Убийца волшебников и проект Сэкирей
Свинцовый блюз северного округа
В полумраке серверной комнаты повисла звенящая тишина, нарушаемая лишь натужным гулом охлаждающих вентиляторов.
Мацу сидела в своем исполинском кресле, втянув голову в плечи и судорожно натягивая лиловый шарф до самого подбородка. За толстыми стеклами круглых очков ее глаза бегали из стороны в сторону, словно у пойманного с поличным хомяка.
– Ой? – Гарри медленно склонил голову к плечу. На его губах заиграла ленивая, насмешливая ухмылка в лучших традициях Данте, сдобренная фирменным прищуром Джозефа Джостара. – «Ой» – это всё, что ты можешь сказать, дорогуша? Я провел последние пять лет среди наемников, контрабандистов и магов, для которых паранойя – это форма дыхания. И когда полуголая девица в три часа ночи взламывает правительственные спутники и бормочет про «Сэкирей», у меня возникает стойкое ощущение, что этот город куда веселее, чем кажется.
– Мацу-тян ничего не знает! – пискнула девушка, закрываясь ладошками. – Мацу-тян просто скромная комнатная затворница, которая любит аниме, чипсы и красивые алгоритмы! Ты не можешь допрашивать бедную беззащитную девушку, это не по-джентльменски!
– Джентльмены остались в туманном Лондоне, – фыркнул Гарри, отодвигая ногой пустую жестяную банку из-под колы и усаживаясь прямо на угол массивного металлического стола. Пальто распахнулось, на мгновение обнажив рукояти тяжелых «Беретт» в подмышечных кобурах. – А я – прагматик. И сейчас ты выложишь мне всё, хакерша. Или я перережу кабель твоего главного оптоволоконного канала прямо сейчас.
– Не-е-ет! Только не интернет! Это бесчеловечно! Это военное преступление! – Мацу трагично всплеснула руками, чуть не выронив подушку, но, заметив, как пальцы Гарри демонстративно потянулись к шлейфу питания, мгновенно сдалась. Поправив очки, она надула губки: – Ну ладно, ладно, злой ты человек... И откуда ты такой взялся на мою голову? Такой симпатичный, с такими потрясающими пальцами для клавиатуры – и такой жестокий!
– Жизнь заставила, – отрезал Гарри. – Выкладывай.
Следующие полчаса открыли для беглого британского волшебника совершенно новый пласт безумия.
Мацу, быстро войдя во вкус и периодически стреляя в Гарри кокетливыми взглядами поверх стекол очков, развернула перед ним панораму происходящего в Токио. Корпорация M.B.I. Эксцентричный миллиардер Хирото Минака, возомнивший себя богом нового мира. Сто восемь богоподобных сущностей с суперспособностями, упавших на Землю в древнем ковчеге и закодированных под женские (в большинстве своем) тела. Асикаби – генетически совместимые люди, способные пробуждать их спящую силу через слюну, то есть через поцелуй. И Королевская Битва за право подняться на вершину и определить будущее человечества.
Гарри слушал молча. Лишь брови его то взлетали вверх, то сдвигались к переносице. Внутри него боролись циничный наемник и фаталист.
– То есть, дай мне подвести итог, – наконец заговорил он, достав из кармана шоколадный батончик, разломив его пополам и не глядя протянув одну половину девушке. Мацу с радостным писком тут же сцапала угощение. – Богатый псих с комплексом демиурга запер сотню смертоносных и чертовски фигуристых девиц в одном мегаполисе, чтобы они мутузили друг друга ради его личного развлечения? А правительство просто закрывает на это глаза, потому что корпорация держит за яйца всю экономику страны?
– Грубо, но поразительно точно! – закивала Мацу, аппетитно жуя шоколад. – Фаза Один уже началась. Сэкирей ищут своих Асикаби. Тех, кого не пробудят вовремя, либо переловят Каратели Минаки, либо они исчезнут. Город оцеплен. Выбраться отсюда практически невозможно.
– Ха. Посмотрел бы я, как их кордоны попытаются остановить аппарацию или портключ, – хмыкнул Гарри, почесав затылок. Затем его взгляд упал на мониторы, где висела схема распределения тепловых аномалий по районам Синдзюку. – Значит, хозяйка этого дома... Мия. Она тоже из этих?
Мацу внезапно вздрогнула, и шоколадка едва не застряла у нее в горле:
– Т-ш-ш! Тише ты! Никогда... слышишь, никогда не зли Мию-сан! Она Сэкирей Номер Один. Благословенная Мечница. В прошлом она в одиночку могла нашинковать армию в мелкий винегрет. Сейчас она на пенсии, но если ты нарушишь правила гостиницы... поверь, Гарри-кун, даже твои волшебные штучки тебя не спасут. Она тебя на атомы разберет деревянным черпаком.
– Я уже оценил ее хватку, – скривился парень, машинально коснувшись пострадавшего днем уха. – Моя демоническая интуиция орала благим матом, стоило ей только улыбнуться. Ладно. А ты? Какой у тебя номер?
– Номер Ноль Два, – гордо выпятила грудь Мацу, отчего тонкая майка натянулась до неприличия. – Моя стихия – знание. Я Сэкирей Разума. Я вижу всё, что происходит в сетях, камерах и базах данных.
– И при этом используешь охлаждение времен позднего палеолита, – Гарри поднялся с кресла, смерив взглядом серверную стойку в углу. Душа мастера-ремонтника и создателя мистических кодов внутри него не выдержала. – Где у тебя инструменты?
– Э? Зачем?
– Твой четвертый южный мост сейчас расплавится к чертовой матери от перегрева. Дай отвертку, термопасту и не мешайся под ногами.
Следующий час Мацу провела в состоянии чистого эстетического экстаза. Парень работал как оживший механизм: быстро, филигранно, без единого лишнего движения. Он не просто перебрал кулеры и оптимизировал проводку – он на ходу достал из кармана складной нож с выгравированными рунами, начертил на медных радиаторах едва заметные геометрические знаки и шепнул пару слов на древнегерманском.
Воздух в комнате мгновенно стал прохладным и чистым. Серверы перестали надсадно выть, перейдя на тихое, бархатное мурлыканье, а температура процессоров упала разом на тридцать градусов.
– Магия... – благоговейно прошептала Мацу, глядя на Гарри круглыми от восторга глазами. Ее щеки пылали. – Гарри-кун... ты просто бог! Оставайся со мной! Мы взломаем Пентагон! Мы угоним спутник M.B.I.! Я буду кормить тебя чипсами с ложечки!
– Обойдешься, хакерша, – усмехнулся он, вытирая руки тряпкой. – Я люблю сладкое, а не пересоленный полуфабрикат. И запомни наш уговор: ты не лезешь ко мне со своими жучками, а я, если потребуется, прикрою твою ленивую филейную часть от людей Минаки. Идет?
– По рукам, мой грозный рыцарь! – промурлыкала она, поправляя очки и с совершенно недвусмысленным интересом оглядывая его фигуру со спины. – Ах, какая спина... какие плечи... Кажется, Мацу-тян нашла себе идеальный объект для круглосуточного видеонаблюдения...
Гарри лишь покачал головой, вышел в коридор и бесшумно прикрыл за собой дверь. Спать оставалось всего пару часов, но для человека, прошедшего тренировочные лагеря Балалайки в Камбодже, этого было более чем достаточно.
* * *
Утро встретило пансион «Идзумо» ослепительным солнцем и запахами, от которых у любого здорового человека начиналось обильное слюноотделение.
Когда Мия Асама спустилась на кухню, повязав привычный фартук, она замерла на пороге, удивленно моргнув.
У плиты уже хозяйничал Гарри. Пальто и галстук были сброшены – он стоял в одной тонкой майке, обнажавшей жилистые плечи, покрытые тонкой сеткой белесых шрамов от осколков и заклинаний, и темных хлопковых штанах. Его движения напоминали танец фехтовальщика: сковорода взлетала в воздух, переворачивая идеальные румяные тамагояки, в глиняном горшочке доходил рис идеальной клейкости, а на решетке шкворчали полоски лосося под соусом терияки. Рядом возвышалась стопка пышных оладий, политых самодельным сиропом из лесных ягод.
– Доброе утро, Гарри-кун, – мягко улыбнулась Мия, оперевшись о дверной косяк. Вся ее вчерашняя демоническая аура растворилась без следа, уступив место образу идеальной японской вдовы. – Вижу, ты встал раньше меня.
– Армейская привычка, – не оборачиваясь, отозвался парень, ловко выкладывая рыбу на керамические тарелки. – Кто рано встает, тому не прилетает минометный снаряд в спальник. Садитесь, хозяйка. Завтрак готов.
– Какой хозяйственный... – пропела она, присаживаясь за стол и сложив ладони перед грудью. – Итадакимас.
В этот момент раздвижная дверь в столовую с грохотом отъехала в сторону, и в помещение буквально ввалилась третья обитательница пансиона.
– Еда-а-а-а!.. – раздался жалобный, полный вселенского голода стон. – Мия-сан, пощадите, я умираю... Мой желудок переваривает сам себя...
Гарри скосил глаза. На пороге стояла высокая, потрясающе сложенная девушка с пышными каштановыми волосами, убранными в высокий небрежный хвост. Одета она была в короткое кимоно, едва доходившее до середины бедер, поверх которого болтался завязанный наспех пояс. Длинные, невероятно стройные ноги, тонкая талия и четвертый размер груди, готовый выпрыгнуть из распахнутого ворота, могли свести с ума любого половозрелого юношу.
Внутренний Рё Саэба в голове Гарри присвистнул и выдал восторженное «Моккори!», но железная дисциплина наемника взяла верх. Он лишь невозмутимо поставил перед шатающейся красоткой глубокую пиалу с рисом и тарелку с рыбой.
– Закрой рот, а то муха залетит. И слюни подбери, стол запачкаешь.
Девушка замерла. Ее сонные фиалковые глаза расширились, уставившись сначала на исходящую паром еду, а затем – на незнакомого парня со сковородой в руках.
– Э?.. – она моргнула раз, другой. Вся сонливость слетела с нее в секунду. Лицо девушки вспыхнуло ярко-алым маковым цветом. Она судорожно запахнула полы кимоно, прижимая руки к груди. – Т-ты кто такой?! Парень?! Откуда в «Идзумо» парень?! Мия-сан, вы сдали комнату мужчине?!
– Успокойся, Узумэ, – безмятежно отпила чай Мия. – Это Гарри-кун. Наш новый постоялец и мой официальный подопечный. Гарри, познакомься, это Узумэ-сан. Она живет здесь уже некоторое время.
– Гарри Поттер, – он протянул ей пару деревянных палочек для еды. – Будем знакомы. Ешь, пока не остыло. Тощая ты какая-то для такой комплекции. В обморок еще свалишься, а мне тебя потом таскать. Лень.
– Т-тощая?! Я?! – Узумэ возмущенно надула щеки, но дивный аромат жареной рыбы и карамелизованного терияки окончательно сломил ее гордость. Заурчавший на всю комнату желудок не оставил пространства для маневра. Схватив палочки, она рухнула на колени перед столиком. – Ладно! Но только ради еды!
Первый же кусочек рыбы, коснувшийся ее языка, произвел эффект разорвавшейся гранаты. Глаза девушки закатились, а из горлышка вырвался тихий, почти неприличный стон:
– Божественно... Хрустящая корочка... Нежнейшее мясо... Баланс соли и сладкого идеален! Парень, ты что, шеф-повар из императорского дворца?!
– Просто базовые навыки полевой кухни, помноженные на уважение к продуктам, – Гарри сел напротив, налил себе черного кофе без сахара и придвинул к себе тарелку с оладьями. – В Великобритании готовят так, будто объявили войну собственным вкусовым рецепторам. Пришлось учиться самому.
Узумэ уплетала завтрак со скоростью голодного тигра, но ее взгляд то и дело возвращался к новому соседу. В нем не было той неловкости или слюнявого вожделения, с которыми на нее обычно пялились парни ее возраста. Он смотрел прямо, спокойно, с легкой ироничной полуулыбкой человека, который видел слишком много дерьма, чтобы удивляться красивому женскому телу. А эти шрамы на плечах... Узумэ, будучи Сэкирей Номер Десять, нутром чувствовала исходящую от него скрытую опасность. Он пах не магией – он пах порохом, сталью и кровью.
– А ты... чем занимаешься, Гарри-кун? – спросила она, когда первая порция риса была уничтожена. – В школу ходишь?
– Собираюсь поступать в Токийскую академию Бутэй, – ответил он, сделав глоток горького кофе. – Мне нужны официальные магловские корочки боевого детектива. Ну и связи в местных силовых структурах лишними не будут.
Мия ласково прищурилась:
– Академия Бутэй? Прекрасный выбор. Молодым людям полезно выпускать пар в контролируемых условиях. Только помни наше правило: никакого оружия за обеденным столом.
– Да понял я, понял, – вздохнул Гарри, вспомнив вчерашнюю Ханью. – Сегодня мне нужно в город. Закупить кое-какие детали, обновить гардероб и присмотреть нормальный верстак.
– О! – оживилась Узумэ, дожевывая оладушек. – Я как раз собиралась в район Синдзюку за покупками! Могу показать дорогу, если не боишься заблудиться в наших каменных джунглях!
– Заблудиться? – Гарри усмехнулся с неподражаемым выражением лица Джозефа Джостара, вскинув подбородок. – Женщина, я ориентировался в катакомбах под Гонконгом без карты и компаса, когда за мной гнался взвод разъяренных триадовцев с мачете. Но если тебе нужен повод пойти со мной ради бесплатного обеда – так и скажи. Я сегодня щедрый.
– Эй! Я вовсе не такая меркантильная! – вспыхнула Узумэ, хотя ее щеки предательски порозовели.
– Договорились. Выходим через полчаса, – Гарри встал из-за стола, собрал пустые тарелки и привычным движением отправил их в раковину. – И оденься прилично. Мы идем в город, а не на съемки низкобюджетного этти.
– Ах ты наглец! – полетела ему в спину диванная подушка, но Гарри, даже не оборачиваясь, легко поймал ее левой рукой за спиной и аккуратно положил обратно на татами.
Мия тихо рассмеялась в кулачок. Впервые за долгие месяцы в гостинице «Идзумо» стало по-настоящему шумно и живо.
* * *
Шумный, залитый полуденным солнцем Синдзюку гудел, как встревоженный улей. Неоновые вывески, толпы клерков в темных костюмах, стайки школьниц с яркими рюкзачками и бесконечный поток машин создавали привычную суету мегаполиса.
Гарри шагал по тротуару, засунув руки в карманы своего неизменного темного пальто. На нем были удобные армейские ботинки, черные джинсы и свежая рубашка. Под полой пальто привычно тянули плечи две «Беретты», а во внутреннем кармане лежала зачарованная кобура с верным ТТ – старым подарком Балалайки, спасшим ему жизнь в темных коридорах Хогвартса.
Рядом, чуть припрыгивая, шла Узумэ. Она переоделась в обтягивающие светлые джинсы, короткую кожаную куртку поверх белого топа и обула удобные кроссовки. Ее длинный хвост мерно покачивался в такт шагам.
– Слушай, Гарри, – она искоса глянула на профиль парня. – А тебе не жарко в этом пальто? На дворе июль, жарища под тридцать градусов!
– Пальто зачаровано на климат-контроль, – небрежно бросил он. – К тому же, оно скрывает силуэт. Хороший стрелок никогда не светит стволами раньше времени.
– Вечно ты говоришь как старый дед-ветеран, – надула губы девушка, но тут ее взгляд зацепился за витрину уличного кафе, и глаза загорелись детским восторгом. – Смотри! Клубничное парфе со скидкой!
Внутри Гарри мгновенно проснулся ленивый, падкий на сладкое Саката Гинтоки. Его глаза приобрели знаменитое выражение «дохлой рыбы».
– Парфе? – переспросил он, остановившись как вкопанный. – С настоящей клубникой и двойным слоем взбитых сливок?
– Ага! Лучшее в этом районе! – Узумэ жалобно посмотрела на свой тоненький кошелек, в котором сиротливо звенели пару сотен йен. Ей нужны были деньги. Очень нужны – на лекарства для маленькой Чихо, лежащей в больнице M.B.I., ради которой она скрывала свою природу Сэкирей и терпела любые невзгоды.
Гарри заметил этот взгляд. Его аналитический ум, воспитанный Майей Хисау, мгновенно считал микромимику: стыд, тревога, подавленная боль. Но он не стал лезть в душу с расспросами. Вместо этого парень молча подошел к кассе, достал пачку купюр и бросил продавцу:
– Два гранд-парфе. И порцию данго с карамельным сиропом. Навынос.
Спустя пять минут они сидели на деревянной скамейке в тенистом сквере неподалеку от оживленного проспекта. Узумэ с блаженным вздохом поглощала клубничный десерт длинной ложечкой, пачкая кончик носа в сливках.
– Спасибо, Гарри-кун... – тихо произнесла она, глядя себе под ноги. – Ты... правда очень добрый. Хоть и притворяешься колючим циником.
– Я не добрый, – хмыкнул он, отправляя в рот шарик данго. Сладость приятно отозвалась на языке, прогоняя вечную усталость. – Я просто ненавижу, когда люди голодают рядом со мной. Слишком хорошо помню, каково это – сидеть в темной комнате и слушать, как за дверью празднуют день рождения твоего брата, заваливая стол деликатесами, пока тебе не досталось даже сухого хлеба.
Узумэ замерла. Ложечка застыла в воздухе. Она повернулась к нему, вглядываясь в серые, словно осеннее небо, глаза. В них не было жалости к себе – только ледяной пепел пережитого ада.
– Твоя семья?.. – осторожно начала она.
– У меня нет семьи, – отрезал Гарри, и в его голосе лязгнула сталь. – Были биологические доноры. Но вчера я поставил в этих отношениях точку девятым калибром. Так что тема закрыта.
Она не успела ответить.
Воздух в тихом сквере внезапно сгустился. Чутье наемника и древняя кровь внутри Гарри среагировали одновременно: волоски на затылке встали дыбом. Пространство дрогнуло от волны грубой, неотесанной духовной силы.
– Опаньки... А кого это мы тут нашли? – раздался глумливый, дребезжащий голос со стороны аллеи.
Из-за деревьев вышли трое. Впереди шел молодой парень в дорогом, кричащем костюме – типичный сынок богатых родителей, дорвавшийся до власти. На его лице играла мерзкая, самодовольная ухмылка, а на ладони тускло светилась татуировка в виде герба Асикаби. За его спиной маячили две девушки. Одна – высокая, мускулистая, с короткими зелеными волосами, одетая в подобие гладиаторских доспехов; вторая – миниатюрная, с пустыми, остекленевшими глазами и массивными железными кастетами на руках.
– Сэкирей без крыльев... – протянул парень, жадно пожирая взглядом Узумэ. – И с такими потрясающими формами! Какая удача! Эй, цыпочка, бросай этого заморыша в тряпках и иди к папочке. Я – Тацуя из корпорации Сакаи. Я одарю тебя настоящей силой!
Узумэ мгновенно побледнела. Она вскочила со скамейки, инстинктивно заслоняя собой Гарри:
– Уходи! Я не стану твоей Сэкирей! Проваливай, иначе пожалеешь!
– Ха-ха-ха! Строптивая сучка? Обожаю таких ломать! – заржал Асикаби, взмахнув рукой. – Сэкирей Номер 43 и 78! Сломайте ей ноги, но мордашку не портите! А пацана... прибейте, чтоб под ногами не путался!
Зеленоволосая оскалилась и сорвалась с места с нечеловеческой скоростью, занося для сокрушительного удара закованный в броню кулак. Вторая рванула по дуге, целясь в горло Гарри.
– Гарри, беги! Они не люди!.. – в панике закричала Узумэ, уже готовая сорвать печати своей ткани и выдать себя, плевать на маскировку, лишь бы спасти парня...
Но Гарри даже не шелохнулся.
Он неторопливо дожевал последний шарик данго, аккуратно выбросил деревянную шпажку точно в урну в десяти метрах от скамейки и вздохнул. Это был глубокий, исполненный вселенской скорби вздох Сакаты Гинтоки, которому посмели помешать наслаждаться сладким.
– Ну вот опять, – лениво протянул он. – Только я нашел приличное кафе... Вы, тупоголовые придурки, вообще умеете выбирать время?
Девушка с кастетами была уже в двух метрах. Ее кулак, способный пробить кирпичную стену, несся прямо в лицо Гарри.
*ЩЕЛК.*
Мир для нападавших словно замедлил свой бег.
Гарри не стал уклоняться. Он просто сместился на полшага в сторону – плавно, текуче, словно вода, переняв идеальное уклонение у мастеров Триады. Правая рука взметнулась под полу пальто. Черный матовый силуэт «Беретты 92FS» материализовался в его ладони быстрее, чем человеческий глаз способен зафиксировать движение.
Вместо заклинания, вместо пафосных выкриков сквер разорвал сухой, оглушительный грохот пороховых газов.
*БАХ! БАХ!*
Две пули девятого калибра, усиленные рунами кинетического пробития и покрытые тончайшей коркой первозданного льда, ударили миниатюрную Сэкирей точно в плечевые суставы. Никакая врожденная прочность сверхлюдей не помогла против зачарованного свинца: кинетическая энергия отшвырнула девушку назад, ее руки безвольно повисли, а раны мгновенно сковало инеем, намертво блокируя циркуляцию норито и вызывая дикий болевой шок. Она рухнула на колени, судорожно глотая воздух.
Зеленоволосая воительница замерла на полушаге, ее глаза полезли на лоб:
– Что за... Огнестрел?! Против Сэкирей?! Да я тебя в порошок...
Она не успела договорить.
Гарри уже двигался. Стиль Реви Двурукой в сочетании с беспощадной эффективностью Карен Лоу превратил его в живой ураган свинца. Вторая «Беретта» выскользнула в левую руку. Македонский хват. Абсолютное хладнокровие.
Парень сделал шаг вперед, войдя в слепую зону мечницы. Ствол правого пистолета жестко уперся ей под челюсть, а левый смотрел точно в коленную чашечку.
– Двинешься – и твои мозги украсят кроны этих милых кленов, милочка, – вкрадчиво прошептал Гарри ей на ухо. Его голос сочился ледяным ядом. – Твой хозяин забыл предупредить тебя, что против кинетики бронебойного патрона с вольфрамовым сердечником физическая плотность работает хреново?
Воительница задрожала. Взгляд парня... Это были не глаза подростка. Это были глаза палача. Мертвые, расчетливые, не знающие пощады. Один щелчок курка – и ее жизнь оборвется, несмотря на всю ее нечеловеческую силу.
– Ч-что ты такое?.. – пролепетал Асикаби, отступая назад и спотыкаясь о собственные ноги. Вся его спесь испарилась, дорогой костюм пропотел от липкого ужаса. – Ты... ты не можешь! Это против правил Игры! Оружие запрещено!..
– Твои правила действуют для твоих ручных собачек, клоун, – Гарри крутанул левый пистолет на пальце, плавно переведя прицел на трясущегося мажора. – А я не играю в ваши игры. Я здесь на каникулах.
Он плавно нажал на спуск.
*БАХ!*
Пуля чиркнула по бедру Тацуи, распоров дорогую ткань брюк и оставив глубокую кровоточащую борозду. Парень с визгом повалился на гравий, хватаясь за ногу.
– Это предупредительный, – холодно произнес Гарри, не опуская ствола. – Следующий ляжет ровно между твоих поросячьих глазок. Забирай своих калек и убирайся отсюда. Если я еще раз увижу твою мерзкую физиономию рядом с Узумэ... я найду твой дом, вырежу всю твою охрану и скормлю твои гениталии бродячим псам. Ты меня понял?
– П-понял! Я всё понял! Уходим! – истошно заверещал Асикаби, кое-как поднимаясь на четвереньки и хромая прочь. Раненые Сэкирей, с трудом поднявшись и с ужасом косясь на черноволосого монстра, поспешили за своим жалким хозяином.
В сквере вновь воцарилась тишина. Лишь легкий ветерок шелестел листвой, унося горьковатый запах сгоревшего пороха.
Гарри выдохнул тонкую струйку дыма, идущую из стволов, эффектно щелкнул курками, снимая оружие с боевого взвода, и одним неуловимым движением убрал оба пистолета в подмышечные кобуры. Затем поправил пальто и повернулся к Узумэ.
Девушка стояла, прижав ладони к губам, и смотрела на него так, словно перед ней только что материализовался древний бог войны. Ее сердце колотилось где-то в горле. Он... он не использовал норито. Он не просил поцелуя. Он просто вытащил куски зачарованного железа и за пять секунд раскатал двух пробужденных Сэкирей и их господина, защитив ее так, словно это не стоило ему ни малейших усилий.
– Ты... ты стрелок... – выдохнула она, ее голос дрожал от смеси шока и нарастающего, пьянящего восхищения. – Ты победил их... обычным оружием?!
– Не совсем обычным, – Гарри подошел к ней, с легкой усмешкой щелкнув ее по кончику носа, на котором все еще белели сливки от парфе. – Кастомная работа. Руны бронепробития, кинетическое ускорение и порох, вываренный в слезах темных тварей. Ну и пара уроков от одной очень сумасшедшей русской женщины с сигарой.
Узумэ моргнула, чувствуя, как краска снова заливает ее лицо, но на этот раз не от стыда. Внутри нее, в самом центре ее естества, где дремала метка Сэкирей, внезапно запульсировало странное, обжигающее тепло. Ее тело реагировало на него. Ее душа тянулась к этой ледяной, несгибаемой, свободной силе.
– Гарри... ты ведь знаешь, кто я? – тихо спросила она, опустив глаза. – Мацу рассказала тебе?
– Знаю, – спокойно ответил он. – Ты Сэкирей. Номер Десять. Без Асикаби. Прячешься в пансионе и считаешь каждую йену, чтобы помочь кому-то, кто тебе дорог.
Узумэ вскинула голову, в ее глазах блеснули слезы:
– И... ты не попытаешься?.. Не заставишь меня?..
Гарри фыркнул, заложив руки за голову и развернувшись в сторону улицы:
– Женщина, я выгляжу как озабоченный маньяк? Целовать тебя ради того, чтобы ты дралась за меня в дурацкой королевской битве? Мне наемники не нужны, я сам себе армия. А вот хорошая соседка, которая умеет ценить вкусную еду и не шумит по ночам – штука редкая.
Он сделал пару шагов и обернулся через плечо, сверкнув фирменной, наглой улыбкой:
– Ну так что, идем дальше? Я все еще не купил паяльную станцию. А потом, так уж и быть, заглянем в аптечный квартал. Купим нормальных витаминов и питательных смесей для твоей подопечной. Не смотри на меня так, Мацу мне всю твою подноготную слила еще ночью.
Узумэ всхлипнула. Слезы все-таки покатились по ее щекам, но на губах расцвела самая яркая, самая искренняя улыбка в ее жизни.
– Дурак ты, Гарри Поттер... – прошептала она, бросилась вперед и, наплевав на всю свою скромность, повисла у