← Назад к обзору

Ученик и любимый человек Евангелины

Свет, алчущий крови

Старинный кабинет директора Хогвартса тонул в полумраке. Обычно здесь тихо звенели серебряные приборы, мягко потрескивал огонь в камине, а на жёрдочке дремал феникс Фоукс. Но в эту ночь даже священная птица забилась в самый дальний угол, спрятав голову под алое крыло и нервно вздрагивая от каждого звука. Магия замка стонала, пропитанная остаточным холодом, который принесли с собой незваные гости с Востока.

За массивным дубовым столом сидел Альбус Дамблдор. Его руки, обычно столь спокойные и уверенные, сжимали хрустальный бокал с нетронутым тыквенным соком. За стеклами очков-половинок не осталось и следа привычной благодушной мудрости. Взгляд старого мага был тяжёл, остёр и холоден, как зимний ледник.

Перед столом, словно загнанный зверь, метался Джеймс Поттер. Его мантия была расстегнута, галстук сбит набок, а пальцы то и дело нервно касались рукояти волшебной палочки.

– Это безумие, Альбус! – в десятый раз повторял Джеймс, срываясь на хрип. – Ты видел его?! Ты видел его глаза?! Это не мой сын! Это... это какое-то порождение преисподней! Он поглотил моё оглушающее заклинание голой ладонью! Чистой рукой, Мерлин тебя дери! Он не использовал щит, он просто втянул его в себя, словно глоток воды!

– Успокойся, Джеймс, – тихо, но властно произнёс Дамблдор. – Истерика сейчас — худший советчик. Мы столкнулись с феноменом, выходящим за рамки британской традиции, но это не значит, что ситуация вышла из-под контроля.

– Не вышла из-под контроля?! – раздался с дивана сокрушённый, надломленный голос Лили.

Женщина сидела, сжавшись в комок, обхватив плечи руками. Её рыжие волосы спутались, а изумрудные глаза покраснели от слёз.

– Он назвал меня «миссис Поттер», Альбус... Он смотрел на нас так, будто мы пустое место! Грязь под ногами! А то, что он сказал про чулан... про Дурслей... – Лили всхлипнула, судорожно вздохнув. – Мы чудовища, Джеймс. Мы поверили в сказку о безопасности, а сами отдали первенца палачам.

– Довольно, Лили! – резко оборвал её Джеймс, хотя в его собственном голосе прорезалась предательская паника. – Мы спасали Годрика! Спасали всю магическую Британию! Откуда мы могли знать, что твоя полоумная сестрица окажется садисткой?! Мы действовали по плану директора!

– Вы действовали во имя Высшего Блага, – мягко вставил Дамблдор, соединив кончики пальцев перед лицом. – И никогда не сомневайтесь в правильности того выбора. Тёмный Лорд вернётся, Лили. И только Годрик способен остановить его. Пророчество предельно ясно: один не может жить, пока жив другой. Наш долг — обеспечить триумф Света. Любой ценой.

Из тени книжных шкафов неслышно шагнул Северус Снейп. Зельевар выглядел ещё бледнее обычного, его тонкие губы были сжаты в белую полоску, а в глубоких темных глазах плескался искренний, въевшийся в самую душу ужас.

– Альбус, – процедил Снейп сквозь зубы. – Ты недооцениваешь катастрофу. Ты слеп, если считаешь этого мальчишку просто зазнавшимся отступником. Та женщина...

– Эванджелина Макдауэлл, – невозмутимо кивнул директор. – Древний вампир. Легендарная фигура из закрытых летописей Международной Конфедерации.

– Не просто вампир! – прошипел Северус, наклоняясь к столу. – Это Тёмный Евангелион! Мага Носферату! Живое бедствие, за чью голову в средние века назначали выкуп в размере бюджета трёх королевств! Её магия способна проморозить континент! А мальчишка... Гарри... Он не просто её ученик. На его ауре нет привычных уз подчинения фамильяра. На нём лежит клеймо высшей Тьмы — Магии Эребея. Он Истинный Бессмертный, Альбус! Ты понимаешь, что это значит?! Его невозможно убить! Разруби его на куски — и через секунду он восстанет из собственного пепла!

Джеймс отшатнулся, шумно сглотнув. Лили подняла на Снейпа полные ужаса глаза.

– Но как?.. – прошептала она. – Ведь его ядро... Альбус, ты сам говорил, что заклинание Волан-де-Морта уничтожило его магическое ядро! Ты сказал, что он сквиб!

Дамблдор тяжело вздохнул, снял очки и устало потёр переносицу:

– Я ошибся, девочка моя. Признаю. То, что я принял за разрушение ядра, было его трансформацией. Древняя магия жертвы Дореи Блэк и остаточная мощь смертельного проклятия не уничтожили его силу, а сорвали естественные ограничители. Его магия перестала быть сосудом — она превратилась в бездонное русло, раскинувшееся по всему телу. В руках восточных еретиков и этой кровожадной твари мальчик превратился в оружие. В нестабильную, опасную аномалию, чуждую замыслу самой Магии.

Старик медленно поднялся с кресла. Его серебристая мантия зашуршала, а взгляд остекленел, наполнившись фанатичной, непоколебимой убеждённостью.

– Посмотрите правде в глаза, друзья мои. Гарри Поттер больше не человек. Он не волшебник. Он чудовище, питающееся первородным мраком. Его душа осквернена, разум отравлен демоническими учениями. Оставить такую мощь в руках существа, лишённого морали, сострадания и верности Свету — преступление против мироздания.

– И... что ты предлагаешь? – дрожащим голосом спросил Джеймс. – Изгнать его? Но дипломатический иммунитет...

– Нет, Джеймс, – Дамблдор подошёл к зачарованному шкафу, где хранились древнейшие фолианты, запрещённые даже в Отделе Тайн. – Изгнание ничего не решит. Но сама судьба предоставила нам уникальный шанс исправить ошибку тринадцатилетней давности. Кубок Огня связал Гарри контрактом. Магическая клятва Турнира не может быть разорвана даже существом его природы.

Директор извлёк на свет свиток из пожелтевшей человеческой кожи, испещрённый витиеватыми багровыми рунами:

– Я долго изучал состояние Годрика. Шрам на его лбу болит всё сильнее. Осколок тьмы Волан-де-Морта внутри мальчика отравляет его собственное ядро. Годрик слаб, его магия колеблется, он не выдержит финальной битвы с Тёмным Лордом. Ему нужен колоссальный источник чистой силы, чтобы возвыситься и стать тем несокрушимым щитом, о котором говорит пророчество.

Снейп прищурился, мгновенно осознав чудовищную суть плана:

– Ритуал Кровавого Истощения... Древний вавилонский перенос сущности. Альбус, этот ритуал запрещён всеми конвенциями мира уже тысячу лет!

– Законы смертных блекнут перед лицом абсолютного уничтожения, Северус, – отрезал Дамблдор, и в его голосе зазвенела непререкаемая сталь. – Гарри не нуждается в своей магии. Для бессмертного отродья тьмы она — лишь яд, разрушающий всё вокруг. Мы используем Кубок Огня и узы крови семьи Поттер. На Третьем Испытании, в сердце лабиринта, где взоры судей и Конфедерации будут затуманены древними барьерами, мы активируем круг. Мы полностью высосем всю магическую силу Гарри. До последней капли. До самого дна его чудовищных каналов.

– Альбус, нет! – вскрикнула Лили, вскакивая на ноги. – Это убьёт его! Лишить мага всей его силы... это хуже смерти!

– Он бессмертен, Лили, – холодно парировал Дамблдор, глядя на неё в упор. – Его плоть не погибнет. Он просто вернётся к тому состоянию, в котором должен был остаться: станет обычным человеком. Безобидным сквибом. Мы сможем поместить его в надёжное, тихое место, где о нём позаботятся целители. А вся эта колоссальная, первозданная энергия через ритуал крови вольётся в Годрика!

Глаза Джеймса лихорадочно блеснули. Тщеславие, страх и слепая вера в директора смешались в его сознании в ядовитый коктейль:

– Годрик... получит силу Гарри? Всю эту нечеловеческую мощь?

– Да, – торжественно провозгласил Дамблдор. – Твой младший сын станет сильнейшим магом тысячелетия. Никакой Волан-де-Морт не сможет устоять перед ним. Свет восторжествует раз и навсегда. Это великая жертва, Лили, но эта жертва спасёт миллионы невинных душ. Гарри послужит высшей цели. Он искупит свою гордыню и вернёт долг семье, которая дала ему жизнь. Всё будет сделано ради Высшего Блага.

Лили бессильно опустилась обратно на диван, закрыв лицо руками. Она не могла найти слов, раздавленная авторитетом старика и безумным блеском в глазах мужа. Лишь Снейп, стоя в тени, опустил голову, сжимая кулаки в карманах мантии. Он слишком хорошо помнил ауру женщины, стоявшей подле Гарри. И в глубине души зельевар знал: эти глупцы пытаются вычерпать бушующий океан дырявой ложкой.

***

В гостевом крыле замка, отведённом для восточной делегации, законы Хогвартса перестали существовать с первой же секунды.

Древняя каменная кладка покрылась тонкой, едва заметной паутиной искрящегося инея. Магические факелы на стенах были погашены: вместо них комнату освещало призрачное, пульсирующее сияние тёмно-синих кристаллов, паривших под потолком. Воздух здесь был напоён ароматом дорогого восточного табака, цветущих ледяных лотосов и пьянящим, густым запахом чистейшей первородной тьмы.

На массивном диване в гостиной, закинув ноги на журнальный столик, сидела Чачазеро. Её тесак лениво скользил по зачарованному бруску, издавая мерный металлический шелест:

– Хозяин, старикашка в очках-половинках уже трижды пытался запустить сюда своих маленьких серебряных жучков-шпионов. Я могу пойти и отрезать ему бороду? Ну пожалуйста! Или хотя бы его длинный кривой нос!

– Отставить агрессивные действия без прямого приказа, – раздался спокойный голос Чачамейден. Горничная-киборг стояла у массивных дубовых дверей, её глаза периодически вспыхивали синими глифами сканирования. – Внешний периметр защищён барьером класса «Коцит». Попытки ментального и визуального проникновения нейтрализованы. Уровень энергопотребления замка падает на полтора процента в час из-за поглощения нашей завесой.

– Пусть смотрят, – раздался из смежной спальни низкий, глубокий голос Гарри. – Пусть строят свои жалкие планы. Мыши всегда суетятся громче всех перед тем, как захлопнется мышеловка.

Дверь в спальню бесшумно затворилась, отсекая звуки внешнего мира за глухой стеной абсолютной звукоизоляции.

Спальня была огромной, застеленной тяжелыми шёлковыми коврами цвета воронова крыла. В центре комнаты возвышалось исполинское ложе с балдахином из прозрачной черной вуали.

Гарри стоял посреди комнаты, сбросив строгий мундир. Его широкие плечи, рельефная грудь и спина были обнажены. При свете кристальных сфер на смуглой коже слабо мерцали тонкие, ветвящиеся линии — каналы Магии Эребея, струящиеся словно застывшие молнии. Он дышал ровно и глубоко, чувствуя, как британская земля под замком отчаянно сопротивляется его чужеродной, богоподобной природе.

– О чём задумался, мой прекрасный принц? – раздался сзади бархатный, мурлыкающий шепот, от которого по коже пробежала волна обжигающего жара.

Гарри не успел обернуться: тонкие, безупречно гладкие руки с длинными пальцами скользнули по его напряжённому прессу, поднимаясь выше, к мощным мышцам груди. Сзади к нему прижалось ослепительно горячее, пышное женское тело.

Эванджелина Афанасия Кэтрин Макдауэлл полностью избавилась от своего детского обличья.

Перед ним была зрелая, порочная и сводящая с ума богиня ночи. Высокая, статная, с соблазнительными изгибами бедер и тонкой талией, она была воплощением запретного искушения. Золотые волосы тяжелыми волнами рассыпались по её обнажённым плечам и спине, спускаясь до самых ягодиц. На ней не было ничего, кроме полупрозрачного неглиже из алого шелка, которое скорее подчеркивало совершенство её высокой, упругой груди с тёмно-вишнёвыми сосками, чем скрывало его.

Её алые глаза горели голодным, первобытным огнём. В них не было возраста — в них сияли семь сотен лет абсолютной власти, кровавых войн и триумфов, но сейчас весь этот океан могущества был сфокусирован лишь на одном мужчине.

– Этот замок полон гнили, Эва, – тихо произнёс Гарри, накрывая её ладони своими, чувствуя острые, идеально отполированные ноготки, слегка впивающиеся в его кожу. – Они смотрят на меня и видят инструмент. Старик в своей башне уже плетёт паутину. Он думает, что кровь предков делает меня уязвимым.

Эванджелина низко, гортанно рассмеялась. Звук её смеха завибрировал в груди Гарри, отзываясь сладостной истомой внизу живота. Она развернула его к себе с нечеловеческой, властной силой, заставляя посмотреть прямо в свои рубиновые бездны.

– Пусть плетёт, глупый мальчик, – прошептала она, поднимаясь на цыпочки. Её пухлые, чувственные губы коснулись его подбородка, обжигая ледяным дыханием. – Разве великого дракона волнует, о чём шепчутся муравьи под его когтями? Забудь о них. Сегодня ты принадлежишь только мне. Твоя кровь, твоя сила, твоё тело... Я создала тебя из сломанного куска плоти. Я вложила в тебя вечность. И сегодня я хочу взять свою плату.

Гарри хищно усмехнулся, его рука легла на её круглое, тугое бедро, сминая тонкий шёлк:

– Ты ненасытна, хозяйка.

– Я — Носферату, – промурлыкала она, прикусив острым клыком его нижнюю губу до крошечной капельки алой крови. – Я никогда не насыщусь тобой.

Она не стала ждать. Одним резким, властным движением Эванджелина толкнула его назад. Гарри рухнул на шелковые подушки исполинской кровати, и в следующее мгновение вампирша уже оседлала его бедра. Шёлковая ткань её сорочки соскользнула на пол, обнажая её великолепное, алебастровое тело, сияющее в полумраке подобно лунному камню.

Она взяла инициативу в свои руки полностью, не оставляя ему шанса на сопротивление — впрочем, Гарри и не думал сопротивляться. Ему нравилась эта первобытная ярость, эта абсолютная доминация женщины, равных которой не было во всём подлунном мире.

Эванджелина наклонилась вперёд, уперев ладони в его плечи, и её роскошная, тяжелая грудь коснулась его груди. Её поцелуй был ураганом. В нём смешались вкус его собственной крови, морозная свежесть северных пустошей и обжигающий огонь древней страсти. Её язык ворвался в его рот властно, по-хозяйски, исследуя, дразня, требуя полной покорности.

Гарри глухо зарычал, сжимая её тонкую талию. Его ладони жадно скользнули вверх, сминая упругую плоть её груди, чувствуя, как учащённо и яростно бьётся её немертвое сердце. Магия внутри него отозвалась мгновенно: по его венам вскипела прана, активируя каналы Эребея. Черные руны на его коже вспыхнули ярким, фиолетово-чёрным светом, отзываясь на резонанс ауры его наставницы и госпожи.

– Да... – выдохнула Эванджелина ему в губы, тяжело дыша. Её зрачки расширились, полностью затапливая радужку тьмой. – Дай мне эту силу, Гарри... Покажи мне зверя, которого я вырастила!

Она приподнялась на коленях, её пальцы скользнули вниз, направляя его напряжённую, пылающую плоть к своему лону. Она была невероятно влажной, горячей и тесной, словно живой огонь, скрытый под ледяной коркой.

Одним плавным, тягучим движением Эванджелина опустилась на него до самого конца, вобрав его в себя без остатка.

Гарри шумно выдохнул сквозь стиснутые зубы, запрокинув голову. Ощущение было настолько всепоглощающим, что в глазах на мгновение потемнело. Её внутренние мышцы сжались вокруг него мёртвой хваткой, пульсируя и требуя движения.

– Мой... – прорычала она, запрокидывая голову назад так, что золотые волосы взметнулись сияющим шлейфом. – Навеки мой...

Она начала двигаться. Медленно, тягуче, с дьявольской грацией королевы, наслаждающейся каждой секундой своей власти. Её бедра описывали широкие, сводящие с ума круги, каждый раз погружая его ещё глубже, заставляя их тела сталкиваться с глухим, влажным звуком, эхом разлетавшимся по спальне.

Гарри не выдержал размеренного темпа. Перехватив её за бёдра своими сильными руками, он задал собственный ритм — мощный, яростный, беспощадный. Каждый его толчок снизу вверх отзывался стоном в её горле, выбивая из древней вампирши всю её напускную холодность.

– Ах... Гарри! – вскрикнула она, впиваясь ногтями в его мускулистые плечи до крови, которая тут же испарялась под воздействием регенерации. – Ещё... сильнее!

Их секс превратился в бурю двух стихий. Комната вокруг них стонала. От каждого соприкосновения их тел пространство содрогалось: морозная аура Эванджелины сплеталась с чёрным пламенем Магии Эребея Гарри. Иней на стенах мгновенно вскипал и испарялся, уступая место теневым разломам. Это была не просто плотская близость смертных — это был триумф двух Истинных Бессмертных, чей союз ломал сами законы физического мира.

Эва двигалась на нём безудержно, ускоряя темп до нечеловеческой скорости. Её пышная грудь вздымалась перед его глазами, покрытая тонкой испариной, губы были искусаны до крови, а взгляд пылал безумным экстазом. Она наклонялась, осыпая его лицо, шею и ключицы жадными, кусающими поцелуями, пока Гарри вколачивал себя в неё с яростью океанского прибоя.

– Ты чувствуешь это? – простонала она, прижимаясь щекой к его щеке, сжимая его внутри так сильно, что на грани боли рождалось неописуемое наслаждение. – Они думают... эти черви думают, что могут забрать твою силу... Они хотят высосать океан чайной ложкой!..

– Пусть попробуют, – прохрипел Гарри, сжимая её округлые ягодицы и ускоряя движения до предела. Мышцы его спины натянулись канатами. – Я сам разорву их глотки...

– Нет! – Эванджелина хищно оскалилась, её клыки удлинились, сверкнув в полумраке. – Мы сделаем это вместе! Мы утопим этот остров в их собственных слезах!

Кульминация накрыла их внезапно, словно удар молнии.

Эванджелина издала долгий, пронзительный вскрик, её тело выгнулось струной, когда мощнейший оргазм сотряс каждую клетку её плоти. Внутренние спазмы вампирши сжались вокруг него тисками, вытягивая, требуя освобождения. Гарри с рычанием сделал последний, глубочайший выпад, изливаясь в неё обжигающими волнами своего семени.

В этот миг их магия окончательно слилась воедино.

По комнате прокатилась бесшумная ударная волна первозданной Тьмы. Замковые камни Хогвартса жалобно заскрипели, глубоко в подземельях треснули древние перекрытия, а зачарованные часы на астрономической башне замерли на несколько секунд. Энергетический контур Магии Эребея поглотил экстаз двоих бессмертных, сделав связь между ними абсолютной, нерушимой и вечной.

Они тяжело дышали, сплетённые в объятиях посреди измятого шёлка.

Эванджелина медленно опустилась на его грудь, закрыв глаза и положив подбородок на его ключицу. Её золотистые волосы укрывали их обоих, словно драгоценное одеяло. Она больше не была грозной королевой Тьмы — сейчас она казалась сытой, бесконечно довольной кошкой, поймавшей самую редкую птицу на свете.

Гарри лениво перебирал её мягкие шелковистые пряди, чувствуя, как глубоко под кожей мерно пульсирует обновлённая, безграничная мощь.

– Ты был неплох, сопляк, – промурлыкала она, легонько укусив его за мочку уха.

– Ты сама не оставила мне выбора, госпожа, – с усмешкой отозвался он.

Она приподняла голову, и в её глазах вновь блеснула сталь веков:

– Я почувствовала это во время нашего единения, Гарри. В замке активировались поисковые ритуалы крови. Старик действительно готовит круг истощения. Он хочет скормить твои каналы тому бездарному щенку с фальшивым шрамом.

Гарри лишь холодно улыбнулся, глядя в темноту над кроватью:

– Значит, старый дурак подписал себе смертный приговор. Он думает, что моя магия — это покорная река, которую можно перенаправить по трубам в чужой колодец.

– Они не знают, что такое Бездны, – Эванджелина прижалась к нему теснее, её пальцы очертили контур его губ. – Пусть попытаются выпить тебя, любовь моя. Пусть откроют свои ритуальные врата. И тогда они увидят, что случится, когда жалкий смертный попытается проглотить саму Тьму.

– Они захлебнутся, – просто ответил Гарри.

– До последней капли, – согласилась вампирша, закрывая глаза и погружаясь в сладкую дремоту на груди своего вечного избранника.

А за окнами гостевых покоев древний шотландский замок продолжал тонуть в ночи, даже не подозревая, что отсчёт времени до его падения уже начался.