Убийца волшебников и проект Сэкирей
Шепот стали, слепая бабочка и бешеная стрижка
Утреннее солнце пробивалось сквозь кроны вековых кленов, расчерчивая внутренний двор пансиона «Идзумо» золотыми полосами. В воздухе стояла та особая, прозрачная свежесть, которая бывает в Токио только ранним летом, пока полуденный зной не превратит мегаполис в раскаленную жаровню.
Гарри сидел на краю деревянной веранды, скрестив ноги по-турецки. Перед ним на плотном армейском брезенте лежали разложенные в идеальном порядке детали двух пистолетов: хромированные затворные рамы, титановые пружины, вороненые стволы и аккуратные ряды девятимиллиметровых патронов. В руках парень держал тончайший ювелирный резец с наконечником из технического алмаза.
Движения его пальцев были плавными, гипнотическими. Под тихий, едва слышный шепот на древнескандинавском по металлу скользила тончайшая руническая вязь: связка «Иса» и «Турисаз».
– Еще три сотых миллиметра в глубь канавки, – пробормотал он себе под нос, щурясь от яркого света. – Если пережать, пороховые газы сорвут криогенный контур, и вместо направленного кинетического удара пуля взорвется прямо в патроннике. А отрывать себе пальцы в мои планы на эту неделю точно не входит. Слишком много посуды придется мыть одной левой.
Внутренний голос Эмии Широ внутри него удовлетворенно мурлыкал: металл слушался безупречно. Структурный анализ позволял видеть каждую каверну, каждую микроскопическую трещину в литье. Гарри не просто модифицировал оружие – он создавал мистические коды, оружие, способное спорить с законами физики и биологии сверхлюдей корпорации M.B.I.
– Гарри-ку-у-ун! – донесся из полумрака дома сладкий, вкрадчивый голосок.
Сквозь приоткрытую створку седзи высунулась заспанная физиономия Мацу. На ее носу сидели неизменные круглые очки в массивной оправе, растрепанные каштановые волосы торчали во все стороны, а свободная фланелевая пижамная рубашка расстегнулась на две верхние пуговицы, открывая роскошный вид на пышную ложбинку. В зубах хакерша держала шоколадную палочку покки, а под мышкой сжимала верный защищенный планшет.
– Чего тебе, затворница? – не поднимая глаз от резца, отозвался Гарри. – Если ты опять сожгла блок питания на третьем сервере, то новый я паять не буду. Сиди без интернета, читай книги. Говорят, развивает межушный ганглий.
– Злой! Какой же ты черствый, мой оружейный маньяк! – надула губки Мацу, бесцеремонно плюхаясь на циновку рядом с ним и поджимая босые круглые коленки к груди. Она бесстыдно прижалась мягким плечом к его локтю, заглядывая в схему гравировки. – Ничего я не сожгла. Твои рунные стабилизаторы работают так сладко, что мои крошки-процессоры просто мурлычут от счастья. Я по другому поводу. Наш общий знакомый в небоскребе Синдзюку устроил форменную истерику.
Гарри аккуратно отложил резец, подул на гравированную гильзу, сдувая металлическую пыль, и лишь затем повернул голову к девушке:
– Минака?
– А кто же еще! – хихикнула Мацу, быстро набрав комбинацию клавиш на сенсорном экране. Перед глазами Гарри развернулась голографическая проекция внутреннего отчета службы безопасности M.B.I. с высшим грифом секретности. – Вчерашняя ночная операция в больнице наделала шороху. Биометрические датчики Чихо показали, что нанопаразит в ее крови полностью деактивирован. Такамия-сан лично подписала протокол о «спонтанной ремиссии», но Минака... о-о-о, этот павлин в белом костюме орал так, что на верхних этажах люстры звенели!
– Догадался, что рычаг давления сломан?
– Еще бы! – Сэкирей Номер Ноль Два победно откусила половину шоколадной палочки. – Но это еще не всё. Хайханэ вернулась на базу Карателей с полностью разбитыми ножницами, контузией и временной слепотой от твоей чудовищной гранаты. Карасуба – лидер Дисциплинарного отряда – требовала объявить план «Перехват» по всем секторам. Но знаешь, что самое смешное?
– Просвети.
– Хайханэ отказалась называть твое имя и приметы! – Мацу заговорщицки понизила голос, придвинувшись к самому уху парня, так что он почувствовал сладковатый аромат ее духов с нотками ванили. – Она заявила совету директоров, что встретила «настоящего волка», и если кто-то из Карателей посмеет сунуться к ее добыче, она лично перережет им глотки. Гарри-кун... кажется, эта полоумная девочка втрескалась в тебя по самые свои зазубренные лезвия!
Гарри тяжело, обреченно вздохнул, возведя глаза к безупречно синему небу. Его лицо приобрело классическое выражение Сакаты Гинтоки, узревшего пустой кошелек посреди ярмарки сладостей.
– Ну почему мне не везет на нормальных людей? – с тоской вопросил он у пустоты. – В Британии на меня охотился безносый змееподобный психопат с манией величия. Здесь – корпоративный божок и девица в кожаном комбинезоне с гигантскими ножницами. Где мои спокойные деньки? Где шезлонги, холодный лимонад и девочки в приличных купальниках?
– Я могу надеть купальник прямо сейчас! – радостно отозвалась Мацу, потянув за пуговицу пижамы. – Очень, очень откровенный бикини с леопардовым принтом! Хочешь, Гарри-кун? Мацу-тян готова на всё ради науки и качественного масалиса... ой, массажа!
– Сиди смирно, извращенка, – Гарри привычным, отточенным движением щелкнул ее по кончику носа, заставив девушку смешно пискнуть и прижать ладонь к лицу. – Лучше скажи, что там с внешним периметром.
– Пока чисто. Но... – Мацу посерьезнела, поправляя очки. – В наш сектор направляется гость. Не Каратель. Сигнал чистый, норито подавлено почти до нуля. Она идет открыто, по центральной улице.
– Кто?
– Сэкирей Номер Двадцать Два. Кочо.
Гарри приподнял бровь. Перед внутренним взором мгновенно возник образ слепой красавицы в темно-синем кимоно из больничной палаты. Женщина, видевшая мир через вибрации звуковых волн. Спокойная, непостижимая, пахнущая жасмином и древней сталью.
– Одна? – уточнил он, собирая пистолеты. Пальцы двигались с молниеносной скоростью: щелчок затвора, хлопок пружины, досыл магазинов. Две «Беретты» исчезли в подмышечных кобурах под тонкой серой курткой.
– Абсолютно. Без оружия, без сопровождения. Похоже, у нее к тебе разговор, мой грозный стрелок.
– Посмотрим, – Гарри поднялся на ноги, отряхивая брюки. – Разбуди Узумэ и проверь Кагари. Если рыжий опять начнет плавить татами своей пиротехникой, окати его из ведра.
– Есть, мой капитан! – Мацу шутливо отдала честь, сверкнув из-под очков хитрющими глазами, в которых так и читалось желание подглядывать за предстоящей встречей через все доступные камеры наружного наблюдения.
* * *
Кочо подошла к резным воротам пансиона «Идзумо» именно в тот момент, когда Гарри вышел на гравиевую дорожку сада.
Она шла легко, почти невесомо, едва касаясь деревянными сандалиями-гэта мелких камешков. Ее длинное шелковое кимоно цвета ночного неба колыхалось в такт шагам, широкий белоснежный пояс оби подчеркивал идеальную осанку, а в волосах покачивалась шпилька в виде серебряной бабочки. Глаза женщины были закрыты, лицо оставалось безмятежным, словно выточенным из дорогого фарфора. В руках она несла простую бамбуковую корзину, накрытую расшитым полотенцем.
Остановившись у входа, она слегка склонила голову.
– Доброе утро, Гарри Поттер-сан, – ее голос прозвучал мягко, раскатываясь по тихому дворику серебристым перезвоном колокольчиков. – Ваш пульс сегодня на три удара медленнее, чем при нашей прошлой встрече. Вы спокойны. Это достойно восхищения, учитывая, сколько шума вы наделали за последние сутки.
– Доброе утро, леди-радар, – усмехнулся Гарри, облокачиваясь на деревянную стойку ворот и закладывая руки в карманы куртки. – Вы всегда выслеживаете людей по биению сердца, или для меня сделано исключение?
– Ваш ритм трудно спутать с чьим-то еще, – Кочо мягко улыбнулась, сделав шаг через порог. – Он звучит, как стальной маховик старинных часов. Неумолимый, выверенный... и бесконечно одинокий. По крайней мере, так было вчера. Сегодня в этой мелодии появились новые ноты. Теплые. Домашние.
– Это просто запах яблочного пирога въелся в куртку, – фыркнул он, жестом приглашая ее войти. – Проходите, госпожа Сэкирей. Если вы пришли арестовывать меня от имени корпорации, то предупреждаю сразу: хозяйка этого дома очень не любит, когда на ее территории портят мебель. А ее методы убеждения куда страшнее моих пуль.
– Я знаю о силе Благословенной Мечницы, – слепая красавица переступила порог сада, глубоко вдыхая прохладный воздух. – И поверьте, я последняя, кто желал бы нарушить покой этого святилища. Я пришла с миром. И с благодарностью.
Она протянула ему бамбуковую корзину. Гарри приподнял бровь, приоткрыл краешек полотенца и с легким изумлением обнаружил внутри дюжину свежайших, еще теплых пирожных дайфуку с начинкой из сладкой белой фасоли и цельной клубники, а также пару глиняных баночек с редким горным зеленым чаем гёкуро.
Внутри Гарри тут же проснулся вечно голодный Саката Гинтоки. Глаза парня блеснули неподдельным уважением:
– Так. Женщина, ты только что поднялась в моем личном рейтинге опасных сущностей сразу на десять пунктов. Откуда ты узнала про клубнику?
– Слухи о вашей слабости к сладкому уже циркулируют по информационным каналам M.B.I., – тихо рассмеялась Кочо, прикрыв губы длинным рукавом кимоно. – Наш достопочтенный Номер Ноль Два очень громко заказывает десерты через закрытые курьерские протоколы. А мои уши слышат многое. Кроме того... Чихо просила передать вам это лично.
Она достала из рукава кимоно небольшой сложенный листок плотной бумаги. Гарри взял его, развернул.
Это был детский рисунок. Неровными, яркими восковыми мелками там был изображен огромный дом с покатой крышей, девочка с хвостиками, держащая за руку высокую фигуру в темном пальто, а над ними кружили две птицы – одна зеленая, другая синяя. В углу корявыми детскими иероглифами было выведено: *«Спасибо, господин Стрелок! Мое сердце больше не болит!»*
Гарри замер.
Пальцы, привыкшие сжимать спусковой крючок и чертить смертоносные руны, бережно коснулись плотной бумаги. В груди разлилось странное, щемящее тепло, заставившее его на секунду прикрыть глаза.
Четырнадцать лет он жил в мире, где детские рисунки посвящались исключительно Годрику Поттеру. Фанаты со всей магической Британии присылали сотни писем его брату: Годрик на метле, Годрик, побеждающий дракона, Годрик в венке победителя. Ни один человек за все эти годы не нарисовал Гарри. Он был тенью, лишним элементом, призраком в собственном доме.
– Она в безопасности? – хрипло спросил он, аккуратно складывая рисунок и пряча его во внутренний карман, ближе к сердцу.
– Да, – мягко кивнула Кочо, безошибочно уловив малейшую перемену в его голосе. – Утром ее перевели в закрытый частный санаторий в префектуре Нагано. Такамия-сан лично позаботилась о документах. Минака больше не сможет использовать дитя как поводок для Узумэ. Вы подарили им обеим свободу, Гарри-сан.
– Я просто выполнял санитарную зачистку, – буркнул он, пытаясь вернуть привычную маску цинизма, но Кочо лишь покачала головой:
– Вы можете обманывать кого угодно, юноша, но не меня. Звук ваших струн души чист, как горный ручей. Вы притворяетесь холодным клинком, но ваше сердце бьется ради защиты тех, кто слаб.
– Ой, только давай без восточной поэзии, – поморщился Гарри. – Проходи на веранду. Я заварю этот твой чай. Если уж ты принесла дайфуку, грех не уничтожить их под хорошую беседу.
* * *
Спустя двадцать минут они сидели на веранде.
Пансион жил своей обычной шумной жизнью. Из кухни доносился победный хохот Узумэ, которая с восторгом исследовала принесенные сладости; Мацу в глубине коридора громко спорила с Кагари по поводу температуры в душевой, а Мия безмятежно занималась обрезкой карликовых сосен в дальнем углу сада, время от времени бросая на беседку теплые, одобряющие взгляды.
Кочо грациозно держала фарфоровую пиалу тонкими пальцами, вдыхая пар.
– Вы удивительно гармонично вписались в это место, – заметила она, сделав крошечный глоток. – Пансион «Идзумо» всегда был убежищем для тех, кто устал от бесконечной бойни. Но вы... вы привнесли сюда нечто иное. Уверенность.
– Скорее, порох и ругань, – хмыкнул Гарри, с наслаждением отправляя в рот целый дайфуку. Нежнейшее рисовое тесто лопнуло, взрываясь сладостью фасолевой пасты и сочной клубничной кислинкой. – Знаешь, Кочо, ты ведь пришла сюда не только ради чая и рисунка. Выкладывай. Что затевает твой накрашенный босс?
Слепая воительница опустила пиалу на низкий столик. Ее лицо стало строгим:
– Первая Фаза Плана Возвышения приближается к кульминации. Неокрыленных Сэкирей в городе осталось меньше трети. Минака недоволен тем, как медленно развиваются события. Он собирается объявить Северный сектор открытой зоной охоты.
– Иными словами, натравить Карателей на всех без разбора, чтобы форсировать пробуждение?
– Именно. Но главная проблема – не сам Минака. Главная проблема – Карасуба.
Гарри прищурился:
– Черная Сэкирей. Номер Ноль Четыре.
– Она сильнейшая из нас в искусстве убийства, – тихо произнесла Кочо, и в ее голосе впервые прорезались нотки неподдельной тревоги. – Ее клинок не знает жалости. Она живет только ради наслаждения резней. И сейчас ее внимание полностью приковано к вам. После того, как Хайханэ вернулась раненой, Карасуба лично потребовала у председателя разрешение на вашу ликвидацию. Она считает вас аномалией. Угрозой Плану.
– Пусть приходит, – Гарри лениво пожал плечами, допивая чай. – У меня как раз осталось пару десятков бронебойных пуль с сердечником из обедненного урана и жидким азотом внутри. Посмотрим, насколько прочен ее хваленый меч против полутора тысяч метров в секунду кинетической энергии.
Кочо покачала головой, протянув руку через столик. Ее тонкие, удивительно теплые пальцы безошибочно нашли его ладонь, лежащую на деревянной поверхности, и мягко накрыли ее.
– Не недооценивайте ее, Гарри-сан. Карасуба – воплощение смерти. Но... дело не только в ней.
Кочо замолчала, словно прислушиваясь к чему-то, доступному лишь ей одной. Ее незрячие глаза слегка затуманились, а дыхание участилось. Ее пальцы дрогнули, сжав руку Гарри чуть крепче:
– Ваша аура... Когда я касаюсь вас, воздух перестает дрожать. Звуки города, этот бесконечный гул машин, крики чаек, радиоволны... всё затихает. Остается лишь кристальная, ледяная тишина. Для меня, живущей в вечном шторме звуков, это... невероятно.
Гарри почувствовал, как по его коже пробежал легкий электрический разряд. Это не было магией Блэков. Это была глубинная, генетическая реакция Сэкирей на своего потенциального господина. Внутри спящей природы Номера Двадцать Два что-то отозвалось на его первозданную силу. Ее метка на спине, скрытая под слоями шелка, едва заметно потеплела.
– Эй, бабочка, – Гарри слегка кашлянул, чувствуя, как ситуация приобретает опасный романтический оборот в стиле Рё Саэбы. – Ты сейчас либо делаешь мне самый тонкий комплимент в истории, либо пытаешься незаметно проверить мой пульс на наличие аритмии.
Кочо моргнула, осознав, насколько интимно держит его за руку. Бледные щеки слепой красавицы мгновенно окрасились нежным персиковым румянцем. Она поспешно отдернула ладонь, пряча ее в широкий рукав кимоно:
– Простите мне мою бестактность... Я не должна была. Просто... рядом с вами так легко дышать.
– Бывает, – Гарри поднялся на ноги, пряча легкую неловкость за широкой ухмылкой Джозефа Джостара. – Говорят, свежий воздух и качественный свинец творят чудеса с нервной системой. Ладно, пойду проверю запасы пороха. Раз уж ваша Черная Сэкирей собралась в гости, нужно подготовить достойный салют...
Договорить он не успел.
Воздух над внутренним двором с визгом лопнул.
*ВЖ-Ж-Ж-ИХ!*
Звуковой барьер был смят с такой яростью, что черепица на крыше флигеля жалобно заскрипела. С ветвей старого клена сорвалась лавина сочных зеленых листьев, срезанных под корень чудовищной воздушной волной.
– ГАРРИ ПОТТЕ-Е-Е-ЕР! – раздался с неба истошный, клокочущий от первобытного восторга девичий вопль. – Я НАШЛА ТЕБЯ, МОЙ СЛАДКИЙ ВОЛЧОНОК!
Из облаков, прямо на вымощенную камнем дорожку сада, рухнула черная тень.
*БУХ!*
Каменные плиты треснули, взметнув фонтан пыли и мелких осколков. В центре неглубокого кратера, опираясь одной рукой о землю, сидела фигура.
Хайханэ.
Она изменилась со вчерашней встречи. Ее короткие черные волосы были перевязаны красной лентой, поверх одного глаза красовалась марлевая повязка, прикрывавшая ожог от светошумовой гранаты, а на руках... На руках не было гигантских ножниц. Вместо них к ее предплечьям были прикручены толстыми кожаными ремнями два массивных тесака из черненой стали, напоминавшие половинки садовых секаторов колоссальных размеров.
Ее единственный открытый янтарный глаз горел безумным, маниакальным пламенем. Одежда – рваный кожаный топ и короткие шорты – едва держалась на стройном, покрытом мелкими царапинами теле.
– Я перерыла весь Северный сектор! – взвизгнула она, вскакивая на ноги и дико оскалившись. Ее грудь тяжело вздымалась, обнажая острые ключицы. – Я чуяла твой порох! Я чуяла этот чертов холод, который остался на моих костях! Ты не сбежишь, мальчишка! Сегодня мы станцуем по-настоящему!
Узумэ и Кагари выскочили на веранду одновременно.
– Хайханэ?! – ахнула Узумэ, мгновенно вставая в боевую стойку, ее кулаки окутались плотной аурой норито.
– Опять эта сумасшедшая сука из Карателей! – прорычал Кагари, и пламя вспыхнуло на его предплечьях, но Гарри бросил на него такой ледяной, предупреждающий взгляд, что рыжий бунтарь невольно захлебнулся собственным жаром и отступил на полшага.
Кочо спокойно поднялась со своего места, ее лицо стало непроницаемым:
– Хайханэ. Ты нарушила границы нейтральной территории. Ты знаешь, кто хозяйка этого дома.
– Плевать мне на правила! Плевать на Минаку! Плевать на всех! – провизжала воительница, взмахнув тяжелыми тесаками так, что воздух запел тонкую смертоносную песнь. – Мне нужен только он! Этот двурукий ублюдок, который посмел сломать мое тело и убежать! Сражайся со мной, Гарри Поттер! Или я вырежу здесь всё живое!
Мия в дальнем конце сада даже не шелохнулась. Она продолжала аккуратно подрезать ветку карликовой сосны маленькими садовыми ножницами, лишь ее тонкие губы изогнулись в едва заметной, леденящей душу полуулыбке.
Гарри медленно выдохнул.
В его серых глазах заплясали те самые черти, которые просыпались каждый раз, когда ситуация переходила из разряда «сложная тактическая задача» в разряд «абсолютный, великолепный цирк».
– Твоя следующая фраза будет: «Я сниму с тебя это чертово пальто и насажу твою голову на свой клинок!» – лениво, растягивая гласные, произнес он, неторопливо спускаясь по деревянным ступеням во двор.
– Я сниму с тебя это чертово пальто и насажу твою голову на свой клин... ЧТО-О-О?! – Хайханэ запнулась на полуслове, ее челюсть отвисла, а единственный глаз выпучился в неописуемом бешенстве. – Опять твои дурацкие трюки?! СДОХНИ-И-И!
Она сорвалась с места.
Ее скорость была невероятной. Черная молния прочертила воздух, тесаки слились в сверкающий смертоносный крест, нацеленный ровно в горло Гарри. Это был удар на поражение, удар истинного Карателя, не оставляющий шансов уклониться.
Но Гарри и не думал уклоняться стандартным способом.
Вместо того чтобы рвать дистанцию, он сделал шаг навстречу. Прямо в пасть смерти.
*КЛИК.*
Его руки двигались не по законам человеческой биомеханики. Это был стиль Данте, помноженный на циничную эффективность Реви Двурукой.
Обе «Беретты» материализовались в ладонях в то же неуловимое мгновение, когда лезвия Хайханэ должны были рассечь его плоть. Но вместо выстрела в тело Гарри с ювелирной точностью вогнал дульные срезы тяжелых пистолетов прямо в плоские стороны несущихся на него тесаков.
*ДЗЫНЬ!*
Звон разорвал тишину сада.
Кинетический импульс чар укрепления, вложенный в стволы, заставил массивные клинки девушки со звоном соскользнуть в стороны, пройдя в сантиметре от плеч парня. В ту же микросекунду Гарри крутанулся на опорной ноге, оказавшись вплотную к Хайханэ. Их лица разделяло всего несколько сантиметров. Девушка почувствовала обжигающий мороз, исходивший от его кожи, и сладковатый запах клубничных пирожных из его дыхания.
– Слишком много шума, милочка, – прошептал он ей на ухо. – Тебе определенно нужно сменить парикмахера.
Прежде чем она успела понять смысл его слов, Гарри нажал на спусковые крючки.
*БАХ! БАХ!*
Выстрелы прозвучали почти в упор. Но пули полетели не в нее.
Заряды прошли по касательной вверх. Сверхзвуковые ударные волны и пороховые газы, усиленные кинетическими чарами, срезали красную ленту в ее волосах и... начисто сбрили добрую половину ее неровной, торчащей во все стороны черной челки, обнажив высокий бледный лоб и оставив аккуратное каре идеальной геометрической формы.
– А?! – опешила Хайханэ, отшатнувшись назад. Черные прядки волос медленно опускались на ее плечи, словно осенние листья.
– Слева немного криво, – критически оценил Гарри, крутанув левый пистолет на пальце и делая еще один шаг вперед.
*БАХ!*
Вторая пуля срезала неровный клок волос у ее правого виска.
– А вот теперь идеальная симметрия, – хмыкнул он, пряча левый ствол обратно в кобуру. – С тебя две тысячи йен за стрижку в полевых условиях. Чаевые можешь оставить себе.
Хайханэ застыла. Ее тесаки безвольно опустились. Единственный глаз девушки моргал с частотой стробоскопа.
Она была элитным Карателем. Оружием смерти M.B.I. Ее боялись другие Сэкирей. Но этот мальчишка... этот чертов наглый иностранец не просто отразил ее идеальную атаку – он использовал крупнокалиберный огнестрел, чтобы... подровнять ей прическу?!
В ее груди что-то с грохотом оборвалось.
Ярость, кипевшая в жилах последние сутки, внезапно трансформировалась во что-то совершенно иное. В нечто дикое, горячее, сокрушительное, от чего подкосились колени, а по спине пробежала волна мурашек размером с кулак. Ее сердце заколотилось о ребра, как сумасшедший барабан. Воздух вокруг парня пах сталью, порохом и абсолютной, недосягаемой силой, которая не нуждалась в одобрении Минаки.
– Ты... – выдохнула она, и ее хриплый голос впервые дрогнул. – Ты совсем больной?..
– Есть немного, – Гарри убрал второй пистолет, поправил куртку и смерил ее ленивым взглядом. – А теперь слушай сюда, бешеная стрижка. Ты явилась в чужой дом. Поломала мне дорожку, напугала моих соседей и намусорила своими волосами на свежевыметенный гравий. Если ты не уберешься отсюда прямо сейчас...
– Я не уйду! – внезапно выкрикнула она, бросая тяжелые тесаки прямо на землю. Металл с грохотом ударился о камни.
Хайханэ сделала шаг к нему. Ее руки дрожали, зрачок расширился во всю радужку. На ее лице расплылась безумная, отчаянная, почти слезливая улыбка:
– Я никуда не уйду, чертов стрелок! Карасуба сказала, что ты враг... но она врет! Ты не враг! Ты сильнее ее! Ты сильнее всех! Сделай меня своей!
Тишина, повисшая в саду после этих слов, была настолько плотной, что в ней можно было вешать топоры.
Узумэ на веранде поперхнулась воздухом, ее глаза полезли на лоб:
– ЧЕГО-О-О-О?!
Кагари уронил челюсть, издав нечленораздельный хрип.
Мацу, наблюдавшая за сценой из окна второго этажа с биноклем в руках, радостно взвизгнула:
– Бинго! Захват цели успешен! Мацу-тян ставила на это пятьсот йен!
Даже слепая Кочо приоткрыла рот от изумления, вслушиваясь в бешеный, лихорадочный пульс Карателя.
Гарри стоял посреди двора, чувствуя, как его мозг медленно, со скрипом перезагружается. Внутренний Джозеф Джостар в ужасе схватился за голову, Данте поперхнулся пиццей, а Гинтоки просто рухнул лицом в татами.
– Женщина, – медленно, раздельно произнес Гарри, вглядываясь в перекошенное от экстаза лицо Хайханэ. – Ты сейчас серьезно? Ты пять минут назад собиралась насадить мою голову на свой тесак.
– Да! Собиралась! – она подскочила к нему вплотную, падая на колени прямо перед ним и хватая его за полы куртки своими исцарапанными руками. Ее янтарный глаз сиял маниакальной преданностью. – Но ты сломал меня! Ты победил меня дважды! Никто никогда не мог победить меня так легко! Я хочу служить тебе! Я хочу резать тех, на кого ты укажешь пальцем! Поцелуй меня! Опери меня! Сделай меня своей Сэкирей, или я буду сидеть у этих ворот, пока не сдохну с голоду!
– О боги... – Гарри со стоном прижал ла