Ученик и любимый человек Евангелины
Тени древней крови
Воздух в кабинете директора Академии Махора был густым от дыма благовоний и тяжелого напряжения, которое можно было резать клинком. Коноэмон Коноэ медленно постучал трубкой о край чугунной пепельницы, наблюдая, как сизый пепел оседает на полированное дерево.
– Значит, ты твёрдо решил идти туда, Гарри? – тихо спросил старик, не поднимая глаз.
– Решил ли я? – Гарри стоял у панорамного окна, заложив руки за спину. За стеклом шумели исполинские ветви Дерева Мира, купаясь в лучах заходящего солнца. Его силуэт казался высеченным из цельного куска обсидиана — неподвижный, монументальный, излучающий скрытую, безжалостную мощь. – Нет, директор. Решение приняли за меня тринадцать лет назад, когда швырнули под дверь магловского дома, словно ненужный мусор. А теперь эти жалкие черви посмели вписать моё имя в свой артефакт, полагая, что древняя магия крови всё ещё даёт им право распоряжаться моей жизнью.
Эванджелина, сидевшая на подлокотнике массивного кожаного кресла в своём взрослом, пленительном обличье, издала низкий, гортанный смешок. Шёлковый подол её алого платья скользнул по ковру, когда она закинула ногу на ногу.
– Не будь таким занудой, Коноэ, – протянула она, и в её алых глазах заплясали опасные искры. – Ты ведь сам понимаешь, что это лучший исход. Британцы слишком долго сидели на своём крошечном острове, возомнив себя пупом земли. Они забыли, что такое настоящая Тьма. Забыли, каково это — дрожать перед существами, чьи имена стирали с карт целые королевства. Мы просто преподадим им небольшой урок вежливости.
– Твой «урок вежливости» обычно заканчивается кратерами диаметром в пять километров, Эва, – вздохнул Коноэмон, потирая переносицу. – Но в одном ты права. Мы не позволим британскому Министерству выставить Гарри преступником или беглецом. Если они хотят видеть его участником своего Турнира — они его получат. Но не как школьника. И уж тем более не как подданного их сумасбродного Визенгамота.
Старик вынул из ящика стола тяжелую шкатулку из черного лакированного дерева, украшенную гербом Ассоциации магов Канто. Щёлкнул замок, и на стол легли несколько зачарованных свитков, скреплённых золотыми шнурами и печатями из звёздного серебра.
– Официальный дипломатический статус, – произнёс директор Махоры. – Ты поедешь не как студент Хогвартса, Гарри. Ты будешь зарегистрирован как специальный атташе и полномочный представитель Академии Махора и Верховного Совета Востока. Любая попытка посягнуть на твою свободу, навязать тебе их законы или применить ментальное сканирование будет расцениваться как объявление войны всему восточному магическому блоку.
– И они действительно проглотят это? – поинтересовался Гарри, обернувшись.
– У них не будет выбора, – оскалилась Эванджелина. – Потому что в свите этого «полномочного представителя» буду числиться я. А моё имя в архивах Международной Конфедерации до сих пор заставляет престарелых лордов мочить штаны.
– Расчёт боезапаса завершён, – раздался от дверей бесстрастный голос Чачамейден. Горничная-киборг сделала шаг вперёд, склонив голову. – Арсенал укомплектован. Шестнадцать комплектов зачарованных кинетических винтовок, четыре тактических барьерных генератора класса «Эгида», восемьдесят единиц осколочно-фугасных снарядов с руническим наведением и персональный запас высококонцентрированной маны для питания моих систем. Время автономного ведения боевых действий высокой интенсивности — сорок восемь часов без подзарядки.
– А я просто взяла свои любимые ножики! – радостно подала голос Чачазеро, выныривая из-за спины гиноида. В её руках сверкнули два кривых кинжала, покрытых мерцающей вязью смертоносных проклятий. – И пилу! Хозяин, вы ведь разрешите мне отпилить пару голов этим заносчивым англичашкам? Только самых наглых, честное слово!
– Только если они нападут первыми, Зеро, – усмехнулся Гарри, поймав её безумный взгляд. – Или если они будут слишком громко раздражать мой слух.
– Договорились! – марионетка озорно подмигнула.
Коноэмон лишь сокрушённо покачал головой, наливая себе сакэ прямо из кувшина:
– Ками-сама, помилуй Британию... Они даже не представляют, какого дракона разбудили.
***
В Большом Зале Хогвартса царила удушливая, давящая тишина, какой эти древние своды не знали уже много десятилетий.
Студенты трёх европейских школ сидели за длинными столами, не притрагиваясь к остывающему ужину. Даже обычно весёлые и беззаботные гриффиндорцы застыли, словно каменные изваяния. В воздухе висело предчувствие неминуемой катастрофы.
В центре преподавательского помоста, прямо перед золочёной кафедрой, возвышался Кубок Огня. Его древняя чаша, обычно дремавшая между состязаниями, сейчас бесновалась. Синее пламя сменилось грязно-багровым, яростным огнём, который с сухим треском выбрасывал в воздух снопы черных искр. Каждые несколько минут пламя взметалось к заколдованному потолку, на котором клубились тяжёлые, грозовые тучи, отражавшие нестабильность артефакта.
Позади стола судей стояла семья Поттеров.
Джеймс Поттер, глава благородного и древнего рода, главный консультант аврората по борьбе с тёмными искусствами, непрерывно мерил шагами пространство за спиной директора. На его висках серебрилась ранняя седина, а мантия с золотой каймой казалась помятой. Он то и дело нервно сжимал рукоять палочки, бросая испуганные взгляды на огонь.
Рядом с ним на резном стуле сидела Лили Поттер. Женщина выглядела так, словно пережила крушение собственного мира. Её лицо было смертельно бледным, под изумрудными глазами залегли глубокие чёрные тени, а пальцы судорожно сжимали кружевной платок, превратившийся в мокрую тряпку. С того самого момента, как они три дня назад вернулись из Литтл-Уингинга, Лили почти не спала и не ела.
Правда, вскрывшаяся в доме её сестры, сожгла её душу дотла.
Чулан. Пыльные паучьи углы. Старый, продавленный матрас со следами засохшей детской крови. И рыдающий, сломленный сывороткой правды Вернон Дурсль, выкрикивающий жуткие подробности того, как он годами избивал «ненормального щенка», пока тот однажды просто не исчез в воздухе шесть лет назад.
Шесть лет. Её первенец, её мальчик, которого она отдала ради безопасности и покоя «героя», либо сгнил в безымянной канаве, либо...
– Лили, прекрати, – тихо, с ноткой раздражения бросил Джеймс, остановившись рядом с женой. – Ты изводишь себя на пустом месте. Директор ведь сказал: это провокация. Какой-то недобитый Пожиратель Смерти выкрал имя Гарри из старых списков и бросил в огонь, чтобы устроить скандал. Наш мальчик... Гарри был сквибом. Он не мог выжить один в мире маглов. Это трагедия, да, Петунья оказалась чудовищем, но мы не могли этого знать! Альбус уверял нас, что кровные чары защитят его!
– Замолчи, Джеймс, – голос Лили был хриплым, ледяным и полным такой ненависти к самой себе и к мужу, что чистокровный лорд невольно отшатнулся. – Просто заткнись. Мы бросили его. Мы поверили старику и выкинули собственного сына, как бракованную вещь, потому что тебе хотелось красоваться перед газетами с «Мальчиком, Который Выжил»! А если он жив? Если этот Кубок зовёт его прямо сейчас, а контракт выжигает ему остатки жизненных сил?!
– Мама, папа, пожалуйста... не ссорьтесь, – раздался неуверенный юношеский голос.
Годрик Поттер стоял чуть в стороне, переминаясь с ноги на ногу. В свои четырнадцать лет он был точной копией отца — те же вечно взлохмаченные тёмные волосы, та же линия подбородка, но глаза были карими, лишёнными материнской зелени. На его лбу, наполовину скрытый чёлкой, алел знаменитый тонкий шрам в форме молнии. Мантия Годрика была сшита из тончайшего шёлка цвета бордо с гербами Гриффиндора и дома Поттер, но сам он выглядел потерянным и испуганным.
Его магия внутри бурлила, отзываясь на пламя Кубка странными, болезненными спазмами. Годрик привык быть центром вселенной. Привык, что директор Дамблдор мягко улыбается ему, называя надеждой магического мира, а толпа в Косом переулке расступается с благоговейным шепотом. Но появление имени брата — призрака из туманного младенчества, о котором в доме Поттеров говорили лишь шепотом и с неловким стыдом, — выбило почву у него из-под ног.
– Всё будет хорошо, мальчик мой, – Альбус Дамблдор положил свою узкую, унизанную серебряными кольцами ладонь на плечо Годрика.
Великий светлый маг выглядел монументально и спокойно, но за стеклами очков-половинок его глаза метались, лихорадочно просчитывая варианты. Дамблдор был встревожен не на шутку. Он лично устанавливал защитные чары вокруг дома Дурслей, но когда три дня назад они прибыли туда, чары оказались мертвы уже много лет — они держались лишь на пустой эманации оставленной когда-то детской крови. Хуже того: связь Кубка Огня не разорвалась. Артефакт не счёл Гарри Поттера мёртвым. Напротив, пламя билось о невидимую преграду, требуя присутствия пятого чемпиона.
– Если Гарри жив, – негромко произнёс Дамблдор, так чтобы слышали только судьи и Поттеры, – мы встретим его с распростёртыми объятиями. Мы исправим ошибку прошлого. Но сейчас главное — сохранять спокойствие. До полуночи осталось пять минут. Если чемпион не пересечёт порог зала до двенадцатого удара часов, контракт Кубка сочтёт клятву нарушенной.
– И что тогда будет?! – выдохнула Лили, с ужасом глядя на директора. – Что с ним станет, Альбус?!
– Его магия... если она у него вообще была, будет выжжена, – тяжело ответил старик. – А тело понесёт тяжёлый магический урон. Возможно, фатальный.
Лили зажала рот ладонями, сдерживая рвущийся наружу крик. Джеймс стиснул зубы так, что побелели скулы, а Годрик лишь сильнее сжал в кармане свою палочку из остролиста и пера феникса.
Часы на башне замка начали отбивать полночь.
*Бом...*
Тяжёлый медный звон прокатился по Большому Залу, заставив студентов вздрогнуть.
– Никого нет, – пробормотал Людо Бэгмен, нервно одёргивая полосатую судейскую мантию. – Видит Мерлин, господа, мы сделали всё, что могли. Придётся аннулировать четвёртый бланк...
*Бом...*
Пламя в Кубке Огня внезапно зашипело. Языки огня сжались, превращаясь в крошечную, пульсирующую точку.
*Бом...*
По стенам древнего замка пробежала глубокая, вибрирующая дрожь. С потолка посыпалась каменная крошка. Тысячи парящих свечей разом мигнули и... погасли.
Зал погрузился во тьму, освещаемую лишь багровым заревом зачарованного артефакта. И в этой темноте температура начала падать с пугающей, неестественной скоростью.
– Что происходит? – пискнула какая-то первокурсница за столом Пуффендуя.
Воздух стал ледяным. Дыхание учеников и профессоров вырывалось белыми клубами пара. На золотых кубках, тарелках и витражных окнах с тихим треском распустились морозные узоры — острые, хищные, похожие на лезвия копий.
*Бом...*
Северус Снейп, стоявший в тени колокольни, мгновенно выхватил палочку, его чёрные глаза расширились:
– Альбус! Защитные барьеры замка... они не падают. Они... замерзают!
Великий директор Хогвартса уже стоял на ногах, его палочка была наготове, а лицо утратило всякое благодушие:
– Всем оставаться на своих местах! Старосты, держать строй!
*Бом...*
Шестой удар часов потонул в оглушительном скрежете рвущегося пространства.
Прямо перед Кубком Огня воздух раскололся. Не вспышкой аппарации, не мягким мерцанием портала — сама ткань реальности лопнула, словно перенапряжённое стекло, обнажая зияющий провал абсолютной, клубящейся тьмы. Оттуда пахнуло таким диким, древним морозом и могильным озоном, что несколько младшекурсников просто потеряли сознание от накатившего удушья.
Из провала на каменные плиты пола легла тяжелая тень.
*Бом...*
Седьмой удар.
Из морозного марева проступили рунические круги — сложные, многослойные печати неизвестной европейцам геометрии, пульсирующие чёрно-багровым светом. И затем из разлома неспешно шагнул человек.
Зал замер. Казалось, остановились даже сердца присутствующих.
Это был молодой мужчина, высокий, широкоплечий, чья грация хищника ощущалась в каждом миллиметре движений. На нём был безупречно скроенный чёрный мундир с высоким воротником, расшитый серебряными узорами восточного кроя, поверх которого был наброшен тяжёлый плащ цвета полуночного неба, подбитый алым шёлком. Тёмные волосы, спадавшие до плеч, слегка колыхались от окружавшего его невидимого ветра силы.
Но страшнее всего было его лицо.
Бледное, с резкими аристократическими чертами, оно хранило выражение ледяного, царственного высокомерия. На лбу не было никаких шрамов — лишь чистая, идеальная кожа. А глаза...
Когда незнакомец окинул зал медленным взглядом, Лили Поттер судорожно всхлипнула. Эти глаза были изумрудно-зелёными, в точности как у неё, но в их глубине не было тепла. Там бушевала бездонная, первозданная бездна, способная поглотить весь этот мир и не заметить его вкуса.
Следом за ним из портала вышли трое.
Слева от юноши шла женщина ослепительной, нечеловеческой красоты. Её длинные золотистые волосы струились по открытым плечам, а алое викторианское платье с пышным подолом подчёркивало соблазнительные изгибы тела, перед которыми померкла бы любая вейла. В её алых глазах светилась скучающая, хищная насмешка существа, стоящего на вершине пищевой цепочки.
Справа, чеканя идеальный шаг, двигалась темноволосая девушка в строгой униформе горничной, в чьих движениях сквозила сверхъестественная точность боевой машины. А чуть позади, вприпрыжку, скакала миниатюрная зеленоволосая девица, вертевшая в тонких пальцах тесак размером с руку взрослого мужчины, плотоядно улыбаясь оцепеневшим студентам.
Пространственный разлом за их спинами схлопнулся с глухим хлопком.
*Бом...*
Двенадцатый удар часов растаял под высокими сводами. Кубок Огня, до этого яростно ревевший, внезапно затих. Багровое пламя втянулось внутрь, зачарованный металл покрылся коркой льда, и древний артефакт с глухим стоном осел, словно признавая поражение перед стоящим перед ним чудовищем.
Юноша даже не взглянул на Кубок. Его взгляд медленно скользнул по залу, на миг задержался на онемевших преподавателях и, наконец, упёрся в помост, где застыли четверо бледных людей.
– Какое убожество, – прозвучал его голос.
Он был низким, бархатным, разносящимся по Большому Залу без всяких заклинаний усиления, и от его звука по спинам волшебников побежали ледяные мурашки.
– Столько пафоса, столько трескотни в магическом эфире... и всё ради того, чтобы согнать сотни детей в сырой подвал и заставить их дрожать от сквозняка?
– Кто... кто вы такой?! – выкрикнул Джеймс Поттер, делая шаг вперёд и выставляя палочку перед собой. Его рука заметно дрожала. – Как вы посмели явиться в Хогвартс без разрешения директора?! Назовите себя!
Юноша медленно повернул голову к Джеймсу. В его глазах мелькнула такая неприкрытая, леденящая насмешка, что лорд Поттер почувствовал, как к горлу подкатывает ком тошноты.
– Ты требуешь моего имени, лорд Поттер? – тон парня был обманчиво мягким. – Какая короткая у вас память. Вы ведь потратили последние трое суток на то, чтобы связать меня своим жалким печным контрактом. Неужели ваш драгоценный Кубок забыл подписать приглашение?
Лили покачнулась. Она сделала шаг вперед, не обращая внимания на удерживающую её руку мужа:
– Г-Гарри?.. – её голос сорвался на сиплый шепот, полный неверия и раздирающей боли. – Это... ты? Мой мальчик?
Гарри слегка приподнял бровь. В его лице не дрогнул ни один мускул. Ни боли, ни обиды, ни радости узнавания. Лишь абсолютная, космическая пустота.
– «Мой мальчик»? – переспросил он, пробуя слова на вкус, словно гнилые ягоды. – Ошибаетесь, мадам Поттер. Ваш мальчик умер тринадцать лет назад в Годриковой Лощине, когда великий светлый волшебник Альбус Дамблдор счёл его ядро разбитым. А затем окончательно сгнил в сыром чулане под лестницей на Тисовой улице, захлёбываясь собственной кровью под ударами пряжки от ремня.
По залу прокатилась волна потрясённых вздохов. Студенты начали испуганно перешёптываться. Лили издала сдавленный стон, закрыв лицо руками, её плечи затряслись в беззвучных рыданиях.
– Ложь! – взревел Джеймс, пытаясь скрыть ужас за яростью. – Ты самозванец! Наш сын был сквибом! Он не мог обладать магией, тем более... такой! Кем бы ты ни был, опусти палочку и сдайся аврорам!
– Палочку? – Гарри тихо, насмешливо хмыкнул. Он поднял обе руки, демонстрируя пустые ладони с длинными, сильными пальцами. – Ты думаешь, мне нужна деревянная палка, чтобы раздавить таких червей, как ты?
– Довольно, – Дамблдор шагнул вперёд, заслоняя собой чету Поттеров. В глазах старого мага больше не было смешинок. Его аура, мощная и величественная, развернулась, пытаясь заполнить Большой Зал и восстановить контроль. – Кем бы вы ни были, молодой человек, здесь школа. Я — Альбус Дамблдор, директор Хогвартса и Верховный чародей Визенгамота. Если вы действительно Гарри Поттер, то вы находитесь дома. Что бы ни произошло в прошлом, мы во всём разберёмся. Но вы обязаны подчиниться правилам замка.
– Твоя наглость уступает лишь твоему маразму, старик, – раздался мелодичный, ядовитый голос Эванджелины.
Вампирша сделала шаг вперёд, встав плечом к плечу с Гарри. В тот же миг аура Дамблдора, натолкнувшись на её невидимый барьер, с хрустом разбилась в пыль. По залу прокатилась волна такого удушающего давления, что старый директор покачнулся, с изумлением уставившись на золотоволосую женщину.
– Ты смеешь называть себя властью здесь, плесень? – промурлыкала она, обнажив белоснежные клыки. – Ты посмел потревожить Моего ученика. Моего избранника. Ты отправил свои собачьи письма на Мою территорию, а теперь квакаешь о правилах?
Снейп за преподавательским столом побледнел до цвета мела. Его пальцы судорожно вцепились в край мантии:
– Это... этого не может быть... Тёмный Евангелион... Мага Носферату...
Шепот зельевара эхом разнёсся в мёртвой тишине. Профессор Флитвик, стоявший на стуле, с писком упал на пол, а мадам Максим за столом Шармбатона судорожно перекрестилась. Историю высшей магии помнили немногие, но те, кто помнил, знали: перед ними стояло воплощение катастрофы, способное стереть Британию с лица земли до восхода солнца.
– Чачамейден, документы, – не оборачиваясь, приказал Гарри.
– Выполняю, Гарри-кун, – отозвалась горничная.
Она сделала шаг вперёд и бросила на судейский стол свиток из черного пергамента, скреплённый золотой печатью.
– Дипломатическая нота Верховного Совета Восточной Ассоциации Магов и Академии Махора, – ровным, металлическим голосом произнесла киборг. – Настоящим подтверждается, что лорд Гарри Поттер является полномочным послом и специальным атташе Востока. Его статус подтверждён Международной Конфедерацией Магов. Любая попытка ограничить его свободу будет расценена как акт агрессии против всего Дальневосточного магического анклава.
Людо Бэгмен дрожащими руками развернул свиток. Его глаза забегали по строчкам, наполняясь животным ужасом:
– П-печати подлинные... Здесь подпись главы Совета Канто... и печать Неги Спрингфилда... Боже всемогущий...
– Это невозможно! – не выдержал Годрик. «Мальчик, Который Выжил» выскочил из-за спины отца, его лицо пылало от возмущения и уязвлённой гордости. – Ты не можешь быть послом! Тебе всего четырнадцать! Ты мой брат-сквиб, которого спрятали ради безопасности! Ты должен был быть обычным маглом!
Гарри медленно перевёл взгляд на младшего брата.
Их глаза встретились. Карие, полные растерянности и детского эгоцентризма, против изумрудной бездны, повидавшей саму суть тьмы.
Внутри Годрика что-то оборвалось. Шрам на его лбу внезапно вспыхнул такой адской болью, что мальчик вскрикнул, схватившись за голову. Осколок души Волан-де-Морта, дремавший в его теле четырнадцать лет, забился в предсмертной агонии, почуяв присутствие истинного хищника — существа, полностью подчинившего себе силу первородного мрака.
– «Брат»? – Гарри сделал один короткий шаг вперёд.
Он не бежал, не использовал аппарацию. Но в глазах окружающих его фигура просто размылась, и в следующую долю секунды он стоял в полуметре от Годрика. Скорость была такой чудовищной, что воздух позади него взорвался хлопком преодоления звукового барьера, сдувая бумагу со столов.
Джеймс вскинул палочку:
– Отойди от него! *Ступефай!*
Красный луч сорвался с палочки отца на дистанции в упор.
Гарри даже не шелохнулся. Он просто поднял левую руку и поймал заклинание голой ладонью.
Алое сияние вжалось в его кожу. Послышался глухой треск, по пальцам юноши побежали чёрные глифы Магии Эребея, и заклятие высшего ранга... просто растворилось, впитавшись в его поры, словно капля воды в сухую губку. Внутренняя прана Гарри лишь слегка всколыхнулась, с лёгкостью переварив чужую ману.
Джеймс Поттер опустил палочку, его челюсть отвисла в немом шоке. Он был одним из лучших дуэлянтов страны, ветераном войны... Поглотить боевое заклинание чистой ладонью без щита? Это противоречило всем мыслимым законам магии!
– Твоя магия слаба, Джеймс Поттер, – холодно произнёс Гарри, даже не глядя на отца. Его внимание было сосредоточено на дрожащем Годрике. – Твой дух пуст. А твоё дитя-чемпион... всего лишь испуганная кукла, накачанная чужими ожиданиями.
Гарри протянул руку и кончиками пальцев приподнял подбородок Годрика, заставляя того смотреть себе в глаза. Младший брат мелко дрожал, не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой под тяжестью накатившего первобытного ужаса.
– Ты хотел знать, почему я здесь? – прошептал Гарри, и этот шепот слышал каждый в зале. – Ваш древний костёр требовал чемпиона. Он вырвал контракт из эфира, надеясь связать меня обязательствами. Что ж... Я снизойду до вашей детской забавы. Я приму участие в этом Турнире.
Он отпустил Годрика, и тот бессильно рухнул на колени, судорожно глотая воздух.
– Но запомните мои слова, – Гарри развернулся к судьям и преподавателям, и его плащ взметнулся черными крыльями. – Я выступаю не за Хогвартс. Я не представляю Англию. И у меня нет семьи среди тех, кто носит фамилию Поттер. Я представляю только себя, Академию Махора и мою спутницу.
Эванджелина мягко подошла к нему, положив ладонь на его широкую грудь, и окинула оцепеневший помост взглядом королевы, пришедшей на пепелище чужого дома:
– А если кто-то из вас попытается навязать нам свои жалкие правила... Моя девочка Зеро с радостью пополнит свою коллекцию вашими ушами.
– С превеликим удовольствием! – Чачазеро оскалилась, взмахнув тесаком так близко к носу Бэгмена, что тот сполз со стула прямо под стол.
– Протокол встречи завершён, – объявила Чачамейден. – Уровень угрозы со стороны местного контингента оценивается как «ничтожный». Рекомендую проследовать к предоставленным апартаментам.
Дамблдор тяжело оперся о кафедру. Его лицо казалось постаревшим на сотню лет. Он смотрел на юношу, в котором не осталось ни следа от того невинного младенца, которого он когда-то оставил на крыльце магловского дома. Он хотел вырастить контролируемого героя, а создал условия для рождения Тёмного Владыки, неподвластного ни одному закону их мира.
– Гарри... – тихо, с мольбой в голосе позвала Лили, протягивая к нему дрожащие руки. Слезы текли по её щекам, размывая следы былого величия. – Пожалуйста... позволь нам хотя бы поговорить. Мы твои родители...
Гарри остановился у самых дверей зала. Он даже не повернул головы, но его слова упали в тишину тяжелыми погребальными камнями:
– Мои родители умерли тринадцать лет назад, миссис Поттер. А передо мной стоят лишь чужие люди, совершившие ошибку. Надейтесь, что ваши испытания окажутся достаточно сложными, чтобы развлечь меня. Иначе этот замок очень скоро станет монументом вашей собственной глупости.
Двери Большого Зала с оглушительным грохотом распахнулись перед ним сами собой, повинуясь лишь безмолвному движению его воли.
Четверо гостей из иного мира шагнули в сумрак коридоров Хогвартса, оставив за собой замерзающий зал, поверженного героя и мир, чья привычная иллюзия безопасности только что рассыпалась в ледяную пыль.