Убийца Волшебников версия 2
Теория абсолютной баллистики
– Нет, – прошептал Волан-де-Морт, и в его рубиновых глазах зажглось холодное, мертвенное пламя расчетливого безумия. – Прямой штурм исключен, Беллатриса. Ты бросишься на него с криками о мести, и он прострелит тебе горло прежде, чем ты успеешь закончить первое слово проклятия. Этот мальчишка не играет по правилам волшебников. Он не дуэлянт. Он – мясник, обученный убивать тех, кто держит палочки.
Беллатриса судорожно сглотнула, прижимаясь щекой к холодному граниту у подножия трона. Ее пальцы впились в собственные предплечья, оставляя глубокие царапины.
– Мой Лорд… но кровь за кровь! Родольфус… Рабастан… они погибли как собаки!
– Они погибли как глупцы, – отрезал Темный Лорд.
Каждое слово отдавалось в его изуродованной груди глухим, хриплым клекотом. Черные бинты на культе правого плеча потемнели от новой порции сукровицы.
– Они стояли строем, ожидая дуэли чести, пока магловское железо пробивало их черепа. Мальчишка использует концептуальное оружие восточных школ. Северус подтвердил это. Его пули несут силу разрыва и связывания. Моя прана… она пожирает сама себя при каждой попытке колдовать правой рукой. Чтобы исцелить это тело, мне нужно вырвать его позвоночник и переплавить его магические цепи в зелье очищения.
Волан-де-Морт повернул бледное, змеиное лицо к Снейпу, который продолжал стоять на одном колене в десяти шагах от трона:
– Северус. Йоркширская лаборатория. Насколько она защищена?
Зельевар не поднял головы, но его голос прозвучал с идеальной, выверенной покорностью:
– Внешний контур замаскирован под заброшенную текстильную мануфактуру в предместьях Лидса, мой Повелитель. Чары ненахождения наложены лично мистером Малфоем. Внутри работают четверо зельеваров из Дурмстранга и двенадцать охранников из числа наемников. Запасы паралитического экстракта акромантула готовы на восемьдесят процентов.
– Амелия Боунс знала о ней? – прошипел Темный Лорд.
– У нее были списки подозрительных логистических узлов Люциуса. Если мальчишка действительно получил ее архивы, он придет туда. Для него это идеальная цель: производство запрещенного оружия, подрывающее стабильность министерства.
– Прекрасно, – на тонких, бескровных губах Волан-де-Морта проступило подобие усмешки, обнажив острые зубы. – Он придет зачищать лабораторию. Он привык бить из засады, методично и хладнокровно. Но в этот раз засада будет ждать его самого. Беллатриса.
Женщина вскинула горящие фанатичным огнем глаза:
– Да, мой Лорд!
– Ты отправишься в Лидс. Но не одна. Возьми стаю Сивого. Оборотни не полагаются на палочки. Их обоняние чувствует сердцебиение за сотню ярдов, их реакция превосходит человеческую, а их плоть регенерирует быстрее, чем магловский свинец разрывает ткани. Заприте лабораторию изнутри. Превратите мануфактуру в скотобойню. Если Гарри Поттер ступит за порог – обрушьте на него своды вместе с Адским Огнем. Мне плевать на яд. Мне нужен труп мальчишки. Или хотя бы его руки.
– Будет исполнено, мой повелитель! – выдохнула Беллатриса, лихорадочно целуя край его черной мантии. – Клянусь, я принесу вам его глаза на серебряном блюде!
Волан-де-Морт закрыл глаза, откидываясь на спинку трона. Боль в плече пульсировала в такт ударам черного сердца.
– Иди, Белла. И помни: если ты снова недооценишь его… живой ты ко мне не вернешься.
***
Площадь Гриммо, 12 встретила вернувшихся гробовым, удушающим молчанием.
Джеймс Поттер буквально ввалился на кухню, сорвал с себя промокшую под лондонской моросью мантию и со всего размаха швырнул ее в угол. Ткань с глухим стуком сбила медный ковшик с полки, покатившийся по каменным плитам.
Лили вскочила из-за стола. Ее руки дрожали так сильно, что она расплескала настойку белладонны, которую только что накапала себе в стакан.
– Джеймс? Что? Вы нашли его? Где он?!
Джеймс тяжело дышал, упираясь кулаками в дубовый стол. На его шее, прямо над ключицей, багровела тонкая, аккуратная линия пореза. Кровь уже запеклась, но след от лезвия нагинаты был виден отчетливо.
– Он не вернется, Лили, – глухо, сорванным голосом произнес Поттер-старший. – Забудь. Это не наш сын. Это… бешеная собака.
– Что ты такое говоришь?! – вскричала Лили, бросаясь к нему и хватая за лацканы жилета. – Он наш первенец! Он был ребенком, Джеймс! Маленьким, беззащитным мальчиком, который любил слушать сказки про Барда Бидля! Как ты можешь называть его собакой?!
– Потому что этот «маленький мальчик» приставил пушку к виску Аластора! – рявкнул Джеймс, срываясь на крик. – Потому что его шлюха с узкими глазами полоснула меня по горлу за одно неверное слово! Они не говорят как люди, Лили! Они считают секунды до выстрела! Я смотрел ему в глаза… Мерлин всемогущий, я смотрел в его глаза и не увидел там ничего! Там пустота! Холодная, мертвая пустота!
– Хватит скулить, Поттер, – прохрипел Грюм, тяжело опускаясь на деревянную скамью у камина.
Старый аврор отстегнул флягу с огневиски, сделал длинный, судорожный глоток и вытер губы рукавом. Его волшебный глаз замер, уставившись в пространство между половицами.
– Парень – профессионал высочайшего класса. Настоящий боевой маг-ликвидатор. Таких не выпускают из Хогвартса и Шармбатона. Их дрессируют в подпольных синдикатах. Он держал сектор обстрела так, что если бы я дернул пальцем хотя бы на дюйм, моя голова сейчас валялась бы на ковре в том чертовом отеле.
– Профессор Дамблдор… – Годрик Поттер поднялся со своего места.
Его юношеское лицо было перекошено от сложной смеси ревности, обиды и уязвленной гордости. V-образный шрам на лбу горел багровым пятном.
– Почему вы позволяете ему так с нами обращаться? Я – тот, о ком говорит пророчество! Я победил Волан-де-Морта, когда был младенцем! Почему все шепчутся об этом наемнике? Если он предал волшебный мир, если он использует магловские штуки против магов – почему аврорат просто не арестует его? Почему мы унижаемся перед ним?!
Дамблдор медленно поднял глаза. На его лице не было привычной мягкой улыбки. Очки-половинки лежали на столе рядом с недопитым тыквенным соком. Старый волшебник выглядел бесконечно усталым, но за этой усталостью скрывался жесткий, безжалостный ум стратега, чья главная комбинация рушилась прямо на глазах.
– Потому что, Годрик, – тихо произнес Дамблдор, – закон бессилен против того, кто находится вне его юрисдикции. Гарри имеет статус специального уполномоченного Международной Конфедерации Магов. За ним стоят Женева, Махотокоро и восточные кланы. Если Фадж подпишет ордер на его арест, Конфедерация заморозит золотые активы Британии в банках Цюриха в течение двенадцати часов.
– Но он отверг нас! – всхлипнула Лили, опускаясь на колени прямо у ног мужа. Слезы текли по ее щекам, смывая остатки макияжа. – Он отверг собственную семью! Что мы наделали, Альбус… Что мы наделали в ту проклятую ночь?..
– Мы спасали мир, девочка моя, – Дамблдор встал, и его высокая фигура заслонила свет тусклых ламп. – И мы продолжим спасать его. Гарри стал опасным фактором. Его методы… они привлекают тех, кто разочаровался в Министерстве. Если Амелия Боунс объединит вокруг него остатки честных авроров, начнется раскол. Мы получим не войну за выживание, а кровавую баню, где не будет победителей.
– Что вы предлагаете, директор? – хмуро спросил Кингсли Бруствер, стоявший в дверях кухни со скрещенными руками.
– Мы должны опередить его, – Дамблдор подошел к карте магической Британии, висевшей на стене. – Северус передал информацию. Следующая цель Волан-де-Морта – магловский Лондон. Но для этого ему нужны яды, синтезируемые в Йоркшире. Гарри наверняка знает об этой лаборатории. Он пойдет туда, чтобы нанести очередной удар.
– И мы поможем ему? – с надеждой спросила Лили.
– Нет, Лили, – холодно ответил старик. – Мы возьмем лабораторию первыми. Орден Феникса и ударная группа авроров проведут операцию по всем правилам закона. Мы покажем магической Британии, что спасение нации лежит в руках ее истинного героя – Годрика Поттера. А Гарри… Гарри увидит, что его методы больше не нужны. Когда он останется без контрактов и без поддержки общества, он придет к нам сам. И тогда мы сможем очистить его душу от скверны, которой напичкала его покойная мисс Бяченова.
Грюм лишь тяжело скрипнул зубами и снова приложился к фляге. Он слишком хорошо знал повадки волков, чтобы верить в сказки о том, что матёрый хищник добровольно наденет ошейник.
***
Фургон марки «Форд Транзит» с эмблемой вымышленной службы сантехнического ремонта катил по мокрому асфальту автострады М1, уходящей на север от Лондона.
Дворники с монотонным скрипом счищали серую водяную пыль с лобового стекла. В кабине пахло крепким табаком, оружейной смазкой и сушеным корнем имбиря.
Гарри сидел за рулем. Его правая рука в черной тактической перчатке с открытыми пальцами лежала на рычаге коробки передач, левая небрежно придерживала руль. На коленях покоился спутниковый навигатор военной модификации, экран которого мерцал зеленоватой топографической сеткой.
Рядом, на пассажирском сиденье, Юя Сэтцуна методично проверяла крепления на черном разгрузочном жилете. Ее движения были плавными, почти медитативными. Каждая граната, каждый подсумок с запасными магазинами для пистолета-пулемета MP5 находили свое идеальное место на теле.
– Ты спал полтора часа, – нарушила она молчание, не поднимая головы.
– Этого достаточно, – отозвался Гарри. – Фаза глубокого сна составила сорок минут. Нервная система восстановилась на семьдесят восемь процентов.
– Твои внутренние часы лгут тебе, – Юя затянула боковой ремень жилета и повернулась к нему. В полумраке кабины ее обсидиановые глаза блеснули тусклым светом. – Ирина часто повторяла: «Тот, кто ускоряет время снаружи, выжигает его внутри». Ты слишком молод, чтобы разбрасываться годами жизни ради пары секунд тактического преимущества.
– Ирина умерла в сорок два, – сухо парировал Гарри, переключая передачу на подъеме. – Но за эти сорок два года она успела уничтожить сорок девять ублюдков, каждый из которых заслуживал петли. Баланс положительный.
– Мы не в бухгалтерии, Гарри, – в голосе девушки проскользнула несвойственная ей мягкость. Она протянула тонкую руку и коснулась его предплечья. Ткань кевларового рукава была холодной, как лед. – Жизнь не сводится к таблице ликвидаций. Ты вытащил Боунс. Ты вернул долг Ирины. Зачем тебе этот завод в Йоркшире? Пусть министерские крысы сами давят своих паразитов.
Гарри на секунду задержал взгляд на темном стекле бокового зеркала. Там, позади, растворялся в дождевой пелене мир, который когда-то предал его.
– Экстракт акромантула, модифицированный темной алхимией, – произнес он ровным, бездушным голосом лектора. – Если они распылят его в вентиляции лондонской подземки в утренний час пик, погибнет около четырех тысяч человек. Из них три с половиной тысячи – маглы, которые даже не поймут, почему их легкие превратились в пену. Маги заблокируют расследование, Фадж назовет это «технической аварией», а Дамблдор выразит глубокую скорбь и призовет к единению.
– И какое тебе дело до этих четырех тысяч? – прищурилась Юя. – Ты не герой. Ты не защитник слабых. Ты – орудие.
– Именно, – Гарри нажал на тормоз, сворачивая на разбитую грунтовку между холмами Йоркшира. – Я – орудие. А задача орудия – устранять дефекты системы. Если бешеных собак не отстреливать в логове, они придут к твоему крыльцу. Мне не нужны благодарности. Мне нужен чистый сектор.
Юя вздохнула, покачала головой и потянулась к заднему сиденью, извлекая длинный брезентовый чехол с нагинатой:
– Ты неисправим. Чистейший образчик западного фатализма. И почему из всех наемников Конфедерации Юри приставила меня именно к тебе?
– Потому что ты единственная, кто не пытается прочитать мне нотацию о спасении души, – ответил Гарри, глуша мотор на заброшенной лесопилке в полумиле от цели.
Он повернул ключ зажигания. В салоне повисла тяжелая тишина, нарушаемая лишь стуком капель по металлической крыше.
– Выгружаемся, – скомандовал Гарри, доставая из-под сиденья глухой тактический шлем с прибором ночного видения третьего поколения. – До рассвета сорок минут. Протокол зачистки – «ноль». Никаких пленных.
***
Старая текстильная мануфактура «Блэквуд и сыновья» выглядела типичным памятником промышленного упадка викторианской эпохи. Закопченные стены из красного кирпича, выбитые стрельчатые окна, заколоченные гнилыми досками, и ржавая жестяная крыша, с которой ручьями стекала дождевая вода.
Но для человека, чьи Магические Цепи были настроены на восприятие структуры пространства, здание фонило, как открытый ядерный реактор.
Гарри лежал на мокром шлаке железнодорожной насыпи в трехстах метрах от южного фасада. Тяжелый приклад винтовки M24 упирался в правое плечо. Оптический прицел с тепловизионной насадкой выхватывал тепловые контуры сквозь кирпичную кладку первого этажа.
– Вижу шестерых, – тихо произнес он в микрофон гарнитуры. – Периметр первого яруса. Стоят парами. Движения хаотичные, дисциплина отсутствует. На втором этаже… четыре источника тепла. Температура тел повышена. Около сорока градусов.
– Оборотни, – отозвался голос Юи в наушнике. Она находилась у восточной стены, скрытая в тени вентиляционной шахты. – Сивый здесь. Я чую запах псины даже против ветра. Они не выставили сторожевых чар снаружи. Уверены, что маглы сюда не сунутся.
– Это не беспечность, – Гарри сместил перекрестие прицела к главному входу. – Это приманка. Они ждут лобового штурма. Думают, что министерские авроры придут с парадного крыльца с криками «Алохомора».
– Твой план?
– Стандартный. Нарушение целостности несущих конструкций, дезориентация, штурм через верхний уровень. Юя, займи позицию у аварийного выхода со стороны котельной. Если кто-то попытается уйти в лес – срезай под корень.
– Принято. Работай красиво, мастер времени.
Гарри плавно отпустил винтовку, оставив ее на сошках, и перекатился за бетонный блок. Из тактического ранца он извлек три брикета пластичной взрывчатки C4, соединенные детонирующим шнуром с радиоуправляемым взрывателем. Каждый брикет был дополнительно обернут полосками медной фольги с вытравленными рунами подавления магических контуров – подарок мастеров Махотокоро, разработанный специально для разрушения стационарных защитных чар.
Он не стал красться.
– *Врожденный контроль времени: Двойное ускорение.*
Секундная стрелка в голове щелкнула, замедляя капли дождя. Гарри сорвался с места бесшумной черной тенью, преодолев триста метров открытого пространства за четыре секунды.
Первый заряд лег под массивную петлю кованых ворот. Второй – в вентиляционное окно подвального яруса, где располагались чаны с химикатами. Третий – на распределительный щит старой подстанции, питавший насосы охлаждения.
Гарри отступил на двадцать шагов назад, укрывшись за полуразрушенной кирпичной трубой, и достал пульт.
– Подрыв через три… два… один.
Ночь разорвало багрово-белым цветком детонации.
Звук взрыва слился в единый чудовищный грохот. Рунические заряды сработали безупречно: защитный купол, натянутый над мануфактурой, не просто лопнул – обратная кинетическая волна выбила все оставшиеся стекла в радиусе полумили, а несущая стена южного крыла рухнула внутрь, погребая под тоннами кирпича первых четверых охранников.
Воздух наполнился едким, удушливым запахом горелого пластика, серы и разорванной плоти.
Гарри не ждал, пока осядет пыль.
Выхватив из набедренной кобуры «Беретту» с установленным глушителем и лазерным целеуказателем, он ворвался в образовавшийся пролом.
Внутри царил хаос. Аварийное освещение мигало тусклыми искрами. Двое уцелевших наемников в кожаных куртках с эмблемами Дурмстранга кашляли в клубах цементной пыли, лихорадочно пытаясь вытащить палочки из узких карманов.
*Щелк. Щелк.*
Два выстрела в упор. Пули девятого калибра вошли в переносицы магов прежде, чем те успели завершить взмах руками. Тела рухнули на бетонный пол, пачкая его темно-бордовой жижей.
Гарри перешагнул через трупы, двигаясь вдоль ряда ржавых прядильных станков. Его зрение сквозь фильтры тактических очков четко фиксировало тепловые следы.
Сверху, с металлических мостков второго яруса, донеслось яростное, утробное рычание.
Огромная фигура, покрытая свалявшейся серой шерстью, рухнула вниз, прямо на Гарри. Фенрир Сивый даже в человеческой ипостаси сохранял звериные черты: удлиненные челюсти, когтистые пальцы и горящие желтым безумием глаза. Оборотень не пользовался магией – он полагался на чудовищную мышечную массу и скорость зверя.
Гарри не стал уклоняться назад. Это было бы тактической ошибкой – оборотень разорвал бы дистанцию и смял его массой.
Вместо этого он шагнул навстречу падающему чудовищу.
– *Тройное ускорение!*
Мир вокруг застыл в стеклянной неподвижности. Когти Сивого, летящие к его горлу, казалось, висели в воздухе. Гарри плавно сместил корпус влево, пропуская многопудовую тушу мимо себя, и вбил тяжелый стальной затвор «Беретты» прямо в открытую пасть оборотня, ломая клыки. Одновременно с этим его левая рука извлекла из-за пояса тактический нож с зазубренным лезвием.
Удар снизу вверх, под нижнюю челюсть.
Лезвие из закаленной стали, зачарованное рунами холодного огня, пробило кость и вошло в мозг Сивого на четыре дюйма. Оборотень забился в конвульсиях еще в воздухе.
*Бах.*
Гарри нажал на спуск, всаживая девятимиллиметровую пулю прямо через открытый рот в основание черепа твари для гарантии.
Он отступил на шаг. Тяжелая туша вожака оборотней рухнула на бетон с глухим стуком, дернулась в последний раз и затихла, заливая пол черной, вонючей кровью.
– Сивый ликвидирован, – сухо бросил Гарри в гарнитуру. – Зачищаю второй ярус.
– Минус двое у котельной, – отозвался спокойный голос Юи. На заднем плане послышался свист рассекаемого воздуха и глухой звук разрубаемой плоти. – Трое пытались уйти через крышу. Я сняла их сюрикенами. Ты в порядке?
– Норма, – соврал Гарри.
Откат от тройного ускорения ударил под дых. Легкие обожгло сухим кашлем, во рту появился знакомый металлический привкус крови. Он сплюнул на пол красным сгустком, переломил затвор Contender, загнал в ствол свежий патрон 30-06 и направился к металлической винтовой лестнице, ведущей в лабораторный блок.
Дверь в лабораторию была запечатана массивными серебряными цепями с темными проклятиями гниения.
Гарри не стал тратить время на распутывание заклятий. Он просто приставил дуло Contender к замку, соединявшему цепи, и нажал на спуск.
Выстрел крупнокалиберной пули разнес зачарованное серебро в пыль. Дверь распахнулась от удара ноги.
В просторном помещении, заставленном стеклянными дистилляторами, ретортами и стальными автоклавами, пахло аммиаком и сладковатым ядом. В центре комнаты, у массивного сейфа, лихорадочно запихивая свитки и ампулы в кожаный саквояж, металась женщина в разорванном черном платье.
Беллатриса Лестрейндж.
Ее длинные темные волосы растрепались, лицо было перекошено от ужаса и ярости. Услышав шаги, она резко развернулась, вскидывая палочку из грецкого ореха:
– *Круци…*
Гарри не дал ей закончить.
Короткий рывок вперед. Левая рука наемника перехватила тонкое запястье женщины, выворачивая его наружу. Раздался сухой щелчок ломающейся лучевой кости. Палочка выскользнула из онемевших пальцев Беллатрисы и со стуком покатилась под стол.
– А-а-а-х! – взвизгнула она, но тут же попыталась вцепиться свободными ногтями ему в лицо. – Грязный щенок! Повелитель сожрет твою печень!
Гарри коротким, расчетливым ударом ладони в солнечное сплетение вышиб из нее воздух, заставив согнуться пополам, а затем впечатал ее лицом в край дубового лабораторного стола. Стеклянные колбы жалобно звякнули.
Холодный ствол «Беретты» уперся ей точно в висок.
– Заткнись, – произнес Гарри. Его голос был тихим, почти шепотом, но в нем звенела такая бездна абсолютного холода, что Беллатриса мгновенно замерла. Ее безумные глаза расширились, уставившись на темную сталь затвора.
– Ты… ты не посмеешь, – прошипела она, тяжело дыша. – Я – урожденная Блэк…
– Твой род пресекся прошлой ночью в Кенте, – ровно ответил Гарри. – Твой муж мертв. Твой деверь мертв. Твой господин прячется в подземельях Малфоя с оторванной рукой. Ты последняя.
Его палец плавно лег на спусковой крючок. До выстрела оставалось полмиллиметра свободного хода.
Но в этот момент его взгляд скользнул по открытому сейфу, из которого Беллатриса пыталась достать бумаги.
Среди свитков с формулами ядов и чековых книжек Гринготтса лежала маленькая плетеная корзина из темного ивняка. Внутри, укутанный в дорогие шелковые пеленки с серебряной вышивкой дома Лестрейндж, спал младенец. Девочка. Ей не было и трех месяцев. Тонкие черные пушинки на крошечной головке, бледная кожа и правильные, аристократические черты лица.
Ребенок даже не проснулся от грохота взрывов – судя по тонкому запаху травяного отвара, исходившему от пеленок, ее усыпили специальным зельем покоя.
Палец Гарри на спусковом крючке замер.
Беллатриса заметила его взгляд. В ее безумных, истерзанных глазах впервые промелькнуло нечто человеческое – животный, отчаянный материнский страх. Она дернулась, пытаясь заслонить корзину своим телом, невзирая на сломанную руку:
– Не трогай ее! Убей меня! Разорви на куски! Но не смей… не смей прикасаться к ней!
– Чей это ребенок? – ледяным тоном спросил Гарри, не опуская пистолета.
– Мой! – выдохнула Беллатриса, и по ее впалым щекам покатились настоящие слезы. – Мой и… и Повелителя. Она рождена в тайне. Никто… никто не знает о ней! Даже Люциус! Если ты убьешь ее, ты будешь проклят до седьмого колена!
Гарри смотрел на спящую девочку.
В его памяти внезапно вспыхнула душная, залитая кровью детская спальня в Годриковой Лощине. Запах горелого дерева. Плач младшего брата. И равнодушные, отстраненные лица родителей, которые перешагнули через него, чтобы поднять на руки «избранного».
Он вспомнил чулан под лестницей. Запах мокрой штукатурки. Пьяный рев дяди Вернона. И холодные, жестокие глаза людей, которые считали, что ребенок должен расплачиваться за грехи взрослых.
*«Твой закон – устав Международной Конфедерации. Но твоя совесть – это палец на спуске. Если ты начнешь убивать детей ради победы, ты станешь таким же, как те, кого мы уничтожаем»*, – голос Ирины прозвучал в его голове с пугающей отчетливостью.
Гарри медленно, плавно отвел ствол пистолета от виска Беллатрисы.
Женщина опешила, недоверчиво глядя на него снизу вверх.
– Как ее зовут? – спросил он.
– Дельфини, – едва слышно прошептала Беллатриса. – Ее зовут Дельфини.
Гарри убрал «Беретту» в кобуру. Одним точным, выверенным ударом ребра ладони в основание шеи он погрузил женщину в глубокий сон. Беллатриса обмякла, соскользнув на пол.
Он не стал ее убивать. Не из милосердия – милосердие было непозволительной роскошью для наемника. Но мертвая мать прямо над колыбелью ребенка оставила бы в ауре младенца несмываемый след проклятия крови.
В лабораторию бесшумно скользнула Юя. Ее нагината была чистой – девушка уже успела вытереть клинок специальным шелковым платком. Окинув взглядом комнату, лежащую без сознания Беллатрису и корзину в сейфе, она лишь слегка приподняла бровь:
– Неожиданный поворот сюжета.
– Забирай документы и образцы яда, – бросил Гарри, подходя к сейфу. – Все остальное заминировать термитом. Через пять минут здесь будет пепелище.
Он аккуратно, стараясь не разбудить ребенка, поднял тяжелую плетеную корзину одной рукой. Девочка шевельнулась во сне, крошечный кулачок высунулся из пеленок и коснулся черного кевлара его пальто.
Юя подошла ближе, взглянула на спящего младенца, а затем перевела взгляд на Гарри. В ее обсидиановых глазах мелькнуло странное, глубокое понимание:
– Ты забираешь ее?
– Она не останется здесь, – ответил Гарри, направляясь к выходу. – И она не достанется ни Волан-де-Морту, ни Дамблдору. Старик сделает из нее разменную монету, а Реддл – чудовище. Род Бяченовых достаточно велик, чтобы принять еще одного сироту.
– Юри Харудера будет в бешенстве, – заметила Юя, щелкая таймером на термитной шашке, установленной на главном автоклаве.
– Юри переживет, – Гарри прижал корзину к груди, прикрывая ее полой своего широкого пальто от холодного утреннего дождя. – Уходим. Аврорат будет здесь через пятнадцать минут.
***
Они стояли на гребне холма в полумиле от мануфактуры, когда таймер отсчитал последнюю секунду.
Глухой, утробный хлопок сотряс землю. Термитные заряды превратили внутренности здания в ревущую белую печь с температурой горения в три тысячи градусов. Металл тек, кирпич плавился, превращаясь в стекловидную массу. Никакие темные яды, никакие формулы и следы ритуалов не пережили этой температуры.
Над развалинами поднимался столб густого черного дыма, уходящего в свинцовое небо Йоркшира.
В воздухе раздалась серия громких хлопков аппарации.
На поле перед горящей мануфактурой одна за другой появлялись фигуры в красных и синих мантиях. Ударная группа Министерства. Впереди шел Альбус Дамблдор с обнаженной Бузинной палочкой, рядом с ним бежал Джеймс Поттер, а следом, взволнованно озираясь по сторонам, торопился шестнадцатилетний Годрик, сжимающий палочку обеими руками.
Они опоздали. Снова.
Их триумфальная операция по спа