Убийца Волшебников - рыцарь маг
Вспышка молнии и запах пороха
– И все же, – Тока чуть наклонилась вперед, ее темные глаза встретились с его зелеными, проницательными и не по возрасту усталыми, – в каждом ударе должна быть цель, мистер Поттер. Оружие, лишенное сердца, становится лишь инструментом слепого разрушения. В академии Хагун мы учим не просто побеждать, мы учим нести ответственность за ту силу, которую обнажаем перед миром.
Гарри тихо, с легкой хрипотцой усмехнулся. Он сделал еще один неторопливый глоток чая, любуясь тем, как солнечный луч преломляется в тонком стекле ее очков. В этой девушке было нечто подкупающее: она говорила о долге и ответственности без той фальшивой, слащавой патетики, которой Дамблдор пичкал своих прихожан в кабинете с лимонными дольками. Ее вера была выкована в бесчисленных тренировках, а не вычитана из манипулятивных брошюр о «Высшем Благе».
– Красивые слова, мисс Президент, – ответил он, покачивая чашку в пальцах. – Но на поле боя сердце — это самая уязвимая мишень. Стоит ему дрогнуть хоть на долю секунды из жалости к ублюдку, который держит заложника, и этот самый ублюдок перережет горло и заложнику, и тебе. Моя цель всегда предельно проста: выполнить контракт, защитить тех, кто доверил мне спину, и вернуться домой живым, чтобы сварить свежий кофе. Все остальное — лирика для авторов дешевых рыцарских романов.
– Ты говоришь так, словно уже прожил целую жизнь, полную потерь, – мягко, почти шепотом заметила Тока.
– В определенном смысле так оно и есть, – Гарри пожал плечами с беспечностью Данте, однако в глубине его глаз промелькнула тень Годриковой Лощины и холод ноябрьских кладбищ. – Когда твоя собственная семья вычеркивает тебя из жизни ради красивой газетной сказки, ты быстро понимаешь: единственный человек, на которого ты можешь железно опереться в этой вселенной — это ты сам. Ну и, пожалуй, пара надежных крупнокалиберных стволов с плавным ходом спускового крючка.
Тока молчала несколько мгновений, внимательно вглядываясь в его черты. В ее груди разливалось странное, доселе незнакомое тепло. Она привыкла к дерзким, самоуверенным мальчишкам, которые пытались произвести на нее впечатление своей магической удалью или статусом древних родов. Но Гарри Поттер не пытался казаться кем-то другим. Он был настоящим — шероховатым, опасным, несущим запах пороха и трав, но при этом удивительно надежным.
– Твой чай действительно великолепен, – произнесла она, отводя взгляд и аккуратно проводя пальцем по краю фарфорового блюдца. – И... печенье тоже. Спасибо. Давно я не чувствовала такого покоя посреди учебного дня.
– Обращайся, – подмигнул Гарри с нахальной улыбкой Рё Саэбы. – Для прекрасной дамы с мечом на поясе у меня всегда найдется персональная заварка. К тому же, если я буду хорошо тебя кормить, возможно, ты не станешь бить меня током, когда я случайно нарушу какой-нибудь дурацкий пункт внутреннего распорядка?
На щеках Токи проступил едва заметный румянец, но она тут же взяла себя в руки и строго поправила очки:
– Взятки кулинарными изделиями не спасут вас от дисциплинарного комитета, мистер Поттер. Если вы вздумаете пронести взрывчатку в учебные классы...
– Эй, это была не взрывчатка, а рунные патроны с контролируемой детонацией! – возмутился Гарри в манере Джозефа Джостара, картинно прижав руку к сердцу. – Чистейшая наука на стыке баллистики и чар! Никакого уважения к полевым испытаниям...
Их разговор прервал резкий шум открывающейся двери столовой.
На пороге стояла Куроно Шингуджи в сопровождении взъерошенного Икки и надутой Стеллы, которая упорно сверлила взглядом пол, стараясь не смотреть в сторону Гарри. Следом за ними семенила Юри Орики, судорожно прижимавшая к груди электронный планшет с расписанием дуэлей.
– Хватит чаи гонять, голубки, – безапелляционно заявила директор, выпустив струйку дыма в сторону вентиляционной решетки. – Поттер, поднимай свой ленивый британский зад. Твое появление в кампусе уже наделало слишком много шума. Совет попечителей и представители студенческих клубов требуют подтверждения твоей квалификации.
Гарри страдальчески застонал, уронив голову на сложенные на столе руки, в точности как Саката Гинтоки, у которого отобрали последний выпуск «Джампа».
– Женщина, имей совесть. Я только что обрел душевное равновесие. Моя карма кричит о необходимости полуденного сна. Почему вы, японцы, постоянно куда-то бежите и с кем-то деретесь? Займитесь икебаной, помедитируйте на камни в саду...
– Живо на Первый полигон, – отрезала Шингуджи с хищным оскалом. – Либо ты идешь на своих двоих, либо Нэнэ доставит тебя туда с помощью гравитационного пинка. Выбирай.
– Варвары, – пробормотал Гарри, нехотя поднимаясь из-за стола и поправляя полы пальто. – Абсолютные, неотесанные варвары. Тока-сан, если они меня там покалечат, завещаю тебе мою банку с элитным улуном. Она спрятана под третьей половицей у шкафа.
Тока не сдержала тихий смешок, но тут же прикрыла рот ладонью и серьезно кивнула:
– Я прослежу, чтобы испытание прошло строго по регламенту, Гарри. Никто не посмеет нарушить правила дуэльного кодекса в моем присутствии.
***
Первый тренировочный полигон академии Хагун представлял собой колоссальный амфитеатр, увенчанный куполом из сверхпрочного армированного стекла и защищенный многослойными магическими барьерами. Трибуны были заполнены наполовину: слухи о «диком иностранце без Девайса», который посмел приставить пушку к лицу самой Багряной Принцессы, разнеслись по академии со скоростью лесного пожара.
Шепотки, смешки и откровенно враждебные взгляды десятков студентов стекались к центру арены, где посреди гладкого черного покрытия стоял Гарри Поттер. Он выглядел так, будто случайно забрел сюда по дороге за хлебом: расстегнутое пальто, руки в карманах, сигарета, лениво тлеющая в уголке губ (несмотря на грозные взгляды дисциплинарного комитета), и абсолютное, почти оскорбительное равнодушие на лице.
В ложе наблюдателей расположились директор Куроно, Нэнэ Сайкё, сладко потягивающая сок через трубочку, и Студенческий совет во главе с Токой Тодой. Чуть в стороне стояли Икки и Стелла.
– И против кого эта пародия на мага собирается выступать? – высокомерно процедил голос у входа на арену.
Толпа на трибунах оживилась, расступаясь перед высоким худощавым парнем с неприятной, лисьей улыбкой и растрепанными зелеными волосами. На нем была стандартная форма Хагуна, но носил он ее с нарочитой небрежностью уличного задиры. В руках парня мерцал длинный составной лук из черненой стали — Девайс Мюнгрунд.
Шидзуя Кирихара. Рыцарь С-ранга, известный как «Охотник». Победитель прошлогоднего отборочного турнира, чья дурная слава трусливого и жестокого бойца бежала впереди него.
– О-о-о, Кирихара вышел на поле! – зашумели на трибунах. – Этому иностранцу конец! Кирихара сотрет его в порошок своей невидимостью!
– Посмотрим, как он попляшет, когда стрелы полетят из ниоткуда!
Гарри медленно вынул изо рта сигарету, стряхнул пепел прямо под ноги и смерил приближающегося лучника долгим, тоскливым взглядом.
– Боже правый, – вздохнул он, обращаясь куда-то к небу. – Моя удача ранга «Е» снова в деле. Из всех возможных противников мне подсунули именно шаблонного школьного хулигана с комплексом неполноценности. Парень, ты хоть понимаешь, насколько ты клишированный? Тебе только злодейского смеха не хватает для полной картины.
Кирихара оскалился, его узкие глаза налились ядом:
– Много болтаешь для мусора, у которого даже нет души, способной породить клинок. Директор совсем выжила из ума, если пускает на арену беглых европейских шарлатанов с магловскими хлопушками. Я преподам тебе урок, щенок. Ты будешь ползать на коленях и умолять меня о пощаде, пока мои стрелы будут впиваться в твои суставы!
– Кирихара-сан! – раздался с трибун звонкий, ледяной голос Токи Тоды, усиленный микрофонами арены. – Это квалификационный поединок. Любые умышленные увечья после капитуляции противника будут караться немедленным исключением из академии!
– Конечно, Президент, – сладко протянул лучник, не сводя глаз с Гарри. – Я буду очень... аккуратен. Ровно настолько, чтобы он запомнил свое место.
Куроно Шингуджи встала со своего места и щелкнула пальцами. Барьеры арены вспыхнули ровным лазурным светом, отрезая дуэлянтов от внешнего мира.
– Правила стандартные, – объявила директор. – Бой продолжается до потери сознания одного из участников, признания поражения или вмешательства судей. Иллюзорный режим арены отключен по просьбе специального студента. Оружие настоящее. Начали!
Кирихара среагировал мгновенно.
– Воздушный покров! – выкрикнул он, натягивая тетиву.
Пространство вокруг лучника дрогнуло. Его силуэт размылся, превращаясь в оптический обман, а через секунду Кирихара просто исчез. Ни тени, ни отражения, ни малейшего следа на полированном покрытии. Абсолютная невидимость — его козырная карта, заставлявшая даже сильных мечников в панике рубить пустоту.
Трибуны восторженно взревели. Стелла нахмурилась, подавшись вперед:
– Этот парень невидим... Как он собирается стрелять в то, чего не видит?! Даже с моим пламенем мне пришлось бы накрыть всю арену сплошным ковром огня!
– Гарри не станет накрывать арену, – тихо ответил Икки, не отрывая взгляда от неподвижной фигуры друга. – Смотри внимательнее, Стелла. Он вообще не ищет его глазами.
Гарри стоял на том же месте. Он даже не достал пистолеты. Напротив, он медленно, демонстративно закрыл глаза, сделав глубокий, размеренный вдох.
В голове мгновенно ожили жесткие, безжалостные уроки Майи Хисау и суровых наемников Балалайки.
*«Глаза обманывают тебя, сопляк, — рычал когда-то сержант отеля «Москва», выбивая из Гарри дурь на заброшенном полигоне под Минском. — Магия преломляет свет, но она не может отменить массу тела. Не может заглушить шелест ткани о воздух. Не может скрыть вонь пота испуганного стрелка. Слушай пространство, щенок. Твое тело — это локатор».*
Гарри чуть склонил голову к правому плечу.
Дистанция — двадцать три метра. Левый сектор. Легкое колебание воздуха от движения натягиваемой тетивы. Запах дешевого лака для волос и цитрусового одеколона. Микроскопический скрип подошвы о синтетическое покрытие на отметке девять часов.
– Ты уже труп, фокусник! – раздался глумливый голос Кирихары сразу со всех сторон арены благодаря эху.
Свист невидимой стрелы разорвал воздух, устремляясь точно в правое колено Гарри.
Движение Поттера не было человеческим. Это была запредельная реакция бойца, прошедшего через мясорубку Литтл-Хэнглтона и выжившего под градом Смертельных проклятий.
Гарри не просто уклонился — он сделал короткий шаг вперед и влево, пропуская снаряд в миллиметре от бедра. В то же неуловимое мгновение его руки, скрытые под пальто, пришли в движение.
*ЩЕЛК. ВЖУХ.*
Два модернизированных «Кольта» М1911 выскользнули из набедренных кобур прямо в ладони, словно продолжение костей. Гарри не открывал глаз. Движения его кистей напоминали сложнейший, смертоносный танец — стиль Gun-Kata в сочетании с беспощадным македонским перекрестным огнем мистера Чанга.
*БАХ! БАХ! БАХ!*
Грохот крупнокалиберных выстрелов ударил по ушам зрителей, заглушив гул защитных барьеров. Три пули со стальными сердечниками, зачарованными рунами поиска кинетического сопротивления, ушли в пустой, казалось бы, угол арены.
– А-А-А-А-АЙ!
Дикий, поросячий визг разорвал тишину. Воздушный покров Кирихары лопнул, как мыльный пузырь.
Лучник материализовался на полу в двадцати метрах от Гарри. Его лук Мюнгрунд валялся в стороне с перебитой пулей тетивой. Правое плечо парня было пробито навылет, из сквозной раны хлестала кровь, а в паре сантиметров от его паха в пол были вбиты еще две тяжелые пули сорок пятого калибра, дымящиеся от раскаленного пороха.
Кирихара сидел на пятой точке, сжимая простреленное плечо, его лицо побелело, а штаны в районе ширинки подозрительно потемнели от пережитого первобытного ужаса.
– Т-ты... как... монстр... – заикался он, соплями и слезами размазывая грязь по щекам.
Гарри наконец открыл глаза. Холодные, пепельно-зеленые, лишенные всяких эмоций. Он даже не сдвинулся с места, только дымок лениво струился из спаренных стволов его кольтов.
– Три ошибки, Кирихара, – ледяным, скрипучим голосом профессионального ликвидатора произнес Гарри, медленно опуская оружие. – Первая: ты слишком много болтаешь, выдавая свою позицию по звуковым волнам. Вторая: ты пользуешься парфюмом со стойким запахом бергамота, который на арене разит за версту. Третья: ты поверил, что невидимость делает тебя неуязвимым. Пуле плевать, видишь ты ее или нет. У нее есть траектория, масса и кинетическая энергия. Ты проиграл за четыре секунды. Проваливай с глаз моих, пока я не решил прострелить тебе второе плечо для симметрии.
Арена замерла в гробовом молчании. Студенты на трибунах сидели с открытыми ртами, не в силах осознать произошедшее. Победитель отборочного турнира, грозный «Охотник», был деклассирован, раздавлен и унижен за мгновение человеком, который даже не соизволил сдвинуться с центрального круга.
– Бой окончен! – объявила Куроно Шингуджи, и в ее голосе звенело неприкрытое, хищное торжество. – Победитель — специальный студент Гарри Поттер! Медицинскую бригаду на арену, заберите этот скулящий мусор.
Кирихару унесли на носилках под презрительное молчание трибун. Студенты начали перешептываться, глядя на чужака уже не с насмешкой, а с липким, первобытным страхом.
Гарри ловким движением крутанул пистолеты на пальцах и загнал их обратно в кобуры.
– Ну вот, патроны потратил, пальто порохом пропахло... – проворчал он вслух, доставая из кармана чистый носовой платок и вытирая руки. – Шингуджи, ты мне должна две коробки патронов калибра одиннадцать сорок три. И упаковку чистящего средства.
– Не так быстро, мистер Поттер.
Голос прозвучал сверху, чистый, звонкий и вибрирующий от скрытого электрического напряжения.
Гарри поднял голову.
Тока Тода стояла на краю ложи наблюдателей. Ее рука покоилась на рукояти Наруками, а за стеклами очков полыхал настоящий, неукротимый пожар воина. Она видела этот бой. Видела идеальные, механические рефлексы, видела полное отсутствие колебаний и ту пугающую грань между жизнью и смертью, по которой ходил этот парень.
Одним грациозным, легким движением Президент студенческого совета перемахнула через перила ложи и плавно приземлилась на черное покрытие арены в двадцати шагах от Гарри. Длинные темные волосы взметнулись в воздухе, а вокруг ее ног заплясали крошечные, ослепительно-белые искры статического электричества.
– Тока? – нахмурилась директор Шингуджи. – Что ты задумала?
– С вашего позволения, директор, – Тока не сводила глаз с Гарри. – Проверка Кирихары не дала нам реального представления о боевом потенциале специального студента. Кирихара полагался на трусливые трюки. Но на фестивале Семи Звезд ему придется столкнуться с мечниками высшего ранга. С теми, чья скорость превосходит звук.
Она сделала шаг вперед, и воздух на арене мгновенно сгустился, запахло грозой, озоном и чистейшей, концентрированной мощью молнии.
– Я хочу лично проверить твои границы, Гарри Поттер. Если ты собираешься представлять Хагун, ты должен доказать, что твое магловское железо способно выдержать удар истинного меча.
Гарри прикрыл глаза ладонью и тяжело, протяжно вздохнул.
– Женщины... Почему вам обязательно нужно все усложнять? Мы ведь только что пили чай с печеньем. Мы почти стали друзьями! Зачем ломать такую прекрасную гармонию кровопролитием?
– Настоящая дружба между рыцарями рождается только на клинках, – с легкой, почти азартной улыбкой ответила Тока.
Она встала в классическую правостороннюю стойку стиля Баттодзюцу. Ее тело опустилось ниже к земле, пальцы левой руки легли на черные лакированные ножны, а правая замерла в доле миллиметра от золоченой цубы. Воздух вокруг нее задрожал. Молнии больше не искрили — они плотно обвили клинок, гудя на частоте, от которой закладывало уши.
Знаменитая стойка Райкири. Удар, рассекающий молнию. Техника абсолютной скорости, преодолевающая звуковой барьер в момент обнажения клинка.
Гарри понял: шутки кончились.
Перед ним стоял не хвастливый дурак Кирихара и не избалованная принцесса Стелла. Перед ним был гений холодного оружия, боец, отточивший один-единственный удар до уровня божественного абсолюта. Если он ошибется на миллисекунду — его разрубит надвое вместе с его хвалеными пистолетами и пальто.
– Ладно, мисс Президент, – прошептал Гарри, и его лицо мгновенно изменилось.
Исчезла ленивая улыбка Данте, пропало шутовство Джозефа Джостара. Остался только холодный, безжалостный Арчер, готовый перемолоть реальность ради выживания.
Его руки не потянулись к «Кольтам». Вместо этого Гарри вынул из внутренних карманов две черные итальянские «Беретты» 92FS, модифицированные специально под технику автоматического огня и мгновенного подавления.
Но этого было мало против Райкири. Он знал это. Скорость полета пули — около трехсот пятидесяти метров в секунду. Скорость выпада Токи при использовании магии молнии — почти вдвое выше. Чистая физика играла против него.
Значит, придется задействовать то, что он поклялся использовать только в крайних случаях.
В глубине его груди зашевелился древний холод. Пепельно-серый лед тайной крови Блэков и Поттеров тончайшей, невидимой глазу пленкой покрыл стволы пистолетов, спусковые механизмы и подошвы его ботинок. Время для него словно замедлило свой бег — техника восприятия Майи Хисау разогнала его синапсы до предела человеческих возможностей.
Они стояли друг напротив друга. Стрелок и Мечница. Две противоположные концепции войны.
– Идет! – выдохнула Тока.
*ВСПЫШКА.*
Звук отстал от движения.
Мир взорвался ослепительно-белым светом. Тока Тода сорвалась с места с такой чудовищной скоростью, что под ее ногами раскололось базальтовое покрытие арены. Воздух взвыл от перепада давления. В единое, неразрывное мгновение клинок Наруками вылетел из ножен, объятый бушующей дугой чистейшей плазмы, рассекая пространство горизонтальной дугой, нацеленной точно в корпус Гарри.
На такой дистанции среагировать на удар было невозможно. Человеческий глаз не способен уловить движение, преодолевающее скорость звука.
Но Гарри и не пытался реагировать *после* удара. Он начал двигаться *до* него.
Хитрость Джозефа Джостара и тактический расчет Кирицугу Эмии сплелись воедино. За долю секунды до рывка Токи Гарри нажал на спусковые крючки обеих «Беретт», целясь вовсе не в девушку.
Он выстрелил себе под ноги.
Четыре зачарованные пули с кинетическим импульсом сдетонировали об пол арены прямо перед его ботинками. Взрывная волна швырнула Гарри назад и вверх со скоростью, сопоставимой с выстрелом из катапульты, буквально вырывая его тело из плоскости атаки Райкири.
Клинок Наруками со свистом рассек воздух там, где только что находилась его грудь. Искры молнии срезали две пуговицы с его рубашки и опалили полы пальто, но сталь не коснулась плоти.
Тока на долю мгновения замерла в точке завершения выпада, ее глаза за стеклами очков расширились от шока. Он предсказал траекторию! Он использовал отдачу собственных пуль, чтобы разорвать дистанцию!
Но Гарри уже был в воздухе над ней.
И в этом падении он не был беспомощен. Перевернувшись в воздухе с грацией акробата, Гарри скрестил руки с пистолетами. В его глазах полыхнул тот самый первобытный, мертвенный холод Годриковой Лощины.
– Замри, Тока! – скомандовал он.
Из стволов его «Беретт» вырвались не пули. Вырвался абсолютный, физически осязаемый мороз. Потоки ледяного тумана, смешанные с магией подавления, обрушились на арену, мгновенно замораживая влагу в воздухе и сковывая движения мечницы. Молнии вокруг Наруками зашипели, гаснув под ударом первородного холода, а сапоги Токи намертво приросли к полу, покрывшись толстой коркой матового льда.
Гарри приземлился позади нее на одно колено, мягко погасив инерцию перекатом, и в то же мгновение вскинул правую руку.
Холодный ствол «Беретты» уперся точно в затылок Токи Тоды, в миллиметре от шелковистых темных волос.
Но и Тока не сдалась. Превозмогая ледяные оковы, она изогнулась всем телом и, не разворачиваясь, вонзила рукоять Наруками назад, приставив кончик ослепительно искрящегося лезвия точно к горлу Гарри под адамовым яблоком.
Они замерли.
Ствол у ее затылка. Клинок у его горла.
Один выстрел — и ее череп разнесет в пыль. Одно движение кисти — и его сонная артерия будет перерезана молнией.
Абсолютный, идеальный пат.
Тяжелое дыхание обоих дуэлянтов облачками пара поднималось в холодный воздух арены. От Гарри пахло порохом, серой и древним снегом. От Токи — озоном, девичьим потом и грозовым небом. Их взгляды скрестились через плечо девушки.
В глазах Токи не было ни страха, ни злобы. В них сияло чистое, ошеломленное, безграничное восхищение. Ни один человек в академии Хагун, кроме директора, никогда не мог остановить ее Райкири. Никто не мог перехитрить ее молнию столь дерзким, безумным и самоубийственным маневром.
Гарри медленно, криво усмехнулся, хотя капелька пота медленно стекала по его виску.
– Знаешь, Президент... – тихо, с хрипотцой произнес он, не опуская пистолета. – Ты чертовски быстрая. Еще полдюйма — и я бы уже объяснял предкам на том свете, почему у меня голова отдельно от туловища.
Тока медленно выдохнула. Напряжение в ее плечах спало. Острие Наруками опустилось на пару сантиметров, перестав царапать его кожу, а молнии на клинке тихо угасли.
– А ты... безумец, Гарри Поттер, – так же тихо ответила она, и на ее губах расцвела самая прекрасная, искренняя улыбка, которую он когда-либо видел. – Использовать взрыв собственных пуль для маневра уклонения... Ни один рыцарь не додумался бы до такого.
– Рыцари думают о чести, – Гарри плавно отвел ствол от ее головы и щелкнул предохранителем. Лед на ее ногах с легким звоном рассыпался безвредными снежинками. – А я думаю о том, как остаться в живых. В этом наша принципиальная разница.
На трибунах стояла мертвая тишина, которую внезапно разорвали одиночные, звонкие аплодисменты.
Куроно Шингуджи аплодировала стоя, довольно ухмыляясь и выпуская дым ноздрями, словно сытый дракон.
– Ничья! – провозгласила директор. – Официальный статус специального студента Гарри Поттера подтвержден высшей категорией допуска! Уровень боевой эффективности — эквивалент ранга А! Вопросы у совета есть? Вопросов нет. Свободны!
Трибуны взорвались гулом. Стелла стояла, прижав ладони к пылающим щекам, ее рубиновые глаза лихорадочно блестели: этот наглый британец только что на равных дрался с сильнейшим рыцарем школы! Икки же просто облегченно улыбался, зная, что его друг доказал свое право на жизнь в этом безумном месте.
***
Вечер опустился на кампус академии Хагун мягким сиреневым покрывалом.
Гарри сидел на широких ступенях веранды главного корпуса, вытянув длинные ноги и с наслаждением потягивая из жестяной банки холодный чай. Пальто он снял, оставшись в рубашке с закатанными по локоть рукавами. На предплечьях виднелись старые белесые шрамы — следы пуль, осколков и черномагических проклятий, полученные за годы работы ликвидатором.
– Можно присесть?
Гарри повернул голову. Тока Тода стояла рядом. Она сменила строгую форму на простое легкое кимоно темно-синего цвета с белыми журавлями, ее волосы были распущены и мягкими волнами падали на плечи, а в руках она держала две фарфоровые пиалы и термос.
– Для тебя — всегда, – Гарри подвинулся, освобождая место на деревянном настиле.
Тока грациозно опустилась рядом, подобрав полы кимоно. Она налила в пиалы горячий травяной настой и протянула одну ему.
– Это сбор из мяты и корня валерианы. Помогает восстановить нервную систему после пиковых магических перегрузок. Нам обоим это не помешает.
Гарри принял пиалу, коснувшись ее теплых, гладких пальцев. По телу пробежала приятная дрожь, на этот раз совершенно не связанная с боевыми рефлексами.
– Спасибо. Ты очень заботливая, Тока. Нетипично для человека, способного разрубить боевой вертолет пополам.
Она тихо рассмеялась — низким, бархатистым смехом, от которого у Гарри где-то под ребрами сладко екнуло.
– Сила дана нам не для того, чтобы внушать страх, Гарри. Я выросла в приюте. Я видела детей, которые потеряли все из-за войн Блейзеров и преступных синдикатов. Мой меч Наруками... я обнажаю его только для того, чтобы защитить их покой. Чтобы у них было завтра.
Она повернулась к нему, ее темные глаза в лунном свете казались бездонными колодцами:
– А ради чего сражаешься ты? Твои глаза... они полны печали. Словно ты несешь на своих плечах целый склеп.
Гарри долго молчал, глядя на круги в горячем чае. Перед его мысленным взором пронеслись лица Джеймса и Лили, полные слепого обожания к Годрику; насмешливая морда Волан-де-Морта на кладбище; холодные мраморные плиты Годриковой Лощины, где спали Чарлус и Дорея — единственные люди, которые действительно могли бы его любить.
– Я сражался, чтобы выжить, – наконец тихо произнес он. – Всю свою жизнь я доказывал миру, что я существую. Что я не просто тень за спиной «великого брата-героя». Мои родители предали меня. Моя страна видела во мне лишь расходный материал. Я взял в руки пистолеты, потому что они не лгут. Пуле нельзя навязать пророчество. Она летит туда, куда ты ее направил.
Он горько усмехнулся и посмотрел на свои руки с мозолями от затворов:
– Я думал, что убегу в Японию, закроюсь в четырех стенах, буду чинить чайники и варить суп, пока прошлое не забудет мое имя. Я думал, что мое сердце окончательно замерзло в ту ночь, когда мне было пятнадцать месяцев.
Тока не отшатнулась. Напротив, она медленно, бережно накрыла его огрубевшую ладонь своей маленькой, теплой рукой. Ее пальцы переплелись с его пальцами.
– Твое сердце не замерзло, Гарри Поттер, – мягко, но с непоколебимой уверенностью сказала она. – Человек с мертвым сердцем не стал бы спасать учительницу Орики от обмороков. Не стал бы готовить целебный чай для незнакомки. Не стал бы уводить ствол от моей головы в последний миг, рискуя собственной жизнью. Ты не убийца. Ты защитник, который слишком долго был один на холодном ветру.
Гарри замер, глядя на их соединенные руки. Тепло ее ладони словно прожигало многолетнюю броню цинизма, проникая в самую глубь его израненного естества. Впервые за долгие годы ему не хотелось язвить. Не хотелось паясничать в ма