← Назад к обзору

Убийца волшебников и проект Сэкирей

Пули, бабочки и больничный чай

Узумэ врезалась в него, словно разогнавшийся товарный состав, пахнущий лавандовым мылом и клубничным сиропом.

Ее руки намертво сомкнулись за его шеей, а лицо уткнулось куда-то в воротник зачарованного графитового пальто. Сверхчеловеческая сила Сэкирей дала о себе знать: ребра Гарри на мгновение жалобно скрипнули, а воздух со свистом покинул легкие. Более того – ее внушительный бюст четвертого размера впечатался ему в грудную клетку с такой неотвратимой упругостью, что внутренний Рё Саэба в голове британского мага немедленно сорвал воображаемый джекпот, пустил слюну и заорал благим матом: *«МОККОРИ!»*

Однако ледяная выдержка Эмии Широ и вечная лень Сакаты Гинтоки сработали быстрее.

Гарри замер, вытянув руки в стороны, словно пугало на кукурузном поле. Взгляд его серых глаз приобрел классическое выражение тухлой скумбрии.

– Женщина, – произнес он с загробной интонацией, даже не пытаясь обнять ее в ответ. – Я, конечно, польщен столь бурной реакцией на базовые навыки ведения городского боя, но ты сейчас либо сломаешь мне грудину, либо испачкаешь слезами мое пальто. А руническая химчистка в этом захолустье стоит как крыло от «Боинга».

– Дурак! Бесчувственный чурбан! – всхлипнула Узумэ, но хватку не разжала, лишь крепче прижалась к нему, вздрагивая всем телом. – Ты хоть понимаешь, что ты сделал?! Ты же человек! Обычный человек! Они могли разорвать тебя на куски! А ты... ты просто достал эти дурацкие пушки и... и ради меня...

– Во-первых, я необычный человек, а высококвалифицированный специалист по дезинсекции обнаглевших ублюдков, – Гарри вздохнул, и в его голосе прорезались нотки Джозефа Джостара: нарочито самодовольные и театральные. Он медленно опустил ладонь на ее затылок, слегка взъерошив каштановый хвост. – А во-вторых, твоя следующая фраза будет: «И вообще, почему ты вечно ведешь себя так, будто тебе на всё плевать?!»

– И вообще, почему ты вечно ведешь себя так, будто тебе на всё пле... – Узумэ осеклась на полуслове, ее фиалковые глаза распахнулись от неописуемого шока. Она резко отстранилась, глядя на него снизу вверх. – Ч-что?! Откуда ты... Как ты это узнал?!

– Чтение людей – мой профиль, дорогуша, – Гарри нагло ухмыльнулся, щелкнув пальцами перед ее носом. – Пять лет общения с китайскими контрабандистами научат тебя угадывать мысли собеседника до того, как они вообще сформируются в его черепной коробке. А теперь – отлепись от меня, подбери сопли, и пошли. У нас по расписанию разграбление местных радиорынков.

Узумэ шмыгнула носом, торопливо вытирая щеки тыльной стороной ладони. Румянец, заливший ее лицо, мог бы посрамить спелые томаты. Только сейчас до нее дошло, насколько интимно она прижималась к парню, и как близко их лица находились всего секунду назад.

– Наглец... – пробормотала она, поправляя сбившийся топ, но в ее голосе не было и капли прежней настороженности. Напротив, в груди разливалось удивительное, пьянящее чувство защищенности. Такого покоя рядом с мужчиной она не испытывала никогда в жизни. – Ладно! Веди, мистер Предсказатель. Только попробуй отстать!

– Отстанешь тут от тебя, как же, – проворчал Гарри, засовывая руки в карманы и шагая по аллее сквера. – У тебя шаг шире, чем у шотландского горца на параде.

* * *

Следующие два часа превратились для Узумэ в экскурсию по совершенно безумному миру, в котором жил Гарри Поттер.

Вместо того чтобы гулять по модным бутикам или осматривать достопримечательности, этот странный парень целенаправленно повел ее в самые темные, грязные переулки электронного квартала Акихабары – туда, куда не заглядывали туристы. В узкие подвальные лавочки, пахнущие канифолью, машинным маслом и пылью старых микросхем.

Там Гарри преображался. Вся его напускная лень слетала, уступая место маниакальной дотошности мастера.

– Этот трансформатор намотан криво, сердечник из дешевого феррита, – отчитывал он пожилого торговца-японца, с пугающей скоростью вертя в пальцах сложный радиомодуль. – Если я подам на него кинетический импульс хотя бы в двенадцать джоулей, он превратится в кусок оплавленной пластмассы. Несите германиевые диоды военной приемки. Да-да, те самые, с армейских складов на Окинаве, которые вы прячете под прилавком. И серебряную проволоку высшей очистки. Двести метров.

Старик, поначалу смотревший на иностранного подростка как на назойливую муху, через пять минут бегал перед ним на цыпочках, кланяясь и вытаскивая из тайников ящики с редчайшими радиодеталями и оружейной сталью.

– Гарри... – шепотом спросила Узумэ, пока парень упаковывал в свой бездонный чемодан портативный фрезерный станок и банки с химикатами для травления металла. – Зачем тебе всё это? Ты собираешься строить ракету?

– Лучше, – хмыкнул он, затягивая ремень чемодана. – Я собираюсь модифицировать пули. Простые свинцовые болванки против ваших бронированных цыпочек работают посредственно. Мне нужны патроны с полой полостью, заполненной жидким азотом под давлением, и рунической гравировкой для мгновенной заморозки нервных узлов. А еще мне нужен нормальный глушитель на базе вихревых чар. Терпеть не могу, когда стрельба привлекает слишком много внимания.

Узумэ сглотнула. Каждая минута рядом с этим человеком доказывала: он не просто стрелок. Он – ученый-убийца, для которого уничтожение врагов было точной наукой, не терпящей погрешностей.

Но стоило им выйти на главную улицу, как чудовищный киллер вновь исчез. Гарри замер перед кондитерской лавкой, уставившись на витрину глазами голодного кота, узревшего ведро сметаны.

– Так, – веско изрек он, ткнув пальцем в стекло. – Женщина. Без трех порций данго с митараси и того клубничного рулета с двойным кремом я отсюда не сдвинусь. Это вопрос восстановления глюкозы в моем истощенном организме.

– Ты же только что съел гигантское парфе! – всплеснула руками Узумэ, не зная, плакать ей или смеяться.

– Сахар – это топливо для гениев, – безапелляционно отрезал он, уже шагая к кассе. – А я потратил слишком много калорий, пока запугивал того недоумка в сквере. Плачу я, так что закрой рот и выбирай себе пирожное, пока я добрый.

Спустя пятнадцать минут, жуя сладкий рисовый шарик на ходу, Гарри свернул в сторону тихого фармацевтического сектора. Его шаг стал более размеренным, а взгляд – цепким и внимательным.

– Теперь к главному, – не оборачиваясь, произнес он. – Где находится больница, в которой лежит Чихо?

Узумэ споткнулась. Пирожное в ее руке едва не упало на тротуар. Она подняла глаза на широкую спину парня в черном пальто. Вся легкость момента мгновенно испарилась, сменившись щемящей, давящей тревогой.

– Центральный медицинский центр восточного Синдзюку... – тихо, почти неслышно ответила она. – Это специальный закрытый комплекс. Он финансируется M.B.I.

– Значит, вотчина Минаки, – кивнул Гарри. – Логично. Держать заложников в собственных клиниках под видом «благотворительного лечения» – классический ход любой уважающей себя мегакорпорации с манией величия. Твой контракт с ними завязан на ее лекарства?

– Да, – Узумэ опустила голову, сжимая кулаки так, что побелели костяшки. – Чихо... она очень слаба. Ее иммунитет разрушается из-за редкого генетического сбоя. Только M.B.I. производит препарат «Стигма-Р», который поддерживает ее жизнь. Каждая ампула стоит сумасшедших денег. Я... я скрываю, что я Сэкирей. Я нашла ее, когда она была совсем крошкой, и стала ее семьей. Если Минака узнает, кто я, он заставит меня убивать ради него. А если я откажусь – они просто отключат Чихо от аппаратов...

– Дерьмовая тактика, – сухо констатировал Гарри. Ни злости, ни сочувствия в его голосе не было – лишь холодная констатация факта. – Шантаж детьми – удел трусов, не способных удержать власть силой или авторитетом. Веди. Посмотрим на эту твою Чихо.

– Ты... хочешь пойти туда со мной? – удивилась девушка. – Но там полно камер и охраны M.B.I.!

– Мацу уже переписала циклы их наружных серверов, – Гарри на ходу достал из кармана крошечный наушник, вставил его в ухо и дважды щелкнул по микрофону. – Слышишь меня, затворница?

– *Громко и четко, мой повелитель паяльника!* – тут же защебетал в ухе довольный голос Мацу. – *Внешний периметр чист. Я создала в их базах пятнадцатиминутное слепое пятно. Ты числишься дальним родственником Узумэ по материнской линии, прибывшим по специальной визе. Даже их хваленые генетические сканеры выдадут полную совместимость! Мацу-тян – гений, правда? С тебя коробка шоколадных пончиков!*

– Две коробки, если помолчишь ближайшие полчаса, – хмыкнул Гарри и отключил связь. – Слышала? Вперед, Узумэ. Время не ждет.

* * *

Больница M.B.I. встретила их стерильным запахом озона, антисептиков и давящей, фальшивой роскошью. Белоснежные коридоры, мерцающие экраны биомониторов, медперсонал в безупречно отглаженной форме – всё здесь кричало о прогрессе, но для Гарри это место пахло тем же, чем пахло Министерство Магии Великобритании: скрытой гнилью и бюрократическим высокомерием.

Они поднялись на четвертый этаж, в отделение интенсивной терапии.

Узумэ шла на цыпочках, нервно оглядываясь на каждого проходящего мимо врача. Гарри же шагал свободно, заложив руки в карманы, словно прогуливался по собственному поместью. Любой охранник, встречавшийся с ним взглядом, инстинктивно отводил глаза: от темного силуэта парня исходило то неуловимое ощущение скрытой угрозы, которое заставляет хищников держаться подальше.

Они вошли в отдельную палату в конце коридора.

Комната была залита мягким дневным светом. У огромного окна стояла кровать, опутанная тонкими прозрачными трубками капельниц. На ней, утопая в подушках, спала маленькая девочка лет семи-восьми. У нее были бледные, почти прозрачные щечки, темные круги под закрытыми глазками и тонкие ручки, испещренные следами от постоянных уколов. Биомонитор у изголовья чертил вялые, сбивчивые зеленые линии пульса.

– Чихо-тян... – прошептала Узумэ, и в ее голосе было столько всепоглощающей материнской нежности и боли, что у Гарри на мгновение кольнуло где-то под ложечкой.

Он вспомнил свое детство. Вспомнил холодные простыни чулана под лестницей родового поместья, куда его отправляли, когда Годрик устраивал истерики. Никто никогда не смотрел на него так. Ни Джеймс, ни Лили. Для них он был лишь досадным фоном к величию младшего брата.

Узумэ опустилась на колени перед кроватью, бережно взяв крошечную ладошку девочки в свои руки:

– Я здесь, милая... Сестренка пришла. Я принесла тебе новые фрукты и сок...

Девочка слабо шевельнулась. Ее ресницы дрогнули, приоткрывая мутные, затуманенные болезнью глазки:

– Узумэ-неэ-сан?.. Ты пришла...

– Конечно, пришла! – улыбнулась воительница сквозь подступившие слезы. – Я же обещала. Смотри, я сегодня не одна. Со мной... друг.

Гарри медленно подошел к кровати. Его цинизм отступил, уступив место предельной концентрации мага и мастера структурного анализа.

– Привет, мелочь, – негромко произнес он, слегка склонив голову.

– Здравствуйте, господин... – слабо прошептала Чихо, пытаясь улыбнуться бледными губками. – Вы очень высокий... и у вас глаза, как грозовое небо.

– Это от недосыпа, – хмыкнул он, присаживаясь на край кровати. – Позволишь?

Не дожидаясь ответа, он коснулся двумя пальцами ее тонкого запястья.

Его магия – не британские глупые фокусы с палочкой, а глубинная родовая сила Блэков и Поттеров, помноженная на врожденную мутацию первозданного льда, – тончайшим зондом скользнула под кожу ребенка. Структурный анализ Эмии Широ развернул перед его внутренним взором трехмерную карту тела девочки: сосуды, нервные окончания, клетки.

Диагноз стал ясен за секунду. Никакой это был не «генетический сбой».

– Грязные ублюдки... – едва слышно прошипел Гарри сквозь зубы.

– Что?! Гарри, что с ней?! – в панике вскинулась Узумэ.

– Это не естественная болезнь, – его голос стал ледяным, как вершина Эвереста. – В ее костном мозге сидит искусственный синтетический паразит на базе наноструктур. Препарат, которым ее пичкают – этот ваш «Стигма-Р», – не лечит ее. Он просто временно подавляет репликацию паразита, одновременно вызывая тяжелейшее привыкание. Ее держат на крючке искусственно. Стоит прекратить прием – и паразит сожрет ее клетки за сорок восемь часов. Идеальный инструмент давления.

Узумэ замерла. Вся кровь отхлынула от ее лица. Ее затрясло от неописуемого ужаса и ярости:

– Они... Минака... они сделали это с ребенком?! С самого начала?!

– Добро пожаловать в реальный мир корпораций, наивная ты женщина, – Гарри прикрыл глаза. Внутри него зашевелилась ледяная бездна. – Чихо. Закрой глаза. Сейчас будет немного холодно, но потом тебе станет легче. Договорились?

Девочка послушно кивнула, доверчиво глядя на него:

– Договорились...

Гарри выдохнул. Его левая рука плавно легла на грудь девочки, прямо над тимусом.

В палате резко упала температура. Окна мгновенно покрылись тончайшей морозной вязью рун древнего скандинавского футарка: *Иса* – покой, сохранение, абсолютный ноль. Тончайшая, ювелирная струйка ледяной магии проникла в кровоток Чихо. Она не замораживала живую плоть – Гарри контролировал поток с точностью нейрохирурга. Мороз атаковал исключительно искусственные синтетические белки паразита, кристаллизуя их молекулярные связи и превращая наноструктуры в безвредную инертную пыль, которую почки выведут естественным путем.

Биомонитор на мгновение взвыл, предупреждая о падении температуры, но затем линии пульса... выровнялись. Дыхание девочки стало глубоким, ровным. Здоровый, нежный румянец впервые за долгие месяцы проступил на ее щеках.

Гарри убрал руку, незаметно стерев каплю пота со лба. Такое ювелирное применение ледяного резерва выматывало сильнее, чем перестрелка с десятком пожирателей.

– Я заморозил девяносто процентов наноструктур, – негромко произнес он, доставая из кармана серебряный амулет на цепочке – простую пластинку с выбитыми защитными рунами, которую он сделал еще на Косой Аллее. Он надел цепочку на шею спящей девочки. – Этот талисман не позволит оставшейся дряни активироваться. Теперь ей не нужен их ядовитый препарат. Через пару месяцев нормального питания ее организм восстановится полностью.

Узумэ смотрела на спящую Чихо, чье личико теперь выражало абсолютное умиротворение, и слезы градом катились по ее щекам. Она рухнула перед Гарри на колени, схватив его за руку и прижавшись к ней губами:

– Гарри... боже мой... Гарри... Я... я твоя должница. До конца своих дней. Моя жизнь, моя сила, мое тело – всё принадлежит тебе. Прикажи – и я сделаю всё, что угодно...

– Эй-эй-эй! – Гарри мгновенно отдернул руку, его уши предательски вспыхнули алым, а на лицо вернулась маска циничного раздолбая. – Встань немедленно! Прекрати эту сопливую драму! Ты что, хочешь, чтобы медсестры подумали, будто я тебя здесь растлеваю?! Вставай, говорю!

– Не прекращу! – всхлипнула она, упрямо глядя на него сияющими от преданности глазами. – Ты спас ее! Ты сделал то, что не мог сделать никто!

– Я просто исправил чужой бракованный код, – пробурчал он, поправляя воротник. – Работа мастера, не более того.

– Позвольте не согласиться, юноша. То, что вы только что совершили, выходит далеко за рамки «исправления кода».

Спокойный, мягкий, вибрирующий невероятной глубиной женский голос раздался от дверей палаты.

Гарри среагировал мгновенно.

За долю секунды, без единого лишнего шороха, он встал между кроватью Чихо и входом. Полы пальто распахнулись, правая рука легла на рукоять «Беретты», палец привычно коснулся предохранителя. Глаза парня сузились, превратившись в две щелочки мерцающего льда.

В дверном проеме стояла женщина.

На вид ей было около двадцати пяти. Высокая, статная, с точеной фигурой, подчеркнутой традиционным темно-синим кимоно с широким белым поясом оби. Ее длинные, цвета воронова крыла волосы были собраны в сложную, изысканную прическу, скрепленную шпилькой в форме бабочки. Но главное – ее лицо. Безмятежное, аристократически бледное, с тонкими чертами истинной японской красавицы эпохи Хэйан. Ее глаза были закрыты, но Гарри нутром почувствовал: эта женщина видит его куда лучше, чем зрячие.

Воздух вокруг нее едва заметно дрожал, издавая тончайший, еле слышный звон натянутой струны.

– Кочо-сан?! – ахнула Узумэ, мгновенно узнав вошедшую. – Вы... вы здесь?!

– Здравствуй, Узумэ, – мягко улыбнулась слепая красавица, слегка склонив голову. Затем ее незрячий лик повернулся точно к Гарри. – А вот вас я не знаю, молодой человек. Хотя ваш пульс... поразителен. Семьдесят ударов в минуту. Ни единого сбоя, несмотря на то, что вы целитесь в мое сердце из крупнокалиберного огнестрельного оружия под полой одежды.

Гарри приподнял бровь. Джозеф Джостар внутри него мысленно присвистнул.

– Акустическая эхолокация, – констатировал он, не убирая руки с пистолета. – Ты улавливаешь колебания воздуха и микротоки стали. Неплохо. Сэкирей?

– Сэкирей Номер Двадцать Два, – с безупречным поклоном представилась она. – Кочо. Сэкирей Звука. Я присматриваю за этим отделением по личной просьбе... некоторых влиятельных лиц, не разделяющих методов господина Минаки.

– Она не враг, Гарри! – торопливо вмешалась Узумэ, встав рядом с ним. – Кочо-сан всегда помогала мне передавать лекарства для Чихо! Она нейтральна, она не участвует в Плане Возвышения!

Гарри медленно снял палец со спуска, но пальто застегивать не стал:

– Нейтралитет в зоне боевых действий – штука иллюзорная, мадам. Обычно нейтралов пристреливают первыми просто для того, чтобы они не путались под ногами.

– Какая поразительная циничность для столь юного возраста, – Кочо сделала плавный шаг вперед, ступая бесшумно, как кошка. Ее тонкие пальцы легко коснулись спинки стула. – И тем не менее, ваши действия полностью противоречат вашим жестким словам. Вы исцелили дитя. Вы использовали силу, природу которой я не в силах классифицировать: это не норито, не духовная энергия Сэкирей и не технология M.B.I. Это было похоже на... древнюю песню льда. Застывшую, прекрасную и бесконечно чистую.

– У поэтов обычно короткая продолжительность жизни, – сухо парировал Гарри, хотя внутренне отметил про себя невероятную чуткость этой женщины. В ней не было высокомерия или жажды битвы. Только глубокая, застарелая печаль и скрытая мощь океанской волны.

– Возможно, – улыбка Кочо стала чуть теплее. – Но скажите мне, чужеземец... какова ваша цель в этом городе? Вы пришли сюда, чтобы сеять хаос, подобно Карателям? Или вы ищете свою птицу?

– Я пришел сюда, чтобы меня оставили в гребаном покое, – Гарри достал пачку сигарет, но, вспомнив, что находится в детской палате (а главное – вспомнив Ханью Мии), с вздохом убрал ее обратно. – Но, видимо, в этом проклятом мире покой нужно сначала отвоевать пулеметом. Я не ищу никаких «птиц». Мне хватает забот с одной хакершей-затворницей и вот этой стихийной катастрофой с клубничным парфе.

Узумэ смущенно кашлянула, отведя глаза.

Кочо тихо, мелодично рассмеялась. Ее смех походил на перезвон серебряных колокольчиков на ветру:

– Хакерша? Неужели вы говорите о Номере Ноль Два? Значит, слухи верны... Вы поселились в пансионе «Идзумо». Под крылом у Благословенной Мечницы.

– Ага. И эта «Мечница» вчера чуть не оторвала мне ухо за выбитую дверь, – буркнул Гарри, заставив слепую Сэкирей вновь улыбнуться. – Ладно, дамочка. Дело сделано. Мелкая в безопасности. Мы уходим.

– Подождите, – Кочо протянула руку, коснувшись рукава его пальто. Ее пальцы были удивительно теплыми. – То, что вы сделали здесь... не останется незамеченным. Системы M.B.I. зафиксируют изменение биологических параметров Чихо через несколько часов. Если они поймут, что шантаж больше не действует...

– Пусть присылают кого угодно, – оборвал ее Гарри, и в его голосе вновь зазвенел металл. – Я не прячусь. А если они посмеют приблизиться к этому ребенку... я сожгу это здание дотла вместе со всеми их серверами. Передай это своему начальству, бабочка.

Кочо замерла, вслушиваясь в его дыхание. Ни тени блефа. Абсолютная, кристаллическая готовность убивать и разрушать ради того, что он посчитал правильным. И в этот миг внутри слепой воительницы что-то дрогнуло. Ее не пробужденное естество Сэкирей, спавшее долгие годы, отозвалось на эту дикую, непокорную ауру теплым, пульсирующим эхом.

– Вы удивительный человек, Гарри Поттер, – тихо произнесла она, отпуская его ткань. – Надеюсь... мы еще встретимся. В более спокойной обстановке.

– Сомневаюсь, – бросил он через плечо, направляясь к выходу. – Спокойная обстановка со мной не дружит. Пошли, Узумэ. Нас ждет ужин.

* * *

Сумерки опустились на Токио внезапно, окрасив небо над небоскребами в грязно-багровые тона. Зажглись неоновые вывески, заливая мокрый после короткого грибного дождя асфальт электрическим светом.

Они вышли через пожарный выход больницы в узкий, захламленный мусорными контейнерами технический переулок. Узумэ шла рядом с Гарри, буквально светясь от счастья. Она то и дело украдкой поглядывала на его профиль, ее глаза сияли, а руки так и чесались снова обнять этого невыносимого, колючего парня.

– Гарри... – начала она, но договорить не успела.

Гарри внезапно выбросил руку в сторону, сгреб ее за шиворот кожаной куртки и с нечеловеческой силой дернул назад, за мусорный бак.

*ВЖИК!*

Воздух в том месте, где секунду назад находилась голова Узумэ, со свистом рассекло лезвие чудовищных размеров.

Тяжелый стальной мусорный контейнер позади них с жутким скрежетом распался на две ровные половины, словно кусок масла под горячим ножом. Срез блестел зеркальной гладью.

– Ого-го-го-о-о! – раздался сверху звонкий, безумный, клокочущий от восторга девичий хохот. – Какая реакция! Какой прыжок! Браво, браво-о-о! А птичка говорила, что здесь шляется просто наглый иностранец!

На пожарной лестнице третьего этажа, опасно балансируя на тонких перилах, сидела девушка.

Ее вид заставил бы вздрогнуть любого нормального человека. Короткие, рваные черные волосы торчали во все стороны. Одета она была в обтягивающий черный кожаный костюм с открытыми плечами и массивными ремнями. Но самое жуткое – ее оружие. К ее предплечьям были намертво прикреплены две половины исполинских, зазубренных ножниц из черненой стали, превышавших метр в длину. Ее янтарные глаза горели диким, маниакальным огнем, а на бледных губах играла улыбка маньяка, дорвавшегося до любимой бойни.

– Сэкирей Номер Сто Четыре... – в ужасе выдохнула Узумэ, инстинктивно встав в боевую стойку. – Хайханэ! Из Дисциплинарного отряда!

– Каратели Минаки, значит, – протянул Гарри.

Он не стал прятаться. Медленно, с ленивой грацией сытого барса, он вышел из-за укрытия на середину переулка. Его пальто расстегнулось. Руки свободно висели вдоль тела. В глазах плескалась скука Данте, которому предложили станцевать с второразрядным демоном.

– Эй, ножницы на ножках, – окликнул он девушку. – Тебе мама в детстве не говорила, что с острыми предметами на лестницах не играют? Свалишься – копчик расшибешь.

Хайханэ замерла. Ее безумные глаза расширились, а улыбка растянулась от уха до уха:

– Ах-ха-ха! Ты дерзишь мне?! Мальчишка, ты хоть знаешь, кто я?! Я перерезала глотки десяткам таких, как ты! Ты покалечил людей Тацуи этим утром, да?! Карасуба-сан приказала мне принести твои ручки и ножки! Я разрежу тебя на мелкие-мелкие кусочки!

– Твоя следующая фраза: «Посмотрим, какого цвета твои кишки!» – лениво зевнул Гарри, вскинув бровь.

– Посмотрим, какого цвета твои киш... А?! – Хайханэ запнулась, ее перекосило от бешенства. – Сдохни-и-и-и!

Она сорвалась с перил.

Скорость ее падения была нечеловеческой. Черная тень рухнула вниз, вздымая вихрь воздуха. Огромные лезвия ножниц сомкнулись в смертоносном кресте, целясь ровно в шею Гарри.

*КЛИК.*

Мир вокруг британского мага вновь замер.

Он не стал призывать щиты. Не стал отпрыгивать.

Стиль Реви Двурукой. Стрельба по-македонски.

Обе «Беретты» сорвались из кобур синхронно, словно два удара молнии. Гарри плавно отклонил корпус назад, пропуская свистящую сталь в миллиметре от своего носа, и вбил оба ствола прямо в зазор между рукоятями ее чудовищных ножниц.

*БАХ! БАХ! БАХ! БАХ!*

Четыре выстрела слились в один оглушительный раскат грома.

Тяжелые бронебойные пули девятого калибра, усиленные рунами кинетического толчка и взрывной волны, ударили не в тело девушки, а точно в заклепки и шарнирные крепления ее клинков на запястьях.

Металл взвыл. Сверхпрочные титановые болты среза