Убийца Волшебников - рыцарь маг
Призраки Альбиона и клятва под сакурой
Стеклянные панели в кабинете директора академии Хагун жалобно звенели, вибрируя от чудовищного остаточного давления.
Трое официальных инспекторов Японского союза рыцарей-магов, одетые в одинаковые серые костюмы с золотыми нашивками контрольной палаты, напоминали выброшенных на берег карасей. Их рты то открывались, то закрывались, а глаза были прикованы к мерцающей голографической проекции, зависшей над столом Куроно Шингуджи. На записи вчерашнего спарринга темноволосый парень с белыми прядями в волосах с нечеловеческой скоростью кружил вокруг Райкири, взламывая звуковой барьер шквалом черных и белых магических пуль и прижимая зазубренные штыки к горлу сильнейшего рыцаря академии.
– Это... это не может быть сертифицировано! – наконец выдавил старший инспектор, судорожно поправляя сползший набок галстук. – Огнестрельное оружие в качестве Девайса?! Да еще и со встроенными тесаками древнего китайского образца?! Регламент турнира Семи Звезд прямо запрещает использование...
– Заткнись, Мори, – лениво перебила его Куроно, выпустив густую струю сигаретного дыма прямо в лоснящуюся физиономию чиновника. – Регламент запрещает использование фабричного магловского оружия. Перед вами запись материализации души. Чистейшая духовная проекция высшего порядка. Концептуальное парное оружие «Кансё и Бакуя: Орудия Кары». Ранг материализации — А-плюс. Или вы хотите заявить, что приборы Четвертого бункера ошиблись, зафиксировав выброс первородного льда плотностью в двенадцать тысяч тера-магов?
– Но... госпожа Шингуджи... методы этого юноши! Он стреляет без предупреждения! Он использует тактику профессионального ликвидатора!
– А на войне стреляют по расписанию и с поклонами? – раздался из угла кабинета насмешливый, полный бесконечной лени голос.
Инспекторы синхронно вздрогнули и обернулись.
Гарри сидел на широком кожаном подоконнике, закинув ногу на ногу и с наслаждением потягивая земляничный йогурт через пластиковую трубочку. На нем были черные форменные брюки Хагуна и свободная белая рубашка, верхние пуговицы которой были расстегнуты, открывая взглядам свежие бинты на ключице — память о вчерашней дуэли с молнией Токи. На коленях парня мирно дремала пушистая трехцветная кошка, которую он полчаса назад снял с дерева возле общежития.
– Если достопочтенная комиссия желает провести практический экзамен, – Гарри приоткрыл один изумрудный глаз, и в его глубине на миг блеснул хищный огонек Сакаты Гинтоки, которому помешали дочитать мангу, – я могу материализовать белый ствол прямо сейчас. Дистанция — четыре шага. Времени на то, чтобы вы достали свои палочки, мечи или что вы там прячете в портфелях, у вас уйдет ровно ноль целых сорок три сотых секунды. Моя пуля преодолеет это расстояние за одну сотую. Хотите проверить прочность ваших защитных барьеров на практике?
– В-варварство! – пискнул самый молодой инспектор, инстинктивно вжимаясь в спинку кресла. – Вы угрожаете официальным представителям Союза?!
– Я предлагаю бесплатный урок прикладной физики, – Гарри допил йогурт со звучным хлюпаньем и выбросил пустую баночку точно в урну у двери по идеальной параболе. – Директор, у меня на плите говяжьи ребрышки в медовом соусе. Если эти господа закончили сотрясать воздух своими экзистенциальными страданиями, я пойду. Орики-сенсей сегодня обещала зайти за обедом, а ей вредно волноваться на голодный желудок.
Куроно коротко хохотнула, стряхнув пепел в тяжелую хрустальную пепельницу.
– Подписывайте допуск, идиоты, – бросила она инспекторам, пододвигая к ним толстую папку с гербовой печатью. – Или я лично позвоню председателю и намекну, что вы намеренно саботируете подготовку Хагуна к турниру по указке академии Кёмон.
Дрожащие руки чиновников вывели подписи быстрее, чем Гарри успел погладить замурлыкавшую кошку.
– Допуск утвержден... Регистрационный номер ноль-ноль-семь, специальный студент Гарри Поттер, – пробормотал старший инспектор, ставя штамп. – Но учтите... на отборочных поединках к вам будет приковано внимание всей судейской коллегии!
– Буду польщен, – хмыкнул Гарри, спрыгивая с подоконника и бережно пересаживая кошку на мягкое директорское кресло. – Передайте судьям, чтобы запаслись попкорном. Зрелище будет громким.
***
Полуденное солнце заливало открытый тренировочный плац третьего сектора. Воздух здесь пах раскаленным гравием, озоном и жженым деревом.
– Нет, нет и еще раз нет! – орал Гарри, картинно хватаясь за голову в своей лучшей манере Джозефа Джостара. – Стелла, твою благородную бабушку через колено! Сколько раз повторять: не задирай локоть при перехвате! Ты сейчас открыла печень так широко, что туда можно было загнать не просто мой штык, а целый бронетранспортер с пьяными десантниками Балалайки!
Багряная Принцесса тяжело дышала, уперев пылающий Лэватейн в землю. Ее школьная блузка взмокла от пота, прилипая к пышной груди, а рубиновые глаза метали искры ярости и досады.
– Да как тут не задирать локоть, когда ты атакуешь снизу вверх с разворота?! – возмутилась девушка, топнув ногой так, что брусчатка под ее сапожком треснула от вырвавшегося пламени. – В рыцарских трактатах империи Вермиллион ясно сказано: верхняя позиция клинка обеспечивает максимальный импульс рубящего удара!
– Твои имперские трактаты писали напыщенные индюки в павлиньих перьях, которые ни разу не дрались в тесном лифте или в затопленном окопе! – парировал Гарри, подбрасывая в руке деревянный тренировочный макет своего пистолета-тесака Кансё. – В реальном бою нет «верхних позиций». Есть дистанция поражения и скорость реакции. Икки, покажи ей, как надо.
Курогане, стоявший неподалеку в промокшей от пота тренировочной майке, коротко кивнул. Его деревянный меч Интетсу замер в низкой, почти стелющейся по земле стойке.
– Попробуем еще раз, Стелла, – мягко предложил парень. – Гарри прав. Если ты сокращаешь угол замаха, твой огонь не рассеивается, а создает направленную тягу.
– Аргх! Вы сговорились, проклятые тактики! – прорычала принцесса, но послушно встала в позицию, слегка опустив плечи и подобрав локоть по указанию стрелка.
Чуть в стороне, под тенью раскидистой плакучей сакуры, на деревянной скамейке сидела Тока Тода.
Президент студенческого совета держала на коленях планшет с расписанием отборочных боев, но ее взгляд то и дело соскальзывал с экрана на фигуру Гарри. Девушка подпирала щеку ладонью, и на ее губах играла легкая, мечтательная улыбка, совершенно не вязавшаяся с ее обычным строгим образом Райкири.
То, как Гарри двигался — с кошачьей ленцой, внезапно взрывавшейся молниеносными выпадами, — завораживало. Но еще больше ее трогало то, как он учил. За его язвительными шуточками, за циничными сравнениями со свалками и подворотнями крылась искренняя, глубокая забота. Он не хотел, чтобы они погибли. Он вбивал в них навыки выживания с той же педантичностью, с какой готовил для них целебные травяные отвары.
– Любуешься? – раздался рядом тихий, вкрадчивый голосок.
Тока вздрогнула, едва не выронив стилус, и повернула пылающее лицо. Рядом со скамейкой бесшумно материализовалась Шизуку Курогане, держа в руках запотевшую бутылку с ледяной минеральной водой.
– Ш-Шизуку-сан! – смущенно поправила очки Тока. – Я... я просто сверяю регламент тренировочного процесса!
– Конечно, – не моргнув глазом, согласилась младшая Курогане, делая маленький глоток. – Именно поэтому ты смотришь на Поттера-сана уже двадцать три минуты без перерыва, а твой пульс участился на восемнадцать ударов в минуту. Моя магия воды чувствует движение крови, Тода-семпай. Ты влюблена по самые кончики своих грозовых молний.
Тока закрыла пылающие щеки планшетом, тихо застонав:
– Это... это так очевидно?
– Только слепому это не видно, – Шизуку посмотрела на Гарри, который в этот момент ловким подсекающим движением деревянного тесака опрокинул зазевавшуюся Стеллу на мат, попутно успев поймать падающую принцессу за шкирку и прочитав ей очередную нотацию о балансе. – Но я не осуждаю тебя. Поттер-сан странный. От него пахнет опасностью и смертью. Но когда он рядом с моим братиком... глаза Икки сияют так, словно он наконец нашел старшего брата, который не предал его. Если ты сделаешь Поттера-сана счастливым, я готова простить ему даже то, что он готовит рис лучше меня.
Тока медленно опустила планшет. Ее взгляд снова нашел Гарри. Тот как раз вытирал пот со лба полотенцем, широко улыбаясь чему-то, что сказал Икки.
– Я сделаю все, чтобы он никогда больше не чувствовал себя одиноким, – тихо, но со стальной решимостью произнесла девушка.
– Эй, Президент! – крикнул Гарри, заметив ее взгляд и весело помахав деревянным мечом. – Хватит протирать форму на скамейке! Солнце почти в зените. Пора сворачивать эту богадельню и идти за покупками. Ты обещала показать мне тот магазинчик в Акихабаре, где продают швейцарские надфили для тонкой подгонки оружейных спусков!
Тока легко поднялась со скамейки, стряхнув упавшие на юбку лепестки сакуры.
– Иду, Гарри!
***
Вечерний Токио пульсировал миллионами неоновых огней.
Район Акихабара гудел, словно растревоженный гигантский улей. Сквозь толпы отаку, туристов и школьников Гарри и Тока шли не торопясь. Они сменили школьную форму на обычную городскую одежду: Тока надела свободный кремовый свитер крупной вязки, узкие темные джинсы и изящные полусапожки, распустив свои длинные темные волосы; Гарри же остался верен своему стилю — темно-бордовая рубашка, черная кожаная куртка свободного кроя и удобные армейские ботинки.
В руках Гарри нес два увесистых крафтовых пакета: один был набит свежими овощами, мраморной говядиной и специями, а во втором позвякивали прецизионные инструменты для механической обработки металла и коробки со специальной оружейной смазкой, устойчивой к воздействию экстремального холода.
– Ты правда собираешься вручную доводить затворы Кансё и Бакуя? – с любопытством спросила Тока, придерживая его за локоть, пока они переходили оживленный перекресток. – Но ведь Девайс — это духовная проекция. Он подчиняется твоей воле, а не физическим законам.
– Ошибаешься, милая, – усмехнулся Гарри, слегка сжав ее пальчики своей ладонью в перчатке без пальцев. – Магия лишь создает основу. Но форма, баланс масс, аэродинамика штыка и сопротивление спускового крючка — это чистая механика. Если ты веришь, что твой меч режет лучше, потому что его грань отполирована до зеркального блеска лучшим алмазным порошком, твоя магия подсознательно усиливает этот эффект в десятки раз. Разум и материя должны работать в связке. Так учил старый Чанг, так говорила Майя.
Тока улыбнулась, прижавшись плечом к его плечу:
– Ты во всем ищешь практичность. Даже когда мы выбирали яблоки, ты проверял их плотность так, словно закладывал взрывчатку.
– Привычка не доверять внешнему лоску, – Гарри хмыкнул, но в его голосе прозвучали теплые нотки. – Красивые глянцевые фрукты чаще всего оказываются гнилыми внутри. Прямо как британские чистокровные аристократы. А вот неказистое яблочко с темным бочком — сладкое и сочное. Кстати, открой рот.
– Что? – Тока удивленно моргнула.
В следующее мгновение Гарри ловко поднес к ее губам нанизанную на бамбуковую шпажку клубнику в хрустящей карамели, которую он купил у уличного торговца пару минут назад.
Девушка залилась краской, но послушно приоткрыла рот, откусив сладкое лакомство. Карамель с хрустом лопнула на зубах, наполняя рот сочным, кисло-сладким вкусом лета.
– Вкусно? – с наглой ухмылкой Рё Саэбы поинтересовался стрелок.
– Ужасно сладко... и ужасно смущающе! – пробормотала Тока, прикрывая рот ладошкой и бросая по сторонам панические взгляды: не видел ли кто-нибудь из студентов Хагуна, как Президент студенческого совета принимает угощения из рук парня прямо посреди улицы. – Гарри, мы же на людях!
– И что? Пусть завидуют, – Гарри беззаботно отправил вторую ягоду себе в рот. – Ты сегодня весь день работала, как каторжная. Тебе нужна глюкоза. Если Райкири упадет в голодный обморок, академия останется без громоотвода.
Они свернули с шумного проспекта в тихий, слабо освещенный переулок, срезая путь к станции метро. Неоновый шум города здесь приглушался высокими стенами кирпичных складов и глухими заборами закрытых на ночь контор.
Внезапно Гарри замер.
Его ленивая, расслабленная походка испарилась за микросекунду. Пакеты с покупками бесшумно опустились на чистый асфальт у стены. Левая рука парня мягко, но властно отвела Току себе за спину, а пальцы правой скользнули под полу кожаной куртки, где в скрытых кобурах покоились модифицированные пистолеты.
– Гарри? – мгновенно подобралась Тока, ее рука привычным жестом легла на невидимую рукоять еще не призванного Девайса.
– Воздух, – тихо, почти одними губами процедил Гарри. – Чувствуешь? Запах сырости, старой шерсти и дешевого одеколона с лавандой.
Тока принюхалась. Ее глаза за стеклами очков сузились:
– Магические барьеры?
– Заглушающий купол и чары отвода глаз маглов, – подтвердил Гарри, и в его глазах вспыхнул опасный, ледяной огонь. – Примитивная британская школа. Уровень выпускника мракоборческих курсов третьего года обучения. Они даже не озаботились скрыть колебания эфира.
Из густых теней переулка, прямо из кирпичной стены заброшенного склада, шагнули три фигуры.
Они были одеты в длинные, тяжелые мантии из темно-синей шерсти с серебряными застежками на воротах — официальная полевая форма британского Аврората. В руках мужчин были зажаты палочки из темного дерева. Впереди шел высокий волшебник с квадратной челюстью, тяжелым взглядом и коротко остриженными светлыми волосами. Джон Долиш — один из цепных псов Корнелиуса Фаджа и доверенное лицо старика Дамблдора в особых деликатных поручениях.
– Мистер Гарри Поттер, – раздался высокомерный, тягучий голос Долиша с характерным оксфордским прононсом. – Нам стоило немалых трудов и золота, чтобы выследить вас в этой языческой глуши.
Гарри не сдвинулся с места. Его лицо превратилось в застывшую маску Арчера, лишенную малейших признаков эмоций.
– Долиш. Какая неожиданная и омерзительная встреча. И кто же оплатил билеты первого класса для трех министерских шавок? Фадж? Или мой дражайший «отец» решил вернуть сбежавшую прислугу?
Сзади Долиша один из авроров, молодой и нервный парень с эмблемой чистокровного рода на перстне, возмущенно вскинул палочку:
– Следи за языком, сквиб! Ты разговариваешь с ведущим следователем Департамента магического правопорядка! Твой отец, лорд Поттер, проявил неслыханное милосердие, не объявив тебя в международный розыск за нападение на главу рода!
Гарри тихо, глухо рассмеялся. Это был тот самый жуткий, лающий смех, от которого у Джеймса Поттера на кладбище задрожали колени.
– Милосердие? Джеймс просто испугался позора. Если «Ежедневный Пророк» узнает, что великого Лорда Поттера прострелил навылет его собственный семнадцатилетний сын из магловского пистолета, его политической карьере в Визенгамоте придет конец. Чего вам надо, шакалы?
Долиш сделал шаг вперед, не опуская палочки:
– Директор Дамблдор требует вашего немедленного возвращения в Хогвартс под защиту Ордена Феникса. Тёмный Лорд набирает силу. Пророчество о вашем брате Годрике вступает в решающую фазу. Как старший близнец, несущий кровь рода, вы обязаны принести нерушимый обет верности Избранному и передать ваши родовые магические активы на нужды обороны волшебного мира.
– А если я откажусь? – прищурился Гарри.
– У вас нет права выбора, мистер Поттер, – холодно усмехнулся Долиш. – Министерство оформило ордер на принудительную экстрадицию по обвинению в незаконном использовании магловского оружия против волшебников. Вы вернетесь в Англию. Либо в кандалах, либо под воздействием полного паралича тела. А эта местная девка... – аврор брезгливо окинул взглядом Току, – получит Обливиэйт высшей категории. Мы сотрем ей память о вашем существовании, чтобы не нарушать Статут о секретности.
Воздух в переулке мгновенно замерз.
Это не была метафора. Лужица воды на асфальте с громким, трескучим звоном промерзла до самого дна. Белый пар вырвался изо рта Гарри, но прежде чем он успел призвать свое оружие, из-за его спины шагнула Тока Тода.
Она не кричала. Не возмущалась.
Она просто сняла очки, аккуратно убрала их в карман своего кремового свитера и повернулась к британским магам. Ее темные глаза горели ослепительным, чистейшим лазурным пламенем. Воздух вокруг девушки задрожал, наполняясь оглушительным, нарастающим гулом десятков тысяч вольт.
– Стереть мне память? – ее голос прозвучал тихо, но в нем звенела мощь надвигающегося тайфуна. – Объявить моего соратника вещью, обязанной служить вашему трусливому ложному герою? Вы, чужаки, переступили границу Токио. Вы обнажили оружие на территории академии Хагун. И вы посмели угрожать человеку, которому принадлежит моя душа.
– Что эта магловка о себе возомнила?! – взвизгнул молодой аврор. – Петрификус Тота...
Он не успел договорить.
*ВСПЫШКА!*
Реальность разорвало на куски.
Тока даже не призвала Наруками в материальную форму клинка. Ей хватило чистой духовной эманации. Сильнейший рыцарь академии совершила шаг — один-единственный шаг со скоростью Райкири.
Громовой раскат ударил по барабанным перепонкам волшебников, выбивая стекла складов в радиусе пятидесяти метров. В то же мгновение лазурная дуга молнии толщиной в человеческое бедро врезалась в грудь молодого аврора.
Его заклинание лопнуло, не успев сформироваться. Палочка разлетелась в щепки, а самого волшебника швырнуло назад с силой пушечного ядра. Он с глухим хрустом впечатался в кирпичную стену, пробив в ней полуметровую вмятину, и сполз на землю, дымясь и пуская изо рта кровавую пену в глубоком нокауте.
– Что за чертовщина?! – заорал второй аврор, в панике вскидывая палочку. – Протего Максима! Авада...
– Слишком медленно, ублюдок, – раздался ледяной шепот прямо над его ухом.
Гарри материализовался сбоку от него. В его руках с глухим лязгом соткались чудовищные пистолеты-тесаки.
Черный штык Кансё с визгом рассек воздух. Гарри не стал стрелять. С жестокой, филигранной точностью наемника Балалайки он нанес удар плоской стороной тяжелого лезвия точно по руке мага, державшей палочку.
Раздался сухой треск ломаемых костей. Аврор истошно взвыл, когда его лучевая кость треснула, а палочка превратилась в труху. Не давая ему опомниться, Гарри крутанулся на пятке и всадил стальной носок армейского ботинка магу под коленную чашечку, выворачивая сустав под неестественным углом. Волшебник рухнул на колени, захлебываясь собственным криком.
– Будешь орать — оторву вторую ногу, – бросил Гарри, приставив холодное дуло Кансё к его виску. Маг мгновенно заткнулся, судорожно сжимая сломанную руку и мелко трясясь от первобытного ужаса.
Остался только Долиш.
Опытный следователь побледнел до цвета мела. Он пятился назад, выставив перед собой палочку, с кончика которой срывались панические, искрящие щиты:
– Вы... вы не имеете права! Мы представители суверенного государства! Это акт международной агрессии!
– Международная агрессия — это вламываться в суверенную страну и похищать ее граждан, мусор, – Гарри медленно пошел на него, небрежно покручивая белый пистолет-клинок Бакуя на пальце. – Я больше не гражданин Британии, Долиш. Мое имя вычеркнуто из ваших списков. Я специальный студент академии Хагун под личной защитой Союза рыцарей-магов и директора Куроно Шингуджи. А ты... ты просто браконьер, зашедший на чужую территорию.
– Поттер! Твой отец...
– У меня нет отца, – оборвал его Гарри, и в его голосе прорезался тот самый мертвенный, потусторонний холод, который когда-то развеял Волан-де-Морта. – Джеймс Поттер для меня — пустой звук. А Годрик... если твой драгоценный Избранный еще раз посмеет упомянуть мое имя в своих интервью, я вернусь в Лондон не на каникулы. Я приду с полным боекомплектом.
Долиш в отчаянии взмахнул палочкой:
– Секо! Редукто!
Два мощных проклятия сорвались с кончика дерева, рассекая воздух.
Но Гарри даже не шелохнулся.
Перед ним, словно из ниоткуда, выросла Тока. В ее руке полыхнул материализовавшийся Наруками.
*ВЖИХ! ВЖИХ!*
Два взмаха клинка, окутанного плазмой, рассекли темномагические заклятья прямо в воздухе, словно гнилые нитки. Проклятия рассеялись снопом безобидных искр.
Не останавливая движения, Тока шагнула вперед, и обух ее меча врезался Долишу точно в солнечное сплетение.
Воздух со свистом вылетел из легких старшего аврора. Его глаза вылезли из орбит, ноги подкосились, и грозный следователь министерства рухнул на колени, судорожно хватая ртом воздух и роняя палочку в грязную лужу.
Тока опустила клинок, коснувшись его кончиком горла поверженного мага. Ее лицо было воплощением праведного суда:
– Слушай меня внимательно, посланник Альбиона, – ее голос вибрировал от скрытого электричества. – Передай своему министру, передай своему директору Дамблдору и семье Поттеров: Гарри Поттер находится под защитой Японской империи и Студенческого совета Хагуна. Если хоть один британский волшебник посмеет приблизиться к нему ближе, чем на тысячу миль... я лично возглавлю делегацию рыцарей и сотру ваше министерство в пепел молниями Райкири. Убирайтесь из моего города. Живо.
Долиш, кашляя кровью и с трудом удерживая сознание, в панике закивал. Он сгреб в охапку двоих стонущих подчиненных, судорожно вытащил из кармана аварийный порт-ключ в виде старой медной монеты и активировал его.
Пространство с хлопком сжалось, утягивая британцев обратно за океан и оставляя после себя лишь запах паленой шерсти и озона.
***
В переулке снова воцарилась тишина.
Тока тяжело выдохнула, отзывая Наруками. Меч растаял золотыми искрами. Девушка опустила плечи, достала из кармана очки, надела их и медленно повернулась к Гарри.
Ее руки мелко дрожали — не от страха, а от колоссального нервного перенапряжения и ярости, которую она только что выпустила наружу.
Гарри молча смотрел на нее. Его Кансё и Бакуя исчезли, растаяли в духовном вихре.
Он видел перед собой не грозного рыцаря Райкири. Он видел хрупкую, уставшую девушку, которая только что без колебаний объявила войну целому иностранному государству ради него. Ради парня с пистолетами, чья семья вышвырнула его на помойку.
– Тока... – тихо произнес он.
Она подняла на него глаза. В них стояли слезы.
– Они... они хотели забрать тебя, – ее голос дрогнул. – Они говорили о тебе так, словно ты вещь... Словно ты обязан умереть за них только потому, что родился первым... Я... я не могла этого вынести, Гарри. Я бы сожгла их всех на месте, если бы они коснулись тебя!
Гарри сделал шаг вперед. Пакеты с покупками были забыты.
Он протянул руки, притянул ее к себе и крепко, бережно заключил в объятия, прижав ее голову к своей груди.
Тока всхлипнула, уткнувшись носом в его кожаную куртку, пахнущую порохом, свежей мятой и дождем, и крепко обхватила его за талию. Ее плечи вздрагивали, пока Гарри медленно гладил ее по шелковистым темным волосам, успокаивая бушующий внутри нее шторм.
– Тише, – шептал он ей на ухо, и его голос был полон такой безграничной нежности, какой не слышал ни один человек в мире. – Все кончено, Тока. Они не заберут меня. Никто не сможет меня забрать. Я никуда не уйду.
– Обещай мне... – прошептала она, поднимая заплаканное лицо. – Обещай, что ты останешься со мной. Что ты не исчезнешь в ночи, как ты делал это раньше...
Гарри посмотрел в ее заплаканные, прекрасные глаза за стеклами очков. Вся его циничная философия, все правила выживания Кирицугу Эмии и наемников Балалайки разбились в пыль перед этим взглядом.
Он медленно снял перчатку с правой руки, коснулся теплыми пальцами ее мокрой от слез щеки и смахнул соленую капельку:
– Клянусь, Тока. Своей кровью, своим льдом и своей сталью. Мое прошлое мертво. Мой дом здесь. Рядом с тобой.
Тока затаила дыхание. Ее щеки вспыхнули нежным, трепетным румянцем.
Она не стала больше говорить. Приподнявшись на цыпочки, девушка закрыла глаза и робко, неуверенно коснулась своими мягкими, теплыми губами его губ.
Мир вокруг них словно исчез. Не было темного переулка, не было разбитого кирпича, не было призраков далекой Англии. Было только тепло ее дыхания, вкус сладкой клубники в карамели и электрические искорки, пробежавшие по венам Гарри, окончательно и бесповоротно растапливая четырнадцатилетний лед в его сердце.
Гарри ответил на поцелуй — сначала бережно, словно боясь сломать драгоценный фарфор, а затем крепче, увереннее, прижимая ее к себе так, словно держал в руках весь свой мир.
Когда они наконец неохотно оторвались друг от друга, тяжело дыша, над Токио упали первые теплые капли весеннего дождя.
Тока спрятала пылающее лицо на его груди, тихо хихикнув от переполнявшего ее счастья.
– А покупки промокнут, – пробормотала она.
Гарри рассмеялся — открыто, громко и счастливо, подхватывая крафтовые пакеты одной рукой, а второй крепко переплетая свои пальцы с пальцами Токи:
– Пусть мокнут. Мраморную говядину водой не испортишь. Побежали на станцию, Президент. Нам еще нужно успеть накормить эту ненасытную рыжую принцессу, пока она не спалила общежитие дотла.
– Побежали, – Тока сжала его руку в ответ, и в ее глазах снова блеснули озорные искорки.
Они бежали сквозь теплый весенний дождь по сверкающим огнями улицам ночного города, держась за руки. Впереди был великий фестиваль Семи Звезд. Впереди были жестокие дуэли, интриги Союза и неминуемое столк