Убийца Волшебников версия 2
Принцип меньшего зла
Серый рассвет над Лондоном не принес тепла. Он лишь выбелил грязные фасады викторианских особняков, обнажив трещины на лепнине и сырые потеки на чугунных оградах.
Гарри сидел за круглым столом в угловом номере отеля на Пикадилли. Перед ним на чистом белом полотенце лежали разобранные до последнего винтика пистолеты: «Беретта 92FS» и однозарядный «Томпсон Контендер». Запах оружейного масла с тонкой примесью лимонной отдушки перебивал въевшуюся в шерсть пальто гарь пожарища в поместье Боунс.
Его пальцы двигались размеренно, с механической точностью автомата. Латунный ершик прошелся по нарезам ствола «Контендера», удаляя частицы несгоревшего пороха. На столе ровным рядком стояли пять нестреляных патронов 30-06 Springfield. На донце каждой гильзы была выбита крошечная руна запечатывания — пули, отлитые из его собственных костей, требовали деликатного обращения. Если повредить защитную гравировку, концептуальное проклятие начнет медленно пожирать ауру самого стрелка.
Дверь в ванную комнату бесшумно приоткрылась. Оттуда потянуло влажным паром и запахом японского бамбукового мыла.
– Ты снова использовал тройное ускорение без предварительной стабилизации мана-каналов, – раздался спокойный, чуть хрипловатый девичий голос.
На пороге стояла девушка лет двадцати. Короткие темные волосы были еще влажными после душа, а просторная серая льняная рубаха и свободные темные брюки делали ее фигуру обманчиво хрупкой. На ее правом предплечье и ключице темнели узкие белесые шрамы от резаных ран — метки человека, для которого холодная сталь была продолжением нервной системы. За ее спиной, прислоненное к косяку, стояло длинное лезвие в простых черных деревянных ножнах — нагината с разборным древком, модифицированная под современные городские реалии.
Юя Сэтцуна. Бывший оперативный ликвидатор клана Сэтцуна из залива Эдо, а ныне — внештатный полевой аналитик Международной Конфедерации Магов и доверенное лицо Юри Харудеры. Женщина, присланная курировать британский сектор и присматривать за тем, чтобы последний воспитанник Ирины Бяченовой не сжег себя раньше времени в топке чужой гражданской войны.
– Ситуация требовала минимизации переменных, – не отрываясь от чистки патронника, ответил Гарри. Его голос звучал приглушенно, словно через вату. – В комнате находился Темный Лорд и семеро боевиков высшего круга. При двойном ускорении вероятность ответного заклинания со стороны Лестрейнджей составляла сорок два процента. При тройном — упала до нуля.
– И ценой этого стали микроразрывы левого предсердия и кровохарканье, – Юя подошла к столу, бесшумно ступая босыми ногами по паркету, и бросила перед ним стеклянную ампулу с темной травяной настойкой. – Пей. В Махотокоро эту дрянь варят специально для тех идиотов, которые возомнили себя повелителями секундной стрелки. Твои магические цепи звенят так громко, что я слышала их сквозь шум воды в душе.
Гарри молча откупорил флакон, опрокинул горькую, обжигающую горло жидкость и даже не поморщился. В груди разлилось сухое, колючее тепло, унимая тупую пульсацию под ребрами.
– Спасибо, – коротко бросил он.
– Не благодари. Если ты сдохнешь от остановки сердца в постели дешевого отеля, Юри снимет с меня шкуру без наркоза. – Девушка оперлась бедром о край стола и скрестила руки на груди. Ее узкие, темные глаза цвета обсидиана внимательно изучали разложенные боеприпасы. – Докладывай. Каков итог вылазки?
– Восемь подтвержденных трупов. Родольфус и Рабастан Лестрейнджи ликвидированы. Четверо штурмовиков внешнего периметра, двое в библиотеке. Амелия Боунс эвакуирована и находится под контролем лояльных авроров.
– А главная цель?
– Реддл получил Истоковую пулю в центр активного контура щита, – Гарри загнал пружину в затворную раму «Беретты», и металл сухо щелкнул. – Обратная петля разорвала его правую руку и выжгла прану в верхнем квадранте тела. Он эвакуировался аварийным портключом. Выживет, но восстанавливать энергетические каналы ему придется месяцами. Если, конечно, его изувеченное ритуалами тело вообще способно к регенерации подобного рода.
Юя медленно покачала головой, и на ее тонких губах мелькнула слабая, жесткая усмешка:
– Ты выстрелил из противотанкового концепта по лидеру местной секты. Представляю, в каком бешенстве сейчас британское болото.
– Пусть бесятся, – Гарри аккуратно загнал снаряженный магазин в рукоять пистолета. – Амелия Боунс жива. Это сохраняет баланс сил. Без нее министерство рухнуло бы к полудню под натиском ставленников Малфоя.
– Баланс сил волнует политиков, Гарри, – Юя наклонилась чуть ближе, и ее взгляд стал колючим. – А тебя должно волновать другое. Ты засветил лицо перед Джеймсом Поттером и Альбусом Дамблдором. Теперь они знают, что «погибший сквиб» вернулся. И вернулся не просить прощения, а отстреливать тех, с кем они безуспешно воюют второй десяток лет.
– Они мне не интересны.
– Зато ты им интересен, – отрезала она. – Только что пришла депеша от нашего резидента в Косом переулке. Дамблдор созвал экстренное заседание своего Ордена прямо на рассвете. Они на ушах. Твой биологический отец мечется по штабу, а престарелый манипулятор в лимонном балахоне спешно перекраивает пророчество. Они попытаются выйти на контакт. Или устранить тебя, если поймут, что ты не встанешь на колени перед их иконой с буквой «V» на лбу.
Гарри поднял глаза. В их холодной, нефритовой глубине не было ни гнева, ни страха — лишь сухой, математический расчет.
– Пусть попробуют. Мой контракт оплачен Международной Конфедерацией. Статус дипломатического силовика дает право открывать огонь на поражение по любому субъекту, представляющему угрозу миссии. Будь то Пожиратель Смерти, аврор или член личной гвардии директора.
– Ты говоришь точно как покойная Ирина, – вздохнула Юя, отталкиваясь от стола и подходя к окну. Отодвинув тяжелую портьеру пальцем на пару дюймов, она окинула взглядом улицу внизу. – Холодное железо вместо сердца. Но этот город — не джунгли Колумбии и не развалины Багдада. Здесь грязь заворачивают в фамильные мантии и полируют вековыми традициями. И первая порция этой грязи уже на подходе.
Гарри не спросил, откуда она знает. Он просто положил ладонь на рукоять «Беретты».
– Хвост?
– Нет, – Юя опустила штору. – Официальная делегация. Два квартала отсюда, на границе магловского сектора, зафиксирована аппарация. Две сигнатуры. Судя по тяжести остаточного магического следа — один из них старый боевой маг с травмой ноги, второй… дерганый, нестабильный. Слишком много эмоций в ауре.
– Грюм и Джеймс Поттер, – констатировал Гарри, вставая со стула и надевая кевларовое пальто. – Дамблдор не рискнул явиться сам. Прислал цепного пса и скорбящего родителя.
– Будем отстреливаться? – в голосе Юи проскользнула едва уловимая тень профессионального азарта. Ее рука привычно легла на рукоять нагинаты.
– Нет. У нас нет заказа на их ликвидацию, – Гарри застегнул глухой воротник. – Послушаем, какую цену они готовы предложить за то, чтобы я исчез. А потом объясним им, почему их мир уже сгнил.
***
Особняк Блэков на площади Гриммо гудел, как потревоженный осиный улей.
В воздухе кухни стоял тяжелый запах валерьянки, сожженных нервов и застарелой пыли. За длинным столом не осталось свободных мест. Члены Ордена Феникса перешептывались, переглядывались, и в каждом взгляде сквозил неприкрытый, животный ужас.
Новости, принесенные из поместья Боунс, не просто потрясли их — они взорвали привычную картину мира.
Братья Лестрейнджи, неуловимые мясники, державшие в страхе половину магической Британии, были уничтожены за три минуты. Без дуэлей. Без пафосных речей. Пулями в затылок. Сам Волан-де-Морт бежал, искалеченный неведомой магией, оставив на месте схватки литры собственной крови. И совершил это не избранный Годрик Поттер, вокруг которого Дамблдор годами выстраивал защитные редуты, а призрак из прошлого. Мальчик, выброшенный на помойку шестнадцать лет назад.
Лили Поттер сидела, сжав виски ладонями. Ее зеленые глаза были красными от слез, а лицо казалось постаревшим на десять лет. Перед ней стояла нетронутая чашка чая.
– Он назвал меня мистером Поттером, – глухо, в сотый раз повторял Джеймс, меряя шагами пространство между камином и буфетом. Его мантия была помята, волосы всклокочены. – Понимаете? Ни «отец», ни «папа». Мистер Поттер. Словно я… словно я министерский клерк, пришедший выписать ему штраф за неправильную парковку метлы!
– Джеймс, сядь, – устало произнес Римус Люпин, сидевший в углу. Оборотень выглядел больным, серые тени залегли под его глазами. – Ты ожидал, что он бросится тебе на шею? После всего, что произошло?
– Мы спасали его! – вскинулся Джеймс, и в его голосе прорезались истерические нотки. – Альбус сказал, что его ядро разрушено! Что среди нас он будет чувствовать себя неполноценным, что чистокровные загрызут его! Мы оставили его у родственников ради его же безопасности!
– Безопасности? – раздался ядовитый, клокочущий голос из тени.
Аластор Грюм стоял, привалившись к косяку двери, и его волшебный глаз бешено вращался, то и дело заглядывая Джеймсу за спину.
– Мальчишка сказал, что его дядя пытался забить его лопатой в лесу, Поттер. Ты хоть понимаешь, что несет твой «безопасный магловский дом»? Его спасла наемница. Не авроры. Не твой чертов Орден. Женщина, у которой руки по локоть в крови, вытащила твоего первенца из канавы, пока ты здесь пил огневиски и праздновал победу своего младшенького!
– Замолчите! Все замолчите! – крикнула Лили, вскакивая со стула. Чайная чашка опрокинулась, коричневая лужа потекла по дубовым доскам. – Альбус! Скажите что-нибудь! Вы же клялись мне! Вы лично заверяли меня, что Петунья позаботится о нем! Вы говорили, что кровная защита…
– Кровная защита пала в тот момент, когда Вернон Дурсль поднял на ребенка руку с намерением убить, – раздался мягкий, бесконечно спокойный голос во главе стола.
Альбус Дамблдор сидел, сложив пальцы домиком. В его лице не было ни тени паники. Лишь глубокая, старческая скорбь, тщательно отрепетированная перед зеркалом.
– Я допустил ошибку, Лили. Страшную, непростительную ошибку, – медленно произнес старик, глядя женщине прямо в глаза. – Я доверился человеческой природе там, где следовало положиться на строгий надзор. Злоба Дурслей оказалась сильнее уз крови. Я приму этот грех на свою душу. Но сейчас мы должны думать о настоящем.
– О каком настоящем, профессор? – подал голос шестнадцатилетний Годрик.
Он сидел рядом с Роном и Гермионой, нервно теребя рукав гриффиндорского джемпера. Алая буква «V» на его лбу горела раздраженным багрянцем. Юноша привык быть центром вселенной. Привык, что каждое его слово ловит весь Хогвартс, что Сириус дарит ему лучшие метлы, а мать сдувает с него пылинки. Но со вчерашней ночи все изменилось. Имя старшего брата, о котором в доме говорили лишь шепотом и с виноватыми лицами, теперь звучало как приговор.
– Этот… Гарри, – неуверенно произнес Годрик. – Он правда победил Сами-Знаете-Кого? Без палочки?
– Он не победил его, мальчик мой, – мягко поправил Дамблдор, и в его голубых глазах блеснули холодные искры. – Он использовал темные, бесчестные методы. Оружие маглов, соединенное с еретическими ритуалами Востока. Это не победа духа, это акт террора. Гарри… к моему глубочайшему сожалению, стал жертвой обстоятельств. Женщина, воспитавшая его, Ирина Бяченова, была опаснейшей наемницей, отрицавшей любые законы нашего мира. Она выковала из искалеченного ребенка инструмент убийства.
– Но он спас Амелию! – выпалила Тонкс, сидевшая рядом с Кингсли. Ее волосы метались от розового к пепельно-серому. – Если бы не он, мадам Боунс была бы мертва! А вы… вы запретили нам вмешиваться!
– Дора, – голос Дамблдора стал тверже гранита. – В войне побеждает не тот, кто спасает отдельного офицера, а тот, кто видит всю доску целиком. Волан-де-Морт вернется. И он будет втрое осторожнее. То, что сделал Гарри, нарушило хрупкий баланс. Международная Конфедерация теперь сует нос в наши внутренние дела. А самое страшное — Гарри несет в себе нестабильную, разрушительную силу. Его душа повреждена темной магией. Если мы не вернем его к свету, он станет вторым Темным Лордом. Только с магловским пулеметом в руках.
– И как ты собираешься его возвращать, Альбус? – осклабился Грюм. – Пойдешь к нему с лимонными дольками? Парень профессионал. Я видел его стойку. Я видел, как он держит периметр. Он положит твой авангард раньше, чем они успеют вякнуть «Экспеллиармус».
– Именно поэтому я не пойду к нему сам, – Дамблдор перевел взгляд на Джеймса. – Джеймс. Ты и Аластор. Вы найдете его. Он остановился в отеле на Пикадилли — мои источники в министерстве подтвердили его координаты через регистрационную службу дипломатического корпуса. Никакого насилия. Никаких угроз. Ты должен воззвать к его сердцу, Джеймс. Напомни ему, чья кровь течет в его жилах. Предложи ему вернуться в семью. Полную реабилитацию. Место в роду Поттеров. Мы снимем с него все обвинения в нарушении Статута.
– А если он откажется? – тихо спросила Лили. Ее пальцы впились в ткань платья. – Если он… плюнет нам в лицо?
Дамблдор тяжело вздохнул, и на его лицо снова легла маска вселенской печали:
– Тогда, Лили… нам придется изолировать его ради его же блага. Мир не может позволить себе бродячего ликвидатора с фамилией Поттер. Высшее благо превыше семейных чувств.
Джеймс решительно кивнул, стиснув челюсти:
– Я верну его, Альбус. Чего бы мне это ни стоило. Он мой сын.
Грюм лишь тяжело покачал головой, постукивая деревянной ногой по полу:
– Глупец. Ты идешь на минное поле с детским сачком для бабочек.
***
Шорох шагов на лестничной площадке третьего этажа раздался ровно через двадцать минут после того, как Гарри закончил сборку оружия.
Обычный человек не услышал бы ничего сквозь гул лондонского трафика за окном. Но Магические Цепи Гарри, настроенные на восприятие микроколебаний воздуха, уловили скрип половицы под весом тяжелого протеза и нервное, сбитое дыхание второго визитера.
Юя даже не шелохнулась. Она сидела на широком подоконнике, положив ножны на колени, и тонкими полосками нарезала спелое зеленое яблоко коротким ножом.
Два коротких, тяжелых удара в дверь.
– Открыто, – произнес Гарри по-английски, не повышая голоса.
Дверь распахнулась медленно, осторожно. Первым в комнату вошел Аластор Грюм, ведя перед собой палочку на уровне пояса. Его синий стеклянный глаз лихорадочно ощупывал углы, на долю секунды задержавшись на девушке на подоконнике, а затем впился в Гарри. Следом за ним, нервно поправляя воротник темно-бордовой мантии, шагнул Джеймс Поттер.
В номере повисла тяжелая, густая тишина.
Джеймс окинул взглядом скромную обстановку: армейский вещмешок на полу, разложенное снаряжение, коробки с патронами и два стакана с остывшим чаем. Никаких свитков, никаких перьев, никаких котлов. Стерильная, холодная база наемника.
– Здравствуй, Гарри, – хрипло начал Джеймс. Он попытался улыбнуться, но улыбка вышла жалкой, перекошенной. – Нам… нам нужно поговорить. Без авроров. Без посторонних.
Его взгляд метнулся к Юе, но та даже не повернула головы, продолжая методично отправлять дольки яблока в рот.
– Говорите, мистер Поттер, – Гарри остался сидеть за столом, положив руки на столешницу. Пальцы были расслаблены, но дистанция до лежащей рядом «Беретты» составляла ровно семь дюймов. Время реакции — две десятых секунды. – У вас ровно три минуты. После этого у меня запланирована встреча с атташе Международной Конфедерации.
– Перестань называть меня так! – не выдержал Джеймс, делая шаг вперед. Грюм предостерегающе положил руку ему на плечо, но Поттер-старший стряхнул ее. – Я твой отец! Да, мы совершили ошибку… чудовищную ошибку! Но мы искали тебя! Мать ночами не спала, она выплакала все глаза…
– Ложь, – ровно, без тени эмоций перебил его Гарри. – В 1989 году, когда мне исполнилось двенадцать, Ирина оформила официальный запрос через нейтральный банк Гринготтс в Цюрихе на проверку статуса первенца рода Поттер. Ответ из вашего поверенного пришел через три дня: «Гарри Джеймс Поттер признан без вести пропавшим, права наследования аннулированы в пользу Годрика Поттера по прямому распоряжению лорда рода и главы Визенгамота». Вы даже не попытались отправить запрос в полицию графства Суррей. Вам было удобно считать меня мертвым.
Лицо Джеймса пошло красными пятнами. Он открыл рот, но слова застряли в горле.
– Парень прав, Джеймс, – глухо проворчал Грюм, не опуская палочки. – Хватит юлить. Мы пришли сюда не за семейным альбомом.
– Хорошо! – выдохнул Джеймс, сжимая кулаки. – Допустим, мы виноваты перед тобой. Но мы готовы все исправить, Гарри! Ты вернулся. Ты показал, что в тебе есть сила… пусть и странная, опасная сила. Профессор Дамблдор готов лично заняться твоей реабилитацией. Мы снимем с тебя все претензии за использование магловских… штуковин. Ты вернешься в Поттер-мэнор. Мы восстановим тебя в правах рода. Ты сможешь стать инструктором для Годрика! Вы вместе с братом…
– Инструктором? – в разговор впервые вмешалась Юя. Ее голос прозвучал как шелест шелка по лезвию бритвы. Она повернула голову, смерив Джеймса уничтожающим взглядом. – Вы предлагаете человеку, который в одиночку зачистил ячейку картеля в Медельине и ликвидировал боевиков высшего круга вашего Лорда, стать нянькой для комнатного мальчика, который умеет только красиво летать на палке?
– Заткнись, девчонка! – рявкнул Джеймс, вскипая. – Это разговор семьи! Тебя сюда никто не звал!
В то же мгновение воздух в комнате сжался.
Джеймс даже не успел моргнуть. Юя не встала с подоконника — она просто смазалась в пространстве. Короткий щелчок дерева о ладонь. Длинное, хищно изогнутое лезвие нагинаты замерло в миллиметре от сонной артерии Джеймса Поттера. Острие дрожало от влитой в него праны, испуская тонкий, едва слышный ультразвуковой свист.
Грюм дернул палочку вверх:
– Сто…
*Щелк.*
Тяжелый черный ствол «Беретты» уперся точно в деревянный набалдашник волшебного протеза старого аврора. Гарри стоял между ними. Его движения не содержали ни единого лишнего взмаха — чистая, экономная биомеханика.
– Опустите палочку, мистер Грюм, – тихо произнес Гарри. Его изумрудные глаза были мертвы. – Экспансивная пуля раздробит ваше бедро и разорвет бедренную артерию раньше, чем кончик вашей палочки поднимется на сорок пять градусов. Вы ветеран. Вы знаете, как звучит выстрел в упор.
Грюм замер. Его единственный живой глаз расширился, а волшебный перестал вращаться, уставившись прямо в дуло пистолета. Старый боевик медленно, тяжело выдохнул сквозь зубы:
– Черт меня дери… Ты правда не блефуешь, щенок.
– Я никогда не блефую. Это нерационально, – Гарри не отвел ствола ни на дюйм. – Юя, опусти клинок. Они уходят.
Девушка плавно, с ленивой грацией отвела нагинату от шеи Джеймса, крутанула древко в пальцах и вернула оружие за спину. На горле Поттера-старшего осталась тонкая, едва заметная царапина, из которой выступила крошечная бисеринка крови. Мужчина тяжело, прерывисто дышал, его лоб покрылся испариной. Впервые в жизни он ощутил дыхание настоящей, безжалостной смерти — не в дуэльном круге, не под прицелом темных заклятий, а от рук двух хладнокровных хищников, для которых он был не героем войны, а просто неудобной мишенью.
– Слушайте меня внимательно, мистер Поттер, – произнес Гарри, медленно опуская пистолет, но не убирая его в кобуру. – Передайте Альбусу Дамблдору, что я не принимаю его предложений. У меня нет семьи в этой стране. Мой род — Бяченовы. Мой закон — устав Международной Конфедерации. Если ваш «Орден» еще раз встанет на моем пути или попытается вмешаться в мои контракты, я буду расценивать это как враждебные действия третьей стороны.
– Ты… ты угрожаешь нам? – дрожащим от бешенства и унижения голосом выдавил Джеймс. – Собственному отцу? Ордену Феникса?
– Я информирую вас о протоколе безопасности, – холодно парировал Гарри. – А теперь убирайтесь. Ваши три минуты истекли сорок секунд назад.
Джеймс посмотрел на сына. Он отчаянно искал в этих зеленых глазах хотя бы искру сомнения, хоть каплю той детской привязанности, с которой маленький мальчик когда-то тянул к нему ручки в Годриковой Лощине. Но натолкнулся лишь на непроницаемую стену вечной мерзлоты.
– Ты чудовище, – с горечью выплюнул Джеймс. – Лили была права. В тебе не осталось ничего человеческого. Ты стал такой же мразью, как те, кого ты убиваешь.
– Возможно, – спокойно согласился Гарри. – Но именно такие чудовища вычищают грязь, которую вы, святоши, разводите своими белыми перчатками. Дверь там.
Грюм молча схватил Джеймса за локоть и силой потащил его к выходу:
– Пошли, Поттер. Здесь не с кем разговаривать. Этот парень давно похоронил нас всех в своей голове.
Дверь захлопнулась. Тяжелые шаги двух магов затихли на лестнице.
В комнате снова воцарилась тишина. Юя вернулась на подоконник, с хрустом надкусила очередную дольку яблока и насмешливо прищурилась:
– «Мистер Поттер»? Ты был излишне мягок. На твоем месте я бы отрезала ему ухо в качестве напоминания о субординации.
– Отрезанное ухо спровоцировало бы кровную месть со стороны аврората, – Гарри убрал пистолет на стол и вернулся в кресло. – Избыточное насилие порождает информационный шум. Нам это не нужно.
– И что дальше? – она посерьезнела. – Они не оставят тебя в покое. Дамблдор слишком привык контролировать фигуры на этой доске. Ты для него — сорвавшийся с цепи ферзь.
– Дальше мы займемся работой, – Гарри достал из кармана пальто запечатанный сургучом конверт с эмблемой МКМ. – Амелия Боунс передала мне это перед тем, как ее увезли целители. Список тайных убежищ внутреннего круга. Финансовые потоки Малфоя. И координаты лаборатории в Йоркшире, где Пожиратели синтезируют паралитические яды для терактов в магловском метро.
Юя спрыгнула с подоконника, и ее глаза хищно блеснули:
– Ликвидация производства?
– Полная зачистка, – подтвердил Гарри, доставая зажигалку и поднося огонек к сигарете. Сизый дым заструился к потолку. – Британские волшебники любят играть в благородных дуэлянтов. Они ждут, что война придет к ним на поле боя с флагами и речами. Мы покажем им, как выглядит война на истощение.
***
Поместье Малфоев, графство Уилтшир Глубокая ночь
В темных подземельях старинного замка пахло сыростью, тленом и застарелым ужасом. Факелы на стенах коптили, отбрасывая дергающиеся тени на каменные своды.
На массивном троне из черного дерева, укутанный в тяжелые бархатные мантии, полулежал лорд Волан-де-Морт.
Его змеиное лицо казалось серым, почти мертвым. Правая рука, от плеча до кончиков пальцев, была замотана черными шелковыми бинтами, пропитанными целебными зельями, но сквозь ткань все равно сочилась липкая, дурно пахнущая сукровица. Каждый вздох давался Темному Лорду с хрипом. Магические каналы, разорванные концептуальным ударом пули Гарри, отказывались срастаться. Внутренняя прана бунтовала, причиняя адскую, непрекращающуюся боль, которую не могло заглушить даже Круциатус, примененный к собственным слугам.
Перед троном на коленях стоял Северус Снейп. Руки зельевара были покрыты свежими ожогами от ядовитых испарений котла.
– Это… невозможно восстановить обычными методами, мой Лорд, – едва слышно, опустив голову в пол, докладывал Снейп. – Повреждения… они не магической природы в привычном понимании. Это концептуальный паразит. Каждая попытка влить исцеляющую магию заставляет разорванные каналы замыкаться сами на себя. Ткани отторгают регенерацию.
– Молчать! – прошипел Волан-де-Морт, и от звука его голоса задрожали стеклянные флаконы на столике рядом. – Ты смеешь говорить мне о невозможном, Северус?! Мне, познавшему тайны бессмертия?!
– Я говорю лишь о фактах, Повелитель, – Снейп не поднял глаз, но его спина взмокла от холодного пота. – Это восточная техника. Искусство древних магов-ликвидаторов. Они не разрушают плоть — они связывают душу и магию узлом, который пожирает сам себя. Чтобы снять этот эффект, требуются редчайшие ингредиенты… и кровь того, кто нанес удар.
В тени колонны послышался судорожный, всхлипывающий вздох.
Беллатриса Лестрейндж сидела прямо на холодном каменном полу, обхватив руками колени. Ее длинные черные волосы спутались, платье разорвано на груди, а в безумных темных глазах плескалась бездонная, черная бездна отчаяния.
Ее муж и деверь были мертвы. Их тела даже не удалось забрать — авроры Скримджера сожгли их останки в ритуальном пламени прямо во дворе поместья Боунс, чтобы не допустить создания инферналов. Род Лестрейндж пресекся за одну ночь.
Она покачивалась взад-вперед, тихо бормоча бессвязные проклятия:
– Мой муж… Рабастан… Их убил не маг… Это была собака… без палочки… железная палка, плюющаяся огнем… Я найду его… Я сожру его сердце… Я вырву его кишки…
– Заткнись, Белла, – ледяным шепотом оборвал ее Волан-де-Морт. Левая рука Темного Лорда сжалась на подлокотнике трона так, что дерево жалобно треснуло. – Мы знаем, кто это был.
Снейп вскинул голову. В его черных глазах мелькнуло искреннее потрясение:
– Мой Лорд? Вам известно имя нападавшего?
– Дамблдор думал, что спрятал его, – змеиные ноздри Волан-де-Морта расширились. – Он думал, что старый фокус со сквибом обманет меня. Но я помню ту ночь в Годриковой Лощине. Я помню зеленые глаза ребенка, вставшего перед моей палочкой. Это был не щенок Годрик. Это был старший. Гарри Поттер.
В подземелье повисла зловещая тишина. Даже Беллатриса перестала раскачиваться, уставившись на своего господина остекленевшим взглядом.
– Мальчик жив? – прошептал Снейп, и его голос дрогнул. – Но Лили… Орден считал его погибшим…
– Орден полон слепых идиотов во главе со старым дураком, – прошипел Темный Лорд. – Мальчишка выжил. И он вернулся не для того, чтобы спасать мир. Он пришел убивать. Он стал цепным псом восточных магов. Но в его жилах течет кровь Поттеров и Блэков. И эта кровь… она принадлежит мне.
Волан-де-Морт подался вперед, превозмогая вспышку дикой боли в изувеченном плече:
– Беллатриса.
Женщина мгновенно подползла к трону на коленях, прижимаясь лбом к подолу его черной мантии:
– Да, мой Лорд! Прикажите! Я убью его! Я разорву его на части!
– Нет, – прошептал Волан-де-Морт, и в его рубиновых глазах зажглось холодное,