Убийца Волшебников - рыцарь маг
Сталь души и лезвие на прицеле
Утреннее солнце только начинало пробиваться сквозь плотную листву вековых криптомерий, окружавших традиционный корпус академии Хагун, а на кухне общежития уже вовсю кипела жизнь.
Точнее, жизнь кипела под мерный, усыпляющий стук остро отточенного поварского ножа о деревянную доску.
Гарри стоял у плиты в простом темно-сером фартуке, надетом поверх привычной белой рубашки с закатанными до локтей рукавами. Его движения были скупыми, идеально выверенными и лишенными малейшей суеты. Ломтики маринованной редьки дайкон ложились на блюдо один к одному с точностью до десятой доли миллиметра, словно калиброванные детали часового механизма. Рядом на слабом огне томился золотистый бульон даси, а на чугунной сковороде шкворчали полоски свежего лосося, глазированные соевым соусом и имбирем.
Впервые за долгие четырнадцать лет сон Гарри не был отравлен кошмарами. Зеленые вспышки Смертельного проклятия, высокомерный смех Годрика и холодные глаза Джеймса Поттера отступили в густую тень, вытесненные простым человеческим теплом вчерашнего вечера. Ощущение девичьих рук на шее и запах грозового озона, исходивший от Токи, словно создали вокруг его израненной души невидимый защитный купол.
– Доброе утро, шеф-повар.
Гарри даже не вздрогнул. Он услышал ее шаги еще в начале коридора — легкие, неслышные для обычного человека, но безошибочно узнаваемые благодаря крошечным статическим разрядам, которые непроизвольно рождались в воздухе при каждом ее движении.
– Доброе, Президент, – отозвался он, не отрываясь от нарезки зеленого лука. – Ты рано. До официального подъема еще сорок минут.
Тока Тода тихо вошла на кухню. На ней была свежая школьная форма — белоснежная блузка с алым бантом и плиссированная темная юбка, на бедре мерно покачивались черные лакированные ножны Наруками. Ее темные волосы были собраны в аккуратный конский хвост, а очки поблескивали в утренних лучах. На щеках девушки играл легкий, свежий румянец, и, глядя на Гарри, она смущенно отвела взгляд, вспомнив их ночной разговор и объятия.
– Мне не спалось, – призналась она, подходя ближе и вдыхая дразнящие ароматы выпечки и рыбы. – Мысли... крутились вокруг вчерашнего. И потом, я надеялась успеть заварить чай до того, как сюда ворвется Стелла со своими криками.
– О, ее высочество Багряная Принцесса уже минут десять как ворочается, – усмехнулся Гарри, ловко подцепив деревянной лопаткой кусок лосося и перевернув его. – Судя по вибрации стен на втором этаже, она снова запуталась в пододеяльнике и пытается сжечь его взглядом. Чай на столе, в глиняном чайнике. Настоялся ровно четыре минуты, температура воды — восемьдесят два градуса. Все как ты любишь.
Тока посмотрела на аккуратно накрытый столик в углу, где уже стояли две фарфоровые пиалы, и ее сердце пропустило удар. Внимательность Гарри к мелочам, его почти маниакальная забота о комфорте окружающих казались невероятным контрастом с тем безжалостным стрелком, который накануне пробил плечо Кирихаре.
– Ты слишком балуешь нас, Гарри, – тихо сказала она, наливая янтарный напиток. – Ты ведешь себя не как грозный «Убийца Магов», а как заботливый старший брат в большой семье.
– Издержки профессии, – Гарри пожал плечами с легкой кривой ухмылкой Данте. – Когда живешь на конспиративных квартирах и ждешь пули в окно каждую секунду, учишься ценить горячую еду и чистые простыни. К тому же, готовка успокаивает нервы. Это как сборка-разборка пистолета: если перепутаешь последовательность или нарушишь пропорции пороха, получишь взрыв в лицо.
– Сравнить суп мисо со взрывчаткой мог только ты, – Тока сделала глоток, прикрыв глаза от чистого наслаждения. – Божественно. Ты уверен, что не хочешь открыть ресторан после выпуска? Я была бы постоянным клиентом.
– Только если ты согласишься работать вышибалой, – подмигнул ей Гарри в манере Рё Саэбы. – Представь вывеску: «Таверна Угрюмого Стрелка. Клиентам, не доевшим гарнир, гарантирован удар молнией от шеф-администратора».
Тока не сдержала звонкого, искреннего смеха. В этот краткий, драгоценный миг между ними не было груза проклятых родословных, турнирных интриг и надвигающейся войны. Были только двое молодых людей, нашедших друг в друге долгожданный покой.
Идиллию нарушил грохот распахивающейся двери.
– ЖРА-А-АТЬ! – раздался вопль, полный неподдельной королевской муки.
На кухню ввалилась Стелла Вермиллион. Ее роскошные рыжие хвосты были всклокочены, пижамная куртка с изображением сердитого огнедышащего дракончика застегнута криво, обнажая соблазнительную ложбинку на груди, а глаза цвета расплавленного рубина горели голодным огнем.
– Если я прямо сейчас не съем что-нибудь белковое, я испепелю это общежитие до фундаментных блоков! – простонала принцесса, рухнув на деревянную скамью и уткнувшись носом в столешницу. – Этот запах... это лосось?! Британец, ты демон-искуситель!
Следом за ней, зевая на ходу и потирая заспанные глаза, вошел Икки, за спиной которого уже привычно маячила Шизуку. Младшая сестра Курогане цепко держала брата за рукав, бросая на Стеллу ревнивые взгляды, но, заметив Гарри, вежливо склонила голову:
– Доброе утро, Поттер-сан.
– Утро добрым не бывает, пока в организме нет кофеина, – меланхолично отозвался Гарри, расставляя на стойке глубокие тарелки с рисом, супом и рыбой. – Разбирайте миски, пока не остыло. И ради всего святого, Стелла, застегни верхнюю пуговицу. У Икки от твоего утреннего дефиле уже пар из ушей валит.
– А?! – принцесса мгновенно проснулась, глянула вниз на свой распахнутый воротник, залилась густой краской до самых кончиков ушей и с визгом запахнула ткань. – Извращенец! Наглый, бестактный стрелок! Я просто... мне было жарко!
– Конечно-конечно, – невозмутимо кивнул Гарри, ставя перед ней тарелку. – Ешь, твое высочество. Жареная рыба снижает уровень беспричинной агрессии у благородных девиц. Проверено на боевиках триад.
– Я убью тебя когда-нибудь, – проворчала Стелла, но стоило ей отправить в рот первый кусочек лосося, как ее лицо озарилось чистейшим детским восторгом. – М-м-м... Ладно. Казнь откладывается до обеда. Это слишком вкусно.
Завтрак проходил шумно и весело. Икки с аппетитом уплетал свою порцию, Шизуку с маниакальной заботой пыталась подложить брату лучшие кусочки, а Тока сидела рядом с Гарри, тихо наблюдая за этим хаосом с мягкой улыбкой.
Но покой длился недолго.
Дверной проем кухни внезапно затянуло сизым табачным дымом. Воздух сгустился, отяжелев от знакомого пространственно-временного давления.
– Вижу, вы тут устроили филиал кулинарного рая, – раздался ленивый, хрипловатый голос Куроно Шингуджи.
Директор стояла на пороге, зажав в зубах неизменную сигарету. Рядом с ней переминалась с ноги на ногу бледная Юри Орики, судорожно сжимавшая в руках увесистую кожаную папку с золотым тиснением Японского союза рыцарей-магов.
– Куроно-сан? – Тока мгновенно подобралась, ее осанка снова стала безупречно строгой. – Что-то случилось?
Шингуджи сделала глубокую затяжку, стряхнула пепел в пустую чашку на стойке и уставилась на Гарри тяжелым, не предвещающим ничего хорошего взглядом:
– У нас проблемы, стрелок. Бюрократические шавки из центрального комитета Союза проснулись.
Гарри тяжело вздохнул, положив половник на подставку, и закатил глаза к потолку в привычной позе Сакаты Гинтоки:
– Ну разумеется. Стоило мне один раз приготовить нормальный завтрак, как Вселенная решила напомнить, что моя карма — это помойное ведро. Что на этот раз, директор? Британское министерство прислало жалобу на незаконный вывоз национального достояния в моем лице?
– Если бы, – хмыкнула Куроно. – Британцы пока даже не чешутся, они слишком заняты своими глупыми сказками про победоносного мальчика-со-шрамом. Нет. Проблема куда ближе. Комитет по этике и контролю вооружений фестиваля Семи Звезд ознакомился с записью твоего вчерашнего... перформанса с Кирихарой.
Юри Орики нервно сглотнула, промокнув платочком нос:
– Они... они вынесли предварительное постановление о дисквалификации Поттера-куна.
На кухне воцарилась гробовая тишина. Стелла замерла с палочками у рта, Икки нахмурился, а пальцы Токи инстинктивно скользнули к рукояти Наруками.
– На каком основании?! – возмутилась принцесса Вермиллион, вскакивая на ноги. – Гарри размазал этого труса честно! По правилам открытого квалификационного боя!
– Основание предельно простое и ублюдочное, – холодно процедила Шингуджи. – Статья четыре, параграф два регламента фестиваля: «К участию в дуэлях допускаются исключительно Блейзеры, использующие материализованное оружие души — Девайс. Использование конвенционального магловского вооружения, промышленной взрывчатки и огнестрельного оружия фабричного производства строго запрещено, как несоответствующее духу рыцарских поединков».
– Лицемеры, – глухо произнес Икки. – Когда мечники используют Девайсы, разрушающие арены в пыль, это «рыцарский дух». Но когда человек берет в руки обычное железо и побеждает за счет точности и тактики, они кричат о нарушении традиций.
– Дело не в традициях, Икки, – Гарри оставался абсолютно спокоен, лишь его зеленые глаза опасно сузились. – Дело в контроле. Магическая аристократия во всем мире до смерти боится огнестрела. Потому что на создание хорошего мага или рыцаря уходят десятилетия тренировок и миллионы йен, а чтобы научить крестьянина нажимать на спуск винтовки, нужна неделя. Пуля уравнивает шансы. Она делает богатых и сильных такими же смертными, как нищие в трущобах.
– Как бы там ни было, – отрезала директор, затушив окурок о край блюдца, – у нас есть ровно три дня до первого официального этапа отборочных. Либо ты доказываешь инспекторам Союза, что способен материализовать собственный Девайс, либо твою заявку аннулируют. И я не смогу прикрыть тебя своим авторитетом — против нас копает фракция Акацуки и старые консерваторы из министерства.
Гарри молчал. Его пальцы машинально коснулись рукояти «Кольта», скрытого под фартуком.
– Девайс... – протянул он с горечью. – Я никогда не призывал его, Куроно. Моя магия — это древний лед предков и рунические формулы, нанесенные на свинец. Я наемник. Чистильщик. Мое оружие сделано из холоднокатаной стали на магловских заводах в Коннектикуте. У меня нет «рыцарской души».
– Чушь собачья, – вдруг резко, звонко произнесла Тока.
Все повернулись к Президенту студенческого совета. Девушка стояла, расправив плечи, ее глаза за стеклами очков метали настоящие молнии, а аура благородного гнева заставила лампы под потолком тревожно мигнуть.
– Девайс — это не принадлежность к дворянству, Гарри! – твердо сказала она, сделав шаг к нему. – Это материализация твоей воли. Твоего пути. Твоего ответа этому миру! Икки считали ничтожеством, но его душа породила меч Интетсу. Моя душа жаждала защитить слабых — и родился Наруками. Ты сражался всю жизнь. Ты защищал людей, когда от тебя все отвернулись. Ты прошел сквозь ад и сохранил способность любить и сопереживать! Твоя душа не пуста, Гарри Поттер. Ты просто боялся заглянуть внутрь себя, потому что думал, что найдешь там только пепел!
Гарри замер, глядя в ее горящие, полные непоколебимой веры глаза. В груди разлилась незнакомая, щемящая боль, сменившаяся внезапным, яростным жаром.
– Тока права, – усмехнулась Куроно. – Хватит прятаться за чужими железками, мальчик. Пора показать миру, из чего на самом деле выкован Гарри Поттер. Живо в Четвертый подземный полигон. Все за мной.
***
Четвертый подземный полигон находился на глубине пятидесяти метров под академией. Это был колоссальный бункер, построенный еще в годы холодной войны на случай прямого ядерного удара. Стены из полутораметрового армированного титаном бетона были сплошь исчерчены гасящими рунами и гравитационными стабилизаторами. Здесь тренировались только преподаватели высшего ранга, когда требовалось выпустить наружу разрушительную мощь без риска обрушить учебные корпуса.
Гарри стоял в самом центре огромного зала. Пальто и фартук были сняты, он остался в черных брюках и простой майке. В двадцати метрах от него полукругом расположились остальные: Куроно, скрестившая руки на груди; Нэнэ Сайкё, с интересом вертящая в пальцах свои боевые веера; Тока, не спускавшая с него напряженного, ободряющего взгляда; Икки, Стелла и Шизуку.
– Правило призыва простое, но смертельно опасное, – громко произнесла Куроно, ее голос эхом разнесся под сводами бункера. – Ты должен обратиться к первооснове своей души. К тому понятию, которое определяет твое существование. Забудь заклинания на латыни. Забудь баллистические таблицы. Какова твоя суть, Гарри? Если ты попытаешься солгать самому себе, магическая отдача разорвет твои духовные каналы.
Гарри медленно закрыл глаза.
Тишина.
Внутри него не было привычного волшебникам искрящегося озера маны. Там была бескрайняя, выжженная пустошь, над которой кружилась вечная ледяная метель.
Годрикова Лощина. Холодный каменный пол детской. Кровь Дореи Блэк на дубовом паркете.
*«Ты лишний, Гарри. Ты просто брат Мальчика-Который-Выжил».*
Голос Джеймса Поттера звучал из тьмы, ядовитый и равнодушный.
*«Убей одного, чтобы спасти десятерых. Не смей чувствовать. Ты инструмент, щенок».*
Холодный шепот Майи Хисау, звон гильз на грязном бетоне пражских подворотен.
*«Ты станешь Стражем Равновесия, мальчик. Вечным палачом Алайи, рыдающим над горами трупов».*
Насмешливый, каркающий голос маршала магов Зелретча.
*«Нет...»* – беззвучно прошептал Гарри в темноте своего разума.
Он не инструмент. Он не бездушный палач. И он больше не брошенный сирота, молящий о крохах родительской любви.
Перед его внутренним взором возникли другие образы.
Икки, сжимающий деревянный меч и отказывающийся сдаваться под насмешками толпы. Стелла, искренне плачущая от ярости за его сломанное детство. Учительница Орики, благодарно прижимающая к груди целебный настой. И Тока... Ее теплое дыхание на его щеке, ее маленькая, сильная ладонь, переплетающаяся с его пальцами в ночной тишине.
*«Ты не убийца. Ты защитник, который слишком долго был один на холодном ветру».*
Ее слова прогремели в его душе, как удар колокола.
Лед внутри него не растаял. Нет, первородный холод тайной крови Блэков и Поттеров невозможно уничтожить. Но он изменился. Из слепого, разрушительного мороза он превратился в абсолютную, кристальную ясность. В сталь, закаленную стужей.
Гарри вспомнил концепцию, которую когда-то давно объяснял ему старый китайский оружейник в Гонконге, рассказывая легенду о древних клинках:
*Кансё и Бакуя. Мечи инь и ян. Неразрывные узы. Супружеские клинки, чья судьба — притягиваться друг к другу сквозь пространство и время, рассекая любую преграду.*
Но Гарри не был мечником древнего Китая. Он не был рыцарем круглого стола. Он был дитем эпохи пороха, стали и прагматизма. Его душа требовала симбиоза: смертоносной точности выстрела и беспощадной мощи ближнего боя.
*«Мое тело создано из железа. Моя кровь — это пламя и лед. Я создал тысячи пуль и не отступил ни перед одним кошмаром...»*
В зале полигона температура начала стремительно падать.
– Началось... – прошептал Икки, отступая на шаг.
Бетонный пол под ногами Гарри с сухим треском покрылся толстой коркой черного, матового льда. Но это был не обычный мороз: в воздухе явственно запахло раскаленным металлом, оружейным нагаром и серой. Тяжелое, давящее гравитационное поле заставило защитные барьеры бункера взвыть на предельной частоте.
Гарри резко распахнул глаза.
Его зрачки больше не были зелеными. Они выцвели до абсолютной, мертвенно-пепельной серости, вокруг которой пульсировали холодные серебряные контуры магических цепей. Кожа на его руках потемнела, приобретя легкий бронзово-стальной оттенок человека, выковавшего себя в горниле бесчисленных войн, а несколько прядей в черных волосах вспыхнули чистейшим снегом.
Он вскинул обе руки вперед, сжимая пустые ладони.
– Отзовись, моя душа! – его голос прозвучал не как крик, а как раскат грома, потрясший монолитные своды. – Пронзи ложь! Рассеки морок! Явись... КАНСЁ И БАКУЯ: ОРУДИЯ КАРЫ!
Пространство перед его кулаками с оглушительным звоном треснуло, словно разбилось гигантское зеркало.
Из черных и белых всполохов духовной энергии, сплетенной с первородным льдом, начали материализоваться очертания.
Это не были изящные рапиры или рыцарские палаши. Это были чудовищные, прекрасные в своей смертоносности шедевры оружейного гения — точно такие же, какими сражался падший дух Арчера Эмии Альтер в бесконечных войнах за гранью миров.
В правой руке Гарри соткался массивный полуавтоматический пистолет из матово-черного, словно поглощающего свет композита. Его тяжелая ствольная коробка формой напоминала хищный монолит, а вдоль всего подствольного пространства, переходя в массивную рукоять, тянулся широкий, изогнутый клинок-тесак из вороненой стали с выгравированным белым узором черепашьего панциря. Лезвие штыка было бритвенно-острым, тяжелым, созданным не просто для уколов, а для того, чтобы с одного размаха дробить кости и рассекать доспехи.
В левой руке материализовался его зеркальный близнец. Абсолютно белый, сияющий холодным лунным светом пистолет-клинок, по лезвию которого струился тончайший черный узор драконьей чешуи. От его ствола веяло абсолютным нулем, а заточка штыка мерцала первобытным инеем.
Пистолеты-клинки. Оружие истребления.
Тяжелый щелчок затворов прозвучал синхронно, как выстрел. В магазинах оружия не было магловских патронов — они были до отказа забиты спрессованной, твердой как алмаз маной Гарри, готовой обратиться в кинетический шквал.
Воздух в бункере замер. Ледяной шторм втянулся в клинки, оставив лишь легкую дымку пара, поднимающуюся от раскаленных рунных гравировок на стволах.
Гарри медленно выдохнул. Его глаза вернули свой естественный изумрудный цвет, но теперь в них не было тоски и усталости. В них горела абсолютная, несокрушимая уверенность хищника, обрекшего свою истинную форму.
– Невероятно... – выдохнула Стелла, во все глаза глядя на парные орудия. – Это... это Девайс?! Но как?! Это же пистолеты... но одновременно и боевые топоры-тесаки!
– Оружие двойной концепции, – тихо, с благоговением произнес Икки, его пальцы мелко дрожали от восхищения перед невиданным стилем. – Инь и Ян. Дальний бой и ближняя рубка. Они не просто дополняют друг друга — они созданы для того, чтобы компенсировать любые слабые зоны стрелка.
Куроно Шингуджи медленно вынула сигарету изо рта, ее глаза лихорадочно блестели:
– Девайс ранга А. Нет... по концептуальной плотности это чистый S-ранг. Парное оружие со встроенным лезвийным комплексом, способное материализовать пули из чистой магии владельца. Союз магов может подавиться своими претензиями. Это не магловское железо. Это чистейшая, незамутненная душа Блейзера.
Тока Тода стояла, прижав руку к груди. Ее сердце бешено колотилось. Она видела, как в этом оружии воплотилась вся боль, вся стойкость и вся нежность человека, которого она полюбила. Черный клинок Кансё — его готовность принять на себя тьму и грязь этого мира. Белый клинок Бакуя — его свет, его верность и чистота помыслов, которые он сумел сохранить, пройдя через ад.
Гарри крутанул тяжелые пистолеты на указательных пальцах с виртуозной легкостью заправского ковбоя. Тяжелые лезвия штыков со свистом рассекли воздух, описав идеальные дуги, и замерли стволами вниз вдоль его бедер.
– Ну что, директор, – Гарри нагло, обезоруживающе усмехнулся в манере Данте, вскинув подбородок. – Бюрократы будут довольны? Или мне нужно продемонстрировать, как эта прелесть работает на практике?
– Не терпится испытать игрушки? – хмыкнула Шингуджи. – Тока!
Президент студенческого совета вздрогнула, выходя из оцепенения.
– Да, директор!
– Выходи на арену. Полный контакт. Используй Наруками без ограничений. Я хочу видеть предел синхронизации этого наглеца с его новым Девайсом.
Тока не колебалась ни секунды.
Одним плавным, грациозным движением она шагнула вперед, выходя в центр полигона напротив Гарри. Пространство перед ней озарилось вспышкой чистейшей молнии, и в ее руках материализовался сияющий клинок Наруками. Электрические разряды с треском заплясали по ее плечам, взметая темные пряди волос.
– Ты готов, Гарри? – спросила она, и в ее голосе звенел азарт истинного мечника. – На этот раз я не стану сдерживать скорость. Если твои новые клинки не выдержат удара молнии — я срежу пуговицы с твоей майки!
– Попробуй, Президент, – оскалился Гарри.
Его стойка изменилась. Он чуть согнул колени, развернув корпус боком. Правая рука с черным пистолетом Кансё была вытянута вперед на уровне глаз, целясь в Току, а левая с белым Бакуя прижата к груди лезвием наружу, прикрывая горло и сердце. Классическая боевая стойка Gun-Kata в сочетании с фехтованием на парных клинках.
– Бой! – скомандовала Куроно.
*ВСПЫШКА!*
Тока исчезла. Никакого замаха, никакого переходного движения. Рассекающая Молнию оправдала свое имя: в долю миллисекунды она преодолела двадцать метров дистанции, обрушивая диагональный нисходящий удар Наруками прямо в ключицу Гарри. Клинок ревел, окруженный ореолом плазмы с температурой в тысячи градусов.
Но Гарри больше не нужно было взрывать патроны под ногами, чтобы уйти от удара.
Его Девайс был частью его нервной системы. Скорость мысли стала скоростью стали.
*ДЗЫ-Ы-ЫНЬ!*
Оглушительный, вибрирующий звон разорвал воздух бункера.
Гарри не отступил ни на миллиметр. Он встретил яростный выпад молниеносного клинка скрещенными лезвиями своих штыков. Черный Кансё и белый Бакуя зажали лезвие Наруками в идеальный смертоносный замок прямо над его правым плечом. Чудовищная кинетическая энергия удара ушла в пол, расколов бетон под ботинками Гарри паутиной трещин, но сами клинки-пистолеты даже не дрогнули. Бушующая плазма Токи бессильно разбивалась о древний, первородный лед, струящийся по граням штыков.
Лица бойцов оказались в десятке сантиметров друг от друга.
Тока видела в его глазах пляшущие изумрудные искры, чувствовала жар его дыхания и ледяную свежесть его магии.
– Неплохо для начала, – прошептал Гарри.
В следующее мгновение он резко провернул кисти. Зазубренные выступы на обухах штыков с визгом скользнули по стали Наруками, сбивая траекторию меча вправо, и в ту же секунду дуло черного Кансё оказалось направлено точно в живот Токи.
Дистанция — ноль.
*БАХ!*
Гарри нажал на спуск.
Из ствола вырвался не свинцовый шарик, а концентрированный сгусток черного кинетического пламени, сконденсированный из его собственной воли. Удар был не смертельным — Гарри намеренно рассеял поражающий элемент, превратив пулю в мощнейший воздушный таран.
Тока среагировала с невероятной гибкостью кошки. Почувствовав смещение баланса, она оттолкнулась ногами от пола, используя силу выстрела, чтобы совершить тройное сальто назад и разорвать дистанцию. Приземлившись на одно колено в десяти метрах, она грациозно взмахнула мечом, стряхивая с клинка налипший иней.
– Моя очередь! – крикнула она, и вокруг нее закружился настоящий грозовой смерч. – Техника Райкири: Цепная Молния!
Десятки ослепительных дуг плазмы сорвались с ее клинка, устремляясь к Гарри с непредсказуемыми зигзагообразными траекториями, перекрывая все пути к отступлению.
Гарри лишь криво усмехнулся.
– Gun-Kata: Смертоносный Вальс, – тихо произнес он.
То, что произошло дальше, заставило даже Нэнэ Сайкё привстать со своего места с широко распахнутыми глазами.
Гарри не бежал. Он шагнул прямо в эпицентр грозового шторма.
Его тело двигалось с грацией ожившего кошмара. Он кружился, приседал, совершал немыслимые кульбиты, уклоняясь от молний буквально в миллиметрах. И каждую секунду, в каждом повороте его пистолеты вели непрерывный, оглушительный огонь.
*БАХ! БАХ! БАХ! БАХ!*
Черные и белые пули, сотканные из маны, сталкивались с электрическими дугами Токи прямо в воздухе, детонируя и превращая грозу в сплошной фейерверк искр и ледяных кристаллов. Гарри не просто стрелял — он фехтовал на дистанции. Когда одна из молний все же прорвалась сквозь заслон, он не стал уворачиваться: взмах белого тесака Бакуя встретил электрический разряд в лоб, поглотив его лезвием и обратив в безвредное мерцание инея.
Сократив дистанцию до пяти метров за три секунды непрерывной стрельбы, Гарри совершил скользящий подкат под последний горизонтальный взмах Токи.
Острие ее Наруками срезало прядь его темных волос, но Гарри уже был под защитой ее клинка.
Вращаясь на полу, он выбросил левую ногу, сбивая баланс мечницы, и вскочил на ноги за ее спиной с грацией пантеры.
Оба пистолета взметнулись вверх.
Холодные лезвия штыков мягко, с ювелирной точностью легли на плечи Токи Тоды с обеих сторон шеи, образовав стальные смертоносные ножницы. Стволы Кансё и Бакуя замерли в сантиметре от ее висков.
– Шах и мат, мисс Президент, – негромко, с легкой одышкой произнес Гарри ей на ухо.
Тока замерла. Ее тяжелое дыхание вздымало грудь, капельки пота блестели на лбу, а длинные волосы растрепались от ветра дуэли. Меч Наруками в ее руке медленно опустился, его сияние угасло, и оружие растаяло в воздухе золотыми искрами.
Она медленно повернула голову, насколько позволяли прижатые к шее клинки, и посмотрела в лицо Гарри.
На ее губах расцвела побежденная, но бесконечно счастливая, гордая улыбка.
– Ты великолепен, Гарри Поттер, – прошептала она, не скрывая восхищения. – Твой стиль... это абсолютный кошмар для любого классического мечника. Ни одной мертвой зоны. Ты идеален.
Гарри усмехнулся. Мысленным усилием он отозвал духовную энергию: тяжелые пистолеты-тесаки с тихим хрустальным звоном рассыпались черными и белыми искрами, растаяв в воздухе, словно их никогда и не было.
– Не идеален, – Гарри протянул ей руку, помогая выпрямиться. – Просто привык выживать там, где за ошибки платят не деревянными кубками, а головами. Но спасибо за бой. Твоя Цепная Молния чуть не прожгла мне второе ухо.
Тока приняла его ладонь, поднимаясь на ноги, но вместо того чтобы отпустить, крепко сжала ее обеими руками, глядя ему прямо в глаза:
– Теперь ни один чиновник в мире не посмеет усомниться в твоем праве стоять на арене фестиваля Семи Звезд. Мы пойдем туда вместе, Гарри. И мы заберем этот кубок.
В бункере повисла тишина, которую взорвали бешеные аплодисменты Стеллы и восторженный свист Икки.
– Черт меня дери! – орала принцесса, перемахивая через ограждение трибуны. – Это было невероятно! Британец, ты просто обязан научить меня этой штуке с перехватом на ближней дистанции! Я чуть не сгорела от зависти, пока смотрела на эти пистолеты!
– Браво, стрелок, – подошла Куроно Шингуджи, на ходу доставая новую сигарету и довольно ухмыляясь. – Завтра утром отчет с записью этого боя ляжет на стол председателя Союза. Я лично посмотрю,