Убийца волшебников и проект Сэкирей
Сталь, шёлк и печать на безумии
Гарри стоял посреди развороченного сада, опустив ладонь на лицо.
Сквозь щели между пальцами он смотрел на девицу, которая мертвой хваткой вцепилась в полы его легкой куртки, умудряясь одновременно пачкать свежий хлопок пороховой гарью и смотреть на него снизу вверх с выражением такой щенячьей, экстатической преданности, от которой даже у бывалого наемника начинали шевелиться волосы на затылке.
Внутренний Джозеф Джостар в его голове уже вопил во все горло: *«OH NO! OH MY GOD!»*, Данте откупорил бутылку виски в тщетной попытке забыть увиденное, а Гинтоки с тоской ковырял в носу, мысленно подсчитывая, сколько сладкого парфе потребуется, чтобы заглушить этот экзистенциальный кризис.
– Женщина, – раздельно и очень тихо повторил Гарри, чувствуя, как дергается его левое веко. – Отпусти мою одежду. Во-первых, ты мне карман оторвешь. Во-вторых, ты выглядишь как сбежавший из дурдома пиротехник с замашками маньяка. А в-третьих... ты хоть сама понимаешь, что несешь?
– Я понимаю всё! – взвизгнула Хайханэ, не только не разжав пальцев, но и прижавшись щекой к его колену. Марлевая повязка сползла, обнажив ее покрасневший, слезящийся глаз. – Ты быстрее меня! Ты умнее меня! Ты сломал мои ножи, ослепил меня, а потом... потом взял и сделал мне идеальную челку выстрелами в упор! Никто, слышишь, никто в M.B.I. никогда не относился ко мне как к девчонке! Карасуба только пинала меня и заставляла резать мясо, Минака ржал, как обдолбанный павлин, а ты... ты победил меня и даже не попытался убить!
Она резко вскинула голову. Ее янтарный зрачок дрожал, расширенный от избытка адреналина и странного, обжигающего жара, поднимавшегося из глубины ее существа.
– Мое тело горит! Моя метка пульсирует так, будто сейчас взорвется! Если ты меня не оперишь, стрелок... я либо выпотрошу себя сама, либо сойду с ума от этого зуда! Поцелуй меня! Ну же! Чего ты ждешь?! Я умею резать, я умею терпеть боль, я буду твоей самой послушной сторожевой псиной!
– Эй! А ну пошла вон от него, психованная оборванка!
Гарри не успел ответить – с веранды ураганом слетела Узумэ. Сэкирей Номер Десять пылала праведным гневом. Ее каштановый хвост хлестал по воздуху, кулаки были сжаты до белизны в костяшках, а в фиалковых глазах полыхало такое багровое пламя ревности, перед которым померкли бы все демоны преисподней.
– Ты кого тут оперить требуешь, бешеная селедка?! – взревела Узумэ, встав между Гарри и сидящей на коленях Хайханэ и воинственно уперев руки в бока. Ее внушительная грудь вздымалась так бурно, что швы на белой футболке жалобно поскрипывали. – Ты вчера чуть не распорола мне глотку своими ножницами! Ты пугала ребенка в больнице! А теперь приползла на наш двор, поломала камни, намусорила волосами и требуешь поцелуя от моего... то есть от нашего Гарри?!
– Твоего?! – Хайханэ мгновенно оскалилась, и остатки ее безумной нежности испарились без следа. Она припала к земле, выпуская когти, напитанные черной энергией Карателя. – А ты еще кто такая, сисястая клуша?! Номер Десять? Та самая трусливая Сэкирей, которая пряталась за чужими спинами?! Я отрежу твои дойки и скормлю их чайкам, если ты встанешь между мной и моим господином!
– Ах ты блохастая шавка!.. – шагнула вперед Узумэ, и воздух вокруг ее кулаков закружился тугим ветром норито.
– Так, – раздался усталый, наполненный свинцовой тяжестью голос.
Гарри не стал кричать. Он просто сделал полшага вперед и с ювелирной точностью отвесил обеим девушкам синхронные, звонкие подзатыльники костяшками пальцев.
*ЩЁЛК! ЩЁЛК!*
– Ай! – пискнула Узумэ, хватаясь обеими ладонями за макушку и жалобно округляя глаза.
– У-у-у-й! – взвыла Хайханэ, сжавшись в комок и уставившись на Гарри с неописуемым потрясением.
– Заткнулись обе, – Гарри скрестил руки на груди, смерив воительниц ледяным взглядом профессионального инструктора по выживанию. – Если вы сейчас начнете драку посреди сада, я достану пару светошумовых, запру вас в погребе для овощей и оставлю там до утра. Узумэ – вдохни, выдохни и спрячь кулаки. Хайханэ – перестань рычать, от тебя слюни во все стороны летят.
– Но Гарри-кун!.. – обиженно надула губки Узумэ. – Она же Каратель! Она опасна!
– Я вижу, что она опасна, – сухо бросил он. – Особенно для собственной нервной системы.
Гарри перевел взгляд на стоящую на коленях воительницу. Его структурный анализ, унаследованный от проекционной магии Эмии и подкрепленный чуткостью родового льда, уже просканировал тело девушки.
То, что он увидел, заставило его внутренне поморщиться.
Это была не просто истерика. В организме Хайханэ бушевала катастрофа. Дисциплинарный отряд M.B.I. пичкал своих цепных псов мощнейшими химическими стимуляторами, подавляющими страх и многократно усиливающими циркуляцию норито. Но без стабилизирующей связи с Асикаби эти потоки превращались в разрушительный шторм. Вчерашний шок от поражения, ослепление, разрушение ее оружия и, наконец, ледяной ментальный удар Гарри сорвали предохранители в ее сознании. Ее генетический код Сэкирей проснулся окончательно, требуя немедленной синхронизации.
Она буквально сгорала изнутри. Еще десяток минут – и ее каналы норито лопнут, превратив мозг Карателя в кашу.
– Чертов Минака... – сквозь зубы процедил Гарри. – Создать биологическое оружие и выбросить его на улицу без дистанционного управления. Типичный ублюдок из совета директоров.
Он опустился на одно колено прямо перед тяжело дышащей девушкой.
– Гарри Поттер-сан, – тихо прозвучал с веранды голос Кочо. Слепая воительница сделала шаг к краю ступеней, ее тонкие пальцы сжались на ткани кимоно. – Ее ритм... он сбивается. Сердцебиение за двести ударов. Она на грани коллапса норито. Если не закрепить печать...
– Знаю, – оборвал ее Гарри.
Он посмотрел в единственный открытый янтарный глаз Хайханэ. Там не было фальши. Там была дикая, первобытная, отчаянная мольба загнанного зверька, нашедшего того единственного вожака, перед которым не стыдно склонить голову.
– Слушай меня, психопатка, – негромко, но с кристальной отчетливостью произнес Гарри. Его рука протянулась вперед, и жесткие, пахнущие порохом пальцы легли на ее подбородок, заставляя поднять лицо. – Если я сделаю это... обратной дороги в твой Дисциплинарный отряд не будет. M.B.I. объявит тебя дезертиром. Твоя драгоценная Карасуба придет, чтобы вспороть тебе брюхо. Моя жизнь – это не веселая прогулка с резней, это бесконечная грязь, порох и охота. Ты готова жрать сухпайки, спать на циновках и подчиняться моим приказам без единого писка?
Хайханэ судорожно сглотнула. Ее дрожащие губы приоткрылись, обнажая острые клычки. В ее взгляде не дрогнул ни один мускул.
– Да, – выдохнула она, и в этом звуке сплелись сталь и абсолютная покорность. – Я буду твоим мечом. Твоим щитом. Твоей шлюхой, если прикажешь. Только забери эту боль... сделай меня твоей!
– Насчет шлюхи мы еще поговорим в воспитательных целях, – проворчал Гарри, закатив глаза. – Слишком много телевизора смотришь, дура.
Он наклонился вперед.
– Гарри, стой! – вскрикнула Узумэ, сделав движение рукой, но Кочо мягко, почти неуловимо коснулась ее плеча, останавливая:
– Не вмешивайся, Узумэ. Иначе она погибнет.
Воздух в саду замер.
Гарри накрыл губы Хайханэ своими.
Это не было романтическим поцелуем из дешевых магловских романов. Это был контакт двух стихий. Губы воительницы были горячими, сухими, со вкусом железа и застарелой копоти. Но в ту же миллисекунду, когда их дыхание слилось воедино, в груди Гарри сдетонировал древний исток.
Первозданный лед дома Блэков, дремавший в его жилах, хлынул сквозь барьеры.
Однако это не был смертоносный мороз, уничтоживший тело Темного Лорда в Годриковой Лощине. Под влиянием древнего ритуала Сэкирей и железной воли Гарри магия преобразилась. Она скользнула в раскаленные, кровоточащие каналы Хайханэ прохладным, кристально чистым серебряным потоком. Он омыл ее перегруженное сердце, заморозил токсичные остатки стимуляторов M.B.I. и связал хаотичные потоки норито в единую, безупречную стальную структуру.
Глаза Хайханэ распахнулись до предела. Зрачок вспыхнул ослепительным янтарным светом.
Из ее горла вырвался придушенный, полный неземного восторга стон. Ее пальцы судорожно впились в плечи Гарри, царапая кожу даже сквозь куртку, но он не шелохнулся, удерживая ментальный контур.
На спине девушки, прожигая рваную кожу комбинезона, вспыхнула багровая печать. Иероглифы древнего языка сплелись в сложный герб, увенчанный знаком Номера Сто Четыре.
Воздух над садом закружился вихрем.
С глухим, хлопающим звуком, взметнувшим пыль и срезанные листья, из ее лопаток вырвались два колоссальных призрачных крыла. Но в отличие от крыльев обычных Сэкирей, сотканных из чистого света, крылья Хайханэ напоминали чудовищные веера из полированной вороненой стали, по кромке которых мерцала тончайшая, колючая корка нетающего инея.
Слова клятвы сорвались с ее губ сами собой, древние, впечатанные в саму генетическую память ее расы:
– Клятва моя... отныне и вовек... Сталью и льдом рассеку я путь для моего господина!
Вспышка света озарила кроны кленов, заставив воробьев на крыше пансиона с истошным чириканьем взмыть в небо.
Волна чистейшей духовной энергии прокатилась по двору, заставив бумажные створки седзи затрепетать, а колокольчики фурин под карнизом запеть тонкую, чистую песнь.
Крылья осыпались дождем серебристых и черных искр, растаяв в воздухе.
Гарри медленно отстранился, вытирая губы тыльной стороной ладони. На его лице читалась привычная смесь усталости и легкого раздражения, хотя внутри он ощущал совершенно новый феномен: в глубине его сознания зажглась тонкая, прочная нить связи. Он чувствовал биение сердца Хайханэ, ее дыхание, ее дикую, льющуюся через край радость.
Сама же новоиспеченная Сэкирей покачнулась.
Ее веки отяжелели. Весь безумный жар ушел, сменившись сладкой, глубокой истомой. Янтарный глаз подернулся поволокой блаженства.
– Господин... – прошептала она, ее губы расплылись в пьяной, глупой улыбке, совершенно не вязавшейся с образом безжалостного Карателя.
Ее голова бессильно опустилась Гарри на грудь. Руки соскользнули с его плеч, и девушка мешком осела в его объятия, мгновенно провалившись в глубокий, целительный сон без сновидений.
Гарри тяжело вздохнул, подхватывая бессознательное тело под коленями и спиной. Девушка оказалась на удивление легкой, несмотря на сухие, развитые мышцы. Она пахла металлом, озоном и... свежесрезанной травой.
– Ну вот, – пробормотал он, поднимаясь на ноги. – Накаркал. Теперь у меня на шее официально сидит ручной маньяк с холодным оружием. Просто праздник какой-то.
– Невероятно... – донесся с веранды тихий, зачарованный голос Кочо. Слепая красавица медленно опустила руки, ее лицо выражало глубочайшее потрясение. – Ее норито... Оно изменилось. Ярость не исчезла, но она стала чистой. Структурированной. Гарри-сан... вы не просто дали ей крылья. Вы переписали саму мелодию ее души.
– Я просто починил короткое замыкание, – огрызнулся он, перекладывая сопящую Хайханэ поудобнее. – И вообще, хватит поэзии. У меня от всех этих спецэффектов голова раскалывается.
– Гарри Поттер! – раздался сзади возмущенный вопль.
Узумэ стояла, надув щеки до состояния спелых яблок, ее глаза метали молнии:
– Ты... ты ее поцеловал! Настоящим поцелуем! В губы! Первой из всех нас!
– Узумэ, – Гарри даже не повернулся, шагая к дому. – Если бы я этого не сделал, она бы взорвалась прямо на твоих глазах, забрызгав своими мозгами мои любимые кусты глицинии. Тебе бы потом пришлось отмывать сад щеткой. Ты этого хотела?
– Нет, но... но можно же было как-то... через щечку! Или через лоб! – продолжала кипеть воительница, топая ножкой по гравию и следуя за ним, как привязанная. – Почему сразу в губы?! Ты просто воспользовался ситуацией, похотливый британский стрелок!
– Женщина, уймись, – лениво бросил он через плечо. – Внутренний кодекс спасателя не предусматривает поцелуев в лоб для взбесившихся Карателей. И вообще, помоги лучше дверь открыть, у меня руки заняты.
– И не подумаю! Сам открывай! – фыркнула она, но тут же забежала вперед и сердито распахнула раздвижную створку, бурча себе под нос проклятия на всех известных диалектах Канто.
* * *
В холле их встретила Мия.
Хозяйка пансиона стояла у входа в столовую, держа в руках стопку свежих полотенец. На ее лице играла всё та же безупречная, безмятежная улыбка, но тень за ее спиной... Тень за ее спиной на долю секунды сложилась в силуэт огромного самурайского клинка, готового разрубить небеса пополам.
– Охо-хо, – пропела она, ласково глядя на спящую Хайханэ на руках Гарри. – Какое бурное утро. Сначала сломанные плиты на садовой дорожке. Затем использование норито в жилой зоне. А теперь... мы приносим в дом спящих Карателей прямо из лап Минаки-куна. Гарри-кун, мне кажется, или ты воспринимаешь мой пансион как приют для трудных подростков?
Гарри замер на пороге, чувствуя, как его спина покрывается холодным потом. Реакция Мии была единственной вещью в этом городе, которая по-настоящему пугала человека, прошедшего лагеря Балалайки и дуэли с Волан-де-Мортом.
– Хозяйка, – предельно вежливо и четко начал он, вспоминая армейские уставы. – Это военный трофей. Стратегическое приобретение. Минус один элитный боец у противника, плюс один охранник периметра для нас. Плиты я переложу сегодня до заката. Раствор замешаю сам.
Мия помолчала, смерив его долгим, проницательным взглядом синих глаз. Затем ее губы тронула теплая, искренняя улыбка, и убийственная аура испарилась, словно утренний туман.
– Плиты ты переложишь в любом случае, мой дорогой, – мягко произнесла она, забирая у него из рук одно из полотенец и промокая мокрый лоб Хайханэ. – Но ты поступил правильно. Оставить эту девочку умирать было бы грехом. Положи ее во вторую гостевую комнату рядом с Кагари. И найди ей какую-нибудь нормальную одежду. Нельзя ходить по дому в этих ужасных кожаных лохмотьях.
– Слушаюсь, мэм, – с облегчением выдохнул Гарри, мысленно благодаря всех известных богов за то, что на этот раз черпак остался на кухне.
– И еще, Гарри-кун, – добавила Мия, когда он уже ступил на лестницу.
– Да?
– Рисовая каша с овощами на плите. Накормишь ее, когда проснется. Больным нужен уход.
– Будет сделано.
* * *
Прошло три часа.
Солнце перевалило за полдень, заливая комнату на втором этаже ровным золотистым светом.
Хайханэ медленно открыла глаза.
Первое, что она ощутила – это мягкость. Невероятная, незнакомая мягкость толстого футона, пахнущего сухой лавандой и солнцем. Никакого холодного металлического стола в лаборатории M.B.I., никаких привязей, никаких гудящих ламп дневного света.
Второе – тишина. Внутри ее черепа больше не скреблись когти безумия. Исчезли давящий гул в ушах и пульсирующая головная боль, преследовавшая ее с момента первой модификации. Ее тело было легким, чистым, словно вымытым изнутри родниковой водой.
Девушка резко села, оглядываясь по сторонам.
Она была одета в свободную, мягкую серую футболку явно с чужого плеча (пахнущую порохом, кофе и яблочным табаком) и свободные темные штаны на завязках. Ее разбитых тесаков нигде не было видно.
В углу комнаты, у распахнутого окна, за низким деревянным столиком сидел Гарри.
Он сменил куртку на привычный рабочий жилет поверх белой рубашки с закатанными рукавами. Перед ним стояла портативная газовая горелка, на которой плавился тигель с редким серебристым припоем. В руках парень держал длинный, узкий клинок из черненой стали, нанося на его плоскость тончайшие насечки алмазным надфилем. Рядом лежала стопка толстых тетрадей с чертежами и раскрытый чемодан с руническими трафаретами.
Хайханэ замерла, не сводя с него взгляда.
Связь. Она чувствовала ее каждой клеточкой кожи. Невидимая струна, протянутая от ее сердца к его груди. Теплая, надежная, нерушимая.
– Очнулась, соня? – не оборачиваясь, спросил Гарри. Скрип надфиля прекратился. – Как голова? Не кружится?
Хайханэ судорожно сглотнула. Ее пальцы вцепились в ткань футона. Вся ее привычная бравада, всё дикое бахвальство Карателя испарились без следа. Перед ней сидел ее Асикаби. Человек, победивший ее, подчинивший ее и спасший от распада.
– Господин... – хрипло прошептала она, сползая с постели на колени и опуская голову до самого пола. – Я жива.
– Ну, судя по тому, как громко ты сопела последние два часа – вполне себе жива, – фыркнул Гарри, откладывая инструмент и поворачиваясь к ней на пятках. – Хватит ломать комедию. Поднимайся с пола, татами холодные. На столике у двери стоит миска с кашей. Ешь.
– Да! – она вскинулась, готовая выполнить любой приказ, но стоило ей сделать шаг, как ноги подкосились от слабости.
Гарри оказался рядом мгновенно.
Его руки подхватили ее за талию, не давая рухнуть на пол. Хайханэ вздрогнула от контакта: его прикосновение обожгло ее кожу волной спасительной прохлады. Не удержавшись, она уткнулась носом в изгиб его шеи, жадно втягивая родной запах. Ее руки сами собой обвились вокруг его пояса, а из горла вырвался тихий, вибрирующий звук, поразительно похожий на кошачье мурлыканье.
– Эй, полегче, – проворчал Гарри, хотя отталкивать ее не стал, аккуратно усаживая на футон и пододвигая к ней керамическую пиалу с горячей кашей. – Ты Сэкирей или домашняя кошка? Что за телячьи нежности?
– Я твоя, – просто и убежденно ответила она, глядя на него снизу вверх своим единственным чистым янтарным глазом, в котором больше не было безумия – лишь фанатичная, кристальная преданность. – Делай со мной всё, что хочешь. Бей, режь, приказывай убивать... Я всё сделаю.
Гарри тяжело вздохнул, усаживаясь напротив нее по-турецки и подпирая щеку кулаком:
– Бить тебя я не собираюсь, у меня для этого слишком мало свободного времени. Убивать без крайней необходимости – тоже. Мое первое правило, Хайханэ: мы не нападаем первыми. Мы защищаем этот дом и тех, кто в нем живет. Второе правило: никакой самодеятельности. Если я говорю «отступаем» – ты хватаешь ноги в руки и бежишь, а не пытаешься насадить врага на свои железки. Усекла?
– Усекла! – послушно закивала она, беря деревянную ложку и отправляя в рот первую порцию каши. Ее глаза мгновенно расширились: вкус разваренного риса с кусочками тушеной курятины, грибами эноки и каплей кунжутного масла взорвался на языке чистым блаженством. – Вкусно-о-о... В столовой M.B.I. нам давали только безвкусную белковую пасту и энергетические таблетки...
– Корпоративное питание – дерьмо, – авторитетно заявил Гарри. – Ешь давай. Тебе нужно восстанавливать запасы праны.
Хайханэ уплетала кашу с поразительной скоростью, но ее взгляд то и дело косился на рабочий столик, где тускло поблескивал металл:
– Господин... а что это?
Гарри проследил за ее взглядом и слабо усмехнулся:
– Твое новое оружие. Твои старые ножницы были куском низкопробного титанового дерьма с чудовищной балансировкой. Любой нормальный стрелок перебил бы крепления за три секунды, что я, собственно, и проделал.
Он поднялся, подошел к столу и взял в руки то, над чем работал.
Это были два парных клинка. Не громоздкие садовые секаторы, а изящные, смертоносные боевые серпы-камы с удлиненными лезвиями из многослойной черненой стали. Рукояти были обтянуты нескользящей кожей ската, а на обухах виднелись специальные пазы и поворотные фиксаторы.
– Сталь с добавлением холодного железа и вольфрама, – Гарри крутанул клинки в пальцах, и воздух тонко, чисто запел. – На лезвиях выгравирован криогенный рунный контур. При ударе они не просто режут – они замораживают рану, блокируя циркуляцию норито противника. Но главное...
Он соединил рукояти основанием к основанию.
*ЩЁЛК.*
Внутренние магнитные замки сработали идеально. Два серпа мгновенно превратились в массивные, идеально сбалансированные боевые ножницы с бритвенно-острыми встречными лезвиями, способными перекусить танковую броню.
– Захочешь драться на дистанции – разъединяешь и работаешь парными клинками в стиле скоростного фехтования, – пояснил Гарри, разъединяя конструкцию легким нажатием скрытой кнопки на гарде. – Нужно перекусить чью-то наглую шею – защелкиваешь замок и используешь рычаг.
Хайханэ замерла. Ложка выпала из ее пальцев, звякнув о край миски.
Она смотрела на клинки так, словно перед ней лежали величайшие сокровища вселенной. В ее глазах стояли слезы. Оружие, созданное специально для нее. Подогнанное под ее руки, под ее вес, под ее новую силу льда и стали.
– Это... мне?.. – прошептала она, боясь прикоснуться к мерцающему металлу.
– Нет, блин, соседской кошке, – съязвил Гарри, вкладывая рукояти прямо в ее ладони. – Держи. Привыкай к балансу. Завтра начнем тренировки во дворе. Если будешь махать ими криво – заставлю чистить картошку на весь пансион до конца месяца.
Пальцы Хайханэ сомкнулись на рукоятях. Оружие легло в ладони как влитое, словно было продолжением ее собственных костей. Едва заметный ледяной импульс пробежал по ее предплечьям, отзываясь в самом сердце.
Она прижала клинки к груди, упала перед Гарри на колени и уткнулась лбом в его бедро, сотрясаясь от беззвучных рыданий:
– Спасибо... Спасибо, господин... Я никогда... никогда тебя не предам...
Гарри вздохнул, чувствуя себя крайне неловко, но все же положил руку на ее коротко подстриженные черные волосы, слегка потрепав:
– Ладно, ладно. Хватит сырость разводить. Доедай кашу и спускайся вниз. Кочо собиралась уходить, нужно проводить гостью по-человечески.
* * *
Внизу, в прохладном полумраке гостиной, царила атмосфера делового штаба.
Мацу сидела на татами в окружении трех ноутбуков и вороха кабелей, ожесточенно стуча по клавиатуре. Ее лицо было непривычно серьезным, а на носу красовались запасные очки с синими фильтрами.
Рядом, чинно сложив руки на коленях, сидела Кочо. Слепая воительница пила свежий чай, чутко прислушиваясь к каждому звуку в доме. Узумэ и Кагари сидели чуть поодаль: рыжий бунтарь лениво точил охотничий нож бруском, а Узумэ бросала на лестницу мрачные, ревнивые взгляды.
Когда Гарри спустился в холл, а следом за ним, бесшумно ступая босыми ногами и буквально вжимаясь в его спину, вышла Хайханэ с новыми клинками за поясом, в комнате повисла тишина.
– Ого-го... – присвистнула Мацу, оторвавшись от монитора. – Посмотрите-ка на нее! Наш дикий зверь превратился в ручную болонку! Гарри-кун, какой приворот ты использовал? Научи, я хочу применить его на курьере из пиццерии!
– Обычная калибровка боевых параметров и немного углеводов, – сухо ответил Гарри, усаживаясь на свободную подушку.
Хайханэ мгновенно, не раздумывая ни секунды, опустилась на колени прямо позади него, положив подбородок ему на плечо и сверкнув хищным янтарным взглядом на Узумэ. Та заскрипела зубами так, что звук разнесся по всей комнате.
– Хватит сверлить друг друга взглядами, девочки, – ровным тоном произнес Гарри. – У нас есть проблемы посерьезнее женских разборок. Мацу, докладывай. Что там в штабе M.B.I.?
Хакерша мгновенно подобралась, повернув один из экранов к центру стола. На дисплее мерцала карта Токио, разбитая на разноцветные сектора.
– Новость номер один: Минака официально объявил Хайханэ «дефектной единицей, подлежащей немедленной утилизации», – быстро заговорила Мацу. – Ее контракт расторгнут. Награда за ее голову – десять миллионов йен и карт-бланш на ресурсы корпорации для любого Асикаби, который принесет ее метку.
– Дешево ценят элитных бойцов, – хмыкнул Гарри.
– Это только цветочки, – помрачнела девушка. – Новость номер два. Карасуба взбесилась. После того, как Хайханэ не вернулась в лазарет, Черная Сэкирей лично выпотрошила двух младших офицеров безопасности, которые упустили ее перемещения. Она знает, что Хайханэ здесь. Она знает, кто ты, Гарри. И она выдвинулась в Северный сектор.
Воздух в комнате словно похолодел. Даже Кагари перестал точить нож, его плечи напряглись, а в глазах мелькнула застарелая тревога.
– Карасуба не станет действовать по правилам, – негромко произнесла Кочо, ставя чашку на стол. Ее незрячие глаза были направлены прямо на Гарри. – Для нее План Возвышения – лишь повод убивать. Она не будет ждать официального начала Второй Фазы. Она придет сюда. Ночью или днем. И она сожжет этот квартал дотла, лишь бы добраться до вас.
– Пусть приходит, – Хайханэ за спиной Гарри оскалилась, ее пальцы легли на рукояти новых клинков. – Я перережу ей сухожилия. Теперь я не боюсь ее!
– Сидеть смирно, – Гарри слегка осадил ее локтем назад. – Твоя Карасуба – опытный мясник с рангом Ноль Четыре. Лезть на нее в лоб – идиотизм чистой воды.
Он поднялся на ноги, подошел к окну и выглянул во внутренний двор. Солнце клонилось к закату, окрашивая кроны деревьев в багровые тона.
– Кочо, – позвал он.
– Да, Гарри-сан?
– Ты возвращаешься в центральный сектор?
Слепая воительница пла