Убийца волшебников ставший рыцарем ситри
Баллистика святости, стальные ангелы и чай с привкусом пороха
– Грамотная инженерная работа, – с экспертным видом кивал Гарри, держа руки в карманах пальто и неспешно перешагивая через проросшие сквозь брусчатку корни сакуры. – Взорвать ядерный реактор базы к чертовой матери, когда периметр прорван пятиметровыми тварями, – единственное разумное тактическое решение в уставе. Никаких соплей. Погибнуть ради того, чтобы выиграть тридцать минут для эвакуации гражданских транспортников. Джон Прайс и Балалайка за такое поставили бы жирный зачет по тактике выжженной земли.
Ирина Шидо, шедшая рядом с ним и буквально сиявшая от переполнявших ее эмоций, согласно и яростно закивала. Ее каштановые хвостики взметнулись в воздух, едва не хлестнув Гарри по плечу, а полы белого плаща с вышитым крестом распахнулись, открывая обтягивающую боевую форму Ватикана.
– Вот! Именно! – воскликнула девушка, всплеснув руками в кожаных перчатках. – Зеновия твердит, что это бессмысленное самоубийство без отпущения грехов, а командиры в Риме вообще сожгли бы такие книги на костре за ересь! Но ведь там же показана абсолютная, чистейшая жертвенность! Когда капитан Исуми отдала приказ запечатать шлюзы изнутри, зная, что ее раздавит гидравликой... я рыдала так, что разбудила весь женский монастырь на соседней улице!
Шедшая впереди Зеновия Кварта внезапно затормозила так резко, что под ее армейскими ботинками заскрипел гравий. Мечница медленно, словно ржавый механизм инквизиторского трибунала, обернулась через плечо.
Ее янтарные глаза метали молнии, способные испепелить роту грешников на месте.
– Ирина, во имя Господа Всемогущего, замолчи, – процедила сквозь зубы синеволосая воительница. Ее рука с белыми костяшками сжалась на лямке полутораметрового свертка за спиной. – Ты идешь по оскверненной земле древних демонов. Перед нами логово падших и отступников. А ты ведешь богословско-стратегический диспут с дьявольским отродьем о нарисованных книжках безбожных язычников! Опомнись! Он оскверняет твой разум!
– Ой, да брось, Зеновия! – Ирина надула губки и вызывающе уперла руки в бока, ни капли не смутившись грозного тона напарницы. – Во-первых, Гарри угостил меня великолепным чаем и подарил лимитированное издание, за которым я гонялась два года! Во-вторых, он единственный человек за всю эту командировку, кто не стал орать про святость миссии, а просто и понятно объяснил баллистику разлета осколков при подрыве термобарического заряда! Это практические знания, между прочим! Нам на курсах экзорцистов такого не преподавали, там только латынь и молитвы заставляли зубрить!
– Потому что молитва очищает клинок, а безбожная механика ведет душу прямиком в адское пламя! – отчеканила Зеновия, сверля Гарри взглядом прирожденного инквизитора.
Гарри лишь лениво усмехнулся, медленно перекатив во рту тлеющую ментоловую зубочистку. Он остановился, картинно прислонился плечом к стволу векового вяза и окинул синеволосую воительницу долгим, насмешливо-оценивающим взглядом бывалого снайпера, разглядывающего глупую мишень в перекрестье прицела.
– Знаешь, девочка с синей прядью, – протянул он с той неподражаемой, сытой хрипотцой Сакаты Гинтоки, от которой у фанатиков всех мастей начинался нервный тик, – я видел десятки таких, как ты. В Англии их звали аврорами Министерства магии. Они тоже ходили с гордо задранными носами, кричали о непогрешимости светлых законов и свято верили, что деревянная палочка и заклинание связывания спасут их от всего на свете.
– И где они теперь? – холодно прищурилась Зеновия.
– Кто в братских могилах под Годриковой Лощиной, кто в инвалидных колясках в клинике святого Мунго, – пожал плечами Гарри. – А всё потому, что их дурацкий кодекс запрещал стрелять первым, запрещал использовать укрытия и требовал вызывать врага на «честную дуэль». А потом пришли ребята с автоматами, заложили пластид под фундамент их министерства и объяснили, что законы физики чихали на чистоту родословной и религиозные догматы.
– Наш клинок освящен самим Господом! – вскинула подбородок Зеновия. – Экскалибур Разрушения способен рассечь любую земную твердь и любое демоническое плетение!
– А толку-то? – Гарри насмешливо фыркнул, скрестив руки на груди. – Твой Экскалибур весит добрых двадцать килограммов вместе с ножнами. Баланс смещен к острию. Чтобы нанести им рубящий удар, тебе требуется сделать замах с амплитудой минимум в сто двадцать градусов. Время выхода на боевую траекторию — почти полторы секунды. За эти полторы секунды грамотный наемник успеет высадить в твой незащищенный правый бок половину обоймы девятого калибра, уйти перекатом за бетонный блок и вызвать минометный огонь на твои красивые ботинки.
Зеновия поперхнулась воздухом, ее щеки вспыхнули от ярости, но возразить по существу она не смогла: годы суровых тренировок в застенках Ватикана подсказывали ее телу, что наглый брюнет абсолютно прав в расчетах тайминга.
– Ты рассуждаешь как трус, прячущийся за механизмами! – отрезала она, резко разворачиваясь и чеканя шаг в сторону старого корпуса. – Истинный воин встречает клинок лицом к лицу! Пойдем, Ирина. Хватит слушать эти еретические сказки.
– Ну вот, опять она за свое... – сокрушенно вздохнула Ирина, глядя на удаляющуюся спину напарницы.
Девушка перевела виноватый взгляд на Гарри:
– Ты не обижайся на нее, пожалуйста. Зеновию воспитывали в закрытом монастыре с трех лет. Для нее мир делится только на черное и белое. Меч, молитва и враги церкви. Она просто... никогда не видела ничего другого.
– Да брось, святая сестричка, – Гарри мягко улыбнулся, отталкиваясь от ствола дерева и делая шаг вперед, поравнявшись с каштановолосой экзорцисткой. – Я на обиженных воду возил еще в лондонских доках. Профессиональная деформация фанатиков — штука предсказуемая. В Ронапуре монашки из Церкви Насилия ходили в рясах поверх бронежилетов шестого класса и таскали гранатометы в гробах. Вот это был правильный Ватикан, уважаемый. А твоя подруга просто слишком молода и верит, что бессмертна. Жизнь обычно лечит такие заблуждения быстро и очень больно.
Они неспешно пошли по гравиевой дорожке под сенью деревьев. Вечернее солнце клонилось к горизонту, окрашивая старый корпус Академии в густые багровые тона.
Ирина покосилась на профиль парня.
В лучах заката его темные волосы казались почти угольными, а резкие, хищные скулы и холодная линия подбородка выдавали в нем человека, чья юность закончилась задолго до того, как ему исполнилось шестнадцать. Но в уголках его серых глаз, где затаился древний холод Люцифуг, плясали озорные, теплые искорки.
– Гарри... – нерешительно позвала она, теребя пальцами кожаную лямку походной сумки, в которой теперь покоился драгоценный том манги.
– М-м? – отозвался он, не вынимая рук из карманов.
– А откуда ты... ну... правда знаешь обо всем этом? – тихо спросила она, и в ее голосе не было ни капли церковного высокомерия — лишь искреннее, трепетное девичье любопытство. – Ты ведь чистокровный демон. Наследник трона Люцифера, как шептались в Студенческом совете. Но ты говоришь о войне так, словно сам ползал по грязи в окопах. И эти твои пистолеты... демоны ведь обычно презирают человеческое оружие. Они гордятся своей магией, своими родовыми способностями. Почему ты другой?
Гарри тихо, невесело усмехнулся. Он достал из кармана пачку сигарет, выбил одну щелчком пальца, но прикуривать не стал — просто крутил ее в тонких, мозолистых пальцах фокусника.
– Потому что, Ирина, статус принца достался мне ровно двое суток назад, – спокойно произнес он. – А предыдущие шестнадцать лет я был Гарри Поттером. Ненужным приемышем, бракованным инвентарем на чердаке заносчивых британских волшебников.
Девушка удивленно моргнула, приоткрыв рот:
– Приемышем?..
– Ага. Мои так называемые родители — Джеймс и Лили — обожали моего младшего братца Годрика. Тот получил царапину на лбу, и его объявили великим спасителем мира магии. А меня... меня просто забыли кормить. Пока Годрик раздавал автографы и летал на золотых метлах, я в десять лет ушел на улицы Лондона. Сначала мелкие заказы, потом стрельбища с отставными спецназовцами САС. Мой первый пистолет стоил сорок фунтов и пах машинным маслом из сербского гаража.
Ирина замерла на полушаге, ее фиолетовые глаза расширились от потрясения:
– Тебя... бросила собственная семья?! В десять лет?!
– Семьей они никогда не были, – ровно отрезал Гарри. – Семьей для меня стали десантники советского спецназа из отеля «Москва» в Таиланде. Русские ветераны Афганистана. Они учили меня рукопашному бою, ножевому перехвату и умению выживать на одном сухаре и банке тушенки в джунглях. Мой командир, женщина с позывным Балалайка, однажды сказала мне: «Гарри, магия — это прихоть природы. Но пуля — это абсолютная справедливость. Ей плевать, сколько у тебя золота в банке и насколько древняя твоя кровь. Если ты нажал на спуск вовремя — враг падает. Если опоздал на полсекунды — хоронят тебя».
Он повернулся к Ирине, и его губы тронула та самая кривая, печальная улыбка Рё Саэбы, повидавшего слишком много смертей:
– Поэтому я люблю огнестрел. Металл не врет. Порох не предает. В отличие от людей, ангелов или демонов, оружие всегда честно с тем, кто держит его в руках.
Ирина слушала его, затаив дыхание.
В ее душе, с детства приученной к строгим монастырским канонам, рушились вековые стены. Ей внушали, что демоны рождаются во тьме из греха и порока, что они питаются людскими страданиями и не способны на искренние чувства. Но перед ней стоял юноша, чья жизнь была выкована в таком горниле боли и предательства, от которого сломались бы девять из десяти праведных паладинов Ватикана.
Он не озлобился. Он не стал чудовищем, жаждущим вырезать человечество ради мести.
Он чинил водопроводные трубы для школьниц, поил ее потрясающим чаем и дарил дорогие книги просто потому, что увидел в ней родственную душу воина.
– Это... это ужасно несправедливо, Гарри, – тихо, с дрожью в голосе произнесла Ирина. Ее маленькие кулачки сжались, а глаза подозрительно заблестели. – Ни один ребенок не должен проходить через такое. Твои приемные родители... они чудовища. Хуже падших ангелов.
– Да брось ты, сестричка, – Гарри рассмеялся — легко, беззаботно, махнув рукой так, словно речь шла о вчерашнем дожде. – Все это в прошлом. Зато теперь у меня есть отличная работа, крыша над головой, превосходный арсенал и целая банда сумасшедших родственников во главе с отцом, который может сжечь галактику, но боится опоздать на ужин к моей грозной матушке. Жизнь — чертовски забавная штука, если смотреть на нее через правильный прицел.
Ирина не выдержала и слабо, смущенно хихикнула, вытирая пальчиком уголок глаза:
– Ты невозможный оптимист, знаешь?
– Оптимизм — это единственное, что спасает солдата от петли, когда заканчиваются патроны и консервы, – подмигнул ей Поттер. – Ну так что, вернемся к нашим мехам? Ты говорила про финал «Muv-Luv»... Скажи мне честно, как тебе сцена, где Такеру пробивается к командному бункеру сквозь ряды тяжелых танковых классов?
Лицо Ирины мгновенно озарилось тем самым фанатским, девичьим восторгом, от которого ее хвостики снова задорно заплясали:
– О-о-о! Это было просто невероятно! Я читала этот момент ночью при свете фонарика под одеялом в казарме послушниц! Когда у его доспеха отказала правая рука, и он активировал штурмовой клинок левой... я чуть не завопила во все горло! Сестра Тереза потом три дня заставляла меня читать покаянные псалмы за то, что я не спала перед утренней мессой!
– Псалмы — это полезно для дыхалки, – авторитетно заметил Гарри. – Но сцена с лезвием поставлена грамотно. Контроль дистанции, использование инерции падающей многотонной туши противника... Я, кстати, похожий финт провернул в Ронапуре, когда на нас выскочил пьяный боевик с мачете. Только вместо клинка у меня была ножка от дубового табурета.
– Правда?! – Ирина восторженно округлила глаза, подбираясь к нему почти вплотную. От нее приятно пахло ладаном, полевыми цветами и свежим ветром. – И ты его победил?!
– Разумеется. Ножку от табурета я потом бережно хранил как реликвию. Пока Реви не использовала ее для растопки барбекю.
Ирина звонко, заливисто рассмеялась, запрокинув голову. Ее смех был похож на перезвон серебряных колокольчиков — чистый, светлый, абсолютно не запятнанный той религиозной ненавистью, которой разило от Зеновии.
– Знаешь, Гарри... – девушка внезапно остановилась у самого крыльца старого корпуса, поворачиваясь к нему лицом. Ее щеки слегка порозовели, а взгляд стал робким и удивительно нежным: – Когда мы получили приказ отправиться в Японию, я ужасно боялась. Нам говорили, что город Куо — это осиное гнездо дьяволов. Что нас попытаются разорвать на куски или осквернить прямо на вокзале. Но сейчас... встретив тебя...
Она запнулась, теребя пальцами край своего белого плаща:
– Я думаю, что Господь не просто так привел меня сюда. Может быть... не все демоны заслуживают смерти? Может быть, среди вас есть те, чья душа светит ярче, чем у многих наших епископов?
Гарри замер, глядя в эти бездонные, кристально чистые фиолетовые глаза.
Его циничная, прожженная наемничья броня, выкованная годами заказных ликвидаций, снова дала трещину. В этой девчонке не было фальши. В ней не было лицемерия Альбуса Дамблдора, вещавшего о «высшем благе», не было трусливой спеси Джеймса Поттера. Она была настоящей. Чистой, как первый снег на шотландских вересковых пустошах, и верной до последнего вздоха, как те самые пилоты тактических мехов из ее любимых историй.
Гарри медленно вынул руку из кармана и, повинуясь внезапному, абсолютно не свойственному ему порыву, легонько щелкнул ее по кончику аккуратного носика.
– Меньше думай о теологии, святая сестричка, – мягко произнес он, и в его голосе прозвучали нотки заботливого старшего брата... или мужчины, выбравшего свою цель. – Добро и зло не делятся по форме ушей или цвету крыльев. Они измеряются тем, готов ли ты прикрыть спину тому, кто рядом, когда начнется стрельба.
Он подмигнул покрасневшей до корней волос девушке:
– А если тебе снова станет страшно... просто вспомни капитана Исуми. Держи строй, стреляй метко и никогда не сдавайся. Договорились?
– Д-договорились... – выдохнула Ирина, чувствуя, как ее сердце делает кульбит и начинает бешено колотиться где-то в районе горла.
– Эй! Вы двое! – раздался с верхней ступеньки крыльца яростный окрик Зеновии. Синеволосая воительница стояла у распахнутых дверей, скрестив руки на груди и сверкая очами: – Вы собираетесь заходить, или мне начинать обряд экзорцизма прямо на этой лестнице?!
– Идем, Зеновия, идем! – торопливо отозвалась Ирина, смущенно отступая на шаг от Гарри и поправляя сбившиеся хвостики. Но перед тем как взбежать по ступеням, она обернулась и одарила юношу такой сияющей, благодарной улыбкой, от которой даже суровый Конь дома Ситри на секунду почувствовал себя так, словно словил пулю сорокового калибра прямо в грудину.
– Ну вот, – пробормотал Гарри себе под нос, глядя ей вслед и доставая новую ментоловую зубочистку. – Сначала президент студсовета с дисциплинарными наказаниями, потом аловолосая тетушка с Силой Разрушения, а теперь еще и боевая монашка из Ватикана с фетишем на японских роботов. Кухулин, дружище, твоя проклятая удача точно передалась мне по наследству. В этом городе решительно невозможно спокойно попить чаю.
***
В гостиной Клуба оккультных наук стояла атмосфера, напоминающая пороховой склад, в который только что занесли горящий факел.
Риас Гремори сидела во главе низкого лакированного стола, закинув ногу на ногу. Ее алый шелковый пиджак идеально сидел по фигуре, аквамариновые глаза были холодны, как айсберги, а за спиной полукругом застыли члены ее свиты.
Акено Химедзима стояла по правую руку от госпожи, загадочно улыбаясь, но вокруг ее пальцев уже потрескивали крошечные желтые искры святой молнии. Конеко Тодзё методично хрустела шоколадной соломкой, но ее янтарные глаза не отрывались от мечей пришельцев. Асия Ардженто испуганно жалась к дивану, то и дело бросая робкие взгляды на вошедших экзорцисток.
Но самым напряженным в комнате был Иссей Хёдо.
Шатен стоял у окна, сжимая кулаки так, что побелели костяшки. Его карие глаза были прикованы к одной-единственной фигуре.
– И... Ирина?! – наконец выдохнул он, срываясь на фальцет. – Это... это правда ты?!
Ирина, стоявшая рядом с Зеновией посреди комнаты, вздрогнула, перевела взгляд на парня — и ее лицо мгновенно озарилось чистейшим, детским изумлением:
– Иссей-кун?! Господи помилуй... ТЫ?!
– Вы знакомы? – нахмурилась Риас, бросив быстрый взгляд на своего пешку.
– Д-да! Мы в детстве дружили! – замахал руками Иссей, нервно сглатывая. – Она жила по соседству, пока ее семья не уехала в Англию! Но... Ирина, ты же была пацанкой! Мы вместе в грязи ковырялись и жуков ловили! Откуда у тебя... ну... ВОТ ЭТО ВСЁ?!
Парень с чисто хёдовской непосредственностью красноречиво обвел взглядом ее стройную фигуру, пышную девичью грудь, обтянутую боевой формой, и длинные стройные ноги.
Ирина мгновенно вспыхнула, прикрывая грудь руками и надув щеки:
– Иссей! Ты остался таким же невоспитанным извращенцем, каким был в начальной школе! Я между прочим посвятила свою жизнь служению Господу!
– Служению в качестве первоклассной воительницы, – подал голос Гарри, небрежно входя в гостиную следом за ними и по-хозяйски направляясь прямо к чайному столику. – Прекрати пялиться на ее формы, Хёдо. Ты позоришь высокое звание Красного Дракона. Еще один сальный взгляд в сторону нашего эксперта по тяжелым мехам — и я лично попрошу Неко-Арк провести с тобой часовую лекцию о границах личного пространства с применением электрошокера.
Иссей мгновенно побледнел, втянул голову в плечи и испуганно закивал:
– Понял, аники! Молчу, аники!
Риас Гремори тяжело вздохнула, прижав тонкие пальцы к виску:
– Гарри... пожалуйста. У нас здесь серьезные дипломатические переговоры между Церковью и демонической аристократией. Прекрати превращать клубную комнату в филиал комедийного театра.
– О, пардон, тётушка Риас, – не моргнув глазом, отозвался юноша, доставая из буфета банку с крупнолистовым чаем и ловко щелкая кнопкой электрического чайника. – Продолжайте ваш протокольный пафос. Я просто обеспечу тыловое снабжение горячими напитками. Вдруг святые девы захотят промочить горло перед тем, как потребовать нашей безоговорочной капитуляции?
Зеновия скрипнула зубами, но проигнорировала выпад.
Она сделала шаг вперед, с грохотом опустив тяжелый полутораметровый сверток на свободный край стола. Ткань распахнулась, обнажив золоченые ножны древнего артефакта.
В комнате мгновенно повисла тяжелая, удушающая тишина. Воздух зазвенел от колоссальной концентрации святой энергии, заставившей демонов поморщиться.
Но хуже всего пришлось Кибе Юто.
Блондин, сидевший на дальнем диване с забинтованным боком, побелел как полотно.
Его пальцы впились в ткань собственных брюк с такой силой, что затрещали швы. Дыхание мечника стало прерывистым, в серых глазах заплясали те самые безумные, ядовитые искры ненависти, которые Гарри выбивал из него пощечиной в промзоне. Образы погибших товарищей, холод операционных столов, стеклянные колбы с выкачанной благодатью — все это волной нахлынуло на юношу, грозя сорвать остатки самообладания.
– Экскалибур... – прохрипел Киба, его тело мелко задрожало, готовое сорваться в смертоносный рывок. – Священный Меч...
Зеновия холодно покосилась на мечника Гремори:
– Да. Экскалибур Разрушения. Один из семи осколков первородного клинка. Три из них были украдены предателем Ватикана, архиепископом Вальпером Галилеем, который объединился с лидером падших ангелов — Кокабиэлем. Мы прибыли сюда, чтобы вернуть святыни или уничтожить их, если возвращение невозможно.
Она обвела демонов ледяным взглядом:
– Мы требуем, чтобы дом Гремори не вмешивался. Если вы попытаетесь завладеть осколками — мы будем считать это актом агрессии со стороны подземного мира и сотрем вас в порошок.
– Сотрешь? – Киба дернулся, его рука потянулась к поясу, где клубилась тьма клинка: – Да вы сами создали этот кошмар! Вы убили моих друзей! Вы...
*ДЗЫНЬ!*
Звук опустившейся на лакированный стол фарфоровой кружки прозвучал громче пушечного выстрела.
Гарри стоял прямо перед Кибой, держа в руке чашку с дымящимся черным чаем. Его фигура полностью перекрывала обзор между блондином и святым мечом на столе.
– Киба, – тихо, без малейшего намека на насмешку произнес Гарри. Его серые глаза были абсолютно спокойными, глубокими и холодными, как дно Коцита. – Что я сказал тебе вчера на заводе?
Мечник замер. Его дыхание застряло в горле.
– Я... я помню, – хрипло выдавил блондин, опуская дрожащие кулаки.
– Повтори.
– Не бежать... в лоб. Не искать... красивой смерти. Думать о тех... кто рядом.
– Молодец, – Гарри небрежно опустил кружку ему в руки, слегка хлопнув парня по плечу. – Пей чай. Глюкоза помогает мозгам работать быстрее, а пустая ярость делает тебя легкой мишенью. Оставь дипломатию старшим. Когда придет время стрелять — я лично выдам тебе бронебойный сектор обстрела.
Киба судорожно выдохнул, опустил голову и сделал большой глоток горячего чая. Дрожь в его руках медленно улеглась.
Риас посмотрела на племянника с немой, бесконечной благодарностью во взгляде. Если бы Киба сорвался прямо сейчас, хрупкое перемирие между фракциями рухнуло бы в тартарары прямо в этой комнате.
– Мы не ищем конфликта с Церковью, – заговорила Риас, поворачиваясь к Зеновии и беря ситуацию в свои руки с истинно герцогским величием. – Кокабиэль — общий враг. Если падший ангел такого уровня использует святые мечи на территории Куо, это нарушит баланс и приведет к войне трех фракций. Мой брат Сазекс и руководство преисподней не желают кровопролития. Мы готовы предоставить вам разведданные, но взамен требуем гарантий безопасности для мирных жителей города.
– Церковь не заключает союзов с дьяволами, – отчеканила Зеновия. – Мы принимаем к сведению вашу позицию. Но если слуги Гремори встанут на нашем пути... пощады не будет.
– Зеновия, ну хватит уже угрожать! – снова не выдержала Ирина, страдальчески закатив глаза. – Президент Риас говорит абсолютно разумные вещи! Кокабиэль собрал вокруг себя целую армию отступников во главе с Фридом Селзеном! Нам двоим не справиться с лидером падших ангелов высшего ранга, если начнется полномасштабный бой!
– Господь защитит праведных, – отрезала синеволосая. – Забирай вещи, Ирина. Мы уходим. Патрулирование начнется в полночь.
Зеновия ловким движением завернула Экскалибур обратно в брезент, закинула его за спину и, не прощаясь, направилась к выходу из старого корпуса.
Ирина замялась.
Она виновато посмотрела на Риас, затем на насупившегося Иссея и, наконец, ее взгляд остановился на Гарри, который невозмутимо наливал вторую чашку чая.
– Эм... спасибо за гостеприимство, президент Риас, – вежливо поклонилась каштановолосая экзорцистка. – И... прости за прямоту Зеновии. Она правда не со зла.
– Все в порядке, Шидо-сан, – мягко улыбнулась Риас. – Будьте осторожны на улицах. Кокабиэль не знает жалости.
– Мы будем! – Ирина сделала пару шагов к выходу, но внезапно остановилась возле Гарри.
Она быстро, воровато оглянулась на дверной проем, убеждаясь, что Зеновия уже спустилась по лестнице, а затем потянула Гарри за рукав пальто, приподнимаясь на цыпочки.
– Гарри... – прошептала она ему на самое ухо, обдавая его щеку теплым дыханием с ароматом мяты. – В полночь. Старый парк аттракционов на холме. Там замечена активность отступников. Зеновия хочет идти напролом, но... я боюсь, что это засада.
Гарри слегка скосил глаза, встретившись с ее встревоженным взглядом:
– И почему ты говоришь это мне, святая сестричка? Я ведь, по версии твоего руководства, исчадие ада.
Ирина слегка покраснела, но ее пальчики крепче сжались на плотной ткани его пальто:
– Потому что ты знаешь, как взрывать реакторы, когда прорван периметр. И... потому что ты обещал, что покажешь мне второй номер в окопе.
Гарри на мгновение замер. В его серых глазах вспыхнул тот самый опасный, хищный и безумно притягательный огонек Данте, предвкушающего грандиозную драку.
– Сектор будет прикрыт, Шидо-сан, – тихо, с едва уловимой хрипотцой ответил он. – Надень бронежилет под плащ. И держи голову ниже травы, когда услышишь первый выстрел крупного калибра.
Ирина зарделась маковым цветом, одарила его ослепительной, счастливой улыбкой и, бросив тихое «Спасибо!», вихрем выскочила из комнаты, догонять свою суровую напарницу.
Дверь захлопнулась.
В гостиной снова воцарилась тишина.
Члены Клуба оккультных наук медленно перевели взгляды на Гарри.
Иссей смотрел на своего наставника с неприкрытым священным ужасом и благоговением:
– Аники... ты... ты что, только что склеил экзорцистку Ватикана прямо на глазах у святого меча?!
– Помолчи, Хёдо, – лениво отозвался Гарри, делая глоток чая. – Это называется военно-полевая дипломатия. Вам, дилетантам, не понять тонкостей межфракционной координации.
– Гарри Люцифер, – раздался с дивана вкрадчивый, опасный голос Риас Гремори. Аловолосая красавица медленно поднялась, скрестив руки на пышной груди и сузив аквамариновые глаза: – Ты ведь не собираешься в одиночку лезть в логово Кокабиэля из-за свидания с девочкой из церкви?
– Какое свидание, тётушка Ри-тян? – оскорбленно взмахнул свободной рукой Поттер, принимая позу невинно оклеветанного Джозефа Джостара. – Чистая гуманитарная миссия по защите памятников архитектуры! Старый парк аттракционов — историческое наследие города Куо! Если этот пернатый ублюдок Кокабиэль повредит колесо обозрения, где я потом буду катать Сону и тебя на выходных?!
Риас поперхнулась заготовленной нотацией, ее щеки мгновенно залились ярким румянцем:
– К-кого катать?! Наглый ты мальчишка!
– Ара-ара~, – сладко протянула Акено, прикрывая рот ладошкой и бросая на Гарри обжигающий взгляд: – А меня ты покатаешь на колесе обозрения, Гарри-кун? Я очень люблю высоту... особенно в компании сильного мужчины с оружием.
– Акено, прекрати развратничать в присутствии несовершеннолетних! – взвизгнула пунцовая Риас.
Гарри лишь усмехнулся, глядя на этот привычный балаган.
Он повернулся к окну, достал из кармана верный «Кольт», проверил плавность хода затвора и посмотрел на темнеющее небо над городом Куо, где среди свинцовых туч уже сгущалась аура приближающейся бури.
В полночь в старом парке будет шумно.
Но у Гарри Поттера оставалось еще три часа, чтобы починить протекающий кран на кухне клуба, заварить свежий чай и