Ученик Морганы Ле Фэй
Железо древних королей
Утреннее солнце едва пробивалось сквозь плотные портьеры западного крыла Поттер-мэнора, когда Гарри уже завершил свою полуторачасовую разминку.
По его обнажённым плечам и спине стекал горячий пот. Мышцы гудели от монотонного, выверенного напряжения. Сто сорок глубоких отжиманий на пальцах, растяжка, серия резких выпадов и ударов, имитирующих базовые формы стиля бацзицюань, – тело одиннадцатилетнего мальчика не знало детской рыхлости. Оно походило на туго скрученный шнур из сухих сухожилий и костей, готовый в любую секунду разжаться для смертоносного выпада.
– Слишком много суеты в плечевом поясе, – раздался холодный, мелодичный голос из полумрака комнаты.
Моргана ле Фей сидела прямо на воздухе, скрестив ноги в длинных полупрозрачных одеяниях. В ее тонких призрачных пальцах мерцала иллюзорная прялка из лунного света.
– Ты думаешь о силе удара, Гарри, а должен думать о точке приложения. Удар Ли Шувэня не был результатом массивных мускулов. Он открывал Магическую Цепь, идущую от пятки сквозь таз прямо в кончик кулака, и в момент соприкосновения его масса становилась бесконечной. Ты же до сих пор опираешься на плоть. Плоть слаба. Она лишь проводник.
– Я помню, наставница, – Гарри вытер лицо льняным полотенцем и сделал глубокий вдох, стабилизируя дыхание по технике даосских практиков. – Но пока мои двадцать семь цепей не могут пропускать максимальный поток праны без риска сжечь нервные волокна, мне нужно, чтобы кости выдерживали физическую отдачу.
– Разумно, – признала королева фей, и ее лазурные глаза блеснули одобрением. – Знание собственных границ – первый шаг к тому, чтобы их перешагнуть. Одевайся. Твоя дражайшая родня уже подняла на ноги половину прислуги. Сегодня великий день – шествие спасителя Британии за его волшебной палочкой.
На лице Гарри не отразилось ни единой эмоции. Он надел свежую черную сорочку, застегнул пуговицы на манжетах и натянул строгие темные брюки. Никаких складок, никакой детской небрежности.
Спустившись на первый этаж, он застал в парадном холле привычный хаос.
Джеймс Поттер, одетый в дорогую мантию из бархата с золотым шитьем, громко отдавал распоряжения домовикам:
– Винки, где парадные туфли Годрика? Быстрее! Нам нельзя опаздывать, в «Дырявом котле» нас уже ждет репортер из «Пророка»! Сириус обещал подойти прямо к банку. Лили, ты взяла список?
Лили Поттер стояла у зеркала, поправляя воротник младшего сына. Годрик вертелся юлой, нетерпеливо подпрыгивая на месте. В его глазах горело возбуждение:
– Пап, а мы сразу пойдем к Олливандеру? А метлу мне купят? Сириус говорил, что первокурсникам нельзя, но я же герой, мне сделают исключение?
– Конечно, чемпион, – рассмеялся Джеймс, потрепав его по рыжевато-каштановым вихрам. – Если Дамблдор напишет записку, совет попечителей закроет глаза на правила. Для тебя нет преград.
В этот момент Лили обернулась и заметила Гарри, молча стоящего у подножия лестницы. Улыбка на ее лице мгновенно увяла, сменившись привычной тенью неловкости и скрытого раздражения.
– Гарри… – она замялась. – Ты уже готов? Послушай… вчерашний разговор… Ты действительно уверен, что хочешь поехать с нами? В Косом переулке будет ужасно много народу. Все пришли увидеть Годрика. Тебе будет… неуютно.
– Я еду за школьными принадлежностями, мама, – ровным тоном отозвался Гарри. – Мне не нужно внимание толпы. Мне нужны книги и инструменты.
– Джеймс выделит тебе немного денег из детского сейфа, – быстро произнесла она, словно откупаясь. – Купишь себе форму в готовом платье и стандартный набор пергаментов. Только… пожалуйста, не отходи далеко и не устраивай сцен. Годрику сегодня предстоит тяжелый день.
– Я никогда не устраивал сцен, – сухо ответил Гарри. – Чего нельзя сказать о вашей свите.
Джеймс нахмурился, услышав это, и уже открыл рот, чтобы осадить старшего сына, но в камине с гулким ревом вспыхнуло изумрудное пламя летучего пороха.
Из огня шагнул высокий, сухопарый старик с тростью, набалдашник которой был выполнен в виде серебряной вороньей головы. Его темная мантия из тончайшей шерсти выглядела строже и внушительнее любого министерского наряда, а ледяные серые глаза окинули холл с нескрываемым презрением.
– Лорд Блэк, – Джеймс мгновенно подобрался, и в его голосе прорезались нотки напряженной настороженности. – Мы не ждали вас так рано. Сириус говорил, что вы не посещаете публичные места.
Арктур Блэк даже не удостоил главу рода Поттеров долгим взглядом. Его трость сухо щелкнула по мраморному полу.
– Я прибыл не к тебе, Джеймс, и уж тем более не к твоему цирковому медведю, – проскрипел старый патриарх. – Я прибыл за своим наследником.
В холле повисла мертвая тишина. Лили побледнела. Годрик замер с открытым ртом.
– Что вы сказали? – выдавил Джеймс, чувствуя, как почва уходит из-под ног. – Каким еще наследником? Сириус…
– Сириус – безмозглый пес на поводке у старика Дамблдора, отрекшийся от родовой магии ради плясок под дудку министерских лакеев, – отрезал Арктур. Его хищный взгляд впился в стоявшего у лестницы мальчика. – Кровь моей сестры Дореи течет лишь в одном ребенке в этом доме. Гарри. Иди сюда.
Гарри спокойно шагнул вперед, отвесив патриарху безупречный, выверенный до миллиметра поклон, приличествующий младшему родичу:
– Приветствую вас, лорд Блэк. Рад видеть вас в добром здравии.
– По крайней мере, у одного человека в этой семье есть манеры и позвоночник, – хмыкнул старик, и на его пергаментных щеках на миг проступило подобие гордости. – Мы отправляемся в Гринготтс через мою личную сеть. Гарри не станет толкаться в толпе зевак и клянчить медяки из подачек своего младшего братца.
– Вы не имеете права вмешиваться в дела нашей семьи! – вскипел Джеймс, сжимая кулаки. – Гарри – мой сын!
– Ты вспомнил об этом только сейчас, мальчишка? – Арктур повернулся к нему, и в воздухе мгновенно запахло могильным холодом и первозданной тьмой древнейших ритуалов Блэков. – Десять лет ты держал его как приживала в собственном доме. Ты вычеркнул его имя из списков светских приемов. Ты лишил его прав наследника Поттеров, даже не спросив согласия рода! Чарлус переворачивается в гробу от того, во что превратилось его семя! Молчи, Джеймс, пока я не вспомнил, что по брачному договору Дореи род Блэк имеет право забрать первенца, если его безопасность или честь поставлены под угрозу!
Джеймс задохнулся от ярости, но ответить не посмел. Сила, исходившая от Арктура Блэка, была той самой ветеранской мощью старой школы, которая не знала жалости.
– Идем, Гарри, – скомандовал старик, шагая обратно к камину. – Нам предстоит много дел.
Гарри не стал оглядываться на застывших родителей. Он шагнул в зеленое пламя вслед за дедом, мысленно слыша тихий, язвительный смех Морганы:
– Старый ворон знает, как рвать падаль. Мне начинает нравиться этот смертный.
***
Гринготтс встретил их прохладой белого мрамора и тяжелым запахом старого золота.
В отличие от главного зала, куда набивались сотни волшебников, Арктур провел Гарри через боковые коридоры в крыло для обслуживания древнейших клиентов. Здесь не было очередей. У высоких дверей из черного железа стояли гоблины в полных пластинчатых доспехах, сжимающие алебарды из зачарованной стали.
– Лорд Блэк, – пожилой гоблин с длинными узловатыми пальцами и шрамом через всю щеку поднялся из-за массивного стола. – Мы получили ваше распоряжение.
– Крюкохват, – Арктур опустился в кресло, положив ладони на набалдашник трости. – Сегодня мой внучатый племянник вступает в свои права. Нам нужен доступ к личному сейфу леди Дореи Поттер, урожденной Блэк, а также проведение первичного ритуала признания рода.
Гоблин прищурил маленькие темные глазки, внимательно разглядывая Гарри:
– Но, милорд, мистер Джеймс Поттер является действующим лордом…
– Сейф Дореи никогда не входил в общее имущество Поттеров, – процедил Арктур с ледяной угрозой. – Это ее личное приданое, запечатанное кровной клятвой рода Блэк. Условие открытия было простым: первенец, несущий кровь Дореи, достигший одиннадцати лет и прошедший проверку чаши. Ты смеешь сомневаться в воле усопшей, банкир?
– Ни в коем случае, лорд Блэк, – гоблин склонил голову, обнажив острые зубы. – Прошу прощения за неуместную заминку.
Он достал из нижнего ящика серебряную чашу, украшенную сложной гравировкой в виде переплетенных змей и воронов, и ритуальный стилет из обсидиана.
– Три капли крови, юный сэр.
Гарри без колебаний взял кинжал. Лезвие полоснуло подушечку указательного пальца. Кровь упала на дно чаши.
– Теперь смотри, – прошептал голос Морганы в его голове. – Не давай их примитивной магии лазить по твоим цепям. Пропусти толику праны сквозь разрез. Покажи чаше чистоту своей крови, но скрой исток.
Гарри мысленно сжал контур. Один крошечный импульс Ода прошел по капиллярам, напитывая падающие капли.
Чаша вспыхнула не привычным серым дымом, а чистым, холодным серебряным огнем. Жидкость на дне вскипела, и над металлом поднялся призрачный геральдический герб: щит Блэков, увенчанный старинным шевроном Поттеров времен Столетней войны, с девизом: *«Sanguis et Constantia»* – «Кровь и Стойкость».
Гоблин резко выпрямился, и в его глазах мелькнуло искреннее уважение, смешанное с первобытным страхом.
– Признан. Без малейших сомнений. Кровная линия не просто чиста – она доминантна. Сейф номер семьсот тринадцать открыт для вас, мистер Поттер-Блэк.
– Превосходно, – Арктур довольно усмехнулся. – Джеймс думает, что отрезал тебя от золота. Глупец. В сейфе твоей бабки хранится больше, чем во всех расходных хранилищах Поттеров за последние сто лет. Идем, Гарри. Возьмешь то, что принадлежит тебе по праву.
Спуск на вагонетке в самые темные глубины банка занял почти десять минут. Здесь, на нижних уровнях, воздух был густым и холодным, пахнущим серой и глубокими подземными водами.
Когда тяжелая каменная дверь сейфа номер семьсот тринадцать растаяла в воздухе, повинуясь прикосновению окровавленного пальца Гарри, мальчик увидел не просто горы золотых галеонов.
Вдоль стен стояли стеклянные витрины с древними фолиантами в переплетах из драконьей кожи. На бархатных подставках покоились артефакты темных веков: серебряные астролябии, фиалы с запечатанными ядами, кинжалы с рунической вязью. На центральном постаменте лежал пергамент с родословным древом и тяжелое кольцо из темного мифрила с крупным изумрудом, в глубине которого мерцала родовая магия Блэков.
– Наследный перстень побочной ветви, – пояснил Арктур, глядя на реликвию. – Дорея хранила его для того, кто будет достоин возродить имя. Надень его. Оно послужит тебе щитом от слабых ментальных атак и отравит любого, кто попытается снять его силой.
Гарри надел кольцо на средний палец правой руки. Металл холодно обжег кожу, сузился, подгоняясь под размер пальца, и с глухим пульсом соединился с его Магическими Цепями. Кольцо признало хозяина без единого сопротивления.
– А книги? – спросил Гарри, скользя взглядом по полкам.
– Заберешь все, что сочтешь нужным. Я пришлю доверенного поверенного, чтобы он доставил библиотеку ко мне на Гриммо. В Хогвартсе эти тексты вызовут у Дамблдора апоплексический удар, – сухо усмехнулся старик. – А теперь – на поверхность. Тебе нужны вещи для школы.
***
Косой переулок гудел, словно потревоженный улей.
Солнце заливало булыжную мостовую, отражаясь в витринах лавок. По улице сновали сотни волшебников в ярких мантиях, звенели колокольчики дверей, в воздухе пахло корицей, перьями сов и едким порохом волшебных хлопушек.
Но центром этого бурлящего мира была толпа у магазина письменных принадлежностей.
Там, окруженный вспышками колдокамер, стоял Годрик Поттер. На нем уже была новая мантия с вышитыми золотыми львами, а на плече сидела белоснежная полярная сова – подарок Сириуса. Рядом с ним сиял Джеймс, раздавая интервью двум журналисткам, а Лили устало, но гордо отбивалась от восторженных мамаш, желавших прикоснуться к «матери спасителя».
– Посмотри на этот балаган, – прошипела Моргана, чье астральное лицо скривилось в гримасе отвращения. – Твой брат упивается этим ядом. Слава смертных – самая дешевая из шлюх. Сегодня они поют ему дифирамбы, а завтра будут с восторгом смотреть, как его сжигает пламя. Не задерживайся здесь. Наша цель в другом месте.
Гарри и Арктур прошли мимо толпы, не привлекая лишнего внимания. Отводящие чары старого лорда заставляли взгляды прохожих скользить мимо них, словно по пустому месту.
Они быстро миновали мадам Малкин – Арктур категорически отказался покупать готовую одежду, направив Гарри в неприметное ателье «Ткани Твиллфитта и Таттинга», где с мальчика сняли мерки для мантий из акромантулова шелка со скрытыми карманами для зелий и анатомическим кроем, не сковывающим движений в ближнем бою.
Книги Гарри выбирал сам в «Флориш и Блоттс». Пока приказчик бегал за стандартным списком первого курса, Гарри придирчиво отобрал фолианты по продвинутой теории трансфигурации, фундаментальным законам алхимии парацельсовской школы и справочники по анатомии магических существ.
Когда они вышли из книжного, путь им преградила знакомая фигура.
– Гарри? – раздался удивленный, прохладный голос.
Перед ними стояла Дафна Гринграсс в сопровождении матери. На девочке была строгая темно-синяя мантия, подчеркивавшая ее бледную кожу и светлые волосы. В руках она держала коробку с набором хрустальных флаконов.
– Здравствуй, Дафна. Леди Роксана, – Гарри склонил голову.
– Лорд Блэк, – Роксана Гринграсс грациозно присела в реверансе, с легким изумлением глядя на мрачного патриарха, сопровождавшего мальчика. – Не ожидала встретить вас здесь.
– Дела семьи, леди Гринграсс, – Арктур сдержанно кивнул. – Рад видеть, что дом Гринграсс все еще обучает своих дочерей держаться подобающим образом, а не визжать на площадях, подобно семейству Уизли.
Дафна подошла ближе к Гарри, с интересом разглядывая перстень на его руке.
– Ты всё-таки приехал. Я видела твоего брата у входа в переулок. Вокруг него собралась половина министерских клерков. Он хвастался, что сам Дамблдор подарил ему метлу последней модели.
– Пусть радуется, – спокойно ответил Гарри. – Метла не добавит ему ума на занятиях по зельеварению.
Дафна тихо усмехнулась:
– Профессор Снейп снимет с него шкуру на первом же уроке. Мой отец говорил, что декан Слизерина терпеть не может твоего отца и всю эту шумиху вокруг «героев света». Ты… уже купил палочку?
– Как раз направляюсь туда.
– Будь осторожен, – шепнула Дафна, слегка понизив голос. – Старик Олливандер… он странный. Он видит вещи, которые люди предпочитают скрывать.
Гарри лишь коротко кивнул.
– Мы скоро увидимся на экспрессе, Дафна.
– Не сомневаюсь. И… Гарри? Надеюсь, Распределяющая Шляпа окажется умнее твоих родителей.
***
Магазин мистера Олливандера встретил их звенящей тишиной и запахом пыли, сухого дерева и древней, законсервированной магии.
Узкое, полутемное помещение от пола до потолка было заставлено тысячами узких коробок. Единственный луч света падал сквозь мутное витринное окно на одинокий стул в углу.
Арктур Блэк остался стоять у дверей, оперевшись на трость и сложив руки на набалдашнике. Его лицо превратилось в каменную маску.
– Добрый день, – раздался мягкий, шелестящий голос из глубины полок.
Из полумрака бесшумно выплыл старик с огромными, блеклыми глазами, похожими на две бледные луны в ночном небе. Гаррик Олливандер смотрел на вошедших с тем странным, потусторонним вниманием, которое отличало истинных ремесленников, десятилетиями работавших на грани тайны.
– Лорд Арктур Блэк… дуб и сердечная жила дракона, девять дюймов, необычайно жесткая. Превосходный инструмент для человека вашей воли.
– Она все еще служит мне, мистер Олливандер, – холодно отозвался патриарх. – Займитесь мальчиком.
Старик медленно перевел взгляд на Гарри. Его глаза сузились, скользнув по бледному лицу, задержавшись на тонком шраме на лбу и заглянув прямо в изумрудные зрачки.
Олливандер замер. На его морщинистом лице проступило редкое для мастера замешательство.
– Удивительно… – прошептал мастер. – Очень удивительно. Ваш брат был здесь всего час назад, мистер Поттер. Красное дерево и перо феникса, одиннадцать дюймов, великолепная податливость и яростный характер. Феникс, отдавший это перо, оставил еще одно… Я полагал, что именно вы придете за его близнецом.
– Мерлинова падаль, – злобно выплюнула Моргана, невидимо встав за спиной мастера. – Он смеет предлагать тебе огрызок птичьего хвоста, завязанный на ту же сущность, что осквернила твой лоб? Скажи ему, чтобы убрал свой хлам.
Гарри слегка наклонил голову:
– Я не ищу близнецов, сэр. Я ищу то, что подойдет мне.
– Что ж… что ж… – Олливандер достал из кармана серебряную рулетку. – Какая рука ведущая?
– Правая.
Рулетка начала сама измерять плечо, предплечье, расстояние между пальцами и окружность запястья, но мастер уже почти не смотрел на нее. Он достал с полок первую коробку.
– Попробуйте эту. Орешник и волос единорога, восемь с половиной дюймов. Очень чувствительная к переменам настроения.
Гарри взял палочку в руку.
В то же мгновение его внутренние цепи сработали рефлекторно, повинуясь годам тренировок. Магический контур открылся, и по ладони побежал короткий импульс Ода.
*Треск!*
Дерево палочки обуглилось в доли секунды. Сердцевина из волоса единорога с шипением испарилась, пахнув паленой шерстью, а тонкий кончик раскололся надвое. Гарри невозмутимо положил испорченный предмет на прилавок.
Олливандер вздрогнул, его блеклые глаза расширились от шока.
– Невероятно… Вы не направили магию сквозь проводник. Ваша сила… она отторгла сердцевину. Словно попыталась переписать ее структуру!
– Следующую, мастер, – невозмутимо произнес Гарри.
В течение следующих двадцати минут лавка Олливандера превратилась в полигон для испытаний на прочность.
Палочка из терновника и сердечной жилы дракона в руках Гарри начала вибрировать с такой силой, что лак на ней пошел трещинами, а воздух вокруг наполнился свистом разрезаемого пространства. Ясень с пером пегаса вспыхнул холодным синим пламенем прямо в коробке, едва пальцы мальчика коснулись рукояти. Тис и волос вейлы разорвало на мелкие щепки с громким хлопком, осыпав прилавок древесной пылью.
– Нет, нет, нет… – бормотал Олливандер, лихорадочно роясь в коробках. По его лбу катился пот. – Это невозможно. Современные палочки… они не выдерживают давления. Ваша магия… она не течет волной. Она бьет, словно таран! В ней нет мягкости, необходимой для единения с живой сердцевиной! Вы не просите дерево откликнуться, вы подчиняете его своей воле!
– Потому что это не магия этих вырожденцев, глупец, – пропела Моргана, паря над полками. Ее астральная рука указала на самую дальнюю, покрытую вековой паутиной нишу под лестницей. – Гарри. Там. Под нижней ступенью. Там лежит то, что этот старик прячет от министерских ищеек. Древний конструкт времен римского вторжения. Заставь его достать ларец.
Гарри перевел взгляд на мастера, который тяжело дышал, глядя на гору сломанных палочек на полу.
– Мистер Олливандер, – спокойно произнес мальчик. – Хватит тратить ваше и мое время на современные поделки. Достаньте то, что лежит под лестницей. В железном ларце.
Старик замер, словно пораженный молнией. Краска медленно сбежала с его лица.
– Откуда… откуда вам известно о нем?
– Мой род старше Министерства, мистер Олливандер, – вступил в разговор Арктур Блэк, сделав шаг вперед. Его трость тяжело ударила о пол. – И мы помним времена, когда род Олливандеров прибыл на эти острова вместе с легионами Цезаря. Не испытывайте наше терпение. Несите вещь.
Мастер сглотнул, бросил нервный взгляд на Гарри и медленно поплелся в глубь лавки. Раздался скрип открываемой потайной панели, скрежет тяжелого засова, и через пару минут Олливандер вернулся, неся в дрожащих руках длинный, узкий ящик из черного железа, скованный серебряными цепями.
– Это… не палочка в привычном понимании, – сиплым голосом произнес старик, опуская ящик на прилавок. – Это реликвия времен Первой Эпохи. Мой предок, прибывший из Рима, нашел ее в развалинах кельтского святилища в Уэльсе. Мы никогда не выставляли ее на продажу. Ни один волшебник за последние восемьсот лет не смог извлечь из нее даже искры. Министерство считает подобные вещи темными артефактами и запрещает их использование.
Он коснулся серебряного замка, шепча длинное запирающее заклинание. Крышка с тяжелым щелчком откинулась назад.
Внутри, на истлевшем пурпурном бархате, лежало нечто совершенно чуждое современному волшебному миру.
Это не было тонкой деревянной палочкой.
Предмет представлял собой граненый стержень длиной около двенадцати дюймов, выкованный из редчайшего метеоритного железа – черного, матового, не отражающего свет. Вдоль всего тела стержня тянулась глубокая гравировка из древних кельтских огамов, заполненная сплавом серебра и холодного орихалка. Рукоять была обернута полосой кожи глубоководного левиафана, а на навершии покоился безупречно ограненный кристалл черного обсидиана, внутри которого застыла капля первозданной тьмы.
– Черное железо с холмов Сноудонии, – завороженно произнес Олливандер. – Сердцевина… чешуя древнего озерного дракона, жившего в водах Авалона до прихода саксов. Он был создан не для того, чтобы взмахивать им и произносить стишки на испорченной латыни. Это проводник для тех, чья воля способна плавить камень.
– Прототип Мистического Кода, – в голосе Морганы ле Фей зазвенело неприкрытое торжество. – Железо, закаленное в крови древних владык. Работа мастеров моей эпохи. Возьми его, Гарри. Возьми и закрепи право владения!
Гарри протянул руку. Его пальцы сомкнулись на рукояти из кожи левиафана.
В ту же секунду мир вокруг исчез.
По комнате пронесся беззвучный удар колокола. Магические Цепи Гарри внутри его тела вспыхнули ослепительным лазурным огнем. Воздух в лавке мгновенно сгустился до плотности желе, по полу от ног мальчика во все стороны побежали тонкие трещины инея.
Черный железный стержень в его руке не раскололся. Он ожил.
Кельтские руны вдоль граней вспыхнули ядовито-синим светом. Кристалл обсидиана на навершии налился багровым жаром, втягивая в себя избыточную прану, циркулирующую по руке Гарри, и стабилизируя ее, превращая сырой поток энергии в безупречный, острый, как бритва, контур.
Гарри почувствовал этот проводник так, словно его собственная кость удлинилась на двенадцать дюймов. Никакого сопротивления. Никакой фальшивой «воли палочки». Это было идеальное, абсолютное оружие, подчиняющееся мысли быстрее, чем сокращаются мышцы.
– Структурный анализ завершен, – одними губами прошептал Гарри, чувствуя каждую молекулу древнего металла. – Укрепление… стабильно.
С кончика железного стержня сорвался тончайший, толщиной с иглу, луч лазурного пламени, который прошил дубовую балку под потолком лавки насквозь, оставив идеально круглое, оплавленное отверстие, и бесследно растаял в воздухе.
Олливандер упал на колени, глядя на мальчика широко раскрытыми, невидящими глазами.
– Великий Мерлин… – прошептал мастер, хватаясь за сердце. – Я думал… я думал, эта эпоха мертва навсегда. Королевская сталь… Она покорилась.
Арктур Блэк медленно выдохнул, и в его серых глазах мелькнуло нечто, очень похожее на благоговейный ужас ветерана, увидевшего возвращение древнего бога войны.
– Сколько? – коротко бросил старый патриарх, доставая из мантии тяжелый кошель с золотом.
– Забирайте, – хрипло ответил Олливандер, не поднимаясь с колен. – Забирайте и уходите. Я не стану брать за нее золото. Это оружие не продается. Оно… само нашло своего палача. Но помните, мистер Поттер… Тот, кто держит в руках железо королей, не имеет права на милосердие. Оно не прощает слабости.
– Я знаю, – Гарри убрал железный стержень в специальный скрытый чехол на предплечье, сшитый портными Твиллфитта. Оружие скользнуло под рукав, словно там и родилось. – Мне не знакомо милосердие к тем, кто пытается сломать меня.
Он развернулся и первым вышел из лавки в шумный, залитый солнцем Косой переулок.
***
Вечер опустился на Лондон тяжелым серым покрывалом.
Гарри стоял у окна в доме номер двенадцать на площади Гриммо. Арктур Блэк настоял на том, чтобы мальчик остался в родовом особняке до первого сентября. Поттер-мэнор был забыт, как дурной сон. Джеймс и Лили прислали пару гневных писем с требованиями «немедленно вернуться в семью», но после короткого ответа патриарха, грозившего полным разрывом дипломатических и финансовых связей между родами, замолчали.
Перед Гарри на массивном дубовом столе лежал железный стержень.
Моргана ле Фей стояла рядом, склонившись над оружием. Ее длинные призрачные волосы струились по воздуху, касаясь плеч мальчика, принося с собой знакомый, успокаивающий холод.
– Неплохое начало, мой ученик, – тихо произнесла она. – Твой проводник готов. Он выдержит не только использование чистой праны, но и проекцию концептуальных проклятий, когда мы начнем изучать Градацию Воздуха.
– В Хогвартсе Дамблдор сразу поймет, что это не обычная палочка, – заметил Гарри, глядя на черные грани металла.
– И что с того? – Моргана усмехнулась, оскалив острые белые зубы. – По законам их собственной школы, директор не имеет права конфисковать официально приобретенный магический проводник, прошедший через гильдию Олливандера. Пусть ломает голову. Пусть строит планы. Пока он будет следить за тем, чтобы твой глупый братец не разбил нос на метле, ты будешь выкачивать древнюю силу из самих стен его замка.
Она положила руку на лоб мальчика, прямо поверх спящего шрама.
– Ты готов к тому, что ждет тебя там? Тебя попытаются унизить. Сделать посмешищем. Окружить презрением, как «неудачного брата великого героя».
Гарри поднял правую руку. Повинуясь бессловесному приказу, железный стержень со свистом вылетел из чехла и лег в его ладонь. Руны огама вспыхнули ровным, безжалостным лазурным светом, озарив полумрак древней комнаты Блэков.
– Пусть попытаются, наставница, – произнес Гарри Поттер, и в его зеленых глазах не осталось ничего детского. Лишь абсолютная, холодная пустота человека, готового перешагнуть через весь этот мир. – Камелот пал от вашего клинка. Хогвартс… падет от моего.