибы, на плече которой привычно покоился чехол с тренировочным клинком. – Специально для тебя выбили двойную порцию. Но с тебя причитается — Лео опять сломал фиксатор на своем CAD, а школьные техники требуют за ремонт бешеные баллы.
– Лео — ходячая катастрофа с кулаками вместо мозгов, – проворчал Гарри, спрыгивая с верстака. – Ладно, починю я его консервную банку. Только пусть сначала купит мне две банки холодного кофе. И никаких возражений!
***
Крыша второго корпуса была залита полуденным солнцем. Легкий ветерок шевелил листву деревьев в школьном саду.
Компания подобралась шумная. Лео с аппетитом уплетал гигантские рисовые шарики, периодически споря с Эрикой о преимуществах прямого удара мечом против магии укрепления тела. Мидзуки застенчиво поправляла очки, слушая спокойные комментарии Сидзуку, а Миюки с безупречной грацией накладывала рис своему обожаемому брату.
Гарри сидел, скрестив ноги, и с блаженным выражением лица поглощал невероятно острую, пылающую красным перцем смесь риса и мяса. На его коленях лежал раскрытый мультитул, и он между делом, буквально на ощупь, ловкими движениями пальцев пересобирал контакты на наручном браслете Лео.
– Готово, громила, – Гарри швырнул починенный прибор хозяину. – Я заменил медную шину на сплав с добавлением серебра и сместил точку резонанса. Теперь твой «Панцер» не будет клинить при резком выбросе псионов. Но если ты еще раз решишь блокировать им прямой кинетический удар чужой кувалды — пеняй на себя.
– Ха! Знал, к кому обратиться! – осклабился Лео, защелкивая CAD на запястье. – Спасибо, Гарри! Ты настоящий мужик, хоть и ленивый, как старый тюлень.
– Слышу это от парня, у которого извилины прямее, чем траектория рельсотрона, – лениво огрызнулся Поттер, потягивая кофе.
– А ты, я погляжу, времени зря не теряешь, – Эрика хитро прищурилась, опершись подбородком на сложенные руки и глядя прямо на Гарри. – Слышала я утренние сплетни. Говорят, наш грозный первокурсник со второго потока провел утро тет-а-тет с самой Маюми Саэгусой в пустом кабинете студсовета. И Мари видела вас в весьма... пикантной позе.
Мидзуки тихо ойкнула и покраснела, уткнувшись в чашку с чаем. Миюки слегка нахмурила идеально очерченные бровки, а Тацуя лишь невозмутимо продолжал жевать, хотя его взгляд стал чуточку более внимательным.
– Пикантная поза? – Гарри закатил глаза с таким видом, словно ему предложили съесть килограмм сырого лимона. – Эрика, твоя фантазия заслуживает публикации в бульварных романах для озабоченных школьниц. Мы просто обсуждали баллистику и угол схождения прицельной планки.
– Ага, баллистику, – фыркнула мечница. – Маюми — первая красавица школы и наследница одного из величайших кланов. И она никогда, запомни, никогда не подпускает парней ближе, чем на дистанцию выстрела из лука. А вокруг тебя вертится, как кошка вокруг банки со сметаной. Ты там поосторожнее, стрелок. Если клан Саэгуса решит, что ты скомпрометировал их маленькую принцессу, за твоей головой пришлют не школьных хулиганов.
– Пусть присылают, – Гарри хищно оскалился, блеснув глазами. – Мои наставники из Гонконга и «Отеля Москва» всегда говорили: если за твою голову не назначена награда хотя бы в полмиллиона долларов, значит, ты зря прожил жизнь.
– Опять твои дурацкие шуточки наемника... – вздохнула Миюки, но тут же мягко улыбнулась: – Хотя... Гарри-кун, ты действительно кажешься более живым, когда говоришь о таких вещах. Раньше, когда ты только приехал к тетушке, ты был похож на замерзшую глыбу льда.
Гарри замер с банкой кофе у рта. Слова кузины кольнули неожиданно метко.
Лёд. Вся его жизнь в Англии была бесконечной зимой. Холодные коридоры поместья Поттеров, где его не замечали собственные родители. Ледяное равнодушие Дамблдора, смотревшего сквозь него, словно сквозь пустое место. Морозное кладбище, где он проливал чужую кровь, чтобы спасти никчемного брата, который даже спасибо не сказал.
А здесь... здесь было тепло. Даже эта невыносимая президентша с ее язвительными подколками и прищуренными хитрыми глазами излучала такое живое, настоящее тепло, от которого внутри что-то оттаивало.
– Ладно вам, развели драму на пустом месте, – Гарри скомкал пустую банку из-под кофе в лепешку одним движением пальцев и поднялся на ноги. – Пойду проветрюсь перед уроком практической магии. Учитель обещал показать нам базовые барьеры. Надеюсь, мне разрешат поспать на задней парте.
***
После занятий солнце окрасило небо над Токио в багрово-золотые тона.
Гарри не спешил возвращаться в особняк Йоцуба. Тетушка Майя сегодня была занята какими-то политическими интригами с военными, а это значило, что у него был редкий вечер относительной свободы. Он решил прогуляться по торговому кварталу неподалеку от станции, наслаждаясь шумом толпы, запахами уличной еды и неоновыми огнями, загорающимися в сумерках.
Его обостренные чувства — смесь магического чутья и параноидальной выучки наемника — уловили неладное за три квартала до железнодорожного переезда.
Это было не просто ощущение слежки. Это был запах. Едва уловимый, но безошибочный запах дешевой синтетической взрывчатки, псионных глушителей кустарного производства и... страха.
Гарри свернул в узкий переулок между складами, ведущий к глухому тупику. Руки сами собой опустились в карманы куртки, нащупывая холодные рукояти модифицированных стволов.
– Вылезайте, крысы, – бросил он в пустоту, остановившись под тусклым светом мерцающего фонаря. – Вы топчетесь за мной от самого школьного парка. У вас либо фетиш на зеленую форму Первой школы, либо вы абсолютно необучаемые идиоты.
Из теней за мусорными баками и пожарными лестницами бесшумно выскользнули шестеро. Все в одинаковых неприметных темных куртках, лица скрыты масками-респираторами, на предплечьях — боевые наручи с выдвижными лезвиями и дешевые CAD-кастеты.
– Студент Первой школы... – глухо прорычал главарь через фильтр маски. – Очередной заносчивый маг, считающий себя солью земли. «Бланш» очистит этот город от вашего генетического мусора.
– О-о-о, «Бланш», – Гарри протянул это слово с искренним разочарованием, закатив глаза. – Эгалитаристы. Борцы за права угнетенных немагов, финансируемые азиатским криминалитетом. Ребята, ну вы серьезно? Я думал, за мной хотя бы профессионалы идут. А тут кучка недоучек с комплексами неполноценности.
– Заткнись, щенок! Живым ты нам не нужен!
Трое сорвались с места одновременно. Их движения были усилены примитивными стимуляторами — скорость впечатляющая для обычных людей, но для человека, которого Майя Хисау заставляла уворачиваться от очередей из пулемета с завязанными глазами, это было медленнее улитки.
Гарри даже не достал пистолеты.
Первый нападающий сделал выпад виброножом в область печени. Гарри мягко, почти лениво сместился с линии атаки на полшага вправо — классический финт Джозефа Джостара, перехватил запястье противника, закрутил его руку вокруг собственной оси и с хрустом впечатал локоть боевика ему же в грудину.
– Ошибка номер один: длинный замах, – прокомментировал Поттер.
Второй попытался ударить сзади электрическим разрядником. Гарри, не оборачиваясь, резко выбросил ногу назад в сокрушительном ударе пяткой прямо в коленную чашечку врага. Раздался мерзкий щелчок, истошный вопль, и парень рухнул на асфальт.
– Ошибка номер два: вы кричите перед ударом, как второсортные злодеи из утреннего аниме.
Остальные четверо опешили. Они явно ожидали увидеть испуганного школьника, судорожно пытающегося активировать школьный CAD для создания простейшего щита, а столкнулись с профессиональной мясорубкой ближнего боя.
Главарь в панике вскинул руку, на которой был закреплен полуавтоматический пистолет с глушителем:
– Сдохни!
*БАХ! БАХ! БАХ!*
Три пули калибра 9 миллиметров сорвались со ствола.
В этот момент воздух в переулке заледенел. Температура рухнула на тридцать градусов за долю секунды.
Гарри не двигался. Он просто поднял левую руку с раскрытой ладонью.
Три свинцовые пули не долетели до него полуметра. Они врезались в невидимую, абсолютную плоскость криогенного барьера — того самого родового наследия, которое когда-то уничтожило плоть Волдеморта. Пули не упали на землю. Они мгновенно покрылись белым инеем, застыли в воздухе, словно вмурованные в прозрачный алмаз, а затем со звоном рассыпались в ледяную пыль.
– Ошибка номер три, – Гарри медленно поднял голову.
Его глаза больше не были изумрудно-серыми. Они горели мертвенным, потусторонним серебром, а вокруг фигуры закружился вихрь мельчайших снежинок.
– Вы принесли огнестрел на встречу со мной. Это... оскорбление моего чувства прекрасного.
Главарь задрожал, пятясь назад и роняя оружие из онемевших, побелевших от внезапного мороза пальцев.
– Монстр... Ты... ты не человек...
– Я хуже, приятель. Я студент на продленке, у которого остывает ужин.
Гарри сделал шаг вперед, собираясь закончить дело парой выверенных ударов рукоятью пистолета, как вдруг ночное небо над переулком озарилось десятками ярких золотистых огней.
– «Магические пули: Заградительный шквал»!
Звонкий, яростный девичий голос разорвал тишину.
Сверху, с крыши соседнего склада, обрушился настоящий ливень из сгустков чистой псионной энергии. Они двигались по невероятным, искривленным траекториям, огибая Гарри с ювелирной точностью, и с сокрушительной силой впечатывались в оставшихся на ногах террористов. Каждое попадание сопровождалось глухим хлопком и парализующим электрическим разрядом.
Боевики «Бланш» полегли за три секунды, не успев даже пикнуть.
На пожарную лестницу легко, словно птица, спрыгнула Маюми Саэгуса. Ее юбка взметнулась на ветру, в правой руке она держала изящный компактный CAD, а глаза метали настоящие молнии.
– Поттер-кун! Ты в порядке?! – она подбежала к нему, тяжело дыша, и тут же принялась ощупывать его плечи и грудь с неподдельной тревогой: – Я засекла несанкционированное использование боевой магии через мониторы студсовета... ты ранен?!
Гарри моргнул. Ледяная аура вокруг него мгновенно растаяла, глаза снова стали обычными, а на губы вернулась привычная наглая ухмылка:
– Президент-сама... если вы так откровенно хотите меня пощупать, могли бы просто пригласить на свидание. Зачем устраивать такое эффектное шоу с фейерверками?
Маюми замерла. Ее руки все еще лежали на его груди — прямо над тем местом, где под курткой скрывались кобуры. Она осознала двусмысленность ситуации, ее лицо вспыхнуло ярче спелой вишни, и она с силой шлепнула его ладошкой по плечу:
– Придурок! Я за тебя волновалась! А ты... ты опять со своими пошлыми шутками!
– Ай, больно вообще-то! У тебя рука тяжелее, чем у тролля, – Гарри потер плечо с преувеличенной скорбью, но в его глазах светилась искренняя теплота. – И вообще, кто кого спасал? Я их уже почти убедил сдаться и пойти выпить со мной чаю.
– Ага, конечно, – проворчала Маюми, бросив взгляд на рассыпанную по асфальту ледяную пыль от пуль и на замерзшие стены переулка, покрытые слоем инея толщиной в палец. Ее взгляд стал серьезным, почти благоговейным: – Ты остановил пули на лету... без вычислений барьера. Чистым понижением энтропии. Это магия класса «Нифльхейм».
– Тетушка Майя будет в бешенстве, если узнает, что я наследил, – вздохнул Гарри, доставая из кармана рацию и набирая закрытый номер безопасников Йоцуба. – Придется вызывать клинеров. Эй, Хаяма? Тут шесть тушек мелких террористов из «Бланш». Пришлите фургон с утилизаторами. И захватите мне по дороге пару онигири с тунцом, а то я из-за этих клоунов остался без ужина.
Спрятав рацию, он повернулся к Маюми, которая все еще стояла рядом, не сводя с него глаз.
– Ну что, госпожа президент? Вы сопроводите опасного преступника до дома, или мне придется взять вас в заложники ради чашки горячего чая?
Маюми медленно улыбнулась — на этот раз без капли высокомерия или показного садизма. Это была мягкая, открытая и удивительно нежная улыбка красивой девушки, которая впервые увидела настоящего мужчину за фасадом школьного шута.
– В заложники, говоришь? – она сделала шаг вперед и смело взяла его под руку, прижавшись плечом. – Боюсь, Поттер-кун, у тебя не хватит патронов, чтобы отбиться от моих сестер, если ты заявишься в поместье Саэгуса. Но... неподалеку есть потрясающее круглосуточное кафе с вишневыми пирожными. И ты заплатишь за мой чай. Как компенсацию за мои потраченные нервы.
– Грабеж среди бела дня, – сокрушенно покачал головой Гарри, но руку не отнял. – Женщины клана Саэгуса беспощаднее русской мафии. Ладно, пошли. Но пирожное мы делим пополам.
Они вышли из темного, промерзшего переулка на залитую теплым неоновым светом улицу ночного Токио.
Гарри шел рядом с миниатюрной, хрупкой на вид девушкой, которая держала его под руку с такой уверенностью, будто они знали друг друга целую вечность. Он чувствовал тяжесть своих пистолетов под курткой, слышал гул огромного, незнакомого города и впервые за долгие годы понимал: прошлое больше не имело над ним власти.
Где-то далеко позади остались холодные британские туманы, разбитые надежды, слепые родители и эгоистичный брат-герой.
Здесь, под мерцанием японских неоновых огней, рядом с девушкой, пахнущей сакурой и опасностью, начиналась его собственная, настоящая жизнь. И за эту жизнь он был готов стрелять на поражение. До последнего патрона.