Убийца Волшебников - рыцарь маг
Бумажная гильотина и огненные принцессы
Тока Тода покинула кабинет директора с безупречной осанкой воина, но Гарри успел заметить, как кончики ее ушей едва заметно порозовели, а пальцы левой руки на долю секунды сильнее сжали ножны Наруками. Ее шаги стихли в коридоре, оставив после себя слабый, почти иллюзорный запах грозового озона.
Гарри медленно выдохнул сквозь зубы, все еще чувствуя легкое покалывание на коже. Сильная девочка. Смертоносная, собранная и при этом удивительно чистая, без той гнили высокомерия, которой разило от британских чистокровных снобов вроде Малфоев или его дражайшего братца.
– Глаза на стол, стрелок, – насмешливый голос Куроно Шингуджи безжалостно оборвал его эстетические размышления.
Директор академии Хагун с глухим стуком опустила на лакированное дерево внушительную стопку гербовых бумаг с печатями Японского союза рыцарей-магов и Министерства юстиции. Поверх документов сиротливо легла изящная черная перьевая ручка.
– Что это? – подозрительно прищурился Гарри, делая шаг назад и демонстративно засовывая руки в карманы брюк, где лежали запасные обоймы. – Если это смертный приговор, то учтите: у меня аллергия на бумажную волокиту, а в моем завещании сказано, что весь мой арсенал должен быть утоплен в Темзе, чтобы не достаться британским чиновникам.
– Это твой билет в относительно спокойную жизнь, Поттер, – Куроно сладко затянулась тонкой сигаретой и выпустила аккуратное колечко дыма, которое застыло в воздухе благодаря ее микро-манипуляциям со временем. – Документы о твоем зачислении в академию Хагун в качестве специального студента по квоте совета директоров. А внизу... официальное прошение об установлении попечительства.
Гарри поперхнулся воздухом. Его глаза округлились так, словно перед ним материализовался живой Волан-де-Морт в балетной пачке.
– Какого еще к черту попечительства?!
– По законам нашей страны, господин нелегальный иммигрант, иностранный гражданин в возрасте семнадцати лет, не имеющий подтвержденного статуса в Международной конфедерации магов и скрывающийся от правоохранительных органов своей родины, подлежит либо немедленной депортации, либо передаче под надзор аккредитованного мага ранга А или выше, – Шингуджи постучала ноготком по одной из граф, где уже красовался ее размашистый росчерк. – Я беру на себя полную юридическую, финансовую и магическую ответственность за твою буйную голову. Пока ты числишься под моей опекой, британское министерство может слать сюда хоть целые эскадрильи своих мракоборцев — они уткнутся носом в закрытую границу и мой личный дипломатический иммунитет.
– О-о-о, какая трогательная забота! – театрально всплеснул руками Гарри в своей лучшей манере Джозефа Джостара, схватившись за щеки. – Я просто рыдаю от умиления! А мелкий шрифт на обороте гласит, что я продаю свою душу вашей богадельне, обязуюсь мыть полы во всем кампусе и выступать мальчиком для битья на ваших рыцарских турнирах?!
– Мелкий шрифт гласит, что ты представляешь академию Хагун на отборочных матчах к фестивалю Семи Звезд, – невозмутимо парировала Куроно. – А также ведешь себя прилично, не устраиваешь перестрелок в жилых кварталах и подчиняешься школьному уставу. Взамен ты получаешь полную неприкосновенность, неограниченный доступ к мастерским боевых искусств, отдельную комнату в общежитии и... стипендию, покрывающую любые твои безумные траты на оружейный порох и запчасти.
– И возможность спать до полудня по воскресеньям? – с надеждой лентяя Гинтоки поинтересовался Гарри, чуть склонив голову.
– Только если накануне ты не завалишь контрольные тесты, – усмехнулась женщина. – Подписывай. Или Нэнэ свяжет тебя снова, и на этот раз мы отправим тебя бандеролью прямиком в кабинет Альбуса Дамблдора с запиской «Возврату не подлежит».
Сидящая на диване Нэнэ Сайкё довольно замурлыкала, поигрывая своими тяжелыми железными веерами, а Юри Орики, уже слегка порозовевшая благодаря Гарриному тонику, виновато опустила глаза:
– Поттер-кун... подпиши, пожалуйста. Куроно-сан действительно не желает тебе зла. К тому же, если ты будешь в академии, мне... мне больше не придется бояться умереть от переутомления прямо на уроке. Твой чай с травами просто творит чудеса...
Гарри тяжело, мученически вздохнул. Его личная удача ранга «Е» в очередной раз радостно сплясала джигу на его могиле спокойствия. Из уютной гостиницы «Хината», где самыми страшными противниками были протекающие медные трубы и подгоревший рис, его выдернули за шиворот прямо в эпицентр подростковых драм и магических побоищ.
– Ладно, – проворчал он, беря ручку и черкая свое имя в нужных графах с точностью человека, привыкшего ставить крестики на оптических прицелах. – Но предупреждаю: если кто-то из здешних малолетних гениев попытается прочитать мне лекцию о «рыцарской чести» во время боя, я сломаю ему нос прикладом.
– Договорились, – Куроно с видимым удовлетворением забрала бумаги, поставила последнюю гербовую печать и швырнула Гарри связку ключей с медной биркой. – Корпус для специальных студентов, третий этаж, комната 308. Твои чемоданы уже доставили. А теперь выметайся из моего кабинета. У меня от тебя и твоих патронов уже виски ломит.
***
Дорога через кампус академии Хагун напоминала Гарри смесь декораций к фантастическому фильму и ожившего кошмара любого прагматичного солдата. Вокруг высились стеклянные башни учебных корпусов, над головой мерцали защитные барьеры дуэльных куполов, а по аккуратным мощеным дорожкам сновали подростки в красно-белой школьной форме. Большинство из них открыто хвастались своими Девайсами — материализованными душами в виде мечей, копий или посохов, сияющими всеми цветами магического спектра.
Гарри шел неторопливой, слегка ленивой походкой, спрятав руки в карманы своего длинного темного пальто. Он категорически отказался переодеваться в форму прямо сейчас, предпочтя остаться в строгой белой рубашке с ослабленным галстуком и надежно скрытыми под полой пистолетами.
– Эй, Гарри!
Знакомый голос заставил его остановиться возле раскидистой сакуры у входа в общежитие. К нему быстрым шагом приближался темноволосый парень с открытым, честным лицом и тяжелым деревянным мечом за спиной. Икки Курогане. Единственный человек в этой проклятой стране, чья семейная история была почти такой же отвратительной, как у самого Гарри.
– Здорово, ходячая катастрофа, – усмехнулся Гарри, пожимая протянутую руку друга. Хватка у Икки была железной, натруженной годами адских тренировок. – Слышал последние новости? Твое драгоценное начальство официально взяло меня в рабство.
– Я видел приказ о зачислении на инфо-панели пару минут назад, – Икки виновато улыбнулся, почесав затылок. – Честно говоря, я до последнего надеялся, что ты сможешь отбиться от директора. Но с другой стороны... я рад, что ты здесь. В Хагуне мало людей, которые смотрят на мир трезво.
– Трезво? Парень, если бы я смотрел на этот мир абсолютно трезво, я бы уже спился дешевым виски в каком-нибудь доке Осаки, – фыркнул Гарри в манере Арчера, оглядывая безупречно чистый двор. – Серьезно, Икки, почему здесь все сияют, как начищенные медные чайники? Они вообще представляют, что такое настоящий бой? Без судей, без защитных полей, когда в тебя летит кусок свинца со скоростью звука, а кишки товарища наматывает на колючую проволоку?
Икки помрачнел, его серые глаза потемнели. Он, как никто другой, знал цену жестокости мира Блейзеров, отвергнутый собственным влиятельным кланом Курогане лишь за низкий магический ранг.
– Они студенты, Гарри. Их учат спортивным дуэлям. Но ты прав... на фестивале Семи Звезд ставки куда выше. Там не прощают ошибок.
– Ошибок вообще никто не прощает, кроме святых отцов и очень глупых женщин, – отрезал Гарри. – Ладно, веди меня к моей келье. Мне нужно разложить порох, почистить затворы и убедиться, что здешняя система пожаротушения не решит залить мои патроны пеной, если я решу закурить.
Однако дойти до дверей общежития им было не суждено.
***
– Как вы посмели?! Это неслыханная наглость! Варварство! Какое вы имели право заселять меня в одну комнату с мужчиной?!
Звонкий, яростный, исполненный королевского гнева девичий голос разорвал полуденную тишину кампуса, заставив стайку воробьев испуганно вспорхнуть с ветвей сакуры. Стеклянные двери холла общежития с грохотом распахнулись, и на ступени вылетела девушка, вокруг которой в буквальном смысле плясали языки багрового пламени.
Гарри мгновенно оценил угрозу: дистанция — двенадцать метров, температура в радиусе пяти шагов от цели подскочила градусов на двадцать, центр тяжести смещен вперед от ярости.
Девушка была потрясающе, ослепительно красива. Длинные огненно-рыжие волосы, собранные в два роскошных хвоста, алебастровая кожа, точеная фигура с формами, заставлявшими школьную форму трещать по швам, и глаза цвета расплавленного рубина. От нее разило чудовищной, первобытной магической мощью, давившей на виски с силой гидравлического пресса.
– О нет... – обреченно простонал Икки, прикрыв лицо ладонью. – Только не сейчас...
– Кто эта пожароопасная особа и почему она орет так, будто ей наступили на хвост? – невозмутимо поинтересовался Гарри, даже не подумав сделать шаг назад, пока остальные студенты во дворе в панике жались к стенам.
– Стелла Вермиллион, – шепотом ответил Икки. – Вторая принцесса империи Вермиллион. Рыцарь А-ранга, известная как Багряная Принцесса. Ее только что перевели к нам... и, похоже, из-за ошибки в распределении жилья нас поселили вместе.
– Поселили принцессу с парнем в одну комнату? – Гарри цинично изогнул бровь, и в его глазах блеснул знакомый огонек плейбоя Рё Саэбы. – А директор Шингуджи знает толк в изощренных развлечениях. Снимаю шляпу перед ее садизмом.
В этот момент Стелла, продолжая пылать праведным гневом, резко развернулась на каблуках и заметила Икки. Ее рубиновые глаза вспыхнули с утроенной яростью.
– Вот ты где, извращенец! – взвизгнула она, указывая на бедного Курогане пальцем с идеальным маникюром. – Это твоих рук дело?! Ты подкупил коменданта, чтобы подглядывать за мной?! Да как ты смеешь вообще дышать одним воздухом со мной, жалкий простолюдин?!
Икки попытался выставить руки вперед в примирительном жесте:
– Постойте, Вермиллион-сан! Произошла ошибка в канцелярии, я сам только что узнал...
– Молчать! Мой Девайс смоет это оскорбление твоей кровью! – взревела принцесса.
Воздух задрожал от чудовищного жара. Пространство перед ее ладонью раскололось, выпуская сноп ослепительных искр, из которых начал материализоваться колоссальный двуручный меч, объятый ревущим пламенем — знаменитый Лэватейн.
– Женщина, уймись, ты мне пальто закоптишь, – лениво, с нотками бесконечного утомления произнес Гарри, выходя из-за спины Икки.
Стелла замерла на полпути к призыву оружия. Ее взгляд скрестился с ледяными, невыразительными глазами Гарри. До нее наконец дошло, что кто-то посмел перебить ее в момент наивысшего пафоса.
– Что?! – задохнулась от возмущения принцесса. – Ты еще кто такой?! Как ты смеешь так со мной разговаривать?!
– Меня зовут Гарри Поттер, я местный сантехник на полставки и человек, у которого начинает болеть голова от ультразвука, – спокойно ответил он, доставая из кармана металлическую зажигалку и небрежно щелкая крышкой. – Во-первых, принцесса, если ты собираешься кого-то сжечь, делай это молча. Все эти пафосные вопли дают противнику целых четыре секунды на то, чтобы прострелить тебе колено или всадить пулю точно в открытый рот. Во-вторых, твой контроль над огнем отвратителен.
Во дворе повисла мертвая тишина. Студенты, наблюдавшие за сценой, затаили дыхание. Назвать сильнейшего мага огня поколения «отвратительной» мог либо безумец, либо самоубийца.
– Ч-что ты сказал?.. – прошипела Стелла, и пламя вокруг нее окрасилось в опасный, белый цвет. – Мой контроль... отвратителен?!
– Абсолютно, – Гарри зевнул, прикрыв рот ладонью в духе Сакаты Гинтоки. – Ты тратишь семьдесят процентов маны на бесполезные спецэффекты и создание светошумового фона. Твоя энергия рассеивается во все стороны, вместо того чтобы концентрироваться на лезвии. С таким жаром только стейки из мраморной говядины жарить, да и то подгорят снаружи и останутся сырыми внутри. Стыдно должно быть, ваше высочество. В хорошей британской таверне вас бы даже к сковородкам не подпустили.
– Ах ты... наглый... плебей! – лицо Стеллы стало пунцовым от смеси ярости и уязвленной гордости. Лэватейн окончательно сформировался в ее руках, обрушивая на вымощенную площадь волну испепеляющего воздуха. – Я покажу тебе прожарку! Сгори дотла!
Она рванулась вперед с ошеломляющей скоростью, занося пылающий клинок для сокрушительного удара, способного расколоть танк.
Икки дернулся было вперед, чтобы закрыть друга, но Гарри даже не шелохнулся.
Вместо того чтобы доставать оружие или паниковать, Гарри сместил центр тяжести на полдюйма вправо — ровно столько, сколько требовалось по расчетам школы уклонения Майи Хисау. Огненное лезвие просвистело в миллиметре от его воротника, опалив лишь пару выбившихся черных прядей.
В ту же секунду левая рука Гарри, двигаясь с пугающей механической четкостью, проскользнула под замах принцессы. Ребром ладони он нанес выверенный, хлесткий удар точно в нервный узел под ее правой ключицей, одновременно подставив носок тяжелого ботинка под ее опорную ногу.
Физика взяла свое над магией.
Стелла, не ожидавшая столь наглого, лишенного всякой эстетики рукопашного перехвата, потеряла равновесие. Ее клинок врубился в брусчатку, выбив фонтан базальтовой крошки, а сама принцесса с неженственным писком полетела носом вперед.
Гарри, действуя на чистых рефлексах плейбоя Данте, подхватил падающую царственную особу за талию одной рукой, не позволив ее царственному личику встретиться с грязным камнем. Вторая его рука тем временем ловко скользнула к бедру, и прежде чем Стелла успела осознать свое положение, холодное дуло модифицированного «Кольта» М1911 уперлось ей прямо под подбородок.
Щелкнул взведенный курок.
Тяжелый металл пистолета, пахнущий порохом и рунной сталью, мгновенно остудил боевой пыл Багряной Принцессы. Она замерла в кольце его руки, широко распахнув глаза, в которых первобытный гнев внезапно сменился диким, неосознанным шоком.
– Бум, – тихо, с ленивой полуулыбкой произнес Гарри, глядя на нее сверху вниз. – Ты мертва, ваше высочество. Дистанция разорвана, контратака проведена, затылок открыт. Если бы я был наемником из какой-нибудь восточноевропейской группировки, твои великолепные мозги уже украшали бы фасад общежития.
– Ты... ты применил огнестрел?.. – сдавленно выдохнула Стелла. Ее сердце колотилось как бешеное, щеки пылали — на этот раз вовсе не от магии огня, а от унизительной близости их тел и того факта, что чужая рука крепко сжимала ее талию. – Это нечестно! Это не рыцарский поединок!
– Добро пожаловать в реальный мир, принцесса, – Гарри плавно убрал пистолет обратно в кобуру под пальто и отпустил девушку, сделав шаг назад. – Здесь пули летят быстрее заклинаний, а за честность не дают медалей на том свете. Можешь не благодарить за бесплатный урок баллистики.
Стелла отшатнулась, судорожно сжимая рукоять исчезающего Лэватейна. Она тяжело дышала, глядя на этого странного, опасного чужака со смесью жгучей обиды, ярости и... странного, почти пугающего любопытства. Никто в жизни не смел обращаться с ней так бесцеремонно. Никто не уклонялся от ее огня так легко, будто она была несмышленым ребенком с бенгальским огнем.
– Я... я еще припомню тебе это, Гарри Поттер! – выпалила она, топнув ножкой, и, круто развернувшись, вихрем умчалась внутрь здания, хлопнув дверью так, что задрожали витражи.
Икки медленно перевел дух, вытирая пот со лба.
– Гарри... ты хоть понимаешь, что только что чуть не спровоцировал международный конфликт?
– Международные конфликты — моя специализация, – отмахнулся стрелок. – Лучше скажи, почему в этой школе нормальные люди вообще не водятся? Сначала сумасшедшая директор со склонностью к похищениям, потом ледяная молния в очках, теперь ходячий огнемет с манией величия...
– Ошибаешься. Нормальные люди здесь есть. Но они обычно держатся от нас подальше.
Гарри уже хотел было предложить пойти найти автомат с газировкой, как вдруг воздух вокруг них снова изменился. На этот раз температура не поднялась — напротив, она резко, стремительно рухнула вниз.
По брусчатке, покрывая сухие лепестки сакуры тонкой коркой хрупкого инея, пополз полупрозрачный белесый пар.
***
– Бра-а-атик!..
Голос прозвучал тихо, почти шепотом, но от этой интонации у Гарри по спине пробежал вполне осязаемый табун мурашек. Это была смесь фанатичной нежности, собственнического безумия и пугающей одержимости.
Из-за угла восточного крыла общежития выплыла невысокая, миниатюрная фигура. Девушка с короткими волосами цвета грозового неба, огромными нефритовыми глазами и фарфоровым, абсолютно кукольным лицом. Ее белая школьная форма была безупречна, а в руках она сжимала изящную серебряную рапиру — Йоигурэ, Девайс школы чистейшей воды.
Шизуку Курогане. Младшая сестра Икки.
В следующее мгновение хрупкая на вид девушка совершила невероятный рывок, игнорируя законы гравитации, и буквально впечаталась в грудь Икки, обвив его шею руками и уткнувшись носом в его ключицу.
– Братик! Мой любимый, драгоценный братик! Я так скучала! Целых четыре месяца разлуки в этой ужасной семье... Я думала, мое сердце разорвется от тоски! – лепетала она, самозабвенно прижимаясь к парню всем телом и испуская странные, почти экстатические вздохи.
Икки застыл каменным изваянием, его лицо приобрело цвет спелого баклажана.
– Ш-Шизуку... пусти, пожалуйста... здесь же люди...
– Пусть смотрят! Пусть весь мир знает, что моя любовь к тебе чиста, как талая вода на вершине Фудзи! – провозгласила девушка, пытаясь дотянуться губами до его подбородка.
Гарри стоял рядом, скрестив руки на груди, и с абсолютно непередаваемым выражением лица наблюдал за этой сценой. Его внутренний циник, повидавший черномагические ритуалы темных магов и оргии Пожирателей Смерти, в данный момент просто тихо сполз по стенке в глубоком культурном шоке.
– Святые угодники, – наконец выдавил Гарри глухим голосом. – Я, конечно, знал, что у чистокровных семей в Британии есть определенные... проблемы с генетикой из-за браков между кузенами. Но вы, японцы, определенно вывели концепцию родственной любви на принципиально новый, неизведанный наукой уровень извращения.
Шизуку мгновенно замерла.
Ее объятия ослабли. Медленно, с грацией смертоносной кобры, она повернула голову в сторону Гарри. Ее нефритовые глаза, только что сиявшие безграничной нежностью, остекленели, превратившись в два куска мертвого полярного льда.
– Кто эта грязь, смеющая осквернять своим присутствием воссоединение любящих сердец? – ледяным тоном процедила она, выпуская рапиру. Водяные капли в воздухе вокруг нее мгновенно застыли, превращаясь в тысячи острых, как бритва, игл. – Братик, этот неопрятный иностранец угрожал тебе? Приказать моим водам растворить его плоть без следа?
– Шизуку, стой! Это Гарри! Он мой друг! – в панике замахал руками Икки, пытаясь встать между ними. – Он помог мне, он не враг!
– Друг? – Шизуку смерила Гарри презрительным взглядом с ног до головы, словно разглядывала таракана на паркете. – У братика не может быть друзей среди тех, кто не понимает величия пути меча. От тебя пахнет серой, дешевым табаком и кровью. Ты оскверняешь этот воздух. Исчезни, пока я не превратила кровь в твоих жилах в ледяные осколки.
Гарри лишь криво усмехнулся. В его груди шевельнулось нечто древнее. Нечто, спавшее с той самой ночи в Годриковой Лощине, когда годовалый младенец обратил величайшего Тёмного Лорда Британии в ледяную пыль.
– Превратить мою кровь в лед? – тихо переспросил Гарри.
Его глаза, обычно отливавшие теплой зеленью, на долю секунды выцвели до абсолютной, мертвенно-пепельной серости.
Воздух вокруг троицы не просто похолодал — он *умер*.
Это была не водяная магия Шизуку, базировавшаяся на управлении агрегатными состояниями влаги. Это было первобытное, концептуальное отрицание тепла — абсолютный ноль тайной родословной Блэков и Поттеров, помноженный на темную ярость древней магии. Тонкие ледяные иглы Шизуку с сухим треском лопнули прямо в воздухе, рассыпавшись алмазной пылью, а рапира в ее руке покрылась тяжелой, матовой коркой первородного инея, заставив девушку вскрикнуть от обжигающего холода, ударившего сквозь перчатку.
Шизуку отшатнулась, прижав онемевшую руку к груди. Ее кукольное лицо исказилось от неподдельного, животного ужаса. Водная стихия внутри ее души, обычно послушная каждому вздоху, взвыла в панике, наткнувшись на бездну, по сравнению с которой ее магия казалась лужей на асфальте.
– Не пытайся играть в мороз с тем, кто в нем родился, сестренка, – тихо, без малейшей злобы произнес Гарри, и ледяное давление мгновенно развеялось, словно его и не бывало. Его глаза снова стали обычными, зелеными и усталыми. – И прекрати душить брата. У парня и так нервный тик разовьется, а ему еще турнир выигрывать.
Шизуку тяжело дышала, глядя на Гарри широко распахнутыми глазами. Она больше не пыталась угрожать. Как истинный инстинктивный хищник, она мгновенно поняла: перед ней стояло чудовище, лишь притворявшееся ленивым бродягой.
– Икки, – Гарри повернулся к ошеломленному другу, словно ничего не произошло. – Я иду распаковывать вещи. Если через час эти две фурии не сожгут и не утопят общежитие, жду тебя внизу. Я обещал научить тебя паре грязных приемов на ближней дистанции, когда у противника преимущество в длине клинка.
– А... да, конечно, Гарри, – только и смог выдавить Курогане, все еще не до конца оправившийся от того краткого мига, когда реальность вокруг них чуть не замерзла насмерть.
Гарри махнул рукой на прощание и скрылся за стеклянными дверями.
***
Комната 308 оказалась на удивление просторной, оформленной в минималистичном японском стиле с элементами европейской классики: широкий деревянный стол у окна, кровать, шкаф для одежды и отдельная ванная комната. Но главное — здесь была отличная звукоизоляция и прочный замок, который Гарри первым делом модифицировал парочкой рунных цепочек на крови, чтобы ни одна любопытная принцесса или директорша не вздумали войти без стука.
Он поставил свои тяжелые чемоданы на пол, расстегнул зачарованные замки и с наслаждением потянулся.
– Ну что ж, новая база. Могло быть и хуже, – пробормотал он себе под нос в манере Арчера Эмии, осматривая фронт работ.
Через сорок минут комната преобразилась.
Одежда была идеально выглажена и развешана по плечикам. На столе стройными рядами выстроились инструменты для чистки оружия, коробки с патронами различных калибров, банки с зачарованным оружейным маслом и миниатюрный алхимический набор для варки зелий первой помощи. Из скрытого отделения чемодана Гарри извлек свои главные сокровища: два верных «Кольта» М1911 с удлиненными стволами и нанесенной гравировкой подавления отдачи, пару штурмовых «Беретт» 92FS и старый добрый пистолет ТТ — памятку о визите в Хогвартскую библиотеку и спасении Чо Чанг.
Закончив с инвентаризацией, Гарри переоделся в свежую рубашку, завязал волосы в короткий хвост на затылке и решил спуститься на первый этаж — жажда требовала хорошего чая, а желудок недвусмысленно напоминал, что последний прием пищи состоял из половины рисового шарика на рассвете.
В общей кухне-столовой общежития царила странная атмосфера.
За одним из дальних столиков сидела Тока Тода. Президент студенческого совета была погружена в чтение каких-то отчетов, ее катана Наруками мирно лежала рядом на полированном дереве, а тонкие пальцы мерно перелистывали страницы. Солнечный свет, пробивавшийся сквозь панорамные окна, красиво играл на ее темных волосах и стеклах очков.
Гарри тихо усмехнулся, оценив открывшуюся картину. Грациозно, спокойно, словно затишье перед бурей.
Не говоря ни слова, он прошел к кухонной зоне. Осмотрев плиту и шкафчики с посудой, Гарри поморщился от легкого беспорядка, оставленного предыдущими обитателями, и методично, привычными движениями принялся за работу. Зашумела вода в медном чайнике. Из его личных запасов на свет появился бумажный пакет с отборным зеленым чаем сенча, привезенным из Киото, и коробочка с домашним печеньем с лепестками сакуры, которое он испек еще в «Хинате».
Через десять минут по кухне поплыл восхитительный, тонкий аромат свежезаваренного чая и теплой сдобной выпечки.
Тока оторвалась от документов. Ее носик едва заметно дрогнул, уловив незнакомый, удивительно гармоничный запах. Она подняла глаза и увидела Гарри Поттера, который нес деревянный поднос с двумя фарфоровыми чашками и тарелочкой печенья.
Он подошел к ее столику с легкой, непринужденной улыбкой Данте, в которой не было ни капли робости перед сильнейшим рыцарем академии.
– Свободно, мисс Президент? – спросил он, слегка склонив голову.
Тока поправила очки, внимательно изучая парня. Никакой формы, открытая рубашка, руки с мозолями от оружия и инструментов, и этот насмешливый, цепкий взгляд.
– Места в общей столовой не бронируются, мистер Поттер, – ровно ответила она, аккуратно сдвигая свои бумаги в сторону. – Присаживайтесь.
Гарри опустил поднос на стол и пододвинул одну из чашек к ней.
– Обещанный чай. Не люблю оставаться в долгу, даже если спор был шуточным.
Тока посмотрела на прозрачный, янтарно-зеленый напиток, над которым поднимался ароматный пар. Она медленно взяла чашку обеими руками, почувствовав идеальную температуру фарфора, и сделала крошечный глоток.
Ее глаза за стеклами очков слегка расширились. Вкус был мягким, глубоким, с легкой терпкостью и долгим сладковатым послевкусием — работа истинного мастера чайной церемонии, а не торопливого студента.
– Превосходно, – искренне признала девушка, и на ее строгом лице впервые появилась мягкая, теплая улыбка, мгновенно преобразившая ее черты. – Не ожидала такого уровня от человека, который полчаса назад угрожал пистолетом второй принцессе империи Вермиллион.
– Слухи здесь распространяются быстрее, чем пули пять-сорок-пять, – хмыкнул Гарри, отпивая из своей чашки и откидываясь на спинку стула. – Стелла сама напросилась. Не люблю, когда рядом размахивают открытым огнем без предварительного инструктажа по технике безопасности.
– Стелла бывает излишне эмоциональной, – согласилась Тока, взяв одно печенье. Она откусила кусочек и тихо вздохнула от удовольствия. – Но она честный боец. В отличие от многих, она не прячет клинок за спиной.
– Честность — роскошь для тех, кто никогда не хоронил друзей, – тихо заметил Гарри, и в его голосе на миг прорезалась та самая сталь, от которой у директора Шингуджи по спине бегали мурашки. – Но я ценю прямоту. По крайней мере, с ней не нужно гадать, откуда прилетит удар.
Тока внимательно посмотрела на него поверх края чашки. В ее взгляде читалось не просто любопытство — она видела перед собой человека с глубокими, незаживающими шрамами на душе. Человека, который научился защищаться от мира железом, цинизмом и кулинарией.
– Директор сказала, что ты станешь нашим скрытым козырем на фестивале, – произнесла Тока, аккуратно поставив чашку на блюдце. – Но многие студенты не поймут твоих методов. Для рыцарей Хагуна использование магловского оружия... кажется оскорблением традиций.
– Пусть называют это как хотят, – Гарри беспечно пожал плечами, отправляя в рот печенье. – Традиции хороши ровно до тех пор, пока они не ведут тебя на кладбище. Моя работа — побеждать и выживать. А их эстетические страдания меня волнуют меньше всего.
– И все же, – Тока чуть наклонилась вперед, ее темные глаза встретились с его